Павший на колени Скорби: Бегущий в лабиринте 4

***

      Темно. Почему так темно? Так... Х-холодно. Согнувшись в калачик молодой мальчик пятнадцати лет дрожал и покашливал боком лёжа на ледяном керамическом полу. Из приоткрытого рта шёл пар от горячего дыхания при минусовой температуре. Он находился в морозильной камере. Кудрявые каштановые волосы кое где покрыты инеем. Они небрежно падали на бледный горячий лоб, прикрывая большие оленьи, закрытые глазки и щекоча веснушчатые покрасневшие щёки. Дыхание слабело... Сердце стучало медленнее... Почти не слышно. Уши снова заложило, словно под водой... Звук трения стекла о стекло заставлял его прищуриваться и приоткрывать глаза в поисках источника почему-то тревожного звука, но рядом никого кроме цепей, и капающей воды из под какой-то металлической трубы не было... Вода ведь не из стекла, так? Ударяющиеся о пол капли эхом дребезжали в раскалывающейся голове... Внезапно за стенами стали разносится приглушённые крики и выстрелы... Мальчик ещё больше напрягся догадываясь что именно и с кем именно там происходит. Он попытался встать, но руки предательски подкосились обессиленно согнувшись под тяжестью исхудалого за несколько этих лет тела. Он с больным стоном ударился головой об пол и мгновенно потерял сознание... *** — Прекратите стрелять! — Громкий рязг о горячую от тепла железную дверь заставил содрогнуться большинство солдатов. Поверхностное дыхание напоминавшее львиный рёв заменило прекратившиеся выстрелы. — Я же говорил, будьте с ним ласковыми! Разве вы не знаете какой он ранимый? — Дженсон натянул тёплую улыбку смотря на темнокожего юношу, в ответ буравящего его исподлобья. — Сукин ты сын... — Зашипел сквозь зубы только что связанный юноша... Его разум помутнен от злости, высокой температуры и количества лекарств, введенных в его мозг. Но на это оскорбление в ответ послышался только вздох... — Сэр! Он у-убил Дока! — Сидевший в стороне солдат сдерживал слёзы, держась за лежащую у него на коленях окровавленную голову молодого охранника, являющимся его уже былым другом. Затем солдат приобнял его за плечи... Серьезный взгляд Дженсона на секунду облился удивлением, мгновенно будучи скрытым под задумчивым лицом. Ему словно было плевать... Такое безразличное поведение главного директора к мёртвому заставляет некоторых солдат почувствовать отвращение к своей должности «Подчиняться этой Твари», и вину перед теми, над кем откровенно издевается ПОРОК. Ведь они знают, что он был создан для спасения, а не для убийства и пыток... И будь сейчас жива Ава Пэйдж, она уже по-любому казнила бы этого ублюдка Дженсона... Но её кто-то убил... И больше она не устроит ему взбучку с претензиями, заставляя его молча краснеть от злости. Она умерла. — Так... Тебе не нравится наш персонал? Или тебя не устраивает эта температурка? М? — Мужчина вскидывает бровь, приподнимая в стороны руки. Температура в этой камере была около сорока пяти градусов... Темнокожий парень чувствовал, как его мозг вскипает, глаза потнеют, а воздух жжёт лёгкие, иссушая их изнутри... Его горло пересохло. Злость и бессилие наполняли его, заставляя разум покрыться горящей кровью. Он ощущал, как из его тела исходит почти такой же жар, как из расскалёных камней. — ИЛИ ВСЁ ЖЕ, ТЕБЕ НЕ ДОСТАТОЧНО МОЕЙ ЗАБОТЫ!? — Громкий вскрик расплылся по камере, Юноша словно не слышал... Он постепенно начинал задыхаться этим жарким паром и горячим воздухом, давящим на голову. В глазах темнеет... В ушах непонятный визг... Юноша тяжело дышит хватаясь за горячую голову и не в силах ровно стоять на коленях, с грохотом валится на пол, что конечно же сопровождается опротивившимся взглядом мужчины. — В карцер его! Не хватало ещё зажаренного недоОбъекта! — Аура стоящего у дверного проёма, Дженсона изнуряла из себя жуткую ярость и раздражение. — Но сэр, он может умереть от переохлаждения, к тому же в карцере сейчас Объект Номер Семь, они могут... — МНЕ ПЛЕВАТЬ! И будь они вместе или по отдельности ни живыми, ни мёртвыми всё равно не сбегут! Они привыкли к своему дому и своему хозяину, они рады быть тут! — Дженсон заливается радостным смехом, когда секунду назад изнурял на всех свой гнев... — Шевелите своими извилинами! Я устал от этого дерьма! «Конченый психопат...» Подумал один из солдатов, стоящих неподалеку от двух других, одним из которых был мёртвый. «Ведь всё по вине его самого. Если бы он не пичкал Объектов кучей лекарств и не пытал их... Возможно они не были бы такими свирепыми, словно бешеные псы... Тогда и Доки не валялся бы сейчас мёртвым. Не стоит забывать и о Нулевом Объекте. Славный парень.. Был..» — Есть сэр. — Смиренно отвечает тот и кивнув нескольким солдатам в сторону темнокожего. Парни подходят к нему и хватают его за мускулистые руки, волоча за собой в камеру неподалеку... В морозилку. Мутно отразившийся в ушах щелчок отпирающейся двери заставил темнокожего опомниться. Юноша приоткрыл глаза резко ощутив волну ледяной свежести. Его тело внезапно покрылось жуткими мурашками от резко снизившейся температуры. Вся его свирепость куда-то делась, словно и не появлялась. Юноша чувствовал сильные руки по обе стороны его плечей, и совсем не грубо держащие его... Он пропустил тяжёлый, больной стон. Раны от хлыста на его спине не давали ему покоя как казалось ни живым, ни мёртвым. Один из солдатов слегка ослабил хватку давая вздохнуть больше необходимого воздуха... Надо же... Они не теряют здравый рассудок как их любимый Хозяин... Послышался ещё один щелчок и пиликающий звук, словно открывали дверь сейфа, но явное понимание того что это не сейф, а Карцер заставлял его напрячься... — Прости, Алби... Если бы мы могли как-то помочь вам, вы давно уже были бы на свободе. В этот момент его накрыло чувство вины и тяжелой благодарности… — П-простите... Я... Я не хотел убивать Докинза... — Голос дрожал как и само тело... — Я знаю... — Ранее ослабивший хватку солдат опустил голову, — Это всё управляемое разумом Безумие... Алби резко выдохнул молча пытаясь сдержать порыв разреветься. Голова трещала. Становилось холоднее. Морознее. На глазах наворачивались слёзы. Его тяжёлое тело усадили на ледяной пол... Прозвучал звук запечатавшейся, железной двери. Алби с закрытыми глазами уселся у стены и почувствовав чьё то присутствие, и слабое знакомое, детское дыхание. Он что-то вспомнил и резко содрогнулся от лютых догадок... Затем оглянулся. У стены лежал мальчик... У его лба на полу был след от крови. — ЧАК! — Голос бывшего лидера Глэйдеров задрожал от испуга… Юноша бросился к нему, поднял его с пола обвивая почему-то тёплое тело своими горячими руками... Кровь ещё теплая. Значит совсем недавно. — Ч-чак! Хэй! — Алби тряс его за плечи пытаясь привести бессознательного юношу в себя, но тот словно умер и только теплота тела говорила об обратном... Юноша приложил два пальца к слабо пульсирующей вене на шее. Пульс едва есть... Но он есть. Слава Богу. — Чак... Очнись! — Тяжёлая рука придерживала его окровавленную голову в то время как вторая обнимала горячее тело. Юноша допустил одну маленькую мысль дрожащей рукой коснувшись его лба. Глаза ещё больше расширились. У него жар... — Ч-чак!... Эй!... ЧАК! Прошу тебя... — Глаза наполнялись истерическими слезами, охлаждаемыми льдинным воздухом. Алби обнял мальчика пытаясь согреть его теплотой своего тела, хотя сам дрожал от низкой температуры. До этого дрожащий мальчик, постепенно согревался. Его слабое поверхностное дыхание медленно превращалось в мирное сопение... *** — Минхо? — Голос Нэйта наполнен тревогой и диким беспокойством, — МИНХО! — Юноша склоняется над повалившимся в обмороке у стены, телом, дрожащим или от холода, или от страха... Но поскольку день был весьма жарким, оставался только один вариант... — Минхо! Что с тобой!? Приди в себя! Юноша ударяет азиата по щеке, слабо приводя того в здравый рассудок. — М-м... — Валяющийся на полу парень слабо выдохнул не хотя открывать глаз. — Твою же... Минхо! — Снова удар. Уже жестче. — Ай! Да прекрати! Больно! Юноша оглядывает его всего с беспокойством в глазах, ища причину потери его сознания... В голове бывшего куратора бегунов всплывает только что минувшая картина... «Ньют...» «НЬЮТ!» Минхо содрогается. Резко поднимаясь, валит потерявшего равновесие Нэйта, который сидел на корточках — на пол. Секунду нависая над ним и выругавшись, он извиняется, резко отпрыгивая. После чего, хромая, он мчит на первый этаж. — Придурок, постой! Тебе нельзя бегать! — Нэйт вяло, но резко поднимается, догоняя Минхо, теперь уже ЕГО, слетевшего с катушек... — Я должен найти его... Я должен его найти... Я должен... — Его непрекращающееся бормотание резко затихает, когда подомчавший, схвативший его за запястье в останавливающем жесте, а потом за плечи, Нэйт, сурово глядит на него, сжав челюсть. — Минхо, приди наконец в себя! — Небесно синие глаза, почему-то наполнены яростью... Густые, тёмные брови опущены и сведены друг к другу, Минхо оторопел от того, насколько сильно Нэйт сжал его кости, словно в попытке их разломить на мелкие кусочки... — Нэйт, отпусти... — Слабо начинает тот, но его снова перебивают, — Да что с тобой происходит!? — Вскрики привлекают внимание недалеко бродящего Галлилея. И все знают, когда дело доходит до причинения вреда кому-то из его друзей, он будет безжалостен, даже если обидчиком будет маленький паучок Жорик, прятавшийся в укромном уголке твоей комнаты... — Нэйт отпусти! Ты кости мне переломаешь! — Минхо и не почувствовал, как резко и с какой силой, оттолкнул юношу от себя, больно ударив его по травмированному запястье и плече, которым тот сильно ударился, в попытке схватить руку Томаса, перед тем как Пустой Юноша хотел покончить с собой... Стон боли заполняет своеобразный коридор в котором они находились, после чего Нэйт зажмурившись, хватается за левое запястье, пятиться на несколько шагов назад, ударяясь спиной об стену. Побледневшее лицо Минхо, испуганно уставилось на сжавшегося от невыносимой боли, белокурого юношу, чьи глаза наполнились болевым шоком. — Н-нэйт? — Азиат приподнял руку, шагнув в перёд, — В-всё в порядке... — Шепчет тот, не в силах прекратить рвущуюся из костей, боль — Прости... Я просто вышел из себя... Я не хотел навредить тебе... Минхо сводит брови, удивлённо опуская руку... — Я толкнул тебя, а извиняешься ты? Нэйт сжал челюсть... — Прости, Нэйт, я не понимаю, что со мной происходит... Я просто чувствую, что они в опасности, и не могу сидеть на месте словно беспомощный инвалид! Я перестаю контролировать себя, когда что-то происходит... Прости! Послышались шаги, чья походка сразу говорит азиату о прибытии Галли. — Что случилось? Я слышал крики, и... — Всё хорошо, — Снова мямлит белокурый, перед тем как резко расцепить руки, словно ему не больно, хотя его лицо предательски косилось от непрекращающегося пульса в кости... Галли оглядывает его с недоверчивым фейсом, смотря на юношеское запястье, — Точно всё в порядке? — Конечно! Я просто шлёпнулся рукой об стену, да и всё... Азиат сузил опущенные глаза, после чего поднял их на белокурого. Недоверчивый взгляд Галли, заставлял их почувствовать себя настоящим говном, ведь Михно не понял, почему ИМЕННО солгал Нэйт. — Ладно... — Мямлит строитель, затем уходит, направляя свой соколиный взор на поиски его Возлюбленной, которая в свою очередь, ищет своего почти отца и брата, у которых шило в жопе, не дающее сидеть на своей пятой точке, ровно. Эти придурки сейчас в дикой опасности, как думает девушка, чувствуя жуткую тревогу за них, внутри своего сердца. И... На счёт них...

***

Четыре часа назад...

      Проходя в кромешную темноту, Томас почувствовал сильный и резкий запах железа, и горелого топлива, словно ударивший в нос, отчётливо позволяя понять, ОТКУДА исходил этот запах в самом начале... Юноша помнит эти коридоры как свои пять пальцев, но кое-что поменялось. Температура. Когда он работал в ПОРОКе и посещал это место миллион раз — оно было ледяным. Здесь просто отсутствовало тепло, так как не было обогревателей, в целях безопасности топлива, дабы оно не взорвалось от высокой температуры. И вслед за этим созревает вопросик... «Какого хрена?» Кому понадобилось устанавливать здесь утеплители, если под этим стоит большая угроза? Хотя... Этот вопрос можно перенести на второй план... На первом сейчас стоит только одно... «КТО НАХРЕН ЭТО СДЕЛАЛ!?» Разве не все по́мерли? Ну кроме Дженсона, который в сотнях милях отсюда, как они думали, сейчас прячет в своих лапах детей и их друзей? Кто. Это. Сделал. ?. Томас ощущает чей-то взгляд, помимо пронизывающего его спину, взгляда Хорхе. Взгляд, чьи глаза так страшно и тревожно бьют по телу... Глаза психопата.       Стоящий у прохода, Хорхе, вдолбился в темноту, пытаясь найти хоть каплю светового отражения, даже когда в двери было обжигающе светло, внутрь этой комнаты, свет не пробирался. Словно его поглощала тьма. Это настолько странно, насколько, если бы увидеть, как вода не плывет по земле, а вздымается НАД землёй, растекаясь по воздуху вверх. Или же, как, если бы у медведя выросли крылья... Томас по памяти шагает три с половиной метра к рычагу включающему свет, находящемуся вбитым в стену, которая слева. Его рука быстро нащупывает его. Ухватившись за чёрную ручку, он с опаской дёргает её вниз. Внезапно, проход позади мужчины, резко захлопывается с громким ударом метала о мрамор, пугая и приводя в ступор. Резкий и режущий глаза, желтоватый свет, заполнил помещение, заставляя больно прищурить глаза. Хорхе поднимает взгляд на стоящего к нему лицом Томаса. И вдруг, он замечает за его спиной резкое движение, — ТОМАС, БЕРЕГИСЬ! — Вскрикивает мужчина, хватаясь руками за воздух, в попытке дотянуться до юношы. Блеск металлической биты, секундно скользит по воздуху. После чего не успевший обернуться, Томас, когда прозвучал громкий дрязг по его голове, вызвавший всплеск крови по стенке, с больным стоном теряет сознание, ударяясь всем телом об пол... — ТОМАС! Хорхе срывается на разбег, желая наброситься на психопата, убившего бывшего бегуна. В моменте, его глаза внезапно расширяются, когда пред ним предстал безэмоциональный, потрёпанный, окровавленный, неподвижно держащий металическую дубину со следом крови посередине, смотрящий чернилами в Пустоту... — Ньют. Нет, не «Ньют». Нулевой Пациент. — Ч... Чт... Н... Н-ньют!? — Хорхе застывает в метре от него. Оставшись без ответа, замечает новый блеск металла, а затем резкий взмах над его головой. В ту же секунду, ударившая по костям, железяка, вызывает внезапное онемение и чувство будто пульс слабеет... Последнее, что расслышал латинос, был — смех... Снова его смех... человекоубийцы — Дженсона. Смех Кукловода.

***