In the closet with u

Несколько минут я просто сидела в кресле гримёрки и смотрела в одну точку. Кажется, кто-то разговаривал рядом. Кто-то ходил. Кто-то готовил костюмы. Но мой мозг работал с перебоями. Потому что Майкл Джексон только что утвердил меня на главную роль. Лично. Без кастинга. Без предупреждения. — Она сейчас отключится, — услышала я голос Дейзи. — Я уже близко к этому, — честно призналась я. Кто-то рассмеялся. Я подняла взгляд. Майкл уже ушёл на площадку готовиться к съёмке. Только тогда я наконец смогла выдохнуть. — Так… подождите, - я обратилась к режиссёру Хербу Ритцу. — А под какую песню мы вообще снимаем? — Тебе что, никто не сказал? - он удивлённо моргнул, потом усмехнулся. — Забыла всем напомнить, что я тут новенькая, - способность язвить вернулась ко мне.  — In The Closet. На секунду мне показалось, что я ослышалась. — Что? — In The Closet. Я почувствовала, как внутри всё снова перевернулось. Та самая секретная съёмка. И теперь я была её частью. — Господи… — Сегодня ты слишком часто упоминаешь его, — заметила Дейзи. — Потому что день сегодня именно такой. Без него тут и не обойтись. — С этим не поспоришь, — ухмыльнулась тетя. Через несколько минут вокруг меня уже суетилась целая команда. Стилист держал в руках несколько вариантов моего образа. Костюмер что-то обсуждала с режиссёром. Гримеры поправляли свет. Все двигались так быстро и слаженно, как огромный механизм. Только я одна чувствовала себя случайным человеком, которого по ошибке занесло сюда ветром. — Подними голову, милая, — попросила стилист. Я подчинилась. Она внимательно изучила моё лицо. Потом волосы. Потом снова лицо. — Интересно. — Что именно? - не понимала до конца ее я. — Ты слишком красивая для модели. — Эм, это плохо? - я с удивлением посмотрела на стилиста. — Обычно да. Я окончательно запуталась, а она же рассмеялась. — У моделей всё отточено до идеала. А у тебя есть характер. Камера это любит. — Спасибо… - я почувствовала, как краснею. — Благодари Майкла. Он первый это заметил. Сердце снова сделало кульбит. Я решила больше о нём не думать. Хотя это было невозможно.  Снаружи площадка продолжала кипеть. В трейлер доносились голоса. Шум генераторов, рации, крики ассистентов. Где-то вдали уже запускали музыку для репетиции. При первых звуках песни по коже побежали мурашки. Даже через стены чувствовался её ритм. Густой. Чувственный. Гипнотический. Совсем не похожий на всё, что Майкл делал раньше. Режиссёр вошёл в гримёрку с раскадровкой в руках: — Слушай внимательно, Мэдди. Я лишь кивнула. — Здесь нет сложного сюжета. Всё держится на энергии. — Энергии? - переспросила с непониманием я.  — Между тобой и Майклом. Я чуть не подавилась воздухом. Черт… — Именно так. Вы словно играете друг с другом. Притягиваетесь. Отталкиваетесь. Танцуете. Провоцируете. Понимаешь? - каждое его слово заставляло меня нервничать всё сильнее. — А если я всё испорчу? - нервно уточнила я. — Тогда мы переснимем. — А если снова испорчу? — Тогда ещё раз переснимем. Так просто? Дейзи аж фыркнула. — Перестань себя накручивать, Мэдди! - внушала мне она. — Меня выбрал Майкл Джексон. — Именно. Значит, он увидел в тебе что-то нужное. Я замолчала. Потому что сама до сих пор не понимала, что именно он увидел. Через некоторое время меня вывели на площадку. И тогда я впервые увидела будущий кадр целиком. Раскалённая пустыня. Золотистый песок. Старое полуразрушенное здание. Синее небо без единого облака. Жаркий воздух дрожал над землёй. Всё выглядело одновременно красиво и опасно. Будто сама природа участвовала в съёмках. А где-то возле камер уже стоял Майкл. В своей черной шляпе и красной рубашке. Спокойный и сосредоточенный. Он разговаривал с оператором. Потом поднял голову и наши взгляды встретились. Он даже мне улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно. Потому что сердце снова начало колотиться как сумасшедшее. А я вдруг поняла, что через несколько минут камеры включатся. Музыка заиграет. И пути назад уже не будет. — Так, теперь займёмся самым важным, — объявила костюмер, хлопнув в ладоши. — Моим психологическим состоянием? - я снова продолжала язвить.  — Образом, - это прозвучало почему-то ещё страшнее. Меня усадили перед большим зеркалом, а через минуту стилист вернулась с вешалкой. Я посмотрела на одежду. И чуть не подавилась воздухом. — Это точно весь костюм? — Да. — Оу, тут просто половина костюма отсутствует…  Почти как мои образы в “Show girls”, но этого вслух я не сказала.  Стилист рассмеялась. На вешалке висела короткая белая юбка из легкого материала и светлый укороченый топ с тонкими бретелями. Образ был красивый и весьма смелый. Как раз для знойной Наоми. А не для девушки, которая ещё утром собиралась раскладывать кисточки в гримёрке.  — Я в этом буду сниматься?  — Именно. — При всех? — Обычно клипы так и снимают, - хмыкнула стилист, разделяя мою язвительность. Позади послышался смех Дейзи. — Ты видела эту юбку? - спросила я у неё. — Видела. Она заканчивается раньше, чем начинается. Как раз для тебя.  — Зато ноги красивые, - подтвердила стилист. — Спасибо за поддержку. — Обращайся, - кивнула тетя, покидая костюмерный фургон.  Стилист вручила мне одежду и я ушла за ширму. Через несколько минут осторожно выглянула. — Я чувствую себя очень странно. — Выходи, - требовала стилист. С тяжёлым вздохом я вышла из-за ширмы. В комнате на секунду стало тихо. Стилист довольно улыбнулась. — Именно это я и хотела увидеть. Я посмотрела на своё отражение. Белая юбка подчёркивала мои не супер длинные, как у Наоми, но за то стройные ноги. Топ открывал острые плечи и красиво смотрелся на фоне рыжих волос. Образ получился летним, легким, калифорнийским. И намного более уверенным, чем чувствовала себя я. Даже режиссёр, зашедший в этот момент в фургон, заявил сходу: — Отлично. — Правда? Вы даже не посмотрели внимательно, - скованно бурчала я. — Мне хватило трёх секунд, - убеждающие пояснил мне Ритц. — Очень профессионально. Он усмехнулся и сделал пометку в блокноте. В этот момент дверь фургона открылась. Кто-то вошёл. Я машинально подняла голову. И тут же пожалела. Потому что это был Майкл. Чёрт. Он явно пришёл обсудить что-то рабочее. Но теперь стоял возле двери и смотрел в нашу сторону. Джексон уже был переодет в свой образ для клипа. Простая белая майка и облегающие его длинные ноги черные джинсы. Он выглядел таким уверенным. Я мгновенно почувствовала себя неловко. Настолько неловко, что захотелось завернуться в чертову ширму. И желательно исчезнуть. — Ну? — спросил режиссёр. Майкл несколько секунд молчал. Потом слегка улыбнулся. — Я же говорил, что она идеально подойдёт. Я почувствовала, как краснею. — Всё. Теперь она точно перестанет спать по ночам, - это был голос Дейзи, она снова появилась в фургоне. — Вообще-то я все слышу, — пробормотала я из-за ширмы. — На это и рассчитано. Майкл негромко рассмеялся. И почему-то от этого стало ещё хуже. Или лучше. Я сама пока не поняла. — Ладно, хватит её смущать, — сказала Дейзи, заметив, что я уже стала одного цвета со своими волосами. — Я её смущаю? — удивился Майкл. — Даже не представляешь насколько. — Эй! — еще больше возмутилась я. В трейлере снова засмеялись. Мне хотелось провалиться под землю. Желательно прямо сейчас. Майкл наблюдал за этой перепалкой с лёгкой улыбкой. Со стороны казалось, что он вообще не нервничает. Хотя сегодня из-за него здесь собрались сотни людей. И несколько миллионов долларов стояли посреди пустыни под палящим солнцем. — Не переживай, Мэдди, — сказал он. Я подняла глаза: — Легко вам говорить. — Почему же? - по ребячески удивился он. — Потому что вы Майкл Джексон. — Хороший аргумент. — Лучший из всех возможных. Он тихо рассмеялся. Этот смех действовал на меня как-то подозрительно. Каждый раз после него я забывала половину слов.  — Так, поверни голову, - стилист уже поправляла мне волосы. Я повернулась. — Нет, не так. — А как? - не понимала я. — Как красивая девушка. — Это очень размытая инструкция. — Она мне нравится, — осторожно заметил Майкл, обращаясь к режиссеру.  И это меня одновременно радовало и нервировало. Очень нервировало.  — Вот теперь идеально, - стилист закончила работу и отошла на несколько шагов. Я снова посмотрела в зеркало. И опять не узнала себя. Волосы лежали мягкими волнами. Кожа слегка блестела от бронзирующей пудры. Глаза стали ярче. Образ выглядел одновременно естественным и очень эффектными, Словно это была не я. А какая-то версия меня, о существовании которой я даже не подозревала. — Вау, — лишь вырвалось у меня. — Именно, — довольно кивнула стилист. — Можно я заберу вас домой? - на полном серьезе спросила я. — Дорогая, после сегодняшнего дня тебе придётся отбиваться от предложений. — Не пугай мне ребёнка! — вмешалась Дейзи. — Мне восемнадцать! - недовольно прошипела я. — Поэтому я и сказала “ребёнка”. Я обречённо вздохнула. В этот момент в трейлер заглянул ассистент режиссёра. — Пять минут до первой репетиции. В фургоне сразу всё изменилось. Будто кто-то нажал невидимый переключатель. Смех исчез. Люди начали собирать вещи. Проверять оборудование. Переговариваться по рациям. Работа снова вышла на первый план. И только тогда до меня окончательно дошло. Пять минут. Всего пять минут. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Майкл заметил это первым. — Мэдди? Я растерянно подняла голову. — Дышишь? - заботливо уточнил он. — Пока да. — Всё будет отлично. Не бойся. Я рядом.  Я посмотрела на дверь. Потом на площадку за окном. Потом снова на него. — Майкл рядом… - как мантру повторяла я. Уголки его губ дрогнули. Снаружи заиграла музыка. Та самая “In the closet”. Густой ритм эхом разнёсся по пустыне. По коже побежали мурашки. Люди начали занимать позиции. Операторы встали возле камер. Солнце заливало старое полуразрушенное здание золотым светом. Воздух дрожал от жары. Всё выглядело как сон. Безумный и невозможный. Но все же настоящий. — Пошли, Мэдди, — спокойно сказал Майкл, направляясь к выходу. На секунду мне показалось, что сердце снова остановилось. Потому что впервые за всё это утро я шла не смотреть на Майкла Джексона. Я шла сниматься вместе с ним. Как только мы снова вышли из трейлера, жара ударила по мне с новой силой. Будто кто-то открыл дверцу огромной печи. — Я сейчас расплавлюсь, - негодовала я, идя вслед за Майклом.  — Это макияж расплавится. Ты останешься, - вздохнула Дейзи за моей спиной. — Не факт. Мы шли через площадку. И чем ближе подходили к камерам, тем сильнее колотилось моё сердце. Теперь уже не только из-за Майкла. Из-за всех. Потому что внезапно я начала замечать взгляды. Люди смотрели на меня. Новенькая девчонка из гримёрки каким-то чудом получила главную роль. И, кажется, никто до конца не понимал как именно это произошло. Если честно, я тоже. — Не обращай внимания, — сказала Дейзи. — Они смотрят… — Конечно смотрят. — Почему? — Потому что вчера тебя здесь не было, а сегодня ты снимаешься в клипе Джексона. Мы подошли к центру площадки. Теперь декорация казалась ещё больше. Старые стены отбрасывали длинные тени.Песок блестел под солнцем. Где-то наверху оператор на кране проверял движение камеры. Из колонок негромко играла музыка. Тот самый ритм. Тягучий. Сексуальный. Почти гипнотический. Я вдруг поняла, почему Наоми выбрали для этого клипа. Вся атмосфера строилась на притяжении, на взглядах, на движениях. На химии между двумя людьми. И тут меня настигла новая ужасная мысль. Я должна изображать химию с Майклом Джексоном. О нет. В этот момент рядом появился режиссёр. — Отлично. Все на местах, - Ритц посмотрел сначала на меня, потом на Майкла. — Давайте попробуем без камер. Репетиция. Всего лишь репетиция. Я мысленно повторила это раз двадцать. Майкл стоял напротив. Метров в двух. Солнце светило ему в спину. Ветер слегка шевелил выбивающиеся из тугого хвоста волосы. И почему-то именно сейчас он выглядел даже красивее, чем на обычно. Это было нечестно. — Расслабься, — сказал он. — Я расслаблена, - пыталась убедить всех я, включаю саму же себя.  — Нет. Ты стоишь так, будто сейчас тебя поведут на казнь. Несколько человек рядом засмеялись. Я пыталась быстро перенастроиться, чтобы удовлетворить запрос режиссера. — Хорошо, — сказал Ритц. — Смотрите друг на друга. Я посмотрела и слишком быстро отвела взгляд. Черт… — Нет-нет, — остановил режиссёр. — Не так, - ему не нравилось. — А как? — Будто вы хотите смотреть друг на друга, - пояснял он. — В этом и проблема… Майкл даже тихо рассмеялся: — Все настолько плохо? — Для меня — да, - я уставилась на него несколько секунд. Потом честно ответила. — Потому что перед мной Майкл Джексон. На площадке снова раздался смех. Даже режиссёр улыбнулся. А Майкл вдруг опустил голову и рассмеялся по-настоящему. Искренне. Без всякой звёздности. Он поднял взгляд. И впервые за всё утро я увидела в его глазах что-то очень простое. Не суперзвезду. Не легенду. Не кумира миллионов. Просто мужчину, которому было смешно. И именно тогда часть моего страха вдруг исчезла. Совсем немного. Но достаточно, чтобы наконец перестать видеть перед собой Майкла Джексона. И начать видеть мужчину, с которым мне предстояло провести весь этот день под палящим солнцем пустыни, изображая знойную химию между нами.  — Отлично, — объявил режиссёр. — Кажется, она наконец перестала смотреть на него так, будто увидела призрак. — Не перестала, — честно ответила я. Вся площадка засмеялась. — Ну хотя бы признала это. — Я сегодня вообще подозрительно честная. — Мы заметили, — сказал Майкл. Чёрт. Каждый раз, когда он вступал в разговор, я снова начинала нервничать. Режиссёр хлопнул в ладоши: — Так. Репетиция. Все сразу переключились на работу. Оператор занял позицию. Ассистенты отбежали за мониторы. Кто-то поправил отражатель. Я осталась стоять напротив Майкла. Ветер лениво гонял песок между нами. Солнце поднималось всё выше. Жара становилась невыносимой. — По сюжету вы играете друг с другом, — объяснял нам Ритц. — Никаких сложных эмоций. Никакой драмы. Только притяжение. — Притяжение, — повторила я. — Да. Представь, что он обычный парень. Я посмотрела на Майкла. Потом снова на режиссёра. — Вы сами в это верите? На этот раз рассмеялся уже сам Джексон. — Она мне нравится. — Не поощряй её, — шутливо сказал Ритц. — Поздно. Наконец, несколько секунд мы с Майклом просто смотрели друг на друга. И впервые это получилось без паники. Ну почти. Я вдруг заметила, какие у него тёмные глаза. Как внимательно он слушает людей. Как часто улыбается. Не широко. Совсем чуть-чуть и скромно.  — Вот это уже лучше, — заметил режиссёр. — Ты наконец смотришь на него, а не куда-то в пустыню. В этот момент порыв ветра поднял песок. Мои волосы разлетелись во все стороны. — Великолепно, — оживился оператор. — Что великолепно? — Это, - мужчина показал на меня. — Ветер работает лучше половины нашей команды, - отшучивался Ритц. — Я услышал это! — крикнул кто-то из техников. Площадка снова взорвалась смехом. И неожиданно для себя я тоже рассмеялась. По-настоящему. Без нервов и напряжения. Просто потому что стало легко. Очень легко. Будто я наконец перестала бороться с происходящим. — Вот это выражение лица оставь, — сказал режиссёр. — Какое? — Это. — Какое именно? - я не до конца понимала его просьбу.  — Счастливое. Я открыла рот, собираясь съязвить, но не успела. Потому что вдруг почувствовала на себе взгляд Майкла. Он смотрел внимательно. Слишком внимательно. Словно изучал. Будто пытался что-то понять. Наверно, с чем ему предстоят работать. — Что? — спросила я. — Ничего, - он слегка улыбнулся. — Нет, серьёзно. — Просто ты выглядишь совсем иначе, когда смеёшься. Сердце предательски дрогнуло. — Это комплимент? — А как думаешь? — Не знаю. — Тогда пусть будет тайной, - скромно подмигнул он мне.  — Слишком много тайн за сегодня, - уже под нос пробурчала я себе.  И где-то позади я услышала тяжёлый вздох Дейзи. Очень тяжёлый. И очень выразительный. Я обернулась. Тётя стояла возле мониторов с рацией в руках вместе с несколькими членами группы. Все смотрели на нас. — Что-то не так? — спросила я. — Нет, — ответила Дейзи. — По твоему лицу видно, что что-то… — Просто интересно наблюдать. — За чем? — За тем, как Майкл Джексон флиртует с моей племянницей прямо посреди съёмочного дня. Я чуть не подавилась раскаленным воздухом. — ДЕЙЗИ! — со стыда выкрикнула я. Вокруг раздался дружный хохот. А я готова была умереть прямо на месте. Желательно немедленно. И желательно под ближайшим грузовиком. Потому что Майкл стоял рядом. С невинной улыбкой. И, судя по всему, совершенно не собирался отрицать её слова. — Музыку! - скомандовал режиссер. Из колонок ударил ритм. Густой. Тягучий. Жаркий, как сама пустыня вокруг нас. На площадке мгновенно стало тихо. Даже ветер словно решил посмотреть, что будет дальше. — И… начали! — выкрикнул в рупор Ритц. Я сделала первый шаг. Потом второй. Сердце колотилось где-то в горле. Передо мной стоял Майкл. Он смотрел прямо на меня. И почему-то именно это заставляло забывать обо всём остальном. О камерах. О десятках людей вокруг. О жаре и страхе. Остались только мы и музыка. Я поймала его взгляд. По сценарию мы должны были играть притяжение. Но проблема была в том, что мне не приходилось ничего играть. Я и так смотрела на него так, будто весь мир исчез. Потому что для восемнадцатилетней девчонки из Далласа он и был целым миром и целой вселеной. Майкл медленно двинулся навстречу. Его движения были плавными. Лёгкими. Будто музыка проходила через него насквозь. Я никогда не видела ничего подобного. Вживую это выглядело почти нереально. Он остановился совсем рядом. — Всё нормально? — тихо спросил он между дублями. — Уже не знаю… Уголок его губ дрогнул.  — Хороший ответ. — Я стараюсь, правда. — Не слишком старайся. — Почему? — Камера любит естественность. — А если моя естественность сейчас упадёт в обморок? Майкл снова рассмеялся. Мы вообще сегодня как-то часто смеемся. Удивительно. — Тогда это будет очень дорогой дубль. Я тоже невольно засмеялась. — Отлично! — крикнул Ритц в рупор. — Вот это оставьте! Именно это настроение! Музыка продолжала играть. Я кружилась вокруг него. Майкл томно обходил меня. Как хищник. Наши взгляды снова встречались. Снова расходились. Снова находили друг друга. Словно между нами была невидимая нить. После недолгого проигрыша в какой-то момент из колонок зазвучали фразы женской партии:  Есть кое-что,  Что мне придётся сказать тебе, Если ты пообещаешь  Понять. Я не могу сдерживать себя. В твоём присутствии  Я такая скромная, Дотронься до меня. Не скрывай нашу любовь Женщины к мужчине От этих слов по коже побежали мурашки. Как чувственно и сокровенно говорила их моя загадочная исполнительница. — Ближе к нему, Мэдди! — тем временем командовал режиссёр. Я сделала шаг. Потом ещё один. Теперь нас разделяло меньше метра. Солнце светило ему в спину. Ветер трепал волосы. А он смотрел на меня так внимательно, словно вокруг никого больше не существовало. Конечно, это была игра. Часть сцены. Часть истории. Но Майкл был потрясающим артистом. Он умел заставить поверить ему. Даже меня. На секунду. На одно короткое мгновение. Мне показалось, будто весь этот момент действительно происходит только для нас двоих. — Великолепно! — раздался голос Ритца. — Не останавливаемся! Я загадочно улыбнулась. И Майкл улыбнулся мне в ответ. А где-то за мониторами стояла Дейзи и уже готовилась припоминать мне этот день до конца жизни. Параллельно с этим нас снимали личный фотограф Майкла и его видеооператор для документального архива. Безумие какое-то… Музыка с первым вступлением внезапно обрывалась. — Снято! Перерыв десять минут! — крикнул режиссёр. По площадке сразу прокатился шум. Кто-то побежал за водой. Кто-то спрятался в тень. Кто-то начал обсуждать отснятый материал. А я стояла посреди песка и пыталась прийти в себя. Словно только что проснулась. Слова и музыка всё ещё звучали у меня в голове.  Её ритм. Её настроение. Что-то было в ней такое, от чего внутри становилось одновременно жарко и грустно. Будто она рассказывала о каком-то секрете. О желании, которое нельзя произнести вслух. О чувствах, которые приходится прятать. Пока играла музыка, я почти перестала видеть камеры. Почти забыла про съёмочную группу. Остался только его взгляд. Его движения. Его голос, который звучал из колонок. И каждый раз, когда в песне звучали эти признания и обещания сохранить что-то только между двумя людьми, я почему-то чувствовала, будто речь идёт лично обо мне. Глупость. Включи свою голову, Мэдди. Он же не тебе посвящает эту песню. Но сердце отказывалось слушать разум. Я украдкой посмотрела на Майкла. Он стоял возле мониторов и разговаривал с оператором. Потом заметил мой взгляд.И улыбнулся. Снова. Господи. Эта его привычка скоро меня доконает. Через минуту Майкл направился ко мне. Я мгновенно перестала понимать, куда деть руки. — Ты молодец. — Правда? - я обрадовалась этой похвале. — Ты перестала смотреть на меня как на инопланетянина. Я сразу же рассмеялась. — Не обольщайся. Внутри ничего не изменилось. Между нами повисла лёгкая пауза. Ветер поднял немного песка. Где-то неподалёку громко заработал генератор. Заурчали моторы грузовиков. Кто-то завёл один из фургонов. Площадка снова оживала. — Нервничаешь? — спросил Майкл. — Уже меньше. — Врёшь? — Немного. Он тихо засмеялся. Мне нравился его смех. Очень нравился. И это становилось проблемой. К нам подошла Дейзи с бутылками воды. — Держите. — Спасибо. — И хватит строить друг другу глазки. Я поперхнулась водой. Майкл даже опустил голову, пытаясь скрыть улыбку. — Дейзи! Ты невозможно вредная! - с психом заявила я. — Зато честная. — Это семейное? — поинтересовался Майкл. — К сожалению, да, — ответила я. — Теперь многое становится понятно. Майкл посмотрел на меня. — Знаешь, мне кажется, именно поэтому всё работает. — Что именно?  — Ты не пытаешься быть кем-то другим. Я замолчала. Неожиданно это прозвучало очень серьёзно. Особенно после всех наших шуток, пытающихся разрядить обстановку. — А кем я должна быть? — Никем, — он так просто пожал плечами. — Просто оставайся собой. На секунду вокруг словно стало тише. Даже шум моторов куда-то исчез. И почему-то именно эти слова запомнились мне сильнее всего за весь день. Не комплименты. Не роль знойной соблазнительницы. Не съёмка. А простая фраза просто оставаться собой. И впервые за весь этот день мне показалось, что, возможно, этого действительно достаточно. После перерыва жара стала ещё хуже. Солнце теперь висело прямо над площадкой. Песок раскалился настолько, что босой мне уже не удавалось спокойно ходить. По задумке я должна была быть с ногими ступнями и вкрадчиво кружиться вокруг Джексона. Спустя время я сидела в тени трейлера и обмахивалась листом раскадровки. — Если я сегодня умру, скажите всем что я погибла красиво. — Ты не умрёшь, — уверяла меня Дейзи. — Откуда такая уверенность? — Потому что сначала тебя добьёт Майкл, а потом уже режиссер за срыв графика. — Спасибо. Мне полегчало. Рядом даже кто-то засмеялся. Я подняла голову. Это снова был Майкл. Сегодня он частенько оказывался возле меня. На нём была черная фетровая шляпа и уже не было той сосредоточенности, которую он включал перед камерой. Сейчас он выглядел просто мужчиной в шляпе, который пытается не свариться в пустыне. И это почему-то нравилось мне ещё больше. Он поймал мой взгляд. — Как дела? — Борюсь за жизнь. — Кто побеждает? — Пока жара. Он подошёл ближе и протянул мне свою шляпу. — Держи. — Спасибо. — Это инвестиция. — Во что? — В то, чтобы ты не потеряла сознание посреди дубля. — Опять все переживают за мой обморок. — Потому что вероятность остаётся высокой. — Предатель. Он рассмеялся. Чёрт. Этот смех был опаснее любой жары.  Издалека раздался голос режиссёра: — Все на площадку! Моментально началась суета. Люди побежали к камерам. Ассистенты схватились за рации. Операторы заняли позиции. Я поднялась со стула и почувствовала, как внутри снова начинает нарастать волнение. Потому что теперь сцена должна была быть ещё ближе. Ещё интимнее. Почти полностью построенной на взглядах. — Не думай слишком много, — тихо сказал Майкл, заметив моё лицо. Мы вышли на площадку. Ветер стих. Вокруг будто замер весь мир. Только солнце. Песок. Полуразрушенное здание. И музыка, которая снова начала заполнять пространство. Режиссёр подошёл к нам: — Ребята, слушайте внимательно. Мы оба повернулись к нему. — Сейчас мне нужны не движения, а  история. — Что за история? - пыталась догнать его мысль я. Ритц посмотрел сначала на меня. Потом на Майкла. — Два человека, которые не могут перестать смотреть друг на друга. Моё сердце тут же решило устроить забастовку. — Камеры готовы? - снова уточнил режиссер. — Готовы! — Музыка готова? — Готова! — Тогда начали.  Заиграл ритм. Я подняла глаза. Майкл уже смотрел на меня. Не как суперзвезда, а как партнёр по сцене. И в этот момент мне стало легче. Потому что исчезло ощущение, что я стою рядом с легендой. Остался только человек напротив. Его взгляд, улыбка и музыка между нами. Я сделала шаг. Он сделал шаг навстречу. И где-то далеко за камерами мир снова исчез. Музыка становилась всё громче. Ритм словно проходил через тело. Я чувствовала его в груди. В руках. В каждом движении. Майкл медленно двигался вокруг меня. Не спеша. Словно хищник вокруг своей намеченной цели. И сейчас это ощущение накрыло меня с головой. Я знала, что вокруг стоят камеры и десятки людей. Но почему-то видела только его. — Да! Именно так! — донёсся откуда-то голос Ритца. Мы почти не слышали. Музыка захватила всё пространство. Я повернулась. Ветер подхватил волосы. Майкл улыбнулся мне и я ответила ему улыбкой. И это уже не было игрой. По крайней мере для меня. В какой-то момент он протянул руку. По сценарию. Для движения. Для кадра. Но когда наши пальцы соприкоснулись, по коже словно пробежал электрический разряд. Чёрт. Я тут же мысленно отругала себя. Соберись. Это работа. — Отлично! — снова закричал режиссёр. - Окей, Майкл, теперь притяни её ближе к себе!  Майкл сделал шаг ближе. Настолько близко, что я смогла почувствовать его парфюм. Лёгкий. Свежий. Едва заметный. Сердце снова предательски ускорилось. Я отвела взгляд на секунду. Только на секунду. — Не отворачивайся от меня, — тихо прошептал он. Это услышала только я. Песня продолжала играть. Я снова посмотрела на него. — Извини. — Всё хорошо. — Я стараюсь. — Я вижу, – его голос был спокойным и добрым, без капли раздражения. Именно в этот момент по задумке сцены я должна была остановить его. Четко и уверено. Но Майкл взял меня за руку и притянул к себе. Это произошло настолько неожиданно, что я на секунду забыла про камеру. Мир будто качнулся. Расстояние между нами теперь реально исчезло. Я даже перестала слышать команды режиссёра. Только музыку.  Только ветер. Только собственный пульс. В его движении не было ничего грубого. Наоборот. Всё выглядело очень точно. Профессионально. Так, как должно выглядеть в кадре. — Стоп! Снято, ребята! – Ритц вдруг поднялся со своего кресла. Музыка оборвалась.Мир сразу вернулся. Шум генераторов. Голоса. Жара. Операторы смотрели отснятый материал. Я выдохнула. Только сейчас поняв, что почти не дышала весь дубль. — Ну? — спросил Майкл. — Что «ну»? — Ты выжила. И не так страшно. — Пока да. — Горжусь тобой. — Издеваешься? — Немного, - хихикнул Майкл. Я рассмеялась. Режиссёр уже шёл к нам через площадку. По его лицу невозможно было понять результат. — Всё плохо? — спросила я. — Почему ты всегда думаешь, что всё плохо?  — Потому что со мной часто такое бывает, - старалась более беззаботно объяснить им я.  Он остановился перед нами. Посмотрел сначала на меня. Потом на Джексона. Потом снова на меня. И неожиданно улыбнулся. — Это работает, ребята!  — Что работает? — Всё. Он махнул рукой в сторону мониторов. — Химия. Взгляды. Движения. Всё работает. Я почувствовала, как внутри снова что-то переворачивается. Они довольны результатом. И это главное.  Чем дольше длились съёмки, тем сильнее меня поражал Майкл. Не как певец. Не как звезда. А как профессионал. Я всегда думала, что талантливым людям всё даётся легко. Что они просто выходят в кадр и каким-то волшебным образом становятся идеальными. Но реальность оказалась совсем другой. Майкл работал. Много. Постоянно. После каждого дубля он шёл к мониторам. Смотрел отснятый материал. Обсуждал что-то с режиссёром. Возвращался обратно. И делал ещё лучше. Я никогда не видела человека настолько сосредоточенного на своей работе. — Ещё раз, — говорил он. — Майкл, дубль отличный, — отвечал Ритц. — Можно лучше. И они снимали снова. Под палящим солнцем. В сорокоградусную жару. Среди песка. Среди пыли. Но он будто не замечал ничего вокруг. Когда включалась музыка, происходило что-то странное. Майкл менялся. Полностью. Ещё секунду назад мог шутить с оператором или обсуждать освещение. А потом звучали первые такты. И передо мной уже стоял совсем другой человек. Будто внутри него включался невидимый переключатель. Я наблюдала за этим между дублями не могла отвести взгляд. Особенно когда он начинал двигаться под музыку. Каждое движение было связано со следующим. Технично и точно. Без единой лишней детали. Словно эта песня жила внутри него. В какой-то момент во время очередной репетиции он начал негромко подпевать фонограмме. Не для камеры. Не для очередного дубля. Не специально. Просто автоматически. И меня буквально пробрали мурашки. Потому что даже вполголоса его голос звучал невероятно. Я поймала себя на том, что опять смотрю на него. Слишком долго. Слишком часто. Слишком внимательно. — Мэдди. Я вздрогнула. — Что? — Твоя очередь в кадр. Я быстро кивнула. Но всё равно украдкой посмотрела на Майкла ещё раз. Он стоял возле старой стены декорации. Солнце освещало его профиль. Ветер поднимал песок вокруг ног. А он продолжал сосредоточенно слушать свою композицию. Словно кроме неё ничего не существовало. И вдруг я поняла одну вещь. Миллионы людей любили Майкла за его песни. За его танцы. За его шоу. Но никто из зрителей не видел самого главного. Того количества труда, которое стояло за каждым движением. За каждым взглядом. За каждой секундой на экране. Всё выглядело легко только потому, что он потратил тысячи часов, чтобы сделать это лёгким. И почему-то именно это восхищало меня больше всего. Не слава. Не деньги. Не мировая известность. А его отношение к делу. Будто каждый новый клип был первым в жизни. Будто ему всё ещё нужно было что-то доказывать. Хотя он давно доказал всё всему миру. Я стояла рядом и думала только об одном.Теперь понимаю. Теперь понимаю, почему он стал Майклом Джексоном. Потому что пока остальные работали хорошо, он работал до совершенства. Музыка заполняла пустыню. Густой ритм прокатился по площадке, и вместе с первыми тактами исчезло всё лишнее. Жара. Камеры. Люди. Даже страх. Остались только мои движение. Сейчас меня снимали крупным планом. Я закрыла глаза всего на секунду и позволила музыке вести меня. Тело само подхватило ритм. Плавный поворот. Шаг назад. Волосы взметнулись от ветра. Песок мягко скрипел под ногами. Где-то рядом двигался Майкл. Я чувствовала его присутствие, даже не глядя в его сторону. Режиссёр сейчас хотел увидеть притяжение. Историю без слов. Именно это мы и пытались рассказать. Я скользнула вдоль старой стены, провела ладонью по нагретому камню и обернулась. Майкл стоял в нескольких шагах. Музыка словно связывала нас невидимой линией. Он сделал движение. Я ответила движением. Он приблизился. Я отступила. Потом наоборот. Это напоминало разговор. Только вместо слов были взгляды. Вместо фраз — жесты. Вместо признаний — музыка. — Да! Вот так! — донёсся довольный голос Ритца из рупора. Но я почти его не слышала. Потому что впервые за весь день перестала думать о том, что снимаюсь с Майклом Джексоном. Я просто танцевала. Так, как любила всегда. Так, как умела. И неожиданно почувствовала свободу. Майкл двигался напротив с той невероятной лёгкостью, которая поражала меня весь день. Он будто не танцевал. Будто музыка сама двигала его. Каждый поворот выглядел естественным. Каждый взгляд попадал точно в нужный момент. Каждое движение рассказывало историю. Я поймала его взгляд. И на этот раз не отвела глаза. Наоборот. Стойко удержала его. На секунду. Потом ещё на одну. И увидела, как он едва заметно улыбнулся. Будто понял, что я наконец перестала стесняться камеры. — Вот она! — закричал режиссёр. — Вот эта энергия! Ветер снова поднял мои волосы. Я нарочно играла с ними. Солнце заливало площадку золотым светом. А внутри меня неожиданно появилась уверенность. Не та показная уверенность супермодели. Не уверенность голливудской актрисы. А уверенность девушки, которая наконец оказалась на своём месте. В танце я должна была изнывать от своей страсти к нему, от вожделения. Было довольно убедительно. И когда музыка закончилась, я ещё несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь вернуться в реальность. Потому что этот танец ощущался не как работа. Он ощущался как момент, который останется со мной навсегда. Позже, когда адреналин немного схлынул, я поймала себя на странной мысли. Весь день я смотрела на Майкла. Но почти не замечала, как он смотрел на меня вне кадра и сцен. Осознание пришло во время очередного дубля. Музыка играла. Я двигалась вдоль стены. Песок кружился вокруг ног. И в какой-то момент я подняла глаза. Просто случайно. И встретилась с его взглядом. Майкл был за мониторами и он уже смотрел на меня. Не секунду. Не мгновение. Дольше. Гораздо дольше. Словно наблюдал. Изучал. Пытался понять. Я даже сбилась с ритма. Совсем немного.  — Продолжай, Мэдди! - раздался командный голос Ритца. — Майкл, в кадр!  Джексон зашел на площадку и тут же подстроился под мои движения. Плавно. Профессионально. Незаметно для камеры. Он вообще постоянно замечал такие вещи. Если я начинала нервничать — он видел. Если забывала движение — помогал вернуться в ритм. Если отвлекалась — каким-то образом возвращал меня обратно в сцену одним взглядом. Именно это поражало больше всего. Его внимание. Когда начинался дубль, он словно переставал замечать весь остальной мир. Не было операторов. Не было режиссёра. Не было десятков людей вокруг. Был только кадр. И единственная женщина напротив. В этот момент этой единственной была я. Во время одного из проходов я снова почувствовала его взгляд. На этот раз особенно отчётливо. Будто он не просто исполнял сцену. А внимательно следил за каждой эмоцией. За каждой реакцией. За каждым движением. Мне даже стало неловко. Словно он видел гораздо больше, чем следовало. Я отвернулась. Потом снова посмотрела. Он всё ещё смотрел. И уголки его губ слегка дрогнули. Будто ему была понятна моя растерянность. Будто она его даже забавляла. Боже… — Смотри на него! — крикнул режиссёр. — Я смотрю! — Нет, ты убегаешь взглядом! — Потому что он смотрит… — В этом и смысл сцены! Площадка рассмеялась. Я закрыла лицо руками от дикого стеснения. Майкл тоже засмеялся. — Херб прав. — Конечно ты на его стороне, – пробурчала я. — Сегодня да. — Предатель. — Профессионал. — Это одно и то же? — Иногда. Снова музыка. Снова дубль. И снова этот взгляд. На этот раз я не отвернулась. Не спряталась. Не засмущалась. По крайней мере попыталась. И неожиданно заметила кое-что ещё. Когда Майкл работал, его взгляд менялся. Исчезала лёгкость. Исчезали шутки. Исчезала улыбка. Появлялась невероятно страстная концентрация. Будто вся энергия внутри собиралась в одной точке. Я двигалась под музыку, стараясь помнить движения, но всё чаще ловила себя на том, что смотрю только на него. На то, как он двигается. На то, как чувствует ритм. На то, как смотрит. Господи. Этот взгляд был самой опасной частью съёмок. Потому что каждый раз мне казалось, будто он видит меня насквозь. Не героиню клипа. Не девушку в белой юбке. А меня настоящую. Я сделала поворот. Ветер подхватил волосы. Майкл оказался безумно близко. По сценарию мы должны были кружить друг вокруг друга, словно два магнита, которые то притягиваются то отталкиваются. Мне нужно шептать ему некоторые фразы из песни, скрытые метафоры о том, как я безумно хочу его. И как истекаю от знойного желания. Делать это очень убедительно и правдоподобно. И чем дольше длился дубль, тем легче становилось играть. Потому что чувства уже не нужно было изображать. Я проживала их. Только открой дверь И ты увидишь Огни страсти во мне Не говори мне того Чего никогда не скажешь Дотронься до меня здесь… Сделай движение Бросай разъяснять А потом дубль закончился. Музыка снова стихла. Передо мной уже был другой Майкл. Он сразу повернулся к кому-то из команды. И магия исчезла. Словно выключили свет. Только тогда я поняла, насколько огромная разница существовала между Майклом во время работы и Майклом между дублями. Один был легендой. Другой — просто очень добрым человеком с большим сердцем и классным чувством юмора. И, кажется, именно это нравилось мне больше всего. Последний дубль прошёл почти незаметно. Словно кто-то просто отпустил весь день одним движением. Музыка закончилась. Камеры остановились. И пустыня вдруг снова стала просто пустыней, а не местом нашей с ним тайны… — Снято! — финально крикнул режиссёр. На секунду повисла тишина. А потом площадка взорвалась шумом. Кто-то зааплодировал. Кто-то радостно засмеялся. Кто-то облегчённо выдохнул, как после долгого марафона. Я стояла посреди пустыни и не сразу поняла, что всё действительно закончилось. Жара никуда не делась. Но солнце так уже не било в глаза. А внутри стало неожиданно тихо. — Ну что, — услышала я довольный голос Дейзи за спиной. — Ты выжила. — С трудом. — Заметно. Я обернулась. Она выглядела так, будто сама прошла войну. — Ты гордишься мной? — Пока нет. Все увидим на финальной пленке. Я закатила глаза. — Могла бы и похвалить, – уставши произнесла я. И только тогда заметила, что Майкл стоит чуть в стороне. Один. Без камеры. Без окружения. Просто наблюдает, как команда начинает сворачивать оборудование. Я не сразу решилась подойти. Но он сам заметил меня. И сделал шаг навстречу. — Всё, закончилась пытка? — спросил он спокойно. — Похоже на то. — Ты справилась. — Ты тоже. Он слегка улыбнулся. Без привычного блеска шоу. Более тихо. Настояще. Как мальчишка, которого похвалила мама. — Ты быстро учишься, — добавил он. — Я пыталась не упасть... — Это важный навык в этой работе. — О, его я прокачала на максимум. На работе я постоянно на шпильках, - пояснила, усмехнувшись. — Так, а где ты работаешь? - неожиданно поинтересовался Майкл. Дейзи просила умолчать меня в каком  именно месте я зарабатываю деньги и как, поэтому я ограничилась лишь: — Клуб. Танцую там иногда, - неловко добавила я. Повисла пауза. Ветер снова поднял песок. Где-то за спиной гудели грузовики, разбирая декорации. Мир медленно возвращался в обычное состояние. — Знаешь, — сказал он наконец.  — Я редко беру новых людей в свою работу.  Я удивлённо посмотрела на него. — Обычно у меня есть причины. Он не договорил. И это почему-то прозвучало громче любых слов. Я почувствовала, как внутри всё слегка сжалось. — Это комплимент? — спросила я осторожно. Майкл пожал плечами. Слишком спокойно. Слишком нейтрально. — Это наблюдение. И всё. Никаких признаний. Никаких эмоций наружу. Но я почему-то почувствовала, что он нарочно не сказал больше. Словно удержал что-то при себе. Я кивнула. — Тогда… спасибо за шанс, мистер Джексон.  Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно для обычного прощания. Очень чуть. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы я это почувствовала. — Не за что, — наконец ответил он. Потом добавил уже тише: — Ты хорошо держалась сегодня. — А ты… всегда так работаешь? - мне хотелось поговорить с ним еще подольше. — Как? — Будто вообще не устаёшь. Он скромно усмехнулся. — Устаю, - Майкл даже замешкался. - Просто не показываю. Я кивнула. Почему-то этот ответ показался слишком личным. Слишком честным для финала рабочего дня. — Финал на сегодня не совсем финал, — объявил режиссёр, хлопнув папкой по ладони. — Будет просмотр материала и небольшая вечеринка у команды. — В пустыне? — устало уточнила Дейзи. — В пустыне тоже умеют праздновать. — Сомнительно, Херб, — пробормотала она. Я посмотрела на Майкла. Он выглядел спокойным. Чуть уставшим. Но всё ещё собранным, как будто съёмочный день для него не заканчивался, а просто переходил в следующий режим. — Ты придёшь? — неожиданно спросил он. Я моргнула. — На вечеринку? — Угу, - скромно уточнил Джексон, наверняка, рассчитывая на мой положительный ответ. — Я… не знаю. — Это не опасно, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Я уже не уверена, что в этом дне вообще есть что-то не опасное. Он тихо усмехнулся. — Тогда тем более стоит прийти. Я не нашлась с ответом. Потому что он стоял слишком близко. И всё ещё как-то слишком спокойно смотрел на меня. Не как на случайного человека. Но и не как на кого-то особенного. Словно, мы не отыгрывали весь съемочный день пару вожделеющую друг друга. Что-то среднее. — Ладно, — сказала я наконец. — Я подумаю. — Это уже почти «да». — Это «я подумаю». Он кивнул, будто принял оба варианта. Пауза повисла странная. Не рабочая. Не официальная. Какая-то… человеческая. Джексон посмотрел на меня чуть внимательнее. И вдруг, без слов, без какой-то подготовки, просто спокойно обнял меня. Не резко. Не демонстративно. Обычное короткое объятие. Но от него почему-то стало слишком тихо внутри. На секунду я даже перестала слышать пустыню. Только тепло. Только его присутствие. — Береги себя, Мэдди, — сказал он почти шёпотом. — Ты тоже, Майкл… — вдыхая полной грудью его аромат, пытаясь запомнить.  Он отпустил меня так же спокойно, как и обнял. Словно это было естественно. Словно так и должно быть. Словно это вообще ничего не значило. Но я почему-то стояла ещё пару секунд неподвижно, пытаясь вернуть себе нормальное дыхание. Он слегка кивнул. Развернулся. И пошёл к группе. Спокойно. Уверенно. Как будто ничего особенного сегодня не произошло. Но я почему-то долго смотрела ему вслед. И где-то там  вдалеке Майкл уже снова стал тем самым недосягаемым человеком. Легендой. Тенью, к которой нельзя слишком близко подходить. И только я знала, что на несколько часов сегодня он был просто человеком рядом со мной. Простым мужчиной рядом с женщиной. Который тоже иногда слишком долго смотрит в ответ. Позади уже звучали голоса: — Собирайте оборудование, парни! — Готовим мониторы к просмотру! — Вечеринка через час! Солнце уже садилось. Дейзи подошла ко мне и прищурилась. — Не делай вид, что это было просто прощание. — А что это было?  — Вот ты и скажи. Я не ответила. Потому что сама пока не знала. А вдалеке Майкл уже снова растворился в своей команде. Спокойный. Собранный. Недосягаемый. Но в памяти почему-то осталось не это. А короткое объятие в конце пустынного дня, который изменил всё. Вечеринка оказалась гораздо скромнее, чем я ожидала. Никаких тебе красных дорожек. Никакого голливудского блеска. Просто несколько столов под большими навесами, холодильники с напитками, музыка из колонок и уставшая съёмочная группа, которая наконец могла расслабиться после безумного дня. Солнце уже скрылось за горизонтом. Пустыня окрасилась в золотые и розовые оттенки. Жара начала отступать. Впервые за весь день стало приятно дышать. Я сидела рядом с Дейзи и ковыряла вилкой овощной салат. — Ты чего такая тихая? — спросила она. — Устала. — Врёшь. — Немного. — Тогда говори правду. Я вздохнула. — Мне всё ещё кажется, что это был сон. — Добро пожаловать в Голливуд. — Спасибо, не уверена, что захочу остаться, - устало усмехнулась я. — Через неделю захочешь снова. Рядом кто-то громко смеялся. Операторы спорили о лучших дублях. Ассистент режиссера уже второй раз пересказывал историю о том, как чуть не потерял половину оборудования в песчаной буре. Все выглядели довольными и счастливыми. Работа удалась. Я машинально огляделась.И сразу нашла его. Майкл стоял немного в стороне от остальных. Разговаривал с Ритцом и несколькими людьми из своей команды. Даже здесь вокруг него словно существовало отдельное пространство. Без пафоса. Без охраны. Но люди всё равно тянулись к нему. Внимательно слушали его. Смеялись над его шутками. Я поймала себя на том, что уже минут пять наблюдаю за ним. — Даже не начинай, — недовольно вздохнула Дейзи. — Что? — Я тебя слишком хорошо знаю. — Я просто смотрю…  — Конечно. Я закатила глаза. Но всё равно продолжила смотреть. Потому что не могла иначе. В какой-то момент Майкл поднял голову. Наши взгляды встретились. Даже на расстоянии. Он улыбнулся. Легко кивнул мне. И снова вернулся к разговору. А сердце почему-то отреагировало так, будто произошло что-то грандиозное. Чёртово сердце. Через полчаса возле площадки появились несколько чёрных внедорожников. Я не сразу поняла зачем. Потом увидела, как зашевелилась его команда. Кто-то начал собирать вещи. Кто-то понёс чемоданы и сумки. И внутри у меня вдруг появилось неприятное чувство. Очень неприятное. Он уезжает. Словно день начал заканчиваться по-настоящему. Майкл попрощался с режиссёром. Пожал руки нескольким членам группы. Потом направился к машинам. Вот так просто. Без фанфар. Без прощальной речи. Как обычный человек после рабочего дня. Я проводила его взглядом. Слишком долго. Настолько долго, что Дейзи даже перестала шутить. — Не расстраивайся. Я усмехнулась. — С чего бы мне расстраиваться? — Потому что у тебя сейчас лицо человека, у которого украли щенка. — Не смешно. — Я серьёзно. Я посмотрела на черные внедорожники. Одна за другой машины начали заводиться. Фары вспыхнули в сгущающихся сумерках. И почему-то именно в этот момент до меня дошло. Всё закончилось. Этот день. Эта съёмка. Этот безумный шанс. Майкл сел в машину. На секунду повернул голову в сторону площадки. Издалека невозможно было понять, смотрит он сюда или нет. Но мне очень хотелось думать, что смотрит. Через мгновение внедорожник тронулся. Потом второй. Третий. И вскоре колонна растворилась в вечерней пустыне. Я ещё несколько секунд смотрела на дорогу. На облако пыли, оставшееся после машин. На пустое место, где он только что стоял. Странно. Утром я мечтала просто увидеть Майкла Джексона. А сейчас уже грустила из-за того, что он уехал. Наверное, именно так и работают самые счастливые дни. Они проходят слишком быстро. Этой ночью я долго не могла уснуть. В фургоне по дороге обратно почти все спали. Кто-то тихо разговаривал. Кто-то молча смотрел в окно. Дейзи вообще уснула через пять минут после выезда. А я просто сидела и смотрела на ночную пустыню за стеклом. И думала. Обо всём сразу. О том, как ещё вчера вечером танцевала одна у себя дома под песни Майкла. О том, как утром боялась опоздать. О том, как оказалась на съёмочной площадке случайным ассистентом. И о том, как закончила день главной героиней его нового клипа. Это звучало настолько безумно, что даже сейчас казалось сном. Я прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали огни шоссе. Горы. Редкие заправки. Ночной воздух. Калифорния жила своей жизнью.А моя жизнь, кажется, за один день перевернулась с ног на голову. Я закрыла глаза. И сразу увидела его улыбку. Услышала смех. Вспомнила, все прикосновения и как смотрел на меня во время дублей. Как шутил между ними. Как обнял на прощание. Сердце тут же предательски сжалось. Господи. Наверное, через много лет я забуду сотни других дней. Забуду какие-то съёмки. Забуду вечеринки. Забуду лица людей. Но этот день останется со мной навсегда. Я буду помнить раскалённую пустыню. Горячий песок под ногами. Белую юбку, которую так не хотела надевать. Свои дрожащие руки перед первым дублем. Голос режиссёра через рупор. Смех и ворчание Дейзи.  И Майкла. Особенно Майкла… Я буду помнить момент, когда впервые увидела его не по телевизору. Не на афише. Не на кассете.А живого. Настоящего. Я буду помнить, как легенда оказалась обычным человеком. Добрым. Удивительно внимательным к людям вокруг. Фургон мягко качнулся на дороге. Я посмотрела в окно. Где-то далеко на горизонте уже появлялись огни Лос-Анджелеса. Города, в который сегодня утром я проснулась обычной девушкой. А возвращалась совсем другой. Я улыбнулась сама себе. И тихо прошептала: — Спасибо за этот день, Майкл. Потом устроилась поудобнее на сиденье. Закрыла глаза. И впервые за много часов позволила себе просто поверить, что всё это произошло на самом деле.