Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 11. Свекровь и невестка. Юнь Чэ прибыл — Чего разлеглась? Думаешь, я тебя поднимать буду? Чжоу Ван Ши, едва спасшаяся сюда, давно уже растеряла свою былую элегантность. Увидев Юнь Яо с сыном, она пришла в ещё большую ярость. Остальные тоже выглядели уставшими и растрёпанными — видимо, путь им достался нелёгкий. — Мамочка… Маленький толстячок Чэнь, прижатый к маминой груди, вытянул пухлую ручонку и вытер слёзы с её лица. Глядя на такого послушного, понимающего сына, Юнь Яо сжала губы, сдерживая боль, и поднялась с ним на руки. — Мама, а вы как здесь оказались? «Они живут в коттеджном посёлке, у них есть прислуга и охрана. Как они сюда попали?» — недоумевала она. — Если бы Чжицзюнь не позвонил и не велел нам забрать вас с ребёнком, думаешь, мне есть до вас дело? Живо готовь нам есть! Чжоу Ван Ши злобно сверкнула глазами. «На самом деле никакого звонка от сына не было. С вечера военные телефоны не отвечали. Старику дозвониться удалось, но он только велел сидеть дома и ждать, обещал прислать за ними машину. Тогда никто из них и не думал об этой паре. А под утро большая часть прислуги и охраны превратились в монстров и кинулись на всех подряд. Они с трудом вырвались. Сначала хотели ехать в Пекин, но в пути погибло несколько охранников. В городе было ещё больше зомби — не проехать. Пришлось ехать сюда» , — думала она про себя. — А Чжицзюнь… с ним всё в порядке? Услышав, что муж о них помнит, Юнь Яо почувствовала тепло на душе. Обида от того, что она не могла до него дозвониться, исчезла, горечь тоже поутихла. «Если муж меня любит, я готова терпеть унижения. Иначе зачем бы я выходила за него замуж, зная, что его семья меня терпеть не может?» — подумала она. — С моим сыном-то что случится? Ты что, накаркать хочешь, тварь? Я знала, что ты дрянь. Небось уже радуешься, что муж помрёт, и ты сможешь на стороне шлюхой гулять! Чжоу Ван Ши вскочила и, ткнув пальцем в невестку, разразилась бранью. Несколько охранников молча попятились. «Совесть подсказывала им, что старуха переходит границы, но реальность не позволяла вмешиваться» , — подумали они. — Мама, я не… — Что «не»? Я вижу, ты только того и ждёшь. И этот ублюдок, небось, тоже нагулянный. — Мама, Чэньчэнь — сын Чжицзюня. Я вышла за него девственницей. Можете оскорблять меня, но не смейте трогать моего сына. Он — ваша кровь, из рода Чжоу. Юнь Яо могла стерпеть всё, что угодно, но не когда оскорбляли её сына. Чжоу Ван Ши снова занесла руку для пощёчины, но невестка Линь Сяохань вовремя её перехватила: — Мама, эти монстры снаружи нападают на звук. Хватит ругаться. Пусть лучше приготовит нам поесть. Хаохао и Ланьлань голодные. Линь Сяохань заступилась не из любви к Юнь Яо, а из практических соображений. До замужества она была дочерью мэра, пальцем о палец не ударила, готовить не умела. С раннего утра они спасались бегством, все проголодались. — Ради Сяохань я тебя прощаю. Живо пошла готовить! Сверкнув глазами, Чжоу Ван Ши повернулась и, обняв внуков, запричитала: — Бабушкины золотцы, заморили червячка, да? Сейчас, сейчас, будет вам горяченькое. «Одни и те же дети — одни „золотцы“, другие „ублюдки“. Как несправедливо» , — с горечью подумала Юнь Яо. Юнь Яо, давно привыкшая к такому отношению, молча проглотила обиду и пошла на кухню. Она снова дала сыну бутылочку со смесью и принялась готовить. Когда еда была готова и она вышла, то обнаружила, что весь дом перевёрнут вверх дном. У неё, женщины с ребёнком, запасов обычно было немного — только какие-то сладости и фрукты. Но и те съели, бросив на пол мусор и огрызки. — Бабушка, я тоже хочу «ням-ням». Четырёхлетняя дочка Линь Сяохань, увидев бутылочку маленького толстячка Чэня, дёрнула Чжоу Ван Ши за рукав. Семилетний мальчик тоже с вожделением смотрел на молоко. Чжоу Ван Ши погладила внучку по голове, встала и злобно прошипела: — Где смесь? Ты не слышала, Ланьлань хочет? Живо приготовь две бутылки. — Мама, это Чэньчэня… Юнь Яо виновато нахмурилась. «Обычно, чтобы смесь не залеживалась, я покупала новую банку, когда старая заканчивалась. Сейчас осталось меньше половины. Снаружи полно монстров. Если смесь заберут, чем кормить Чэньчэня?» — с тревогой подумала она. — Ублюдок и воду попьёт. — Мама… Чжоу Ван Ши, заметив, что они всё ещё на кухне, оттолкнула Юнь Яо и ворвалась внутрь. Банка со смесью стояла на шкафу. Юнь Яо не успела помешать. Глядя, как свекровь уносит еду её сына в гостиную, она снова заплакала. Маленький толстячок Чэнь, волоча почти пустую бутылочку, обнял маму за ногу: — Мамочка, мой животик полный-полный. Он потрогал живот рукой, державшей бутылочку. «По-видимому, он думал, что уже наелся, и если смесь заберут — не страшно. Маленький, он не понимал, что будет есть в следующий раз» , — с болью подумала Юнь Яо. — М-м-м… Юнь Яо не посмела сказать сыну, что его следующей еды больше нет. Она только молча кивнула, сдерживая слёзы. А приёмная дочь семьи Чжоу, Чжоу Тин, презрительно скривила губы: — Тварь есть тварь. Из-за какой-то банки смеси скандалит. — Если ты не такая тварь, тогда не ешь то, что я приготовила. Чжоу Ван Ши — её свекровь, уступать ей — долг невестки. Но Чжоу Тин… перед ней Юнь Яо не отступит. «Не раз я замечала в глазах Чжоу Тин любовь к моему мужу. Женщины чувствительны к таким вещам. В этом я не уступлю» , — твёрдо подумала она. — Мама, посмотри на неё! Чжоу Тин разъярилась, но тут же прильнула к руке Чжоу Ван Ши, капризничая. Та уже открыла рот, чтобы обругать невестку, но Юнь Яо, разочарованная, уже ушла на кухню. Она вынесла готовую еду и поставила на стол. Маленький толстячок Чэнь не отходил от неё ни на шаг, прижимая к груди свою бутылочку. — Садитесь есть… Стук-стук! — Сестра, открой! Это я, Юнь Чэ! Горячая еда стояла на столе — обычные домашние блюда, но для проголодавшихся они были невероятно соблазнительны. Чжоу Ван Ши и остальные, даже не взглянув на Юнь Яо с сыном, направились к столу. И в этот момент в дверь снова постучали. Юнь Чэ наконец добрался. — Это дядя! Маленький толстячок Чэнь радостно вскрикнул. Лицо Юнь Яо озарилось счастьем. Она бросилась открывать дверь, но… — Не смей открывать! Там снаружи монстры! Ты хочешь нас всех погубить? Чжоу Ван Ши одним прыжком загородила ей дорогу и пронзительно закричала. Юнь Яо нахмурилась, сжала кулаки и, сдерживаясь, попыталась объяснить: — Мама, это мой младший брат. Если я не открою, он умрёт. — Лучше он умрёт, чем мы все. — Ты?! Следующая фраза Чжоу Ван Ши мгновенно воспламенила гнев Юнь Яо. «Я и мечтать не могла, что меня ненавидят настолько сильно. Я растила этого брата целых десять лет, вкалывая с утра до ночи. Как они смеют так с ним обращаться?» — с яростью подумала она. Глава 12. Кто не хочет умирать — держитесь подальше — Это мой дом. Я сама решаю, кому входить. Впервые за всё время замужества Юнь Яо перечила свекрови. Чжоу Ван Ши явно растерялась. Юнь Яо схватила сына и бросилась к двери. — Держите её! Не дайте открыть! Опомнившись, Чжоу Ван Ши закричала как бешеная. Охранники на мгновение заколебались, но быстро бросились вперёд и схватили Юнь Яо прежде, чем она успела открыть дверь. — Отпустите… Кашель-кашель… Вы убьёте Сяо Чэ… Отпустите… Шлеп! Шлеп! Её руки крепко держали, ребёнок упал на пол. Юнь Яо, разрывавшаяся от боли и тревоги, отчаянно вырывалась. Чжоу Ван Ши подскочила и отвесила ей две звонкие пощёчины — всё лицо распухло. За дверью Юнь Чэ, слышавший всё, с силой заколотил в дверь: — Кто посмеет тронуть мою сестру! Как только войду — живьём вас на куски порежу! — А ну заходи, щенок! Не боюсь я тебя! Полагаясь на охрану, Чжоу Ван Ши упёрла руки в боки и не боялась. За дверью внезапно стихло. Только зомби рычали. Решив, что он испугался, Чжоу Ван Ши ещё больше возгордилась. Линь Сяохань подошла к Юнь Яо и притворно-ласково сказала: — Юнь Яо, мама же для нашего блага. Ты не знаешь, что творится снаружи. Там повсюду монстры, кусают людей, прямо как зомби по телевизору. Если они войдут — все мы умрём. — А мой брат, значит, должен умереть? Если бы на моём месте был твой брат — ты бы оставила его снаружи умирать? С опухшим лицом Юнь Яо холодно парировала. «Они люди, и мой брат — человек. В этот момент я окончательно разочаровалась в семье Чжоу. И даже усомнилась: а правильно ли сделала, что когда-то, наперекор всему, вышла за Чжоу Чжицзюня?» — подумала она. «Как твой брат может сравниться с моим?» — чуть было не ляпнула Линь Сяохань, но, взглянув на прижатую охранниками Юнь Яо, передумала. «Главное, чтобы этот Юнь Чэ не вошёл. Незачем тратить слова» , — подумала она. — Привяжите её. Посмотрим, как она теперь откроет… — Дядя! — Р-р-р! Никто не заметил, как маленький толстячок Чэнь подставил скамеечку и открыл дверь. Раздался звонкий детский голосок, дверь распахнулась, и на пороге появился Юнь Чэ с длинным клинком в руке. Зомби, почуяв запах людей, обезумели и полезли внутрь. Юнь Чэ, не глядя, снёс голову первому. Все в комнате остолбенели от ужаса. Они уже сталкивались с монстрами и лучше других знали, насколько те опасны. — Дядя! Маленький толстячок Чэнь обхватил дядю за ногу. Юнь Чэ отогнал зомби, одной рукой подхватил малыша, другой захлопнул дверь и холодно огляделся. Охранники, державшие Юнь Яо, машинально разжали руки. Та бросилась к брату и обняла его. — У-у-у… Сяо Чэ… Сяо Чэ… — Не плачь. Всё позади. Обняв сестру одной рукой, Юнь Чэ пристально посмотрел на Чжоу Тин, полную ненависти. «Какая удача — в первый же день апокалипсиса. Однако…» Он задержал на ней взгляд лишь на пару секунд, а затем перевёл на остальных. В его глазах читалась насмешка. «Как все собрались. Интересно, в прошлой жизни они не нарочно ли оставили сестру, чтобы отвлечь зомби, а самим сбежать?» — с презрением подумал он. Надо сказать, Юнь Чэ угадал почти точно. И они поступили даже хуже, чем он предполагал. — Мамочка, не плачь. Дядя нас защитит. Маленький толстячок Чэнь, уже умевший выражать свои мысли, протянул пухлую ручку и потрепал маму по голове, как она обычно делала сама. «Он был ещё маленький, но запомнил, как дядя несколько раз обещал их защитить. Он верил, что раз дядя пришёл, теперь никто не сможет их обидеть. Даже те кусачие злодеи снаружи» , — думал малыш. — Ладно, мама не плачет. Ты такой хороший у меня. Юнь Яо подняла голову, вытерла слёзы и сквозь всхлипы похвалила сына. — Кто это сделал? Увидев её распухшее лицо, Юнь Чэ изменился в лице. В глазах вспыхнул ледяной убийственный блеск. Даже Юнь Яо испугалась. А маленький толстячок Чэнь ни капли не испугался. Он прижался к дядиной шее, покосился на Чжоу Ван Ши и тихо прошептал: — Мама впустила бабушку, а бабушка её ударила. Мама хотела открыть дверь, а бабушка опять ударила… «Хоть он и маленький, а своих в обиду не даёт» , — с теплотой подумал Юнь Чэ. — Ублюдок, ты… Холодный взгляд Юнь Чэ упёрся в Чжоу Ван Ши. Та сама не понимала, почему испугалась, и попятилась. Юнь Яо схватила брата за рукав: — Забудь. Она всё-таки мать Чжицзюня. Давай лучше собираться и ехать к Сяо Чэну. «Она не смягчилась, просто не знала, насколько всё плохо снаружи. Думала, что военные скоро наведут порядок. А семья Чжоу богатая и влиятельная — не хватало ещё, чтобы они потом брату мстили. Несколько пощёчин — я переживу. А если из-за этой обиды пострадает будущее брата — я себе этого не прощу» , — подумала Юнь Яо. Юнь Чэ повернулся к сестре, и на его губах появилась странная улыбка: — Иди в комнату, собери самое необходимое — только для тебя и Чэньчэня. Остальное потом найдём. — Хорошо. Решив, что брат послушался, Юнь Яо кивнула и взяла сына на руки. — Что ты задумал, щенок? Но как только она ушла в спальню, Юнь Чэ, с клинком в руке, шагнул к Чжоу Ван Ши. Та побледнела и попятилась. Картина, как он одним ударом снёс голову зомби, глубоко врезалась в память. Поэтому эта обычно грозная компания не решалась вмешиваться. «Снаружи хаос, если он их перережет, так никто и не узнает» , — подумали они. Как говорится: «Наглые боятся отчаянных, а отчаянные — безумных». И злодея может обуздать только тот, кто сам — ещё больший злодей. — Ничего особенного. Кто тронул мою сестру — верну в двойном размере. Кто не хочет умирать — держитесь подальше. Холодно окинув взглядом охранников, которые уже хотели было подступиться, Юнь Чэ подошёл к Чжоу Ван Ши и занёс руку. — А-а-а-а! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Остальные боялись пошевелиться. Чжоу Ван Ши действительно перепугалась и заверещала, но Юнь Чэ был неумолим. Он отвесил ей несколько увесистых пощёчин — в ушах зазвенело, в глазах потемнело, из губы потекла кровь. Юнь Чэ наклонился и вполголоса, чеканя каждое слово, проговорил: — Убить вас сейчас — слишком дешёво. Можешь не жаловаться Чжоу Чжицзюню. Я сам к вам приду. И тогда мы посчитаемся за всё, что вы сделали нам, брату и сестре. В завершение он подарил ей жуткую улыбку. Комментарии к переводу Линь Сяохань (林晓函) — невестка семьи Чжоу, жена старшего брата Чжоу Чжицзюня. Имя означает «утренняя просвещённость». До замужества — дочь мэра. Чжоу Тин (周婷) — приёмная дочь семьи Чжоу. Имя Тин означает «грациозная». Питает нежные чувства к Чжоу Чжицзюню, мужу Юнь Яо. Чжоу Хао (周皓) и Чжоу Лань (周兰) — дети Линь Сяохань. Хао — «сияющий», Лань — «орхидея». «Золотцы» (乖孙孙) — ласковое обращение бабушки к внукам. Передаёт тёплый, ласковый тон. «Ублюдок» (小杂种) — оскорбительное прозвище Чжоу Цзычэня от бабушки. Подчёркивает, что она не считает его полноценным членом семьи Чжоу. «Тварь» (贱人) — одно из самых сильных оскорблений в китайском языке, адресованное женщине. В зависимости от контекста переводится по-разному. «Нет большей беды, чем разочарование» (哀莫大于心死) — китайская идиома из «Чжуан-цзы». Означает полную потерю надежды. «Наглые боятся отчаянных, а отчаянные — безумных» (横的怕愣的，愣的怕不要命的) — китайская поговорка, описывающая иерархию страха. Коттеджный посёлок (别墅区) — элитный жилой район с отдельными домами, охраной и прислугой. Признак высокого социального статуса семьи Чжоу. Дочь мэра (市长千金) — титул, указывающий на высокое происхождение Линь Сяохань. В китайской культуре «цяньцзинь» (тысяча золотых монет) — почтительное обращение к дочери из богатой или влиятельной семьи.