Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 57. Регистрация отряда (2) — беда с небес — Пошёл вон! И побыстрее! В одном из уголков операционного зала Ассоциации способностей Юнь Чэ чуть не перевернул маленький круглый столик, за которым сидел. — Кхм-кхм… Цзэюй, я тоже думаю, что «офигенно крутой» — не очень удачное название. Юнь Чэ и то едва сдерживался, не говоря уже о Лу Хайсюане. Дело было не в том, что они слишком придирчивы, просто названия, которые придумывал Чжоу Цзэюй, одно другого краше. «Сильнейший, парящий в облаках», «Властный, бросающий вызов небу», «Всемогущий непобедимый» — всё самое напыщенное и вызывающее. Дошло до того, что он предложил «Офигенно крутой». И только тогда Чэ-гэ не выдержал и взорвался. А ведь он ещё очень долго терпел, что само по себе уже выдающееся самообладание. — А что в них плохого? Каждое название крутое, мощное, дерзкое — разве нет? Чэ-гэ, ты и так очень силён. Чего ты боишься? Пусть все знают! Встретив пронзительный взгляд Юнь Чэ, Чжоу Цзэюй рефлекторно втянул голову в плечи и, отведя глаза, принялся тихо бормотать. По-моему, отличные названия. Раньше, когда он играл в игры и создавал гильдии, все были такими. Почему в реальной жизни они не подходят? Чэ-гэ, с его боевой мощью, недостоин каких-то заурядных имён. Он же старается для их же блага! А Чэ-гэ так жестоко ранил его сердце. — Ты просто боишься, что люди не узнают. С силой выдохнув, Юнь Чэ наконец отвёл взгляд. Маленький толстячок Чэнь, видимо, что-то почувствовав, вынул изо рта леденец и сунул его прямо в рот дяде: — Дядя, не плачь. Дядя Чжоу плохой. — Э-э… «С чего я вообще похож на того, кто собирается плакать?» У Юнь Чэ потемнело в глазах. Взглянув на невинные глаза племянника, он не мог выплеснуть своё раздражение. Вместо этого он потрепал мальчика по голове: — Дядя не будет плакать. Потерпи ещё немного, как только закончим, дядя отведёт тебя на рынок. — Хорошо! Дядя у меня самый лучший! Малыш послушно кивнул, утешающе похлопал дядю по руке, а затем снова достал леденец, развернул бумажку и сунул в рот. Неподалёку мальчик лет пяти-шести, коренастый и крепкий, не отрываясь смотрел на маленького толстячка Чэня. Тот, вертевший головой по сторонам, заметил его взгляд, улыбнулся ему леденцом во рту. Но мальчишка лишь фыркнул и отвернулся. Маленький толстячок Чэнь долго не мог прийти в себя, в его глазах появилась лёгкая грусть. Дети любят играть с детьми, а Чэньчэнь был совсем один. Ему наконец встретился маленький друг, но тот, кажется, не захотел с ним играть. Как же тут не расстроиться? — Бабушка, я хочу леденец. Пусть он отдаст все свои леденцы! Но тот мальчик, отвернувшись, тут же дёрнул за руку стоявшую рядом женщину средних лет и принялся капризничать. Судя по его словам, женщина занималась подобным не раз. Иначе откуда бы пяти-шестилетний ребёнок мог так с ходу потребовать чужое? — Какой ещё леденец… Женщина посмотрела в ту сторону, куда указывал мальчик. Как только её взгляд упал на маленького толстячка Чэня и остальных, её грубое лицо исказилось от зависти и злобы. — Мам, вы на что смотрите? К ней подошёл крепкий мужчина лет двадцати с лишним, голос у него был зычный, под стать телосложению. Женщина обернулась и разразилась бранью: — Посмотри, посмотри! Говоришь, ваш отряд входит в десятку лучших по силе? А какие-то белобрысики и то сильнее тебя! Бедный мой Маоцзы даже леденец нормальный получить не может. Не совестно тебе, отец? Зря я тебя родила, никчёмный… У матери и сына были глотки что надо, а женщина даже не думала понижать голос. Вскоре весь зал повернулся в их сторону. Юнь Чэ и его спутники, которые как раз обсуждали название отряда, тоже не были исключением. Маленький толстячок Чэнь немного испугался и невольно придвинулся ближе к дяде. — Мам, это же просто леденцы. Завтра, когда мы пойдём на вылазку, я достану несколько штук. Мужчина был крепким, здоровым детиной. Ему не очень-то нравилось, когда мать при всех отчитывала его как нашкодившего щенка. Он, конечно, тоже завидовал тому, как хорошо выглядят эти белобрысики — в тысячу раз лучше их, но всё же просить у них леденцы, да ещё на людях, — на это у него совести не хватало. — Не хочу ждать! Хочу сейчас! Бабушка, отними у него! Почему ему можно, а мне нельзя? Бабушка! Ребёнок ничуть не заботился о трудностях отца. Он тряс руку женщины, капризничая — типичный маленький император, каких много было ещё до апокалипсиса. Захотел — и всё, давай сейчас, иначе закачу истерику. — Хорошо-хорошо, моё золотце, бабушка сейчас всё принесёт. Женщина к сыну относилась без всякой нежности, зато внука обожала. Она ласково обняла его, успокоила, а затем, поднявшись, потащила его в сторону Юнь Чэ. Перед уходом она ещё раз злобно зыркнула на сына. Увидев это, многие в зале злорадствовали. Большинство из них давно уже точили зубы на Юнь Чэ и его спутников. Почему это в апокалипсисе они выглядят такими холёными, а сами они — как оборванцы? Человеческая натура — всегда завидовать тем, кто живёт лучше, будь то до апокалипсиса или после. — Продолжим. «Великая династия» — это вряд ли. Если уж выбирать из ваших предложений, я думаю… А сам Юнь Чэ и ухом не повёл. Усадив племянника внутрь, он снова принялся обсуждать с Чжоу Цзэюем и Лу Хайсюанем. Но договорить ему не дали. Женщина уже подошла к их столику, вся кипя от злобы. Бах! — Белобрысый! Дай моему внуку несколько леденцов, что твой пацан сосёт. Она со всей силы ударила кулаком по маленькому столику и, задрав нос, грубо потребовала. Маленький толстячок Чэнь вздрогнул от страха и вцепился пухлыми ручками в дядину руку. А мальчишка, который пришёл с женщиной, довольно ухмыльнулся. — Ну-ну… Чжоу Цзэюй и Лу Хайсюань переглянулись и, облокотившись на столик, приготовились наблюдать. «Тётенька, вы сами идёте на верную смерть. До сих пор никто не осмеливался так грубо требовать что-то у нашего Чэ-гэ. А самое главное — вы позарились на то, что он любит больше всего на свете. Судя по всему, тётеньке конец. Ох-ох-ох, грехи тяжкие» , — думали они. — Дядя… Малыш испуганно потянул Юнь Чэ за рукав. Всю дорогу дядя без остановки убивал зомби, и часто брал Чэньчэня с собой. Но в его понимании зомби, которые кусаются, — это плохие люди. Когда дядя убивает плохих людей, ему не страшно. А сейчас перед ними стоял маленький друг, и малыш не понимал, что они тоже плохие. Конечно же, ему было страшно. — Всё в порядке. Они тоже плохие. А разве Чэньчэнь не любит смотреть, как дядя убивает плохих? Игнорируя крики и злобные взгляды женщины, Юнь Чэ подхватил племянника на руки. На его лице играла лёгкая улыбка, но в глубине глаз застыл ледяный холод. — Но маленький друг… Малыш посмотрел на мальчика, лицо его исказилось от сомнений. «Он же такой маленький. Как он может быть плохим?» — Плохие люди не делятся на маленьких и больших. Помнишь брата и сестру в доме бабушки? Они часто тебя обижали? Как ты думаешь, они хорошие или плохие? Поняв причину его колебаний, Юнь Чэ впервые сам заговорил о семье Чжоу. На этот раз малыш не колебался ни секунды. Он сказал очень твёрдо: — Большой брат и большая сестра — плохие. Они обижали маму, обижали Чэньчэня, щипали Чэньчэня за животик. Сравнение помогло, и малыш тут же нашёл ответ. Его взгляд на мальчика больше не был дружелюбным. «Они все плохие. Чэньчэнь их не боится» , — решил он. — Хорошо. Потом дядя поможет вам с мамой с ними разобраться. А сейчас будь умником, иди к дяде Чжоу. В глазах Юнь Чэ мелькнула тень боли. Он легонько шлёпнул малыша по попке, подталкивая его к Чжоу Цзэюю. Малыш, всегда послушный, без лишних слов переполз к нему, и Чжоу Цзэюй вовремя подхватил его на руки. — Белобрысый, ты ищешь смерти? Женщина, которую проигнорировали на целую вечность, внезапно взревела и со всей силы занесла кулак, целясь прямо в лицо Юнь Чэ. Бах! Юнь Чэ легко уклонился, просто повернув голову. Кулак женщины, не встретив сопротивления, со всего маху врезался в спинку дивана, на котором сидел Юнь Чэ, и пробил её насквозь. Посторонним могло показаться, что Юнь Чэ просто повезло, но только он сам, Чжоу Цзэюй и Лу Хайсюань знали, насколько спокойно и непринуждённо он уклонился. — Так вот ты какая — обладательница способности усиления силы. Неудивительно, что такая наглая. Мельком взглянув на кулак женщины, который всё ещё торчал в спинке дивана, Юнь Чэ усмехнулся насмешливо и холодно. Затем он поднялся, оттолкнулся ногой и, перепрыгнув через женщину, сделал в воздухе несколько сальто. Когда он снова коснулся ногами пола, то оказался прямо в центре зала. — Ух ты! — Чэ-гэ, круто! Чжоу Цзэюй, державший на руках маленького толстячка Чэня, был только рад шумихе. Он громко присвистнул и тут же поймал на себе убийственный взгляд женщины. Но того, кто мог придумать название «Офигенно крутой», вряд ли испугал бы какой-то там взгляд. Взгляд Юнь Чэ — другое дело: тот действительно мог пустить его в ход. А на остальных, как бы злобно они ни смотрели, ему было наплевать. Вот как сейчас — он был совершенно невозмутим, как дохлая свинья, которой не страшен кипяток. — Бабушка… Я хочу леденец. Ну же, побыстрее! Пяти-шестилетний ребёнок уже многое понимает. Увидев, что женщина до сих пор не принесла ему леденец, мальчик снова принялся канючить и трясти её за руку. — Хорошо-хорошо, бабушка сейчас всё сделает. Не в силах выносить капризы внука, женщина злобно уставилась на маленького толстячка Чэня: — Толстяк, а ну отдай свои… Вжух! Внезапно воздух пронзил звук рассекаемого лезвия. Под недоверчивыми взглядами всех присутствующих к женщине, подобно грому и молнии, летел длинный чёрный клинок. Сразу за ним следовала фигура человека, от которой можно было увидеть лишь размытый след. Человек и клинок — оба невероятно быстрые, в мгновение ока острый край, сверкая леденящим душу блеском, под управлением хозяина обрушился на женщину сверху. — А-а-а-а! — А-а-а-а! Моя рука… Моя рука… А-а-а-а! Под крики ужаса зевак, не веривших своим глазам, сверкнула алая кровь, и отрубленная рука отлетела в сторону. Пронзительный вопль женщины разнёсся по всему залу. Всё произошло в одно мгновение. В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не мог поверить, что этот чистенький, почти изнеженный на вид мужчина оказался таким жестоким и без лишних слов отрубил женщине руку. Те, кто ещё минуту назад завидовал и желал Юнь Чэ зла, невольно отступили на шаг. По их спинам пробежал холодок. Те же, кто не завидовал и не желал никому зла, с чистой совестью наблюдали за происходящим. Но их внимание было приковано к силе Юнь Чэ. Всего один удар. Кто-то, возможно, решил, что это случайность, но, как говорится, дилетанты смотрят на зрелище, а профессионалы — на суть. В любой случайности есть закономерность. Некоторые проницательные люди уловили эту закономерность. — Кто тронет моего ребёнка — тот умрёт! Остриё клинка нацелилось прямо на женщину, которая каталась по полу, прижимая к себе обрубок и истошно вопя. Голос Юнь Чэ был очень тихим, но, как ни странно, он, словно барабанная дробь, прозвучал в ушах каждого, кто был в этом зале. Глава 58. Регистрация отряда (3) — кровавая бойня — Уа-а-а-а-а! — Мама! Мальчик, который до этого сидел как вкопанный, наконец опомнился. Он плюхнулся на пол и громко заревел. Его штаны промокли. Мужчина, который всё это время не вмешивался, наконец бросился к матери и, дрожа от растерянности, подхватил её на руки: — Мама, мама… Потерпи немного, я найду кого-нибудь… — Тётя Чжэн, как вы? Тётя Чжэн… — Тётя Чжэн… Вместе с мужчиной подбежали ещё четверо или пятеро. Они окружили мать с сыном, в их голосах звучала тревога, но никто даже не взглянул на мальчика, который намочил штаны от страха. — Убей… убей его, никчёмный ты сын! А-а-а-а… Женщина, уже почти потерявшая сознание от боли, здоровой рукой вцепилась в сына. Её глаза, полные страданий, горели неприкрытой ненавистью. Ей хотелось разорвать Юнь Чэ на куски. — Мама… Глядя на кровавый обрубок матери, мужчина тоже побагровел от злобы. И не от жалости — от ненависти. К кому же ещё, как не к Юнь Чэ? Что бы ни сделала его мать, права она или нет, если он, Чжэн Сянъян, лидер отряда «Солнечный свет», входящего в десятку лучших на Юго-Западной базе, даже не пикнет, когда у него на глазах калечат его мать, то какой же он после этого лидер? — Позаботьтесь о матери. Чем больше Чжэн Сянъян думал, тем больше искажалось его лицо. Передав мать одному из своих людей, он резко поднялся: — Белобрысый! Посмел тронуть мою мать? Жить надоело? Бах-бах-бах! В тот же миг сверкнула молния, загремел гром. Серебристые разряды, превратившись в материю, с рёвом устремились к Юнь Чэ. В них чувствовалась пугающая, леденящая душу сила уничтожения. Увидев это, все подумали, что на этот раз Юнь Чэ точно конец. Отряд «Солнечный свет» занимал одно из первых мест среди сотен отрядов на базе во многом благодаря Чжэн Сянъяну — обладателю сверхсильной боевой электрической способности. — Ты решил похвастаться своей электрической способностью передо мной? Ну и что мне сказать — ты глуп? Или безрассуден? Или всё же просто безумен? Но, к всеобщему удивлению, Юнь Чэ, оказавшийся в центре бури, даже не пошевелился. Когда разряды подлетели к нему, он небрежно махнул рукой, и вся мощь исчезла в одно мгновение. — А? — Не может быть! Что ты сделал? У всех в зале отвисли челюсти. Чжэн Сянъян просто кипел от ярости, его глаза налились кровью. С тех пор как у него пробудилась электрическая способность, он в этом апокалипсисе был почти неуязвим. Где появлялись его молнии — там зомби валились горами. Он никогда не ошибался. И вот какой-то хлипкий белобрысик одним движением руки разрушил его коронную атаку. Его доселе не знавшая поражений сила перестала действовать. Такой результат не мог принять никто. — Ай-ай-ай, как всё печально. И почему ему так не повезло — нарваться на электрика? Решил поиграть с молниями перед Чэ-гэ? Сам себе могилу роет, — бесстыдно рассуждал Чжоу Цзэюй, игнорируя застывших вокруг зевак. «Чэ-гэ в электричестве — докá» , — добавил он про себя. — Вот именно. Пощёчина получилась знатная, — поддержал его Лу Хайсюань. По сравнению со способностями, основанными на пяти стихиях, электрическая считалась довольно редкой. Хотя не настолько, как свет, которая встречалась один на сотни тысяч, но тоже нечасто. Не ожидали они, что собеседник окажется как раз одним из тех «одного на миллион». Ему просто не повезло. — Я человек справедливый. Ты уже один раз атаковал. Теперь моя очередь. Юнь Чэ мельком взглянул на двоих, которые только подливали масла в огонь, а затем повернулся к Чжэн Сянъяну, который сверлил его взглядом. Юнь Чэ повернул левую ладонь вверх, и в воздухе раздался треск. В следующий миг засверкали, переплетаясь и пожирая друг друга, змеи молний. По всему залу разнеслась пугающая, словно предвещающая конец света, сила. Маленькие змейки сливались воедино, превращаясь в ужасающего монстра. — Чёрт, да он тоже электрик!.. — Вот чёрт! С каких это пор электрики стали такими же обычными, как капуста на рынке? — Нет, его электричество чище и страшнее, чем у Чжэн Сянъяна. Чёрт, я чувствую, что безнадёжен! — Вот чёрт, а я-то удивлялся, почему они так хорошо выглядят. Всё, заслуженно! — Маньяк! Да он просто маньяк! Наконец опомнившись, зеваки принялись наперебой обсуждать случившееся, наперебой выражая свои эмоции. Все они сошлись в одном: сила Юнь Чэ их окончательно покорила. Когда кто-то становится настолько сильным, что его можно только боготворить, любая зависть бьёт только по тому, кто завидует. В апокалипсисе, где никто не может гарантировать, что доживёт до завтра, сила — это всё. Сильнейший достоин уважения! — Нет… Все вместе! Никто не чувствовал этого сильнее, чем сам Чжэн Сянъян. Глядя, как молнии в руках противника становятся всё мощнее и страшнее, он запаниковал и поспешил позвать на помощь. Те, кто был с ним, переглянулись и один за другим поднялись, готовясь к атаке. Хотя они и боялись силы Юнь Чэ, они также понимали: с таким человеком, как он, либо нужно сразу же подлизываться, либо, пока он ещё не стал непобедимым, нужно убить его. Иначе они погибнут сами. Хм! Перед лицом шестерых обладателей способностей Юнь Чэ не только не испугался, но и усмехнулся. Он слегка встряхнул рукой, и молния, уже размером с небольшой таз, с рёвом, несущим уничтожение, вырвалась вперёд. — Остановите его! Все шестеро во главе с Чжэн Сянъяном одновременно приготовились использовать свои способности, чтобы отразить эту страшную молнию. Но… — А-а-а-а… — Ч-что происходит… Не могу дышать… — М-м-м-м… Тут произошло нечто ещё более странное. Все, кроме Чжэн Сянъяна, внезапно схватились за шеи, их faces начали багроветь, словно что-то сдавило им горло. Зрелище было жуткое. — Что с вами? Чёрт… Бах-бах-бах! — А-а-а-а! — Кха… Чжэн Сянъян растерянно закричал, но у него не было времени разобраться в происходящем. Молния толщиной с таз уже со всей своей мощью обрушилась на них. Все уже знали, что ему конец, как вдруг Чжэн Сянъян схватил одного из своих товарищей и, используя его как щит, принял удар молнии. Тот лишь успел вскрикнуть и тут же превратился в кровавое облако. Даже Чжэн Сянъяна, спрятавшегося за ним, отбросило ударной волной на несколько метров назад. Из его рта фонтаном хлынула кровь, расписав в воздухе алую дугу. — Ты… Прежде чем кто-либо успел среагировать, Юнь Чэ переместился. Чжэн Сянъян попытался приподняться, но тут же понял, что остриё ледяного клинка уже приставлено к его кадыку. Из его рта хлынула кровь, а в глазах, ещё недавно горевших ненавистью, застыл ужас: — Нет… Ты не можешь меня убить… Смерть, казалось, уже махала ему рукой. Чжэн Сянъян из последних сил прохрипел эту фразу. До этого он и подумать не мог, что проиграет какому-то хлипкому белобрысику, похожему на девчонку. Мало того, он был просто уничтожен, даже не успев оказать сопротивления. — Ха-ха… Юнь Чэ рассмеялся, и в его смехе сквозила насмешка. — Ты можешь убить меня, а я тебя — нет? Чьи это правила? «Если бы я был слаб, меня бы уже давно убили» , — подумал он. — Я… я… я… Взгляд собеседника был слишком холодным и страшным. Чжэн Сянъян лихорадочно искал глазами помощи, но, к сожалению, его поступок — использовать товарища как живой щит — вызвал всеобщее презрение. И зеваки, и оставшиеся четверо его людей отвернулись. Чжэн Сянъян так и не смог выдавить из себя ничего внятного. Он не знал, как ему выжить. И тут к ним, раздвигая толпу, подошёл отряд патрульных солдат. — Спасите! Спасите меня! Этот человек сошёл с ума… Он только что убил одного из членов моего отряда, а теперь хочет убить меня… Лицо Чжэн Сянъяна расплылось в безумной улыбке. Он уже видел себя спасённым. — Хочешь жить? Ха! — Чёрт, парень, не смей! — А почему нет? Всё произошло в одно мгновение. Прибытие солдат не остановило Юнь Чэ, а наоборот, только подстегнуло его желание убивать. Когда все уже думали, что Чжэн Сянъяну невероятно повезло и он каким-то чудом остался в живых, Юнь Чэ усмехнулся и, не обращая внимания на ужас в глазах окружающих, нацелил остриё клинка прямо в сердце Чжэн Сянъяна. Командир патрульных грубо закричал, пытаясь остановить его, но в ответ услышал лишь дерзкий вопрос. Раздался звук пронзаемой плоти, а следом — крик Чжэн Сянъяна. Длинный чёрный клинок пригвоздил его тело к земле. Кровь быстро залила пол. Через несколько секунд Чжэн Сянъян испустил последний вздох. Его искажённое лицо и широко открытые глаза говорили о том, что он не смирился со своей участью. Но у него уже не было возможности сопротивляться. В зале воцарилась гробовая тишина. Вжух! — Юнь Чэ резко выдернул клинок. Звук разрезаемой плоти эхом разнёсся под сводами зала. Собравшиеся здесь люди, на счету которых были тысячи убитых, вдруг почувствовали невольную дрожь при виде этой крови. — Чёрт, мужик! В тишине зала этот возглас прозвучал особенно отчётливо. Он вернул всех к реальности. Глядя на бездыханное тело, а затем на Юнь Чэ, который всё ещё стоял с клинком в руке, невозмутимо глядя на солдат, все присутствующие поняли одно: он сделал это. Он действительно убил Чжэн Сянъяна на глазах у всех, включая патрульных. — А-а-а-а! Я убью тебя! Женщина, которой недавно отрубили руку, словно безумная, бросилась на Юнь Чэ. Её уцелевшая рука излучала невероятную силу. — Стоять… — А-а-а-а! Юнь Чэ загадочно усмехнулся, легко уклонился, сделал сальто назад и в мгновение ока оказался у женщины за спиной. Его окровавленный клинок нацелился ей в спину. Командир патрульных бросился было вперёд, но было уже поздно. Клинок пронзил женщину насквозь, и она с криком рухнула на пол. — Ты… Кто разрешал тебе убивать на базе? Ты… пойдёшь с нами. Дважды проигнорировав его запрет и убив людей прямо у него на глазах, командир патрульных пришёл в ярость. Он указал на Юнь Чэ тоном, не терпящим возражений. Многие из присутствующих мысленно осуждали солдат за их действия, но никто не собирался вмешиваться. Таков апокалипсис: сильный всегда прав. А военные на базе — вне всякого сомнения, сильнейшие. У них и солдат тьма, и оружия навалом, и дисциплина железная. К тому же они всё ещё носят гордое звание «Народная армия». Они пользуются поддержкой большинства и по праву являются хозяевами на базе. С ними лучше не связываться. Комментарии к переводу Чэ-гэ (澈哥) — обращение к Юнь Чэ: «Чэ» (сокращение от имени) + «гэ» (старший брат). В китайских новеллах такие обращения часто передают близкие или уважительные отношения. Через дефис передаётся китайское произношение. «Офигенно крутой» (牛逼哄哄) — сленговое выражение, означающее «хвастливый», «зазнавшийся», «кичливый». Чжоу Цзэюй использует его как название отряда, что вызывает у окружающих недоумение. «Как дохлая свинья, которой не страшен кипяток» (死猪不怕开水烫) — китайская поговорка. Буквально: «дохлая свинья не боится кипятка». Означает человека, которому уже всё равно, который потерял всякий стыд или страх. «Дилетанты смотрят на зрелище, а профессионалы — на суть» (外行看热闹，内行看门道) — устойчивое выражение, означающее, что непосвящённый видит только внешнюю сторону, а знающий — суть происходящего. «Народная армия» (人民子弟兵) — буквально: «солдаты — сыновья народа». Традиционное китайское обращение к военным, подчёркивающее их связь с народом. «Маленький император» (小皇帝) — термин, обозначающий избалованного ребёнка, которому всё позволено. Возник в Китае в эпоху политики «одна семья — один ребёнок». «Тётя Чжэн» (郑大妈) — обращение к женщине средних лет по фамилии Чжэн. «Дама» — уважительно-бытовое обращение. «Никчёмный сын» (废物) — буквально «отходы», «мусор». Одно из самых сильных оскорблений в китайском языке. «У них и солдат тьма, и оружия навалом» (兵多将广) — китайская идиома, описывающая огромную военную мощь. Буквально: «солдат много, генералов широко».