Горничная

      Роскошь особняка Ю Джимин не просто бросалась в глаза — она вежливо, но настойчиво давила на плечи, требуя соответствовать. Нин И Чжуо, одетая в свое лучшее, но все еще слишком простое темное платье, стояла в просторном холле, разглядывая безупречный мраморный пол. В ее кармане лежал потрепанный телефон, на который то и дело приходили уведомления о неоплаченных счетах, и это мотивировало лучше любого резюме. — Послушай, Ниннин, верно? — Шин Рюджин, сидевшая на краю массивного дубового стола и непринужденно покачивающая туфлей на шпильке, окинула девушку оценивающим взглядом. — Работа у Джимин — это не сахар, несмотря на то, что платит она как безумная. Она перфекционистка. Если натрешь бокалы с разводами, она, конечно, не уволит сразу, но посмотрит так, что тебе захочется самой закопаться на заднем дворе. — Я умею работать, — спокойно ответила Ниннин, скрестив руки на груди. В ее голосе не было робости, что заставило Рюджин изогнуть бровь в одобрительной усмешке. — И с разводами на стекле у меня давняя личная вражда. — Дерзкая. Мне нравится, — Рюджин спрыгнула со стола, услышав тихий шорох шагов на лестнице. — А вот и сама королева здешних мест. Удачи, мелкая. Она тебе пригодится.       Ниннин обернулась и на секунду забыла, как дышать.       Ю Джимин спускалась по ступеням с той небрежной грацией, которая доступна только людям, никогда в жизни не знавшим слова «дефицит». Высокая, стройная, с водопадом темно-каштановых волос, рассыпавшихся по плечам, и идеальной осанкой. На ней был простой шелковый костюм свободного кроя, но выглядел он дороже, чем весь гардероб Ниннин за несколько лет. Ей было тридцать два, и в каждом ее движении сквозила зрелая, уверенная в себе женственность. — Рюджин, я просила тебя не пугать кандидаток еще до того, как я их увижу, — голос Джимин оказался низким, с мягкой, бархатистой хрипотцой. — Я не пугаю, Карина, а провожу предварительный инструктаж, — фыркнула Рюджин, направляясь к выходу. — Ладно, оставляю вас. У меня дела, а у тебя — кастинг на роль той, кто будет вытирать пыль с твоих бесценных ваз. Пока!       Дверь захлопнулась, и в холле воцарилась тишина. Джимин подошла ближе, остановившись в паре шагов от Ниннин. Ее внимательные, чуть прищуренные темные глаза скользнули по лицу брюнетки, отмечая и упрямо сжатые губы, и прямой, абсолютно не рабский взгляд. — Значит, Нин И Чжуо, — Джимин заглянула в папку с документами, которую держала в руках. — Тридцать лет. Опыт работы в клининговых компаниях высокий, рекомендации отличные. Почему ушла с прежнего места? — Платят мало, требуют много, начальник — идиот, — без прикрас выдала Ниннин, решив, что притворяться скромницей уже поздно. — К тому же, мне сказали, что вам нужен человек на постоянную основу с проживанием. Меня это устраивает.       Джимин удивленно приподняла брови, а затем на ее губах появилась едва заметная, интригующая улыбка. Ей редко отвечали так прямо. Обычно прислуга лебезила и пыталась казаться тише воды, ниже травы, что Карину смертельно утомляло. В этой брюнетке чувствовался характер, скрытый за внешней собранностью. — Честно. Это хороший плюс, — Джимин обошла Ниннин по кругу, и до горничной донесся тонкий, едва уловимый шлейф дорогого парфюма с нотами амбры и сандала. От этого запаха внутри почему-то сладко потянуло. — Обязанностей много. Дом огромный, гостей я принимаю нечасто, но чистота должна быть стерильной. Твой оклад будет втрое выше среднего по городу. Но и спрос соответствующий. Ты готова к этому? — Готова, — Ниннин повернула голову, встречаясь с хозяйкой глазами. Между ними на мгновение проскочила странная, почти осязаемая искра. Воздух в холле словно стал чуть гуще.       Джимин задержала на ней взгляд чуть дольше, чем требовали приличия, медленно скользнув глазами по линии шеи и ключиц горничной, после чего удовлетворенно кивнула. — Хорошо. Твоя комната на первом этаже, рядом с кухней. Форма и все необходимое уже там. Переодевайся и приступай к гостиной. Посмотрим, как ты справишься с первым днем, Ниннин.       Когда Джимин скрылась в кабинете на втором этаже, Ниннин выдохнула, только сейчас осознав, что все это время сжимала кулаки. Эта женщина была опасной. Не потому, что могла уволить, а потому, что от одного ее присутствия по коже пробегала крупная, дрожащая дрожь, а мысли упрямо сворачивали куда-то совсем не в сторону работы.       Спустя час Ниннин, уже переодетая в простую, но ладно сидящую форму — темно-серую свободную футболку и удобные брюки — заканчивала протирать огромные панорамные окна в гостиной. Она двигалась методично, стараясь выплеснуть в физический труд внезапно накатившее волнение. — Какого черта тут так чисто, ты что, вызывала бригаду эльфов? — раздался от двери громкий голос вернувшейся Рюджин.       Ниннин обернулась, держа в руках салфетку из микрофибры. Шин уже успела переобуться в домашние тапочки и теперь бесцеремонно развалилась на кожаном диване, закинув ноги на подлокотник. — Я просто хорошо выполняю свою работу, — ответила Ниннин, невольно улыбнувшись. Атмосфера рядом с этой девушкой мгновенно разряжалась. — Ну-ну. Джимин тебя еще не съела? — Рюджин потянулась к вазе с фруктами. — Она у нас дама строгая. Чуть что не так — сразу включает режим ледяной леди. — Пока нет. Она показалась мне... адекватной, — аккуратно подбирая слова, произнесла брюнетка. — Адекватной? — Рюджин покатилась со смеху. — Ой, не могу. Карина бывает какой угодно, но только не простой. Ты поглядывай за ней. Она, конечно, золото, а не подруга, но характер — пиздец. — Рюджин! — На пороге гостиной появилась Джимин. Ее брови были сердито сведены к переносице, но в глазах плясали смешинки. — Сколько раз говорить, выбирай выражения. И сними ноги с дивана, Ниннин только что все убрала. — Ой, да ладно тебе, — Рюджин нехотя опустила ноги, подмигнув горничной. — Я просто проверяю твои кадры на стрессоустойчивость. Ладно, я к тебе по делу, пойдем в кабинет.       Джимин вздохнула, качнув головой, и перед тем как уйти вслед за подругой, снова перевела взгляд на Ниннин. Тот был глубоким, изучающим и неоправданно долгим. — Спасибо за работу, Ниннин. Окна действительно идеальные, — тихо произнесла хозяйка, и в ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то теплое, совершенно не похожее на строгий тон работодателя.       Ниннин лишь молча кивнула, провожая шатенку взглядом. Сердце в груди сделало лишний, глухой удар. Первый день только начинался, но интуиция подсказывала горничной, что эта работа изменит в ее жизни абсолютно все.