Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 59. Регистрация отряда (4) — отряд «Вершина» — Ха-ха… Вы что, надо мной издеваетесь? Или пришли пошутить? Я их убил — и вы тут же выскочили с заявлениями, что на базе нельзя убивать. А когда они нападали на меня с желанием убить, где вы были? До апокалипсиса самооборона с летальным исходом считалась невиновной. А после апокалипсиса самооборона с летальным исходом стала тягчайшим преступлением? Юнь Чэ холодно усмехнулся. В его словах сквозила откровенная насмешка. «Если люди сами не лезут, я не настолько скучаю, чтобы лезть первым. Разве я не дал им шанс в самом начале? Эта женщина вела себя нагло и беспричинно, полагаясь на свою способность усиления силы, и хотела меня задавить. Кому понравится, когда тебе на голову садятся и ещё и гадят сверху? Неужели я должен подставить шею под нож?» Чжэн Сянъян очень хорошо владел своей электрической способностью. Если бы Юнь Чэ сам не был обладателем электрической способности и не владел ею дольше и лучше, первый же удар противника убил бы его на месте. Раз не хватает мастерства, но при этом лелеешь убийственные намерения — такой исход только по заслугам. Самое главное — Чжэн Сянъян и его мать были далеко не добрыми людьми. С первого взгляда было видно, что они из тех, кто не успокоится, пока не отомстит. Если бы он отпустил их сегодня, в будущем это обернулось бы бесконечными проблемами. Проявлять милосердие к врагу — значит быть жестоким к себе. В прошлой жизни он и так был достаточно глуп. В этой жизни он ни за что не должен совершить ничего, о чём потом пожалеет. — Ты… Убийство есть убийство. Никто не может нарушать правила базы. Не ожидая, что этот парень окажется ещё и острым на язык, командир патрульных помрачнел. Он взмахнул правой рукой, и солдаты, стоявшие за ним, бросились вперёд. Но… — М-м-м… Что происходит… Не могу дышать… — А-а-м-м… По-помогите… — Та-ак… так больно… М-м-м… Бах-бах-бах… Снова повторилась та же жуткая сцена. С десяток солдат попадали на землю, хватаясь за воротники и корчась от боли. У всех на глазах выступили слёзы — настолько им было плохо. Те, кто уже однажды испытал это на себе, невольно попятились, их глаза наполнились страхом. Остальные зеваки по-прежнему ничего не понимали и терялись в догадках. Хлоп! — Говори, что ты сделал? Единственный, кого не коснулось, командир патрульных, резко выхватил пистолет, снял с предохранителя и наставил чёрное дуло прямо на Юнь Чэ. — Я говорю, ты что, правда пришёл пошутить? Они ещё даже не коснулись меня, а уже упали. С чего ты взял, что это я? Военные тоже не должны обвинять невиновных, верно? Юнь Чэ опасно прищурился. В его голове мгновенно промелькнуло подозрение. Он нарочно заговорил ещё более вызывающе и насмешливо. Чжоу Цзэюй, который всё это время оставался в стороне и наблюдал за представлением, передал маленького толстячка Чэня Лу Хайсюаню и своими длинными ногами направился к ними. — О-хо-хо! Военные обижают простых людей! Люди добрые, рассудите! Между нашим Чэ-гэ и ими хоть и нет пропасти, но дистанция всё же приличная. Как он мог заставить их всех попадать? Господин военный, не надо говорить про способности. Я знаю, что способности могут атаковать на расстоянии. Но кто здесь не знает, что наш Чэ-гэ — обладатель электрической способности? Когда его молнии не задействованы, как, скажите на милость, он атакует? Нет-нет-нет, не надо на меня наставлять пистолет. Вдруг вы тоже нечаянно упадёте — тогда и меня за компанию обвинят? Ехидная речь Чжоу Цзэюя едва не заставила командира патрульных нажать на курок. Зеваки, наблюдавшие за происходящим, не могли сдержать улыбок, прикрывая рты руками. «После апокалипсиса военные обнаглели до крайности. Все только и делают, что злятся, но боятся слово сказать. Редко найдётся тот, кто сможет поставить их на место. Как же тут не порадоваться?» — Хватит пургу нести! Во время твоего боя с отрядом «Солнечный свет» все, кроме Чжэн Сянъяна, были в таком же состоянии, как сейчас эти. Если не ты, то кто? Командир патрульных совсем потерял голову от злости. Одной рукой он сжимал пистолет, другой указывал то на людей из отряда «Солнечный свет», то на солдат, которые уже могли нормально дышать. Он и не подозревал, что Юнь Чэ только и ждал этих слов. — Ага, значит, вы уже давно здесь? Иначе откуда бы вы так хорошо знали, как они толпой на меня нападали? Более того, вы, наверное, были здесь с самого начала. Но когда эта парочка бессовестно требовала у моего ребёнка леденцы и раз за разом пыталась меня убить — почему вы не появились? Ах, вот же моя голова садовая. Может, вы с самого начала были с ними заодно? Иначе как же так получилось, что вы появились именно в тот момент, когда я почти отбился? Грех мне, из глухой деревни, на свете мало жил — не знал, что старший сержант второго класса может быть на побегушках у какого-то отряда «Солнечный свет»? Вот дела… Раньше, когда я жил в своей глухой деревне, часто слышал по радио, как наша великая Народная армия служит народу. А теперь посмотрю — либо радио обманывало нас, деревенских дурачков, либо наша Народная армия пала. Сначала он только подозревал, поэтому намеренно заговорил ещё более насмешливо, чтобы спровоцировать его. Он и не думал, что тот так глупо выдаст правду. «С характером Чэ-гэ, раз уж ему подставили лицо, как же не ударить по нему как следует?» — Чёрт, да ну? Военные же говорили, что не вмешиваются в дела отрядов. И что теперь? Неужели они думают, что, кроме отряда «Солнечный свет», никого больше нет? — Неудивительно, что «Солнечный свет» попал в десятку лучших. Неужели военные им нарочно помогли? — Твою мать! Давно я на вас, уродов, смотреть не могу… — Правильно! Военные и Ассоциация способностей должны нам объяснения дать! Иначе мы объединим все отряды и объявим базе бойкот. — Собаки!.. Снаружи и так зомби достали, так военные ещё и такие фокусы выкидывают. Так дело не пойдёт! Военные должны дать нам вразумительные объяснения. Слова Юнь Чэ успешно пробудили гнев всех присутствующих отрядов. Выживание в апокалипсисе и так даётся нелегко. Любая несправедливость со стороны военных может стоить им жизни. Когда речь зашла об их собственной выгоде, молчать никто не стал. Они наперебой ругались и окружили солдат. А Юнь Чэ, заваривший всю эту кашу, уже давно вместе с Чжоу Цзэюем развернулся и отошёл в сторону. — Иди регистрируй. Название отряда используй твоё предложение — «Вершина». Юнь Чэ протянул ему бланк. В его глазах застыл холодный блеск, губы были плотно сжаты. «Бьющая птица прячется в стае. Сначала я хотел быть как можно незаметнее, но в итоге привлёк столько внимания. Раз так, пусть все смотрят!» — Без проблем! Название «Вершина» явно пришлось Чжоу Цзэюю по вкусу — не зря же он тут же развернулся и радостно потопал к стойке регистрации? — «Вершина» — тоже неплохо. Мы не хотим выделяться, но это не значит, что нас можно безнаказанно задирать. После сегодняшнего дня отряд «Вершина» прогремит на всю базу. Лу Хайсюань, державший на руках маленького толстячка Чэня, пристально посмотрел на Юнь Чэ. Сначала ему тоже казалось, что такие громкие названия, как «Вершина» или «Повелитель», слишком вызывающие. Но раз реальность не позволяет им быть тише воды, ниже травы, то что ж — пусть будет по-людски. Один раз можно и покрасоваться. По крайней мере, теперь никакая шальная собака с замыленными глазами не посмеет просто так к ним лезть. — Ха-ха… Стать знаменитыми значит, что на нас нацелятся. Не только разные отряды, но и чиновники, и военные, и даже исследовательский институт. Ну как — страшно или интересно? С улыбкой взяв ребёнка, Юнь Чэ пошёл с ним плечом к плечу. Они разговаривали на ходу, а в другом конце зала уже вовсю кипела каша. — И что будет, если они на нас нацелятся? Лу Хайсюань нарочито испуганно втянул голову в плечи, заложил руки за голову. Во всём его облике не было и намёка на серьёзность. — А что будет? Если на нас нацелятся отряды, то куда бы мы ни пошли на задание, везде будем как национальное достояние Китая — центр всеобщего внимания. Нам никогда не будет скучно, потому что нас будут ненавидеть все кому не лень. Если на нас нацелятся военные — для большинства это честь. Только способные люди попадают в поле зрения военных, не так ли? Но с тех пор прощай, свобода. Каждый день — задания, задания и ещё раз задания. И так до тех пор, пока не провалишь очередное задание и не погибнешь. Ну а что касается исследовательского института… Мне ещё продолжать? Если они на нас нацелятся, то будут смотреть как на подопытных кроликов. Попадёшь к ним — и всю оставшуюся жизнь проведёшь на операционном столе, день и ночь без перерыва. Они будут тебя осматривать, брать кровь, вскрывать, зашивать — и так до самой смерти. В их разговоре звучали шутливые нотки, но Лу Хайсюань, которого однажды уже таскали в исследовательский институт, прекрасно понимал, что Юнь Чэ говорит чистую правду. — Ой, как страшно! А ты, Чэньчэнь, боишься? Лу Хайсюань поднял голову к безоблачному небу, вздохнул, а потом опустил глаза и посмотрела на маленького толстячка Чэня. Этот ребёнок был сильнее любого из них. Если он решал, что человек — плохой, то его не пугала никакая жестокость. Иногда Лу Хайсюань даже завидовал ему. — Не боюсь! Дядя защитит Чэньчэня и дядю Лу! И действительно, малыш с полным доверием посмотрел на Юнь Чэ и не забыл включить в число защищаемых и Лу Хайсюаня. — Ха-ха… Дядя Лу не может вечно прятаться за спиной твоего дяди. Дядя Лу тоже будет стараться стать сильнее, чтобы вместе с твоим дядей защищать тебя. Лу Хайсюань потрепал его по пухлой щёчке, и в его голосе слышалась лёгкость. «Кто бы там ни нацелился, мы будем просто превосходить самих себя и становиться сильнее. Чэ-гэ прав: когда человек становится настолько сильным, что окружающие даже не осмеливаются завидовать, даже если весь мир смотрит на него, никто не посмеет тронуть. Не знаю, сможем ли мы достичь такой высоты, но я буду стремиться к этой цели и постараюсь подойти к ней как можно ближе» , — подумал он. — Ага! Малыш очень твёрдо поддакнул. В его круглых глазах светилось неподдельное доверие — и к Юнь Чэ, и к Лу Хайсюаню. — Чэ-гэ, я всё оформил! Только что зарегистрированным отрядам нужно выполнить хотя бы одно задание, чтобы официально встать на учёт. Я выбрал сбор ста кристаллов ядра нулевого уровня. Награда — всего пять килограммов риса. Эх… Чжоу Цзэюй догнал их сзади и на ходу протянул Юнь Чэ жетон с заданием. Сто кристаллов нулевого уровня — это как минимум сто убитых зомби. А награда — всего пять килограммов риса. Только сейчас Чжоу Цзэюй понял, как это счастливо — иметь три полноценных приёма пищи в день. — Мне и одного кристалла жалко, а тут целая сотня! Ты не мог выбрать какое-нибудь другое задание? Услышав это, Юнь Чэ не удержался и закатил глаза. «Ни одного кристалла я не готов отдать, а тут целая сотня! Транжира. Сотни кристаллов хватило бы нашему Сяо Чэну почти на целый день» , — подумал он. — Так ведь нам всё равно в ближайшие пару дней ехать в столицу провинции. Я посмотрел — из всех заданий это самое простое. Завтра мы с Е Ханем и Хайсюанем сходим и раздобудем. Чжоу Цзэюй невинно оправдывался. «Разве я не знаю, как важны для нас кристаллы?» — Ладно-ладно. Ничего-то от тебя путного не дождёшься. Зная, что на самом деле он не виноват, Юнь Чэ всё равно нарочно его подколол. Чжоу Цзэюй был так обижен, что ему оставалось только достать маленький носовой платочек и, причитая, вытирать несуществующие слёзы. — Дядя, гулять, гулять! Увидев, что они снова направляются к машине, малыш заёрзал. Дядя же обещал сегодня повести его на рынок. — Знаю-знаю. Сначала возьмём кое-что из машины. — Ага! Юнь Чэ не удержался от улыбки, и малыш наконец угомонился. Его глаза с любопытством рассматривали прохожих, снующих по улице, а в душе бушевала радость. Глава 60. Торговый рынок. Женщина, потерявшая ребёнка Новость о том, что Юнь Чэ устроил кровавую бойню в Ассоциации способностей и благополучно оттуда ушёл, быстро дошла до ушей Син Фэна. Даже Чу Хаолин, который отдыхал дома, не удержался от восхищения. Пойти просто на рынок и нарваться на такую неприятность — это надо уметь. Впрочем, ни Син Фэн, который на всё это никак не реагировал, ни Чу Хаолин, который взахлёб восхищался, ни Гу Минсюань, который спокойно занимался делами, не видели в случившемся ничего плохого. Во-первых, все они были ярыми защитниками своих людей. Даже если Юнь Чэ не присоединился к «Чаоян», он всё равно был их человеком. В случае чего его бы в первую очередь защищали. Во-вторых, зная характер Юнь Чэ, они были уверены, что виноваты сами. Тем более он сегодня взял с собой ребёнка и уж точно не стал бы затевать ссору первым. — После его выходки за ним наверняка будут следить все, кому не лень. Особенно после этих двух странных эпизодов. Думаю, даже сумасшедшие из исследовательского института заинтересуются. Гу Минсюань поднял голову от ноутбука и с сожалением вздохнул. Он знал, что когда Юнь Чэ начинает шалить, он не человек. Но он и представить не мог, что у него хватит наглости не только убивать, но и подставлять военных. Как бы ни были просты его слова, военным они доставят немало хлопот. В нынешнем мире главное — это обладатели способностей! — М-м… Обзвони несколько человек. Скажи им, что Юнь Чэ — мой человек. Если есть вопросы, пусть идут ко мне. Син Фэн был настоящим призывателем Юнь Чэ — убирать за ним последствия для него было раз плюнуть. — Командир, холостяк — тоже человек. Прошу проявлять сострадание и не причинять боль! «Мать твою, даже один он умудряется демонстрировать свои чувства! Словно нарочно, чтобы мы, холостяки, с ума посходили. Так и подмывает его поджечь» , — подумал Гу Минсюань. — Тебе найти пару — не проблема. И, между прочим, я тоже одинок. — Как это? Командир, ты ещё не добился Чэ-гэ? Чу Хаолин удивлённо вскрикнул. Он-то думал, что они уже давно вместе. «Разве они не спали вместе? Неужели командир…» В голову Чу Хаолина пришла странная мысль. Его взгляд медленно скользнул вниз и остановился на ширинке Син Фэна. «Если мне не изменяет память, с командирским хозяйством всё в порядке. С чего бы ему вдруг стать импотентом?» Воображение — страшная сила. В глазах Чу Хаолина уже появилась тень сочувствия. «Бедный командир. Всего двадцать четыре года, а уже не мужчина. И что же он будет делать в оставшейся долгой жизни? Неудивительно, что командир раньше не интересовался ни женщинами, ни мужчинами. Оказывается, вот оно что… Ему и правда не позавидуешь» , — думал он. — Убери из головы всю эту чушь. Жить надоело? Син Фэну достаточно было одного взгляда, чтобы понять, о чём тот думает. Он схватил стоявшую на столе чашку и швырнул в Чу Хаолина. Тот едва успел увернуться и, похлопав себя по груди, с облегчением сказал: — Хорошо, что я ловкий. А то бы точно проломили голову. Командир, раз у тебя всё в порядке, почему ты до сих пор не добился Чэ-гэ? Давай быстрее, а то его сестра готовит лучше, чем повар Цинь. Я хочу ходить к ним обедать! В конечном итоге всё свелось к еде. Мир гурмана не способен понять обычный смертный. — Может, мне тебя к ним в приданое отдать? Син Фэн недовольно зыркнул на него, потом повернулся к Гу Минсюаню: — Позвони как можно скорее. Сейчас он ушёл, но когда военные придут в себя, они начнут ему досаждать. До того, чтобы тронуть его, не дойдёт. Юнь Чэ не глуп. Он сказал всё это при большом скоплении народа. Если он или его отряд вдруг исчезнут, все обладатели способностей на базе подумают на военных. Если они массово уйдут, у базы будут большие проблемы. Военные не дураки. По крайней мере, пока все не забудут об этом случае, они его не тронут. Но досаждать ему они будут неизбежно. К тому же в апокалипсисе убить пару человек так, чтобы никто не узнал, — не проблема. Син Фэн знал, что Юнь Чэ не так прост, чтобы попасться на удочку, но неприятности, которых можно избежать, лучше избегать. — Хорошо. Гу Минсюань, видя, что Син Фэн настроен серьёзно, перестал шутить. Чу Хаолин вдруг с недоумением спросил: — Слышал от ребят из Ассоциации, что в обоих случаях у противников внезапно перехватывало дыхание. Как он это сделал? — Ты забыл, у него ещё и воздушная способность? Син Фэн и Гу Минсюань переглянулись и ответили хором. Как именно это работает, они не знали, но были уверены, что это как-то связано с его воздушной способностью. Зона C, вход на торговый рынок — Вы что, думаете, что воздушная способность нужна только для того, чтобы создать воздушную оболочку и прятаться от зомби? В то же самое время Чжоу Цзэюй и Лу Хайсюань спросили его о том же. Юнь Чэ улыбнулся и покачал головой, но, увидев их недоумённые лица («А разве не так?»), сдался. — Конечно, нет. На поздних этапах воздушная способность полезнее даже сильно атакующей электрической. Я просто выкачал воздух вокруг них — это самая примитивная функция. Против зомби она бесполезна, но против людей, которым нужен воздух, работает безотказно. Правда, долго она не продлится, и убить кого-то так вряд ли получится. Самое большее — напугать, как сегодня. «Как велико значение воздуха, так же велико значение и способности им управлять» , — подумал он. «Они поймут это позже. Я и сам ещё только учусь» , — добавил он про себя. — Когда ты так говоришь, мне вдруг кажется, что моя способность — полное дерьмо. «Мать твою, он вообще человек? Мало ему сверхсильной атакующей электрической способности, так есть ещё и воздушная, которая звучит как что-то совсем уж ненормальное» , — подумал Чжоу Цзэюй. По сравнению с этим его способность ветра была просто мусором. — По-моему, во всём мире нет ничего большего, чем твоя душа, которой не хватает одного уголка. «Как можно считать способность ветра бесполезной?» — у Юнь Чэ не было слов. Закончив фразу, он взял маленького толстячка Чэня за руку и вошёл на торговый рынок. — Э-э… Да чтоб тебя… У тебя самого душе уголка не хватает! Чжоу Цзэюй взбеленился. Лу Хайсюань, стоявший рядом, нарочито спокойно отвернулся, и там, где Юнь Чэ его не видел, расплылся в ослепительной улыбке. Даже его жёсткие черты лица стали какими-то мягкими и трогательными. Торговый рынок располагался на пустыре в центре зоны C. При входе и выходе дежурили двое вооружённых полицейских. Внутри это был скорее блошиный рынок, где товары были разложены прямо на земле. Здесь можно было найти всё, о чём до апокалипсиса нельзя было и мечтать: брендовые сумки, драгоценности — всё, что угодно, и за несколько пачек лапши быстрого приготовления. Кроме того, здесь были дикие фрукты, сморщенные сушёные овощи, планшеты, ноутбуки, телефоны известных марок и так далее. — Дядя, смотри, машинка! Всю дорогу маленький толстячок Чэнь, давно не видевший столько народу, был в возбуждении. Он останавливался у каждой витрины и подолгу рассматривал товары. Вот и сейчас он уставился на детский велосипед. Велосипед был не новый, но и не сильно потёртый, просто немного грязный. Кроме него, на прилавке лежали книжки со сказками, игрушки, новая детская одежда, обувь. Продавщицей была женщина лет тридцати с небольшим, с очень уставшим лицом, но в очень опрятной одежде — похоже, она любила чистоту. Однако, когда она увидела маленького толстячка Чэня, её безжизненные глаза покраснели, и слёзы сами собой закапали из глаз. Казалось, она смотрела на малыша и вспоминала кого-то. — Тётя, держи! Малыш, сам не зная когда, подполз к женщине и протянул ей свой леденец. Каждый раз, когда дядя его успокаивал, он давал ему леденец. Увидев, что тётя плачет, он тоже решил, что леденец сможет её утешить. — М-м-м… Глядя в невинные глаза ребёнка, женщина открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Слёзы, которые всё это время дрожали в её глазах, градом покатились по щекам. Женщина поспешно зажала рот рукой, чтобы не напугать ребёнка. — Тётя… Дядя… Женщина плакала всё сильнее. Малыш растерялся и в поисках помощи обернулся на Юнь Чэ. — Иди сюда. Юнь Чэ поманил его рукой. Малыш посмотрел на женщину, потом на дядю, и перед тем как вернуться, наклонился и аккуратно положил леденец на землю у ног женщины. «Ребёнок был послушным и понимающим, и Юнь Чэ, конечно, радовался этому. Но иногда послушание ранит. Если он не ошибался, женщина недавно потеряла ребёнка, поэтому при виде Чэньчэня она так растрогалась. А послушание малыша только усилило её тоску по сыну. Слёзы полились сами собой» , — подумал Юнь Чэ. В апокалипсисе таких душераздирающих историй слишком много. Эта женщина была не первой, кто потерял ребёнка, и не последней. — Извините, мой ребёнок ещё не понимает. Юнь Чэ не был святым, но он не умел быть грубым с теми, кто его не обижал. Тем более эта женщина ему ничего плохого не сделала. — М-м-м… Нет-нет… Это я… Это я должна извиниться. Я напугала ребёнка. Женщина с покрасневшими глазами, всхлипывая, с трудом вымолвила эти слова. Её взгляд то и дело непроизвольно скользил в сторону малыша, который послушно стоял рядом с дядей и выглядел очень виноватым — его пухлое лицо выражало крайнюю степень расстройства. — Велосипед и книжки — вы их меняете? По какой цене? Юнь Чэ указал на велосипед и книжки и совершенно естественно сменил тему. Велосипед понравился малышу, а книжки он решил купить, чтобы ребёнку было чем заняться. Остальные игрушки и одежда у него в пространстве были в изобилии, они ему не нужны. Как бы жалко ни выглядела женщина, у него в пространстве были горы еды и всякой всячины, но он не собирался раздавать их направо и налево. «Кто даёт немного — тому дают мало, кто даёт много — тому дают много. Человеческая жадность не знает границ. Если люди узнают, что у меня много еды, голодные просто разорвут меня на части. Самое главное — я никогда не считал себя хорошим человеком и тем более не собирался быть святым» , — подумал он. — Вы… Я… Женщина подняла голову, посмотрела на него, потом на малыша. Её взгляд метался между ними. Наконец она опустила голову и тихо сказала: — Я не знаю. Вы дайте сколько не жалко. «По всему было видно, что до апокалипсиса у женщины было хорошее положение, по крайней мере, она не знала нужды. Иначе она бы не была такой наивной» , — подумал Юнь Чэ. — Вот как… Юнь Чэ тихо пробормотал. Он огляделся по сторонам. Люди вокруг смотрели на них с надеждой, с жадностью, а некоторые даже с завистью. Потом он перевёл взгляд на женщину, которая была нежнее цветка. Он поманил рукой, и Лу Хайсюань, который был рядом, снял рюкзак и протянул ему. — Я дам вам пять пачек лапши. Идёт? Достав из рюкзака лапшу, Юнь Чэ протянул её женщине. «Он не был хорошим человеком, но и не был совсем бессердечным. Сначала он хотел дать ей рис, но…» Он посмотрел на людей вокруг. «Если она сейчас получит рис, её ограбят, даже не успев выйти с рынка. А если не повезёт — могут и убить. Бедность не порок, а богатство — преступление. Такова логика. Пять пачек лапши — если она будет осторожна, это вряд ли привлечёт к ней убийц» , — подумал он. — А? Женщина удивлённо подняла голову. Она явно не ожидала, что эти вещи можно обменять на пять пачек лапши. Она слышала, что те, у кого нет способностей и кто каждый день ходит на стройку помогать военным, получают за целый день не больше одной пачки. — Если вы не против, давайте считать, что мы договорились. С этими словами Юнь Чэ кивком указал Чжоу Цзэюю, и тот молча подошёл, одной рукой взял велосипед, другой собрал книжки. Все четверо — трое взрослых и один ребёнок — двинулись дальше к следующему прилавку. — Спасибо, спасибо… А они и не знали, что ещё очень долго женщина будет крепко прижимать к себе пачки с лапшой и, не переставая, плакать и бормотать слова благодарности. Комментарии к переводу «Вершина» (巅峰) — название отряда. В оригинале «дяньфэн» — «пик», «вершина», «апогей». Чэ-гэ (澈哥) — обращение к Юнь Чэ: «Чэ» (сокращение от имени) + «гэ» (старший брат). В китайских новеллах такие обращения часто передают близкие или уважительные отношения. Через дефис передаётся китайское произношение. «Офигенно крутой» (牛逼哄哄) — сленговое выражение, означающее «хвастливый», «зазнавшийся», «кичливый». Чжоу Цзэюй использует его как название отряда, что вызывает у окружающих недоумение. «Как дохлая свинья, которой не страшен кипяток» (死猪不怕开水烫) — китайская поговорка. Буквально: «дохлая свинья не боится кипятка». Означает человека, которому уже всё равно, который потерял всякий стыд или страх. «Дилетанты смотрят на зрелище, а профессионалы — на суть» (外行看热闹，内行看门道) — устойчивое выражение, означающее, что непосвящённый видит только внешнюю сторону, а знающий — суть происходящего. «Народная армия» (人民子弟兵) — буквально: «солдаты — сыновья народа». Традиционное китайское обращение к военным, подчёркивающее их связь с народом. «Маленький император» (小皇帝) — термин, обозначающий избалованного ребёнка, которому всё позволено. Возник в Китае в эпоху политики «одна семья — один ребёнок». «Тётя Чжэн» (郑大妈) — обращение к женщине средних лет по фамилии Чжэн. «Дама» — уважительно-бытовое обращение. «Никчёмный сын» (废物) — буквально «отходы», «мусор». Одно из самых сильных оскорблений в китайском языке. «У них и солдат тьма, и оружия навалом» (兵多将广) — китайская идиома, описывающая огромную военную мощь. Буквально: «солдат много, генералов широко». «Кто даёт немного — тому дают мало, кто даёт много — тому дают много» (升米恩，担米仇) — китайская пословица. Буквально: «ведро риса — благодарность, мешок риса — вражда». Означает, что маленькая помощь вызывает благодарность, а большая — жадность и ненависть. «Бедность не порок, а богатство — преступление» (匹夫无罪怀璧其罪) — китайская идиома. Буквально: «простолюдин не виноват, но владеть яшмой — вина». Означает, что человек не виноват, но обладание ценностью делает его преступником в глазах других.