Квартирантка

Энола Аббот. На мне было синее платье — в точности в цвет эмблемы Когтеврана. Ткань мягко струилась, а лёгкий волшебный узор вдоль выреза будто светился. С утра Ханна заставила меня выполнить пьяное обещание: купить самое дорогое платье у мадам Малкин. Вечером я размахивала бокалом эля и кричала, что «настоящая когтевранка должна блистать не только умом». Ханна записала мои слова вечным пером. Ощущения были странными. За годы работы менеджером квиддичной команды я забыла, каково это — быть женственной. Там нужна стальная выдержка, а не кружева. — Ты просто секси! — воскликнула Ханна. Я вымученно улыбнулась. Невилл поднял голову от книги: — Ханна права. Ты прекрасно выглядишь. — Однако твоё платье с закрытым декольте… — усмехнулась я и получила лёгкий подзатыльник. — Мне двадцать два, а я всё ещё получаю от старшей сестры! — Я замужняя дама! — парировала Ханна. — Спасибо, что напомнила, что я уже не помолвлена, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало легко. Невилл деликатно вмешался: — Думаю, Ханна хочет сказать, что с таким платьем ты станешь объектом внимания. — Ты поэтому его выбрала? — спросила я. — Потому что он всегда на твоей стороне? — Я выбрала его потому, что он умеет слушать. А во-вторых… помолвочное кольцо было приличным. — В клятве ты говорила иначе! — возмутился Невилл. — Тогда я была романтично ослеплена! Они рассмеялись. Ханна взяла меня за руку. В её глазах читалась искренняя поддержка. — Следующий шаг по пособию по расставанию: столик в «Трёх мётлах». — Когда ты его написала? — всполошился Невилл. — Если будешь придираться к словам, убьёшь романтику! *** Мы добрались до «Трёх мётел» в сумерках.Уличные фонари мерцали, отбрасывая тени на мощеную улицу, а из клуба доносились приглушенные  звуки. Ханна и я заняли столик у окна и сделали заказ. — Давно была в клубах — поинтересовалась Ханна. Я задумалась, крутя на пальце кольцо из белого золота — подарок Эрни. — Мерлин, чем вы с Эрни всё это время занимались ?! — удивилась Ханна. — Мне даже Невилла иногда удаётся вытащить куда‑нибудь! Я невесело усмехнулась: — Работой, подготовкой свадьбы. На отдых силне оставалось. Мы хотели идеальную свадьбу,думали, что счастье наступит, стоит только всёправильно организовать. Ханна сжала мою руку: — Энола, я раньше не говорила, но считала, что ты поторопилась с Эрни. Тебе было всего семнадцать, ты ещё не закончила Хогвартс, а он старше на три года. Ты пропускала моменты свободной юности. Я молча смотрела на сестру — впервые кто‑то озвучил то, о чём я боялась думать. — Возможно, ты права, — тихо сказала я, — но я сама этого хотела. Мы были знакомы целую вечность, его родители — друзья нашей семьи… — Логика — это хорошо, — мягко сказала Ханна,— но любовь — это не уравнение. Я кивнула, не зная, что сказать. Мне казалось,всё должно поддаваться логике, а отпустить контроль — невозможно. — Почему я такая? — спросила я. — А какой тебе ещё быть? — усмехнулась Ханна.— Ты — Энола Аббот, и этим всё сказано. — Но разве нормально постоянно все контролировать? Даже в мелочах? Я боюсь, что,если отпущу контроль, всё рухнет. Нам принесли напитки. Ханна сделала глоток  и сказала: — Если это тебя беспокоит, попробуй на этот вечер отпустить контроль — без списков и планов, только то, что хочется прямо сейчас. *** На следующее утро я проснулась в чужом доме. Оглядев комнату, я с точностью могла сказать, что это не квартира Ханны и Невилла: всё выглядело слишком дорого… очень дорого. Тяжёлые бархатные шторы приглушали утренний свет, мебель из тёмного дуба, на стене — гобелен с магическими созвездиями. Голова раскалывалась от выпитого накануне вечером алкоголя, и я пыталась восстановить хронологию событий последнего дня. Сначала мы с Ханной заказали новую порцию огневиски. Она подмигнула мне: — Энола, сегодня ты не капитан команды, не невеста, не ответственная дочь — сегодня ты просто Энола. И ты будешь веселиться. Затем она потащила меня в толпу танцующих. На удивление, я чувствовала себя свободно и легко — музыка захватывала. Я смеялась, кружилась, и впервые за долгое время мне не нужно было контролировать каждый свой шаг. Я жила в моменте. Потом мы снова пили… пили… и вдруг. Мерлин! Мы же видели Эрни. Он заявился туда под руку с той самой официанткой. И вместо того чтобы взять Ханну под руку и уйти, я подошла к нему и вылила на него весь стакан содержимого. Ханна восторженно стояла в сторонке, а я высказывала ему в лицо всё, что у меня накипело за последние два дня. — Какого чёрта, Энола?! — выкрикнул Эрни, брезгливо смахивая капли алкоголя с лица. — Да как ты вообще смеешь заявляться с этой девкой, с которой мне изменил, в заведение, где могут быть наши знакомые? — парировала я. — Если тебе плевать на свою репутацию, не нужно порочить мою! Не прошло и недели после нашего расставания — где твоя совесть? Ты — полное дерьмо! Мне было плевать, что на нас смотрят порядка тридцати волшебников. Гнев заполнил всё моё нутро, вытеснив остатки трезвости и рассудка. Эрни побледнел от ярости. Его голос зазвучал резко, почти визгливо: — Чёрт, да ты же чокнутая! — выпалил он. — Ты сама-то понимаешь, каково жить с тобой? Ты — долбаная неврастеничка с замашками лидера! Вечно всё контролируешь, проверяешь, допрашиваешь… Ты же сама собрала вещи и ушла! Что ты ещё от меня хочешь? На мгновение я замерла. И правда — что я от него хотела? Он был предателем, и мне это было предельно ясно. Но его слова и то, как он мгновенно сменил позицию — с виновного на обвинителя, — задели меня за живое. Яд обиды смешался с гневом, и я ответила с ещё большей яростью: — Я не виновата, что тебе не хватает смелости! — выкрикнула я, чувствуя, как дрожат от напряжения руки. — Иначе ты бы не прятался за оправданиями, а честно признался, что просто не смог устоять перед юбкой! И не завидуй тому, что я умею держать себя в руках — в отличие от тебя! — Ты ничего не понимаешь, — прошипел он. — Всё всегда должно быть по‑твоему, иначе ты взрываешься, как проклятый фейерверк! Ты не партнёр, Энола, ты — диктатор! И ведь это было ложью… Я во многом ему уступала, задвигала свои амбиции и желания на второй план, чтобы не вредить нашим отношениям. Сколько раз я молчала, когда хотелось высказаться? Сколько раз прощала, когда стоило поставить точку? Ханна уже тянула меня за руку, пытаясь увести. — Энола, хватит, пойдём, — тихо сказала она. — Это уже выходит за рамки. Музыка гудела в ушах назойливым звоном, смешиваясь с шумом голосов. Я резко выдернула руку. В груди клокотала буря — боль, гнев, горечь многолетних компромиссов. Я нащупала обжигающее кольцо на безымянном пальце — символ обещаний, которые он нарушил. Сняла его дрожащими пальцами и с силой бросила Эрни в ноги. — Катись ты. Все взгляды были прикованы к нам. Эрни уставился на кольцо у своих ног, его лицо исказилось — то ли от злости, то ли от чего‑то невысказанного. Он открыл рот, будто хотел, что‑то сказать, но я уже отвернулась. Кто‑то взял меня под локоть. И это была не Ханна. Рука держала твёрдой хваткой — уверенно, но без грубости — и уводила прочь от сцены, от взглядов, от Эрни. Я подняла взгляд и увидела массивную спину и чёрные, длинные, как смоль, волосы, аккуратно уложенные и приглаженные. Мы вышли из клуба, и шум вечеринки остался позади, сменившись прохладной тишиной улицы. Мужчина обернулся ко мне — резкие черты лица, тёмные глаза, лёгкая складка между бровей. — И часто вы устраиваете подобные сцены, мисс Аббот? — спросил он с отчётливым болгарским акцентом. Я узнала его мгновенно. Виктор Крам. За нами вышла Ханна, покрасневшая — то ли от выпитого алкоголя, то ли от гнева, который и её захлестнул при виде Эрни. Она остановилась рядом, молча окинув Крама настороженным взглядом. В то время как я, не скрывая удивления, смотрела на Крама, в голове крутился один вопрос: откуда он знает мою фамилию? — Вы… знаете меня? — слегка запнулась я. Крам слегка усмехнулся. — Признаться честно, я не только профессиональный ловец. Ещё я — преданный фанат «Паддмир Юнайтед». Настолько преданный, что знаю о команде всё, включая имя менеджера. Пару раз я приезжал на ваши матчи и, конечно же, издали имел удовольствие наблюдать и за вами. Ханна отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и тихо пробормотала: — Ну надо же, звезда квиддича — и фанат «Паддмир Юнайтед» … Кто бы мог подумать. Я бросила в её сторону угрожающий взгляд, но она уже делала вид, что с чрезвычайным интересом рассматривает фонарь на углу улицы. — Неужели вы действительно посещали наши игры? — уточнила я, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Действительно, — подтвердил Крам, чуть склонив голову. Вдруг Ханна резко повернулась к нам воскликнула: — Энола, я совершенно забыла! Невилл писал, что у него форс‑мажор в пабе, так что мне нужно срочно бежать! — Она бросила в сторону Виктора многозначительный взгляд. — Можете угостить мою сестрёнку кофе, только без корицы — она его терпеть не может с недавних пор. Не дожидаясь ответа, Ханна махнула рукой на прощание и почти бегом направилась к станции каминной связи, оставив нас с Крамом стоять посреди улицы. На мгновение повисла пауза. — Кофе без корицы, значит? — уточнил он с лёгкой иронией в голосе. Мысленно ухватилась за последнее воспоминание в цепочке: все кофейни в это время были закрыты, и он предложил пойти к нему… Я быстро взглянула под одеяло. Слава Мерлину, на мне всё ещё было платье. Значит, между нами не было… ничего… такого. На прикроватной тумбе лежала моя сумочка. Я потянулась к ней и достала свой мобильный телефон — удобное магловское изобретение. Хоть старая гвардия волшебников и выступает против его использования, среди молодёжи оно прижилось: сообщения доходили за доли секунды, и не нужно было ждать ответа по несколько дней. Экран загорелся мягким светом. Двадцать пропущенных вызовов от Эрни. Одно сообщение с вопросом: «Кто этот чёртов мужчина, с которым ты ушла?» И одно — от Ханны, отправленное в пять часов утра: «Сестрёнка, ты не вернулась домой. Значит ли это, что ты повеселилась с Крамом?..» Я замерла, глядя на экран. Пальцы невольно сжались вокруг телефона. Невилл как‑то упоминал, что в этом телефоне есть кнопка блокировки — после нажатия человек больше не сможет с тобой связаться. Нужно будет опробовать на Эрни. Что касается сообщения Ханны… Я даже не помню, чем мы занимались после того, как отправились в дом к Краму. В голове — лишь обрывки: его спокойный голос, уговаривающий меня успокоиться, чашка тёплого чая, которую он мне протянул, мягкий свет лампы в гостиной… Я подошла к зеркалу. Макияж размазался, тушь потекла — видимо, я всё-таки плакала. Волосы, уложенные ранее в идеальное прямое каре, местами спутались. Провела руками по прядям, пытаясь привести их в более-менее приличный вид, а затем достала волшебную палочку и аккуратно стёрла остатки макияжа — следы прошлой безумной ночи. «Нужно убираться отсюда, Энола, — твёрдо сказала я себе, глядя в глаза своему отражению. — Только как это сделать, чтобы не столкнуться с хозяином дома? Что‑то мне подсказывает, что в прошлую ночь я многое ему о себе поведала…» Воспоминания всплывали обрывками: мой дрожащий голос, рассказывающий о том, как я годами пыталась сохранить отношения, горькие слова о том, что я жертвовала амбициями ради человека, который этого не ценил. «Мерлин, надеюсь, я не расплакалась у него на плече!» — с ужасом подумала я. Осторожно приоткрыв дверь спальни, я прислушалась. Где‑то внизу, судя по запахам и звукам, Крам возился на кухне — позвякивала посуда, доносился аромат свежезаваренного кофе. Идеальный момент. Подобрав с пола туфли, я одёрнула шторы и выглянула из окна. Второй этаж. Но это все еще достаточно высоко, чтобы свернуть себе что‑нибудь при неудачном прыжке. Я прикинула расстояние до земли. Метра четыре, не меньше. Приземление может оказаться жёстким. Но и оставаться здесь дольше рискованно — в любой момент Крам может подняться наверх. Огляделась в поисках чего‑нибудь, что могло бы облегчить спуск. Взгляд упал на тяжёлые бархатные шторы. Крепкие, плотные… Вполне могут выдержать мой вес. Быстро отстегнув крепления, я привязала штору к массивной ножке прикроватной тумбы, проверила прочность узла и перекинула ткань наружу. Получилась импровизированная верёвка. «Лишь бы выдержала» — подумала я, перекидывая ногу через подоконник. Но всего через пару секунд я почувствовала, что напряжение шторы ослабевает, а узел потихоньку развязывается. Штора начала соскальзывать по подоконнику, вместе со мной. Зажмурив глаза, я приготовилась к жёсткому столкновению с землёй… Меня подхватили чьи‑то сильные руки. Я открыла глаза — Виктор Крам держал меня на руках, слегка покачиваясь от инерции падения. Его лицо было совсем близко, а в глазах читалась смесь волнения и едва сдерживаемого смеха. — Энола, — произнёс он, осторожно ставя меня на ноги — я, конечно, наслышан о привычке британцев уходить по‑английски, но не думал, что это имеет настолько прямой контекст. Я готова была возразить, но вовремя прикусила язык, чтобы не выставлять себя ещё большей идиоткой. Щеки пылали от стыда, и я не знала, куда деть глаза. Виктор же наклонился и подобрал мои туфли, которые я выбросила из окна, и протянул одну за другой, помогая мне обуться. И вопреки ожиданиям задержался, смотря на меня исподлобья — снизу-вверх. — Спасибо, — пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Он выпрямился, но не отошёл. Вместо этого слегка склонил голову набок, изучая меня. — Вы боитесь меня, Энола? — спросил он неожиданно прямо. Я отрицательно покачала головой так активно, что со стороны, вероятно, выглядела как зачарованная игрушка‑болванчик. — Нет, конечно, нет… Просто мне неловко. Осознавая обстоятельства нашего знакомства… Я думала, что вы на кухне, поэтому хотела уйти незаметно, чтобы избежать неудобных ситуаций. Он тепло улыбнулся и развёл руками. — Энола, разве я похож на человека, который будет ставить такую милую леди в неловкое положение? Если не хотели находиться в моём доме — или если моё общество в данный момент вам некомфортно, — то вы могли бы просто сказать. Честно, открыто. Без акробатики за окном. Да, именно так бы поступил взрослый человек», — подумала я про себя. — Простите, Виктор, я не хотела вас оскорблять. На что он лишь добродушно пожал плечами. — Раз завтрак вам не по душе, хотя хочу отметить, моя экономка делает отменные вафли, то позвольте хоть вас подвезти. И не бойтесь — я подразумеваю всего лишь скромный автомобиль, а не мётлу, хотя после ваших трюков, думаю, второе вам больше по нраву. Я не смогла сдержать смешок. — Автомобиль подойдёт. Виктор подвёз меня без лишних слов, вопросов или взглядов. Мы ехали в тишине, но она не была напряжённой — скорее спокойной. Он включил негромкую музыку, и я невольно расслабилась, наблюдая за мелькающими за окном улицами Лондона. Вскоре машина остановилась возле маггловского квартала. Виктор вежливо попрощался со мной, открыл дверь и даже подал руку, помогая выйти. — Благодарю вас, — сказала я, стараясь скрыть лёгкую растерянность. — Вы были очень добры. — Всегда рад помочь, — улыбнулся он. — Хорошего дня, Энола. И всё. Ни слова о следующей встрече, ни просьбы записать мой номер телефона. Он просто сел обратно в машину и уехал, оставив меня стоять на тротуаре с неясным чувством внутри. «А на что ты надеялась, Энола?» — пробежала саркастичная мысль в голове. — «Что он будет очарован тобой после того, как ты всю ночь и утро показывала ему показательные выступления? Сначала рыдала, потом пыталась сбежать через окно… Да, любой нормальный человек после такого захочет держаться подальше». Крам просто джентльмен, и он лишь хотел помочь девушке в неоднозначной ситуации. Эта мысль, словно холодный душ, отрезвила меня. Постояв ещё пару мгновений, я вздохнула и аппарировала к «Дырявому котлу». *** Ханна с порога встретила меня с ужасно довольной улыбкой на лице. Я подсела к ней с другой стороны барной стойки. Невилл, похлопав меня по плечу, вынул из‑под барные стойки антипохмельное зелье. — Ну… — протянула Ханна, её глаза блестели от любопытства. — Конечно, я не претендую на всякие подробности. Но хоть скажи сестре, насколько Крам тянет по десятибалльной шкале? Я бросила в сторону сестры испепеляющий взгляд, в то время как Невилл, спокойно отпивавший ромашковый чай, чуть не поперхнулся. Он закашлялся, поставил чашку на стойку и вытер слёзы с уголков глаз. Я выпила залпом зелье и, поморщившись от горьковатого послевкусия, ответила. — Ничего такого не было, — я пыталась произнести это максимально нейтрально, но, чёрт, сейчас меня это даже немного раздражало, ведь ни единого намёка. — Так я тебе и поверила, — усмехнулась Ханна. — Думаешь, я вчера родилась? И не знаю, что значит, когда твоя сестра уходит под руку с красивым, горячим болгарским ловцом и возвращается только утром? Признайся. Явно не в шахматы играли всю ночь. Я тяжело выдохнула. — Ханна, серьёзно. Мы не играли в шахматы, но и ничего такого не было. Я… я устроила ему истерику, потом попыталась сбежать через окно, а он меня поймал. Буквально. — Ух ты! — в голос рассмеялся Невилл, а потом слегка покраснел и скромно добавил — Извини, Энола, просто я думал, что так только Ханна умеет, а оказывается, это у вас семейное. Улыбнулась ему в ответ, оценив шутку, а Ханна лишь закатила глаза. — Очень смешно, Невилл. Но подожди, Энола, давай по порядку. Что конкретно ты ему сказала? — Что‑то насчёт того, что все мужики — козлы, что им нельзя доверять, и что вообще у всяких мужланов нет прав — всё в этом духе. — Ну знаешь, после таких заявлений я бы тоже не был романтично расположен, — в шутку добавил Невилл. Ханна стукнула его мокрым полотенцем и строго сказала. — Энола, не слушай его. — Да, нет он прав. — вздохнула я. — Представляю, каково ему было это слушать. Я буквально вывалила на него весь свой багаж обид и разочарований. А потом решила не позориться и не показываться ему на глаза — и устроила побег через окно. Но только вот он каким‑то боком оказался прямо под окном в тот самый момент, когда я начала спускаться… Невилл, не унимаясь, облокотился об барную стойку и задумчиво протянул. — Просто поверить не могу, что ты сделала из Виктора Крама собственную жилетку для слёз. И в этом есть свои плюсы: ведь такую сумасшедшую особу, устраивающую эмоциональную встряску, а потом сбегающую без объяснений через окно — никто не забудет! — повторил Невилл, покачивая головой. — То есть я теперь в его памяти навечно? — Естественно. — Знаешь, что я думаю, сестрёнка, — сказала Ханна уже без тени шуток. — Тебе нужен отпуск. И твои пьяные истерики — этому доказательство. Ты же упоминала, что сейчас, в августе, у вас будет межсезонье. Так воспользуйся возможностью немного перевести дух — как раз и поиском жилья займёшься. Я примолкла, задумываясь над словами Ханны. Действительно, мой медовый месяц отменился, и, следовательно, я могла перенести отпуск на этот месяц. Целый август команда с лёгкостью продержалась бы без меня, так как впереди у них были лишь скучные плановые тренировки и никаких матчей. Да, и они ждали назначения нового тренера в сентябре. — Это отличная идея. Невилл одобрительно кивнул в знак поддержки и нежно притянул к себе Ханну. Та растаяла под его объятьями, улыбнулась и положила голову ему на плечо. А потом он с улыбкой мне добавил. — А что касается Крама, если без шуток, то, судя по деталям вашего знакомства, он знает, где ты работаешь. Так что если он посчитает для себя нужным снова пообщаться уже с трезвой Энолой, то он найдёт возможность для встречи.