Квартирантка

Глава 3. «Джордж Уизли?» Я вздохнула, допивая эль. Ханна нахмурилась: — Опять думаешь о квартире? — Три недели ищу. Либо далеко от стадиона, либо дорого, либо там живут призраки и не хотят съезжать. — Призраки? Они просто любят компанию. Помнишь чаепития Пуффендуя? Я невольно улыбнулась. Невилл хлопнул себя по лбу: — Как я сразу не подумал! Гарри сказал, Джордж сдаёт квартиру над магазином. Ханна подскочила: — Джордж Уизли? Ту самую, где они с Фредом всё придумывали? — Он переехал к родителям, — мягко подтвердил Невилл. — Квартира отличная: две комнаты, камин, защита. — Джордж Уизли… — тихо повторила я, и сердце сжалось. Я всё ещё помнила его. Не просто шутника-старшекурсника — а того, ради кого я сидела в библиотеке, выискивая редкие заклинания. Знала, что он терпеть не может тыквенный сок, что у него есть шрам на левой руке. Но он никогда не знал моего имени. Воспоминания нахлынули: вот он на квиддичном поле — стремительный, уверенный, с развевающимися рыжими волосами. Я уговорила Ханну пойти «просто посмотреть», но хотела увидеть только его. «Ты чего уставилась?» — шепнула Ханна. «Да так…» Он сделал вираж, повернул голову в нашу сторону и подмигнул. Моё сердце пропустило удар. С того дня я ходила на все тренировки Гриффиндора. Ханна качала головой: «Ты стала фанаткой квиддича?» — «Да», — отвечала я. Это было правдой. Но не всей. — Энола? Что думаешь? — голос Ханны вернул меня в реальность. «Он взрослый женатый мужчина, — одёрнула я себя. — А мне нужно жильё. Я даже сталкиваться с ним не буду». — Отличный вариант, — сдержанно сказала я. — Завтра загляну. — Я могу пойти с тобой, — предложила Ханна. — Спасибо, я справлюсь. Я вышла на крыльцо. Вечерняя свежесть лишь обострила воспоминания о прогулках по этому переулку — прогулках, где он часто был где-то рядом, но слишком далеко, чтобы столкнуться со мной. Огни вывески «Всевозможных волшебных вредилок» мелькали в темноте. Каждый огонёк напоминал: завтра я увижу его. «Успокойся. Деловая встреча. Он сдаёт квартиру, ты снимаешь. Ничего больше». Я задумалась: может, стоило сказать о своей влюблённости в школе? Хотя бы Ханне. Но я не хотела. Эта тайна была только моей — хрупкой, почти волшебной. Я хранила её глубоко внутри, подальше от чужих глаз. А потом появился Эрни. Добрый, внимательный, надёжный… Но каждый раз, когда кто-то произносил фамилию Уизли, моё дыхание сбивалось. Может, он поэтому изменил? Чувствовал, что часть меня принадлежит не ему? Я тряхнула головой: — Чушь. Эрни изменил, потому что вёл себя как мудак. И точка. А Джордж… наверняка счастлив с Джонсон. Дом, дети, совместные планы. «Энола, засунь мечты подальше. Ты ищешь жильё. Завтра придёшь, посмотришь, обсудишь условия и уйдёшь. Никаких взглядов, никаких глупых улыбок». Ладони дрожали. Я сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Боль отрезвляла. Факты. Условия. Ключи. Ни эмоций. Ни воспоминаний. Ни мыслей о том, чего никогда не было и не будет. *** На следующий день я проснулась от криков Ханны на первом этаже. — Я сказала, убирайся! Ещё раз увижу твою наглую физиономию рядом с моим пабом — пожалеешь! — Ханна, я просто хочу поговорить с ней! — голос Эрни звучал виновато, но настойчиво. — Всего минуту. Это важно! — Важно ему! — Ханна перешла на визг. Я спустилась на несколько ступенек, чтобы видеть происходящее, но остаться незамеченной. Эрни стоял на пороге с букетом тёмно-бордовых роз — слишком дорогим, слишком официальным. Наверняка заказывал у самого дорогого флориста в Косой аллее. Мантия Министерства отглажена до хруста, волосы зализаны — он явно готовился к разговору как к важному совещанию. Идиот. Думает, цветы всё исправят. — Ханна, пожалуйста, — он сделал шаг вперёд. — Я совершил ошибку. Я дурак. Но я люблю её! — Любишь? Энола, ты слышишь? Он тебя любит! Она выкрикнула моё имя так громко, что прятаться дальше не имело смысла. Я спустилась до конца, остановилась на последней ступеньке. — Что тебе нужно, Эрни? Он посмотрел на меня — и в его глазах промелькнула надежда. Он сделал шаг ко мне, протягивая розы: — Я хочу всё исправить. Давай просто поговорим. Без скандалов. Без криков. Как раньше. «Как раньше» — это когда я молчала, уступала, проглатывала обиды, потому что боялась разрушить иллюзию идеальной пары? Спасибо, не надо. — Возвращайся к своей официантке, — ровно сказала я. — Или уже не к ней? К следующей? Эрни побледнел, но не отступил. — Энола, это была одна ошибка… — Одна ошибка длиной в несколько месяцев? — я скрестила руки на груди. — Или ты хочешь сказать, что она появилась у нас дома в первый раз? Он замолчал на секунду, а потом его взгляд изменился. Стал жёстче. — А ты, значит, сразу нашла кем меня заменить? — голос Эрни зазвучал с противной, ноющей ноткой. — Тот мужчина в клубе... Я видел, как ты с ним ушла. Кто он? Давно вы знакомы? Я опешила. — Ты еще и ревнуешь? — в голосе Ханны прозвучало такое изумление, что я сама поразилась. — Серьёзно? Ты, который изменял Эноле с официанткой в вашей собственной квартире, теперь спрашиваешь, с кем Энола ушла после того, как вы расстались? — Мы не расставались! — выпалил он. — Она просто собрала вещи и ушла! Мы не разговаривали, не ставили точек! — Какие ещё точки, Эрни? — я чувствовала, как внутри закипает злость. — Я застала тебя с другой женщиной. Что тут обсуждать? — А может, ты только и ждала повода? Может, у вас с этим типом уже давно всё было? И ты просто искала предлог, чтобы... Не договорил. Потому что Ханна замахнулась на него тряпкой, которой до этого протирала стойку. — Ещё одно слово, Макмиллан, — прорычала она, — и я лично трансгрессирую тебя в Запретный лес. К акромантулам. Без палочки. Эрни отшатнулся, но не ушёл. Посмотрел на меня — с такой обидой и одновременно злостью, что мне стало почти смешно. — В клубе. Он тебя уже тогда... вы уже тогда были знакомы, да? — Мы не были знакомы, — ответила я ледяным тоном. — В отличие от тебя и той официантки, я не изменяла. Никогда. И не собиралась. А теперь уходи. — Кто он? — не унимался Эрни. — Я имею право знать! — Ты не имеешь никакого права, — я развернулась к лестнице. — Ты потерял все права, когда трахнул другую в нашей постели. А теперь убирайся, пока Ханна не привела угрозу в исполнение. — Энола! — крикнул он мне вслед. — Я не сдамся! Я понял, что был неправ! Но ты тоже не святая! Ты... Договорить ему не дали — дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом. Я не видела, но готова была поклясться, что это Ханна пнула её ногой. — Вот же гиппогрифье отродье, — выдохнула сестра. — Как ты с ним столько лет прожила? Я прислонилась к стене лестницы и закрыла глаза. — Потому что он не всегда был таким. Или я просто не замечала. Он ничего не понял. И, кажется, не собирается понимать. Он будет возвращаться. Будет писать. Будет звонить с незнакомых номеров. Будет убеждать себя и меня, что это я во всём виновата. И самое страшное — он, кажется, действительно верит в то, что говорит. — Выпьем чаю? — спросила Ханна. — Да, — ответила я. — И добавь туда чего-нибудь покрепче.