Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 61. Цзян Шан, Е Синчэнь — С какой стати вы полезли к людям Син Фэна? В резиденции «Семья Вэй» в коттеджном посёлке генерал-лейтенант Вэй Кань, приняв звонок от Гу Минсюаня, сначала немного опешил, а когда разобрался, что к чему, не сдержал гнева. Несколько офицеров, стоявших перед письменным столом, молча опустили головы. А тот самый командир патрульных, который хотел забрать Юнь Чэ, трясся как осиновый лист. «Знал бы, что этот человек — из людей Син Фэна, даже будь у меня в десять раз больше смелости, я бы не посмел его тронуть» , — думал он. — Товарищ командующий… — Идите-идите. В следующий раз не лезьте в дела Син Фэна. Командующий нетерпеливо прервал подчинённого, повернулся в кресле и стал к ним спиной. Офицеры переглянулись, отдали честь и гуськом покинули кабинет. Только убедившись, что в кабинете никого не осталось, Вэй Кань снова повернулся. Он устало потёр переносицу. «Я знаю Син Фэна с детства, считай, вырастил его. Думаю, я неплохо его знаю. Он не похож на тех столичных военных в третьем поколении, которые только и умеют, что важничать и пользоваться чужой властью. Син Фэн всего добился сам. Обычно, если ты его не трогаешь, он тебя не тронет. Но если кто посмеет сесть ему на голову — будь то сам Нефритовый император или богатый сановник, убить тебя для него будет ещё самой лёгкой карой. Из-за такого его стиля — ни добрый, ни злой — в столичных кругах знати о нём всегда ходили противоречивые слухи. Но в глазах солдат, которые почитают только силу, он, однажды приведя отряд всего из восьми человек и уничтожив логово крупнейшего наркобарона в Юго-Восточной Азии, стал бесспорным героем. Жаль только, что после того случая он вместе с теми восемью подал рапорт об увольнении со службы, и до сих пор никто не знает почему» , — размышлял он. «Как говорится, „на своей постели не позволю другому спать“. Эта незримая пятая сила по имени Син Фэн доставляет мне немало головной боли. Особенно если учесть, что семьи Син и Мо связаны браком: мать Мо Вэньяна — родная тётя Син Фэна. Если однажды они объединятся, какой тогда останется доля для моей семьи Вэй на Юго-Западной базе?» Поэтому он всегда держался с Син Фэном на определённой дистанции. Но то, что случилось в прошлый раз, действительно было не по его вине. С момента наступления апокалипсиса не прошло и месяца, база ещё только строилась, и он остро нуждался в помощи таких способных и сильных людей, как Син Фэн. Неужели он похож на свинью, чтобы так глупо ссориться с ним? Позже, расследовав дело, выяснилось, что всё это была самодеятельность низших чинов. Но в конечном счёте он всё равно был причастен — он действительно отдал распоряжение, но не уточнил, что трогать можно кого угодно, только не людей Син Фэна. Поэтому дело до сих пор так и не закрыто. Син Фэн настроен серьёзно и ни за что не желает возвращать ту партию исследовательского оборудования. А тут ещё и семья Мо… Вэй Каня уже достали эти исследователи из академии, и он уверен, что Ван Вэй и Вань Гоцян чувствуют то же самое. Это дело ещё не закончилось, а тут новое, и опять Син Фэн… При одной только мысли об этом Вэй Кань почувствовал небывалую усталость. «Подчинённые нерадивы, а страдаю я, командующий. Наверное, во всём Китае не найдётся другого такого горемычного генерал-лейтенанта, как я» , — с горечью подумал он. Зона C, торговый рынок — Задание военных: сто кристаллов нулевого уровня — всего пять килограммов риса. А я предлагаю за один такой кристалл десять килограммов. Это очень щедро. Уверен, никто не даст больше. Юнь Чэ, который доставил генерал-лейтенанту Вэй столько головной боли, сейчас торговался с грязным мужчиной, у которого из-за грязи невозможно было разобрать ни черт лица, ни возраста. Перед ними лежал прозрачный кристалл размером со стеклянный шарик. Это был кристалл второго уровня без свойств. Когда зомби достигают первого уровня, кристаллы в их головах начинают делиться по свойствам, меняя цвет. У людей и зомби чаще всего встречаются способности, основанные на пяти стихиях, и усиливающие способности. Кроме того, существуют особые способности: ветер, молния, свет, тьма, пространство, психика и другие. В отличие от обладателей способностей, основанных на пяти стихиях, обладатели особых способностей могут поглощать только прозрачные кристаллы без свойств. Такие кристаллы, помимо нулевого уровня, есть только у особых зомби. Поэтому прозрачные кристаллы довольно редки, особенно второго уровня. Именно поэтому Юнь Чэ с таким терпением торговался с этим мужчиной целых полдня. — Двадцать килограммов. Мужчина с самого начала произнёс только эти три слова и не собирался уступать. Юнь Чэ был готов упасть на колени. «Упрямых я видел, но такого упрямого — никогда. Дело не в том, что я жадный. У меня много еды, я могу выращивать её сам в пространстве, но и двадцать килограммов риса мне жалко отдавать. Мои десять килограммов — уже очень щедро. Даже если я богат, я не хочу быть лохом» , — думал он. — М-м-м… Кашель-кашель… Внезапно до них донёсся тихий кашель. Мужчина, который всё это время неподвижно сидел на корточках, схватил кристалл и развернулся. Только когда он, вместе с одеялом, взял человека на руки, Юнь Чэ и остальные поняли, что это был человек. А они-то думали, что это просто тюк с товаром. Судя по кашлю, это был мужчина. — Учитель, пейте воду. Мужчина сел на землю, посадил его к себе на колени, открыл бутылку с водой и поднёс к его губам. — Кашель-кашель… Не сделав и двух глотков, мужчина снова закашлялся, так сильно, что, казалось, вот-вот выплюнет лёгкие. Даже Юнь Чэ, стоявший поодаль, невольно нахмурился. «Он очень болен. Наверное, уже перешло в пневмонию. До апокалипсиса это не было серьёзной болезнью — одной таблетки аспирина хватило бы. А теперь…» — Ты ведь учился на врача? Юнь Чэ толкнул локтем Лу Хайсюаня в бок и кивнул в сторону тех двоих. — Э-э… Ты надо мной издеваешься? Меня приняли по квоте для талантов в области спорта, при чём тут медицина? «Тогда я решил уехать в Хуайчэн за тысячи километров от дома, потому что не хотел, чтобы меня контролировала семья. А теперь, оглядываясь назад, понимаю, каким же я был дураком» , — подумал Лу Хайсюань. Кто-то сказал, что взросление — это процесс, в котором ты постоянно понимаешь, каким же идиотом был раньше. Для Юнь Чэ это было правдой, и для Лу Хайсюаня — тоже. — Но Яфэй, кажется, училась на медицинском. А про Е Ханя я не знаю. Ты же знаешь, кроме Юнь… кхм-кхм, он ни с кем не может говорить свободно. При упоминании Юнь Чэна Лу Хайсюань быстро и виновато взглянул на Юнь Чэ и поспешно перевёл тему. — Хорошо, что есть медик. Юнь Чэ, казалось, даже не заметил, что Лу Хайсюань случайно задел его больную тему. Он потрепал маленького толстячка Чэня по голове, показывая, чтобы он взял за руку Чжоу Цзэюя, а сам широкими шагами направился к тем двоим. — Кашель-кашель… — Учитель, учитель… Мужчина всё кашлял. Тот, кто его держал, явно был немногословен и мог только повторять: «Учитель». Если присмотреться, его глаза были красными, как у кролика. Нетрудно догадаться, какое важное место занимал в его сердце тот, кого он держал на руках. — Что с ним? Чем он болен? Юнь Чэ присел перед ними на корточки и протянул руку. — Не трогайте его! Как только его рука почти коснулась лба больного, мужчина хрипло прошептал, инстинктивно крепче прижимая к себе свою ношу. — Ладно-ладно, не буду, чего сразу злиться? Юнь Чэ отдёрнул руку и скривил губы. — Я хочу сказать, что у нас есть девушка, которая училась на медицинском, но ещё не закончила. Может, она сможет вылечить его. «Если бы не кристалл второго уровня в его руке, я бы не стал связываться. Сейчас, в самом начале, прозрачные кристаллы второго уровня ещё очень редки» , — подумал он. — Какая плата? Мужчина долго смотрел на него покрасневшими глазами, потом хрипло спросил. — Кристалл. Юнь Чэ не стал ходить вокруг да около. Мужчина, казалось, ожидал этого и спокойно кивнул. Ему нужны были двадцать килограммов риса, чтобы отвести учителя к врачу. Раз уж подвернулась возможность вылечить его, кристалл ему больше не нужен. — Тогда пошли. Наша машина стоит у Ассоциации способностей, нужно идти пешком. С этими словами Юнь Чэ развернулся и пошёл. — Е Синчэнь, учитель. Я, Цзян Шан. Коротко и ясно. Тот, у кого мозги работают медленнее, мог бы и не понять. Юнь Чэ, не оборачиваясь, помахал рукой, взял на руки маленького толстячка Чэня и сказал: — На сегодня всё. В следующий раз дядя сводит тебя в другое место. — Ага. Малыш был послушным и понимал, что у дяди дела. Он не капризничал, но в его круглых глазах затаилась грусть. Он давно уже не видел столько народу. Детям нравится, где шумно и весело. — Ох уж этот ребёнок… Юнь Чэ потрепал его по голове и с сожалением покачал головой. Обернувшись и увидев, что никто за ним не идёт, он с недоумением спросил: — Не хотите идти? — А? Цзян Шан, казалось, о чём-то задумался. Он поднял голову с отсутствующим видом, долго смотрел на Юнь Чэ и наконец с трудом выдавил: — Вы… не слышали наши имена? Он был удивлён. О себе он молчал, но учитель — суперзвезда Китая, кумир миллионов. Даже трёхлетние дети знают его. Как этот человек мог никак не отреагировать? — А должен был? Юнь Чэ недоуменно захлопал глазами. «Хотя, с другой стороны, это не совсем моя вина. Во-первых, меня это никогда не интересовало. Во-вторых, я вернулся из прошлого и прожил в апокалипсисе целых четыре года. Даже если я когда-то и слышал их имена, то давно забыл» , — подумал он. — Кашель-кашель… Чэ-гэ, ради бога, если у тебя нет общих знаний, ты мог бы хоть телевизор иногда смотреть! Они и тот, кого ты напугал до слёз, Сю Цзе, — публичные люди. Просто Сю Цзе перед ними — фигура намного меньшего масштаба. Ты что, и правда жил в какой-то глухой деревне? Как можно не знать Е Синчэня? Чжоу Цзэюй, который знал их имена ещё с того момента, как Цзян Шан представился, подошёл и тихо зашептал ему на ухо. В его голосе слышалось откровенное презрение. Юнь Чэ приподнял бровь: — И что с того? Мне есть до этого дело? «Какая разница, звезда он или нет? В апокалипсисе он такой же, как все, — борется за жизнь. Хотя, наверное, не совсем такой. Если у звезды нет способностей, она рискует стать чьей-то игрушкой, и жить ей будет хуже, чем обычному человеку. Во всём Китае вряд ли найдётся второй такой везунчик, как Сю Цзе. Достаточно посмотреть на нынешнее состояние Е Синчэня и Цзян Шана» , — думал он. — Э-э… Ты… Слова были настолько откровенны, что возразить было нечего. Чжоу Цзэюй молча сдался и показал ему большой палец. — Кашель-кашель… Кашель не прекращался. Юнь Чэ, которому надоело слушать, как Чжоу Цзэюй целый день чешет языком, вернулся, достал из кармана бутылку с водой и протянул её Цзян Шану: — Напои его этим. Должно помочь. «Не хочу, чтобы кашель сопровождал нас всю дорогу. К тому же, любая болезнь передаётся воздушно-капельным путём. Мы, взрослые, ничего, а Чэньчэнь — ребёнок. Даже если у него есть способности и иммунитет выше, чем у обычных людей, он не застрахован полностью» , — подумал он. Цзян Шан молча взял воду. На этот раз он не стал сразу поить учителя, а сначала отпил сам, подержал воду во рту и только потом наклонился и напоил его. После нескольких таких раз Е Синчэнь, который до этого не переставал кашлять, наконец успокоился. Хотя дыхание всё ещё было тяжёлым и он не приходил в сознание. — Спасибо. Цзян Шан виновато и застенчиво улыбнулся. Впрочем, из-за грязи на лице это было почти незаметно. — Не за что. Я просто не хотел, чтобы ребёнок заразился. С этими словами Юнь Чэ снова развернулся. Недолго думая, Цзян Шан легко подхватил Е Синчэня на руки и, пользуясь преимуществом своих длинных ног, в несколько шагов догнал их. Вскоре они покинули торговый рынок. Они и не знали, что в тот момент, когда они вышли за его пределы, два полицейских, дежуривших у входа, с облегчением выдохнули и про себя порадовались, что эти злые гении наконец ушли. Теперь можно не бояться, что они устроят какую-нибудь пакость, за которую потом придётся отвечать перед начальством. Глава 62. Домашний сторожевой монстр! То, что Юнь Чэ не был склонен к излишнему состраданию, знали все. Поэтому когда он привёл Цзян Шана и Е Синчэня, многие были шокированы и чуть не усомнились, не самозванец ли перед ними. А Юнь Чэ, как ни в чём не бывало, просто сдал их Чжань Яфэй и на этом успокоился. — У них есть то, что тебе нужно? Маленький толстячок Чэнь уже забыл о том, что случилось на рынке, и счастливо учился кататься на велосипеде во дворе. Юнь Чэ, задрав ногу на ногу, лениво развалился на диване, с сигаретой в зубах. — Ага. Кристалл второго уровня без свойств. Юнь Чэ, не поворачивая головы, взглянул на него сквозь дым. «Этот кристалл не для меня. Мне, конечно, тоже нужно много прозрачных кристаллов, чтобы повысить уровень способностей, но поглощение энергии из кристаллов — не единственный путь. По сравнению с ними, я предпочитаю повышать уровень в бою. Те, кто полагается только на кристаллы, всегда проигрывают тем, у кого есть реальный боевой опыт. Как часто говорят в фэнтези-романах, культиваторы, которые только и делают, что глотают пилюли, почти всегда терпят сокрушительное поражение в бою с равными по силе. Без боевого опыта даже высокий уровень способностей бесполезен» , — размышлял он. По идее, ему не нужно было так много прозрачных кристаллов. Проблема была в Лу Хайсюане. Его способность не могла развиваться в бою. Ну как развить способность, которая делает тебя живучим, как таракан? Не бить же себя каждый день? Можно сказать, он самый несчастный обладатель двойных способностей. С металлической способностью всё понятно, а вторую приходится развивать только с помощью кристаллов. Хорошо, что она не боевая, поэтому даже при использовании кристаллов основа не будет шаткой. — Вот оно что. Син Фэн понял, почему Юнь Чэ вдруг проявил сострадание. Он знал об их проблемах и, честно говоря, даже он, многое повидавший на своём веку, не мог не вздохнуть о второй способности Лу Хайсюаня. В общем, не повезло. — Пусть сегодня вечером снова готовит сестра Яо? Син Фэн не был обжорой, но если есть возможность поесть вкуснее, почему бы и нет? — Если сестра не против. Продукты — за тобой. — Как думаешь, кто сильнее — твоя сестра или Хаолин? Мясо — за мной, свежие овощи — за тобой. — О чём тут думать? Конечно… Хаолин. Ради еды он на всё готов. Договорились. Овощи — за мной. — Это точно. Помню, мы вместе были на задании в джунглях Южной Африки. Из-за ошибки в разведданных у нас кончились пайки. Хаолин тайком пошёл и убил волка. Наелись мы, а потом на нас напала стая волков. Мы тогда чуть все там не погибли. А ему тогда было всего шестнадцать. — Ха-ха-ха! Вот это да! Ради еды готов рисковать жизнью! Так, болтая и подшучивая друг над другом, они обсудили ужин. Когда Син Фэн рассказывал о героическом прошлом Чу Хаолина, Юнь Чэ от смеха чуть со стула не упал. «Обжор я видел, но таких, которые ради еды готовы на всё, — никогда. Он и мой Хэй Юй — два сапога пара» , — подумал он. — Что с ним? До ужина оставалось время. Юнь Чэ отдал овощи Юнь Яо и пошёл в соседний дом. В доме Син Фэна больше не было места, поэтому Цзян Шана и Е Синчэня временно поселили у них. — Я училась на терапевта. Без медицинского оборудования трудно сказать точно, но, судя по всему, это серьёзная пневмония. Нужно ставить капельницу. Гу-гэ уже пошёл за лекарствами. Чжань Яфэй обернулась и мрачно сказала. «Остаётся только надеяться на лучшее» , — подумала она. — Хорошо. Когда будет возможность, нужно достать медицинское оборудование. Вы с Чэном оба врачи. Особенно Чэн. Он любит исследования. Когда он поправится, я сделаю для него лабораторию, чтобы он мог заниматься тем, что любит. Судя по виду Юнь Чэ, он говорил серьёзно. Лэн Ехань, который тоже был в комнате, навострил уши и взял это на заметку. — Какой красивый. Всё-таки он звезда. Чжань Яфэй подошла к кровати и посмотрела на Е Синчэня, которого Цзян Шан уже отмыл. Даже с закрытыми глазами его тонкие, изящные черты лица радовали глаз. Только выглядел он очень измождённым, щёки горели, губы потрескались, и время от времени его сотрясал кашель. Юнь Чэ взглянул на Цзян Шана, который всё ещё был грязным, и, вздохнув, достал из пространства новый спортивный костюм и бросил его на кровать. — Иди помойся. Не пачкай мою комнату. «Говорили — публичные люди. А грязнее меня» , — подумал он. — А? Цзян Шан поднял голову, в глазах — всё тот же отсутствующий взгляд. Юнь Чэ только покачал головой и махнул рукой: — Иди помойся. Е Синчэнь и так тяжело болен. Ты ещё хочешь занести ему инфекцию? Он не хотел называть взрослого мужчину ростом под метр девяносто «милым», но временами у Цзян Шана был такой глупый, такой «милый» вид. — Ага. Услышав, что это может повлиять на учителя, Цзян Шан наконец среагировал. Он неохотно отпустил руку учителя и, провожаемый взглядами, словно на свадьбе, направился в душ. — Хорошо, что он просто лечится. Если бы он вступил в наш отряд, это была бы сплошная головная боль. Когда в комнате, кроме них и лежащего без сознания Е Синчэня, никого не осталось, Юнь Чэ устало сказал. «Упрямый, медлительный, никого, кроме Е Синчэня, не замечает. С таким человеком общаться — одно мучение» , — подумал он. — Ха-ха… Чжань Яфэй прикрыла рот рукой и тихо засмеялась. — Цзэюй прав. Ты действительно ничего не смыслишь в шоу-бизнесе. Цзян Шан — самый неудобный для интервью публичный человек. Журналисты обычно его не трогают и все вопросы задают его окружению. Но странно другое: он и Е Синчэнь раньше не были близки, а теперь он так заботится о нём. Любой современный молодой человек хоть немного интересуется шоу-бизнесом. Кроме Юнь Чэ. — Мы с тобой до апокалипсиса тоже не были знакомы. Но мне интересно: как может быть популярен человек, который не любит говорить? Юнь Чэ не был очень любопытным, но случай Цзян Шана был особенным. — А кто тебе сказал, что он поёт или снимается в кино? — А что ещё делают звезды? Неужели занимаются наукой? Юнь Чэ удивился. — Цзян Шан — не звезда в твоём понимании. Его называют гениальным сценаристом, поэтом-песенником. Он пишет слова и музыку. А так как он ещё и красивый, и фигура у него хорошая, он популярнее многих настоящих звёзд. Чжань Яфэй вздохнула. «Обычный затворник, о котором мечтают миллионы женщин. Только Юнь Чэ ничего о нём не знает» , — подумала она. — Если подумать, то он просто задрот. — Э-э… Чжань Яфэй сдалась. Она не нашла слов, чтобы возразить. Разве сценаристу и поэту-песеннику не нужно тихое место, чтобы работать? Может, он и правда задрот? Только вот до апокалипсиса один плевок фанатов Цзян Шана стоил бы Юнь Чэ жизни. — Вот оно что. А он всё равно популярен. Увидев Цзян Шана, выходящего из душа в чистом спортивном костюме, Юнь Чэ был удивлён. Обычный спортивный костюм сидел на нём как с иголочки. Длинное, стройное тело — как вешалка для одежды. Глаза, как мечи, брови, как крылья бабочки, прямой нос, чувственные губы — красивый, но не женственный. Он был просто невероятно красив. Цзян Шан, казалось, не замечал их взглядов, или, может быть, он уже привык к ним. Он молча подошёл к кровати, сел, взял Е Синчэня за руку и вернулся в прежнее состояние. Для него существовал только Е Синчэнь. Единственное, что изменилось, — теперь он был чистым и опрятным. — Е Хань, по сравнению с ним ты просто болтун. Юнь Чэ было нечего сказать. Ни в этой жизни, ни в прошлой его так не игнорировали. Для Цзян Шана они, наверное, были как обои в комнате. — … Лэн Ехань поднял голову и молча посмотрел на него. Он не был от рождения немногословным и бесстрастным. Просто когда он думал о Чэне, он не мог больше ни улыбаться, ни говорить. А он почти никогда не переставал думать о Чэне. Поэтому все считали его бесстрастным и молчаливым. — Ладно, мы пошли. Яфэй, закончишь — приходи ужинать. Цзян Шан, вам еду принесут позже. С этими словами Юнь Чэ, не ожидая ответа, развернулся и вышел вместе с Лэн Еханем. Но… — Спасибо! Отчётливо прозвучало в их спинах. Юнь Чэ на секунду замер и горько усмехнулся. «Оказывается, мы не обои. Это немного утешает» , — подумал он. Все дома в коттеджном посёлке «Чаоян» были одинаковыми снаружи, различались только интерьеры. А после того как Юнь Чэ поселился рядом с Син Фэном, он превратил свой дом в нечто уникальное. Син Фэн, вдохновлённый его примером, тоже обнёс свой дом колючей проволокой. Но по сравнению с домом Юнь Чэ это было просто смешно. — Это он собрался землю пахать? А зачем сверху ещё и теплицу? С каких это пор Син Фэн увлекается такими бесполезными вещами? У ворот дома Юнь Чэ стоял высокий, стройный, довольно красивый мужчина и смотрел во двор. Он что-то бормотал себе под нос. Он уже собрался войти во двор, как вдруг оттуда вышли Юнь Чэ и Лэн Ехань. Все трое замерли. В следующую секунду Юнь Чэ оказался у мужчины за спиной, отрезав ему путь к отступлению. — Ого, кого я вижу! Вор? Смелый, однако, — в посёлок Чаоян забрался! Юнь Чэ знал всех людей Син Фэна, включая всех его тётушек и бабушек. Этот мужчина был очень красив. Если бы он его когда-нибудь видел, то не забыл бы. Незнакомец — значит, вор. В апокалипсисе воровство было обычным делом. — В-вор? Я? У тебя что, глаза на затылке? С каких это пор я похож на вора? Мужчина обиделся. Он закатил глаза и развёл руками. — А что, воры у себя на лбу пишут? Будь ты человек или чёрт, сначала разберёмся. — Чёрт, ты хоть предупредить не мог? Я же сказал, я не вор. Я из военных, пришёл к Син Фэну по делу. Юнь Чэ, не говоря ни слова, занёс кулак. Мужчина ругался и уворачивался. — А если ты военный — тем более сначала побью. Бах! — Твою мать… Не ожидая подвоха, он пропустил удар. Юнь Чэ со всей силы врезал ему в левый глаз. Мужчина схватился за лицо и отшатнулся. Не успел он прийти в себя, как раздался голос Юнь Чэ: — Военный в гражданском — это редкость. Ехань, давай, вымести на нём злость. — Твою… Нечестно вдвоём… Чёрт, чёрт… Больно же! Если вы не перестанете, я использую способность… Лэн Ехань молча наносил удар за ударом. Сначала мужчина не воспринимал их всерьёз, но когда спохватился, было уже поздно. Он пропускал удары одного за другим. Его красивое лицо быстро превратилось в нечто бесформенное. — Подумаешь, у тебя одного есть способность. С этими словами Юнь Чэ остановился и стал накапливать в руках фиолетово-белые разряды молний. Лэн Ехань тоже поднял ладони, и в воздухе замерцали два огненных шара. Мужчина смотрел на них, разинув рот, и наконец выдавил: — Твою мать! Ты что, зверь? Нельзя же так! — Спасибо за комплимент… — Вэньян? Не успел Юнь Чэ договорить, как раздался голос Син Фэна. За ним, выйдя посмотреть на шум, стояли Гу Минсюань и остальные. Увидев опухшее лицо Мо Вэньяна, они опустили головы, но по их подрагивающим плечам было видно, что они еле сдерживаются. — Чёрт, Син Фэн, это что у тебя за монстр живёт? Больно же! Увидев их, Мо Вэньян из последних сил простонал. — Ха-ха-ха-ха! Домашний сторожевой монстр… вот умора… — Ха-ха-ха-ха! Чу Хаолин не выдержал, и все остальные тоже. Кто-то чуть не бился в истерике. Даже Син Фэн улыбался. А Юнь Чэ, которого назвали сторожевым монстром, стоял как ни в чём не бывало и тихо перешёптывался с Лэн Еханем о том, что жалко, Син Фэн слишком рано пришёл, не успел как следует порезвиться. Они и не знали, что это необычное знакомство положит начало необычным отношениям. И что теперь, где бы ни появлялся сторожевой монстр, Мо Вэньян будет держаться от него на расстоянии нескольких метров. Комментарии к переводу «На своей постели не позволю другому спать» (卧榻之侧岂容他人鼾睡) — китайская идиома, означающая, что человек не потерпит, чтобы кто-то посягал на его территорию или сферу влияния. Приписывается императору Чжао Куанъиню из династии Сун. Цзян Шан (姜尚) — сценарист и поэт-песенник. Имя совпадает с именем Цзян Цзыя (姜子牙) — легендарного стратега и советника основателя династии Чжоу. Е Синчэнь (叶星辰) — «звезда» (星辰 — звёздное небо). Имя отражает его статус суперзвезды. «Обычный затворник» (死宅) — сленговое выражение, означающее «задрот», «человек, который всё свободное время проводит дома». «Домашний сторожевой монстр» (镇宅凶兽) — в оригинале: «свирепый зверь, охраняющий дом». Мо Вэньян имеет в виду, что Юнь Чэ такой же опасный, как мифический зверь, который должен охранять дом от злых духов, но в отличие от безобидного талисмана, он представляет реальную угрозу. Сю Цзе (修杰) — персонаж, который появлялся ранее. Популярный актёр, которого Юнь Чэ напугал до слёз. «Отец, мать, я всё испортил» (我日你) — грубое просторечное выражение, используемое для выражения сильного недовольства или раздражения. В зависимости от контекста может переводиться как «блин», «чёрт», «твою мать» и т.д. Лэн Ехань (冷夜寒) — имя персонажа. В предыдущих главах встречалось как «Лэн Ехань» (слитно). В этой главе исправлено на единообразное слитное написание.