Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 47: Три стихии? Напугал Сюцзе до слёз! — Друг! Сначала надо спасти человека. Син Фэн, не глядя по сторонам, прошёл вперёд, по-прежнему приобнимая Юнь Чэ за талию и держа на руках Пухляша Чэня. Остальные последовали за ним. Оставшийся мужчина растерянно замер на месте, но, потоптавшись, всё же направился следом. — Его зовут Сюцзе, он светлый способный. Не надо мне никого подсовывать. Уже всё понявший Син Фэн, перед тем как войти в дом, опустил взгляд и тихо предупредил его. Каждое выражение лица Юнь Чэ мгновением ранее было у него как на ладони. — ...Довольно... красивый! Юнь Чэ неловко выдавил пару смешков. Син Фэн покосился на него и не удержался — ущипнул за талию. Бессовестный мелкий гад. Неужели он похож на человека, который спит со всеми подряд? Навязывающихся ему «подарков» он не переваривал и тем более не собирался их коллекционировать. К тому же он уже говорил: его интересует только он. В одной из комнат на втором этаже Гу Минсюань, который принёс Юнь Яо раньше, стараясь не задеть её спину, осторожно уложил её на кровать лицом вниз. Времени на церемонии не было — он разрезал одежду на её спине, взял аптечку и принялся обрабатывать раны. Проступили четыре глубоких кровавых следа, края каждого были вывернуты наружу. Даже привыкший к потерям и ранениям Гу Минсюань невольно вздрогнул и стал действовать ещё осторожнее. — Сестра... Увидев это, Юнь Чэ оттолкнул Син Фэна, бросился к кровати и опустился на колени. Дрожащей рукой он сжал её ладонь, и на глаза снова навернулись слёзы. Его нежная, красивая сестра — когда она успела получить такие травмы? — Ох... Вошедшие следом Чу Хаолинь и остальные невольно ахнули. Раны Юнь Яо были слишком тяжёлыми. То, что она не умерла на месте, было настоящим чудом. Никто не мог представить, как эта женщина вообще смогла продержаться до сих пор. Не обращая внимания на их удивление, Син Фэн передал ребёнка одному из них, подошёл к Юнь Чэ и потянул его вверх: — Пусть сначала Сюцзе спасёт её. Он знал, как сильно они привязаны друг к другу, знал, как тот переживает за сестру. Но сейчас не время горевать. Главное — спасти. — М-м-м. Каким бы сильным ни был Юнь Чэ, он оставался обычным человеком. Сейчас он очень нуждался в поддержке. Но, заметив недобрый взгляд Сюцзе, он, ради сестры, отстранил руки Син Фэна. В такие минуты важнее сестры ничего нет. Какие бы чувства ни питал Син Фэн к Сюцзе, и каким бы ни было отношение Сюцзе к Син Фэну, он не хотел ещё больше провоцировать этого парня. — А она кто такая? С чего это мы должны её спасать? Несмотря на это, Сюцзе продолжал капризничать. Не имея возможности выместить злость на Юнь Чэ, он принялся кричать на умирающую Юнь Яо. Ни капли сочувствия, вид такой, будто он готов смотреть, как она умрёт. Хотя в конце света люди каждый день смотрели, как умирают другие, и никто не был святошей, обязанным всех спасать. Но сейчас его просил спасти человека Син Фэн, и человек этот был не чужой. Такое поведение вызвало недовольство не только у Син Фэна, но и у Гу Минсюаня с остальными. Учитывая, что он был единственным светлым способным в отряде, обычно Син Фэн закрывал на это глаза. Но сейчас его лицо потемнело: — Не заставляй меня повторять в третий раз. Спасай. Острые, как лезвие, глаза вонзились в Сюцзе. Тот невольно вздрогнул, но именно это заставило его возненавидеть брата и сестру Юнь ещё сильнее. Полагаясь на свою редкостную светлую способность, Сюцзе с вызовом посмотрел на Син Фэна в ответ: — Не буду. Какое мне дело до того, живы они или нет! С этими словами он развернулся и выбежал. Лица Син Фэна и остальных потемнели. В тот же миг из ниоткуда вылетел чёрный длинный меч. — Бам! Когда Сюцзе уже собрался открыть дверь, меч пролетел в сантиметре от его щеки и глубоко вонзился в дверное полотно. Лезвие, оставшееся снаружи, издавало гудящий звук, словно кричало о жажде крови. Увидевшие это вытаращили глаза — никто из них не заметил, кто бросил меч. Это было просто невероятно. Сюцзе посмотрел на чёрное лезвие, торчащее из двери, и его охватил запоздалый ужас. Ещё чуть-чуть — и его тело было бы пронзено насквозь. Избалованный всеобщим вниманием, он почувствовал, как ноги подкосились, и сполз по двери на пол. — Не забыл, что ты мне обещал? Если моя сестра умрёт, он пойдёт с ней! Юнь Чэ, опиравшийся спиной о край кровати, стряхнул с себя прежнюю слабую покорность. В его чертах читалась неоспоримая гордость. Даже если его лицо было всё ещё белым, как бумага, а тело шаталось, никто из присутствующих не усомнился в правдивости его слов. Убийственная аура, рвущаяся, казалось, из самой глубины души, была настолько густой, что едва можно было дышать. Кроме Син Фэна, каждый втайне содрогнулся. Раньше этого было совсем не заметно — какой же страшный человек! — Как скажешь. Син Фэн даже не взглянул на перепуганного Сюцзе. Он отказывался от редчайшего светлого способного, даже не поморщившись. Он не был самодуром, но и не позволял другим раз за разом переступать черту. Светлые способные, конечно, ценны, но не настолько, чтобы идти против своих принципов. Тому, кто не слушается, не место в отряде «Утренняя заря». Услышав это, остальные переглянулись и предпочли промолчать. До конца света Сюцзе был большой звездой — компания его холила, фанаты носили на руках, везде он был на пьедестале. После наступления апокалипсиса в нём пробудилась редкая светлая способность. В обычные дни, кроме Син Фэна, он ко всем относился свысока. Им тоже частенько приходилось терпеть его выходки. Раньше, учитывая его важность, они готовы были мириться. Но сегодняшний его поступок был вызовом всей команде. Для них каждое слово Син Фэна было абсолютом. Даже если бы он велел им всем перерезать себе глотки, они бы не моргнули глазом. Каким бы ни было настроение Сюцзе, противиться приказу командира — значит бросать вызов им всем. Этого они стерпеть не могли. — Спасибо. Юнь Чэ взглянул на сестру, которая была при смерти, и, не скрывая больше существования своего пространства, достал бутылку воды и залпом выпил её. Ослабевшее тело на время набралось сил. Не обращая внимания на горящий взгляд Син Фэна, он шаг за шагом направился к Сюцзе. «Способный к трём стихиям?!» Другие не видели других способностей Юнь Чэ и не очень удивились его пространственной. Но Син Фэн невольно приподнял бровь и усмехнулся уголком губ. В его глазах читалась лёгкая беспомощность, но никакой обиды на обман. Если бы у Юнь Чэ не было хотя бы такой хитрости, он бы не заинтересовал его. — Ты... что ты хочешь делать? Брат Фэн... Сюцзе, уже почти обмочившийся от страха, инстинктивно попятился. Но дверь преградила ему путь. Взгляд Юнь Чэ был слишком страшным. Сюцзе не смел даже смотреть на него — он рефлекторно обратил взгляд к Син Фэну, ища защиты. Он совершенно забыл, что всё происходящее было молчаливо одобрено Син Фэном. — Вы, наверное, не слышали, что способности можно поглощать. Хотите узнать, как? Юнь Чэ присел перед ним на корточки. Он словно наслаждался его страхом — тыльной стороной ладони провёл по его щеке, а голос его звучал необычайно мягко: — Чтобы человек завладел чужой способностью, на самом деле всё просто. Как и у зомби, вся энергия способного находится в голове. Но не в кристалле, а в мозгу. Нужно просто вскрыть другому голову, достать мозг и съесть его сырым. Тогда есть шанс заполучить способность этого человека. Мерзко, конечно, но если это может спасти жизнь — что значат такие мелочи? Ты как думаешь? Мягкий голос, но слова — самые жестокие. Не нужно сомневаться: в этот момент в сознании каждого Юнь Чэ, вероятно, ассоциировался только с одним словом — дьявол. — А-а-а-а!.. Нет, не надо!.. Брат Фэн, спаси меня! Спаси!.. После секундного ступора Сюцзе оцепенел от страха. Схватившись за голову, он пронзительно закричал. Его стройное, гибкое тело тряслось, как в лихорадке. — Ого... Где ты откопал такое сокровище? Он правду говорит? Гу Минсюань, стоявший ближе всех к Син Фэну, с восхищением придвинулся к нему. Они все были военными, привыкли разговаривать кулаками, даже если сам Гу Минсюань раньше служил писарем. Но Юнь Чэ был другим. Он даже пальцем не пошевелил, если не считать того, что с невероятной скоростью метнул меч, — а Сюцзе, который обычно ни перед кем не гнул шею, уже был напуган до полусмерти. Тут поневоле восхитишься. Син Фэн повернул голову и с отвращением взглянул на него: — Ты и в такую чушь веришь? Сказав это, он, однако, сам засомневался. Судя по тому, что он узнал о Юнь Чэ за последние два дня, тот был прекрасно осведомлён и о зомби, и о способностях. Его словам нельзя было верить безоговорочно, но и игнорировать их тоже. — Э-э-э... Гу Минсюань невинно потёр нос. Разум подсказывал ему, что верить нельзя. Но Юнь Чэ говорил так убедительно, а его убийственная аура была настолько реальной, что поневоле начнёшь сомневаться. — Но в одном ты прав: он действительно редкое сокровище. Взгляд Син Фэна, устремлённый на Юнь Чэ, стал мягче, в уголках глаз появилась улыбка. Он сам не знал, как сияло его лицо. — Я спрашиваю в последний раз: будешь спасать или нет? Наплевав на то, что о нём думают другие, Юнь Чэ сейчас был одержим только одной мыслью — заставить Сюцзе спасти сестру. — У-у-у... у-у-у... Сюцзе уже был не в себе и вообще не слышал, что ему говорят. Юнь Чэ резко встал, схватил рукоять меча, торчащего из двери, слегка потянул и вытащил его: — Похоже, ты готов поделиться своей способностью. Это, конечно, мерзко, но я не побрезгую. С этими словами он занёс меч и обрушил его вниз. — А-а-а-а!.. Я спасу, я спасу!.. А-у-у-у!.. Если бы он был мёртвым, то не заметил бы такого. Сюцзе, кувыркаясь, бросился к кровати. Вся спешка с него слетела. Он принялся, заливаясь слезами, активировать свою способность, чтобы спасти Юнь Яо. — М-м-м... — Осторожно! Увидев это, Юнь Чэ расслабился. Его повело назад, и он чуть не упал. Син Фэн, быстрый как молния, бросился к нему и подхватил на руки: — Заодно пусть и тебя подлечит. Обхватив его почти что осиную талию, Син Фэн впервые отчётливо осознал, как ему больно за этого человека. — Моя сестра... Юнь Чэ, обессиленный, откинулся на него. Он даже глаз не мог открыть. Все его мысли были только о сестре. — Всё в порядке. Раны уже затягиваются. Син Фэн мельком взглянул на спину Юнь Яо — под воздействием светлой способности раны постепенно затягивались. Он вдруг подхватил Юнь Чэ на руки. Гу Минсюань, уже заметивший это, с улыбкой открыл перед ним дверь: — Ты, наверное, устал. Отведи его в душ. А когда здесь закончим, я пришлю Сюцзе. — Хорошо. Син Фэн не стал отказываться. Перед уходом он обернулся: — Хаолин, отнеси ребёнка в мою комнату. — Принято. Представление окончено. Дальше — дело Гу Минсюаня, главного управляющего. Чу Хаолин широкими шагами подошёл к дивану, подхватил пухлого малыша, и вся компания один за другим покинула комнату. Глава 48: Бесстыдный Син Фэн пускает в ход своё тело Юнь Чэ спал долго — очнулся только глубокой ночью. В просторной комнате горели несколько точечных светильников — мягко, совсем не резало глаза. Раны зажили, одежду сменили на чистое бельё. Он уже собирался удивиться, как, повернув голову, увидел спящее лицо Син Фэна. Только тогда он вспомнил, что они уже на юго-западной базе, а сестра... При мысли о сестре он резко вскочил и собрался слезать с кровати. — Чёрт... Ты чего? Отпусти. Внезапно чья-то рука обхватила его за талию и притянула обратно. Ничего не подозревавший Юнь Чэ рухнул прямо на него. Син Фэн, неизвестно когда проснувшийся, другой рукой погладил его по щеке: — Живой, полный сил — вот это тебе больше идёт. Утром, когда он принёс его в комнату, тот потерял сознание и не приходил в себя, даже когда он его мыл. Если бы не дыхание, можно было подумать, что он уже отдал концы. — Хватит болтать, отпусти. Мне нужно к сестре. Юнь Чэ беспомощно закатил глаза, пытаясь разжать руки, обвившие его талию. Но Син Фэн не только не ослабил хватку, а прижал его ещё крепче: — Не волнуйся, она уже поправилась. Пока ты отдыхал, ей переливали кровь. Врач сказал, что из-за большой кровопотери она может очнуться только завтра. А там несколько дней отдохнёт, подлечится — и всё будет в порядке. Светлые способные не всемогущи: раны залечить могут, а потерянную кровь восстановить — нет. — Правда? Ну и хорошо. Услышав это, Юнь Чэ перестал вырываться. Он должен был радоваться, должен был ликовать, но вместо этого почувствовал опустошение. Он бессильно откинулся на спину и раскинулся на кровати звездой. Син Фэн приподнялся, опираясь на изголовье, и покосился на него. Достал сигарету, закурил, потом протянул одну ему: — Что, от радости совсем очумел? — М-м-м. Впервые Юнь Чэ не стал пререкаться. Он зажал сигарету в зубах и глубоко затянулся, выпуская клубы дыма. Сестра, брат и Чэнь Чэнь были для него очень важны. Когда брат превратился в зомби, его удерживали сестра и племянник. Но когда сестра тоже оказалась на волосок от смерти, его мир начал стремительно рушиться. Теперь, когда сестру спасли, он почему-то не мог переварить это всё. В голове была полная каша. — Юнь Чэ, будь моим. — Ась? В спальне надолго воцарилась тишина. Затем раздался голос Син Фэна. Юнь Чэ, почти уже успокоившийся, удивлённо повернул голову: — Что ты сказал? Повтори, я не расслышал. Он ослышался, или тот сказал: «Будь моим»? Чёрт, такой прямой подачи он не ожидал. Прямее Син Фэна, пожалуй, никого не найти. — Прикидываешься? Син Фэн многозначительно скользнул взглядом по его телу, перекатился, потушил сигарету, потом снова навис над ним и схватил его за запястья, зажимая над головой: — Ты ведь не из тех, кто убегает от ответа? Будь моим. Отказ не принимается. Он говорил не ради красного словца. Ещё при первой встрече Юнь Чэ заинтересовал его. Вторая встреча только укрепила этот интерес. А сегодняшняя битва заставила его окончательно убедиться: его интерес — это не просто симпатия. Он никогда не верил в любовь, но он был честен с собой. Поцелуй Юнь Чэ вызвал в нём отклик. Когда тот показывал свою силу, Син Фэн невольно улыбался, в глубине души испытывая гордость. Когда тот страдал, его сердце сжималось, будто кто-то сдавливал его рукой. Всё его естество говорило ему: он хочет Юнь Чэ, хочет, чтобы тот стал его. — ...Это что, в тебя вселился «властный президент»? «Отказ не принимается»? Тогда зачем ты меня спрашиваешь? Сам бы и решал. Сказать, что его не тронуло, было бы неправдой. Но манера Син Фэна вызывала желание подколоть. Всяких умоляющих о любви он видел много, но такого властного, который не терпит возражений, — ещё нет. — Я и так президент. Зачем мне, чтобы кто-то вселялся? Син Фэн приподнял бровь, наклонился и укусил его за нижнюю губу. Горячие губы слегка касались его вишнёвых губ, иногда язык высовывался, чтобы облизать их, — он явно хотел разжечь в нём желание. Юнь Чэ опустил взгляд, высвободил руки, которые тот держал, и взял его лицо в ладони: — Хватит. Ты что, думаешь, мы старые муж и жена? «Проклятый мужик, только и знает, что ко мне приставать. С его темпами, если не остановить, скоро от меня ничего не останется». — Ха-ха... Похоже, у тебя уже есть осознание того, что ты моя жена. Очень хорошо. Продолжай в том же духе. Следуя за его толчком, Син Фэн приподнялся и прислонился к изголовью, затем одним движением притянул его к себе, укладывая на грудь. Он гладил короткий ежик волос Юнь Чэ и чувствовал невыразимое удовлетворение. Возможно, и до конца света, и после, у него, у которого было всё, чего он хотел, не хватало только такого человека, как Юнь Чэ. — О каком осознании ты говоришь? Посмотри внимательно: я мужчина, без сисек и задницы. Не женщина. Хочешь жену — найди себе на стороне. Думаю, найдётся много красавиц, которые выстроятся в очередь, чтобы выйти за тебя замуж. Если тебе нравятся мужчины — вон, тот-то и тот-то по тебе сохнет. По мордашке и фигуре он тебе подходит. Высвободившись из его объятий, Юнь Чэ сел и обвёл себя рукой. Сказать, что его ничуть не тронуло, было бы неправдой. Насколько он знал, Син Фэн был человеком достойным, по крайней мере не таким подлецом, как Хань Минчжэ. Но в его планы на жизнь не входило оставлять место ни для мужчины, ни для женщины. Любовь слишком ранит, он больше не хотел к ней прикасаться. — Я выбрал только тебя! Глубокие глаза Син Фэна неотрывно смотрели на него. Голос его был негромким, но внушал невероятное доверие. Юнь Чэ снова замер, потом, обхватив колени, с досадой вздохнул: — Я же говорил тебе: чисто физические отношения я могу принять. Но если речь о чём-то большем — прости, не хочу. Юнь Чэ не был глуп. Он и сам замечал, что Син Фэн ему небезразличен. Больше того — он даже подозревал, что нравился ему ещё в прошлой жизни, но тогда у него уже был парень, и он предпочёл держаться на расстоянии, просто любуясь им со стороны. Теперь это уже не проверить. А боль от прошлого была слишком глубокой и тяжёлой. Сделать первый шаг для него было слишком трудно. Он не хотел ранить Син Фэна, но и себя мучить не хотел. Иначе зачем бы он с самого начала всё так ясно изложил? И всё равно это привело к такому результату. Син Фэн, если бы он не мог разглядеть, что Юнь Чэ испытывает к нему те же чувства, прожил бы двадцать лет зря. Он долго смотрел ему в глаза, потом стряхнул с себя прежний шутливый тон и сказал серьёзно: — Не хочешь или боишься? Юнь Чэ, я не знаю, кто тебя обидел в прошлом, но запомни: не сравнивай меня с какими-то котами-мышами. Я говорю серьёзно. Подумай как следует. С этими словами Син Фэн решительно слез с кровати. Впервые в жизни он сделал первый шаг — и потерпел неудачу. Разочарован он был, безусловно, но подавлен — нет. В конце концов, вчера вечером Юнь Чэ уже объяснил ему свои мысли. Такой исход был в пределах ожидаемого. К тому же он не из тех, кто легко сдаётся. Раз Юнь Чэ пробудил в нём интерес, он не позволит ему уйти. В этой жизни он либо ни с кем не будет, либо это будет только он. У него хватит терпения покорить его. Юнь Чэ долго смотрел вслед его высокой фигуре, пока она не скрылась из виду. Только через некоторое время он тихо вздохнул. Почему это должен быть именно Син Фэн? На его месте мог быть кто угодно — и он отказал бы ему гораздо решительнее и беспощаднее. Но как ни крути, а к Син Фэну он всё равно был мягок. — Ладно, будь что будет. Услышав, как в ванной стихла вода, Юнь Чэ взъерошил волосы, откинул одеяло и встал с кровати, собираясь дождаться, когда Син Фэн выйдет, чтобы пойти умыться. Хотя сестра уже вне опасности, он всё равно хотел увидеть её собственными глазами. А потом... При мысли о Хэй Юе, который мог теперь сжаться только до размеров маленького щенка, его лёгкость вмиг испарилась. Руки, висящие вдоль тела, сами собой сжались в кулаки. Сжатые губы выдавали его боль и подавленность. Именно такую картину и увидел Син Фэн, когда вышел из ванной, вытирая волосы. Догадавшись, что он вспомнил о Хэй Юе, он невольно почувствовал укол жалости. — Нужно помочь тебе с одеждой? Сделав вид, что ничего не случилось, он подошёл и щёлкнул его по лбу, затем сел на диван рядом, закинув ногу на ногу. Полотенце для волос небрежно висело у него на шее. Сквозь распахнутый халат виднелась грудь — невероятно сексуальная. Син Фэн был высоким, но не массивным — из тех, кто в одежде выглядит стройным, а без неё оказывается рельефным. Юнь Чэ, придя в себя, мельком взглянул на него и чуть не схватился за нос — кровь была готова брызнуть. «Проклятый мужик, зачем тебе понадобилось накачивать такую сексуальную фигуру? Хочешь спровоцировать меня на преступление?» Син Фэн, заметив его состояние, усмехнулся, медленно встал и стянул халат. На нём остались только чёрные трусы, едва сдерживающие готового проснуться «Син Малыша»[^2]. Плавные линии фигуры, мощная, сексуальная грудь, рельефные кубики пресса, длинные, сильные ноги — тело было просто сногсшибательным. Юнь Чэ вытаращил глаза, в которых смешались зависть, ненависть и восхищение. «Вот чёрт, Небеса совсем несправедливы. Всё лучшее досталось этому подлецу. Нельзя ли сделать его хоть чуточку обычнее?» — Хлоп-хлоп. — Согласись быть моим — и всё это твоё. Син Фэн похлопал себя по груди и бесстыдно пустил в ход своё тело. — Э-э-э... «Ну и подлец!» У Юнь Чэ в глазах потемнело. Но потом на его лице появилась странная улыбка. Он подошёл к нему, провёл рукой по груди, затем опустил её ниже, на живот. Бледные пальцы нежно обводили линии кубиков. Другой рукой он коснулся длинных ног Син Фэна, поглаживая их снаружи и внутри. Син Фэн, который изначально хотел его подразнить, почувствовал, как его взгляд тяжелеет, дыхание становится глубже. Но... — Ой, извини, не заметила, что твой братец такой нетерпеливый. Тогда успокой его сам. Заметив, что член в трусах потихоньку оживает, Юнь Чэ изобразил удивление и решительно отдёрнул руку. Перед тем как скрыться в ванной, он не упустил случая ещё раз с наслаждением окинуть взглядом его сексуальное тело. А когда Син Фэн собрался было взорваться, дверь ванной захлопнулась с громким стуком. — Бессовестный мелкий гад! Я тебе это припомню! Син Фэн, разгорячённый почти до предела, опустил взгляд на своего возбуждённого «маленького брата», потом снова сел на диван, широко раскинув ноги, и откинулся на спинку, положив руки на подлокотники. Игнорируя готового лопнуть Син Сяо, он уставился в потолок. На губах его медленно расцвела лёгкая улыбка. Юнь Чэ — очень необычный мужчина. Ради него он готов потратить сколько угодно сил. Нет, лучше сказать — он с нетерпением ждёт этого. Зная Юнь Чэ, он верит: тот не заставит его ждать слишком долго. Комментарии к переводу «Властный президент» (霸道总裁) — распространённый архетип мужского персонажа в китайских любовных романах (особенно в жанре «сладкий роман»). Богатый, властный, привыкший всё контролировать, который добивается своей возлюбленной любой ценой, часто используя давление и не принимая отказов. Здесь Юнь Чэ иронизирует над поведением Син Фэна. «Син Сяо» (刑小二) — фамильярно-уменьшительное прозвище мужского достоинства. «Сяо» (маленький) часто используется для образования ласкательных имён. Дословно — «маленький Син».