Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 105. Знакомый и незнакомый Соседний дом, резиденция Син Фэна — Командир, вы не идёте завтракать? Люди, вернувшиеся с утренней пробежки, вытирая пот, с недоумением спросили. Вчера вечером сестра Яо обещала, что они могут приходить к ней есть в любое время. Учитывая отношения командира и Чэ-гэ, он должен был бы прийти самым первым. Почему же он сидит в гостиной, пьёт кофе и возится с планшетом? — Тсс! Командир сказал, что сегодня никто не должен ходить к ним обедать. Говорит, в первый день после переезда у них, наверное, свои дела. Неизвестно, сколько это займёт времени. Надеюсь, к ужину всё закончится. Я уже привык к стряпне сестры Яо и тёти Ван. Если вдруг не смогу поесть, я просто умру от тоски. Эх… Чу Хаолин, вернувшийся пораньше, приложил палец к губам, а сам без умолку тараторил. — Раз командир так сказал, давайте сходим в столовую и возьмём еды. Ян Хуайэнь и остальные переглянулись. «Кое-что их тоже интересовало, но раз командир молчит, они тем более не будут спрашивать» , — подумали они. — Хорошо. Шэнь Жуй кивнул и громко спросил: — Командир, что вам принести на завтрак? В «Чаоян» обычных продуктов, которые можно долго хранить, было много. На завтрак обычно подавали рисовую кашу, паровые булочки, пельмени, лепёшки и так далее. А соевое молоко с жареными палочками теста, которые требуют много времени и масла, были только в доме Юнь Чэ. — Рисовую кашу, порцию солений. Соленья с острым маслом. Син Фэн поднял голову и, не задумываясь, ответил. Он привык к еде, которую готовит Юнь Яо. Всё остальное ему не очень нравилось. Главное — утолить голод. — И мне тоже. Как командиру. И ещё пару маленьких паровых булочек. Гу Минсюань, только что спустившийся с лестницы, бесцеремонно заказал. Хотя он, казалось, целыми днями сидел дома, он не забывал о физических нагрузках и даже занимался усерднее других. Каждое утро он вставал очень рано и бегал. Когда остальные возвращались, он уже, как правило, принимал душ. — Хорошо. Мы пошли. А то потом ничего не останется. С этими словами Шэнь Жуй и остальные повернулись и ушли. Гу Минсюань подошёл и сел напротив Син Фэна. — У Чэ-гэ и остальных какие-то дела? «Иначе зачем бы он утром отдал такой приказ?» — подумал он. Син Фэн поднял голову, взглянул на него и продолжил возиться с планшетом. — Есть кое-какие дела. Вы скоро узнаете. Но не мне вам рассказывать. «Другими словами — не спрашивай» , — подумал он. — Командир, вам не кажется, что вы всё больше становитесь похожи на члена семьи Чэ-гэ? Не зря вас называют «призывным монстром». — Ха-ха… Син Фэн, покачав головой, рассмеялся. Похоже, прозвище «призывной монстр» останется с ним навсегда. Дом Юнь Чэ Внезапный громкий плач маленького толстячка Чэня напугал Юнь Чэна. Он и так не знал, что делать, когда Юнь Яо обнимала его и плакала, а теперь и вовсе растерялся. Его тело окаменело. Только когда Юнь Чэ взял его за руку и показал, что нужно обнять малыша, он немного пришёл в себя, но тело его по-прежнему было напряжено. Лэн Ехань, который с того самого момента, как Юнь Чэн появился, не сводил с него глаз, за всё это время ни разу не моргнул. Теперешний Юнь Чэн был для него одновременно и знакомым, и незнакомым. Раньше Юнь Чэн, как и Юнь Чэ, был худым, но ничуть не слабым. Он был смелым, умным, рассудительным и рациональным. Перед кем бы он ни был, он всегда был уверен и спокоен. Профессора часто говорили, что из него выйдет отличный врач или исследователь. Он всегда скромно улыбался, никогда не хвастался и не зазнавался. Он был похож на одинокий благородный лотос, очень привлекательный. А теперь его рассудительность исчезла, уверенность и спокойствие, даже изящество — всё ушло. Вместо них появилась чистота, чистота белого листа. Он словно стал другим человеком. Единственное, что осталось прежним, — он всё так же привлекал внимание. Или, может быть, для Лэн Еханя, каким бы ни был Юнь Чэн — умным и рассудительным, чистым и невинным или даже хладнокровным убийцей, — пока он был Юнь Чэном, он оставался для него смертельно притягательным. Лу Хайсюань тоже молчал. На самом деле они с Юнь Чэном были знакомы всего день-два. Но для них, каждую минуту и секунду стоявших перед лицом смерти, даже минута знакомства могла заменить целую обычную жизнь. Видеть, что Юнь Чэн может стоять и говорить, пусть даже смущаясь, было для него радостью. Потому что это означало, что его друг вернулся. Пусть немного другой — и что с того? Главное, что это он. Остальные не мешали их семейному воссоединению. Когда они увидели Юнь Чэна, все их сомнения рассеялись. Разве бывает такой зомби? Даже если он и зомби, то, несомненно, особенный. Он всё равно их семья. — У-у-у… Вы что, забыли обо мне? Я тоже вернулся! Почему никто на меня внимания не обращает? Я же ваш спаситель! Бессовестные! Вам нравится только Юнь Чэн, а я для вас кто? Нельзя же так обижать священного зверя! В этот трогательный момент раздался бесконечный поток болтовни. Все посмотрели на источник звука и увидели, что на плече у Юнь Чэ сидит маленький чёрный щенок. Чжоу Цзэюй и остальные, видевшие его превращение, прикрыли лица. «Опять этот придурок вылез людей мучить» , — подумали они. А Чжань Тяньлун с женой, Е Синчэнь и Цзян Шан, никогда его не видевшие, с удивлением уставились на него. Четверо недоумённо смотрели, как щенок, стоя на плече у Юнь Чэ, скалится и размахивает лапами. У них был один вопрос: с каких это пор собаки умеют говорить? — Хэй Юй. Юнь Чэн, который уже немного с ним познакомился, повернулся, посмотрел на него, потом, осторожно отстранив Юнь Яо, сунул маленького толстячка Чэня брату, а сам протянул руку и взял Хэй Юя. — Не обижайтесь на Хэй Юя. Хэй Юй хороший. Это была самая длинная фраза, которую Юнь Чэн произнёс за сегодня. И, как ни странно, она была адресована этому придурку Хэй Юю. — Уа-ха-ха! Видали? Видали? Это что значит? Это значит — я, священный зверь, в почёте! Юнь Чэн любит меня больше всех! Пусть теперь игнорируют! Я велю Юнь Чэну с вами не разговаривать! Этот нахал, получив желаемое, ещё и хорохорился. Так и хотелось дать ему пинка. — Ах ты… Хозяин, я ещё вернусь! И Юнь Чэ действительно это сделал. Он освободил руку, схватил щенка и грубо вышвырнул вон. Все зааплодировали. Маленький толстячок Чэнь, ничего не понимая, наивно спросил: — Дядя, дядя Хэй — это Серый Волк? «Я ещё вернусь» — коронная фраза Серого Волка из мультфильма, которую дети, часто смотревшие его, хорошо помнили. — Пф… — Глупый ты мой. Дядя Хэй — это дядя Хэй. Какой же он Серый Волк? Юнь Яо, ещё вытиравшая слёзы, рассмеялась. Она взяла сына на руки и, повернувшись, со слезами посмотрела на Юнь Чэна. — Сяо Чэн, я знаю, ты нас не помнишь. Мы для тебя чужие. Ничего страшного. Сестра не расстраивается. Даже если ты никогда ничего не вспомнишь, мы создадим новые воспоминания. Но ты должен дать нам шанс. Не отталкивай нас, хорошо? Выплакавшись, Юнь Яо пришла в себя. «Как сказал Хайсюань, просто начать сначала. Разве они не могут? Десять лет назад она одна подняла двоих братьев. Десять лет спустя она сможет позаботиться о младшем» , — подумала она. Юнь Чэн инстинктивно посмотрел на Юнь Чэ и, дождавшись его кивка, ответил: — Хорошо. — Вот и хорошо. Боясь, что снова заплачет, Юнь Яо поспешно отвернулась с сыном на руках. В этот момент Лэн Ехань поднялся. Его глубокие глаза не отрываясь смотрели на Юнь Чэна. Он медленно, твёрдым шагом подошёл к нему, раскрыл объятия и, не позволяя возражать, обнял его. — Я Лэн Ехань. С возвращением. Я люблю тебя, Сяо Чэн. Раньше я не решался сказать этого. Только потеряв, я понял, как больно, когда твои чувства не могут найти выхода. В его «я тебя люблю» было столько любви и тоски. Сможет ли он сейчас понять или нет — не важно. Ему просто хотелось, чтобы он знал. Все, кто это слышал, были тронуты. Ван Сухуа даже развернулась и, уткнувшись в плечо мужа, тихо заплакала. «Теперь они поняли, почему Лэн Ехань никогда не отдыхал, почему каждый день без устали собирал кристаллы, почему, когда услышал, что Юнь Чэн заговорил, отреагировал сильнее Юнь Яо. Оказывается, он любил его. Каким бы ни стал Юнь Чэн — человеком или зомби, — он любил его» , — подумали они. — Я… — Не двигайся. Не спеши ничего говорить. Дай мне просто обнять тебя. Немного. Юнь Чэн, забывший всё, естественно, не знал, как тяжела эта любовь. Ему было неловко, он попытался вырваться, но Лэн Ехань сжал объятия. Неизвестно, что он почувствовал, или, может быть, его лысая голова напомнила ему о Юнь Чэ, но сопротивление Юнь Чэна постепенно утихло и совсем исчезло. Он замер в его объятиях, как послушная кукла. — Сяо Чэ, это… Юнь Яо, стоявшая рядом с братом и державшая сына, с недоумением посмотрела на них. В её глазах застыло изумление. Юнь Чэ, повернувшись, обнял её за плечи. — Разве это не хорошо? У Сяо Чэна появился ещё один человек, который будет любить его так же, как мы. В апокалипсисе выжить трудно, а встретить того, кто нравится, ещё труднее. Лэн Ехань хороший человек. Я спокоен, зная, что он будет рядом с Сяо Чэном. «Встретить того, кто будет любить его, каким бы он ни стал, — для Сяо Чэна это счастье» , — подумал он. Юнь Яо долго смотрела на его профиль, потом тоже улыбнулась и перевела взгляд на обнимающуюся пару. — Ты прав. Мы должны радоваться за Сяо Чэна. «Было неизвестно, поправится ли Сяо Чэн, а Лэн Ехань всё равно так к нему относится. Что ей, его старшей сестре, возражать?» — подумала она. Она приняла это так быстро, что Юнь Чэ собрался было рассказать ей о себе и Син Фэне, как она снова заговорила. — Тогда продолжать род сможешь только ты, Сяо Чэ. Если встретишь подходящую девушку, присмотрись к ней. Или дай мне оценить. Чем раньше определишься, тем лучше. — Э-э… У Юнь Чэ потемнело в глазах. Слова застряли в горле. «Они же близнецы! Почему к ним такое разное отношение?» — подумал он. — Сяо Чэн, я Лу Хайсюань. Твой друг. Навсегда. Когда они разомкнули объятия, Лу Хайсюань тоже обнял Юнь Чэна и легонько стукнул его кулаком в грудь — по-дружески, приветствуя его возвращение. — И я, Юнь Чэн… Можно, я буду звать тебя Сяо Чэн? Я Чжоу Цзэюй, можешь звать меня Цзэюй. Добро пожаловать в нашу большую семью. Не дожидаясь реакции Юнь Чэна, Чжоу Цзэюй, как старый знакомый, тоже подошёл. — Я Чжань Яфэй. Это мои мама и папа. Раньше мы учились в одном университете. Теперь мы одна семья. — Сяо Чэн, хоть ты и похож на Сяо Чэ, но гораздо милее его. — Вот именно. У нас теперь ещё один милый сын. Чжань Тяньлун с женой тоже подошли. Они относились к Юнь Чэну как к нормальному человеку, ничуть не заставляя его чувствовать себя неловко. Видно было, что они очень к нему расположены. — И мы. Меня зовут Е Синчэнь, это Цзян Шан. Сяо Чэн, мы рады быть с тобой одной семьёй. Последними подошли Е Синчэнь и Цзян Шан. Увидев это, Юнь Чэ и Юнь Яо наконец с облегчением улыбнулись. Они верили, что в окружении такого тепла Юнь Чэн постепенно привыкнет к ним и они создадут новые воспоминания. Даже если он никогда не вернёт прежние воспоминания и не станет прежним собой, это не важно. Главное, что они вместе. Глава 106. Я твой муж То, что Юнь Чэн был зомби, не вызвало в этом доме никакого переполоха. Наоборот, все были рады. И те, кто знал его раньше — Лэн Ехань, Лу Хайсюань, — и те, кто видел впервые — Чжань Яфэй, Е Синчэнь и остальные. Потому что Юнь Чэн был не похож на зомби. Он был послушным и милым. Всё, чему его учили, он быстро усваивал. А так как он был точной копией Юнь Чэ, чей характер оставлял желать лучшего, те, кто от него страдал, могли научить Юнь Чэна говорить приятные вещи, чтобы утешить их. Израненные души быстро исцелялись, хотя это было немного самообманом. Из-за того, что Юнь Чэн неожиданно снова эволюционировал, заговорил и стал способен учиться, Юнь Чэ не мог держать him на четвёртом этаже, как планировал. Перила, которые он приготовил, оказались не нужны. Он попросил Лу Хайсюаня снять их в тот же день. Скрыть правду о Юнь Чэне от Гу Минсюаня и остальных, с кем они тесно общались, было невозможно. Посоветовавшись с Син Фэном, Юнь Чэ решил рассказать им, что его брат — зомби. Как и ожидалось, они были потрясены, но, к счастью, не стали задавать лишних вопросов и относились к Юнь Чэну как к обычному человеку. Теперь всё было улажено. Единственное, что нужно было помнить, — не выпускать его на улицу без присмотра. Возвращение Юнь Чэна было встречено с радостью. А вот возвращение другого… огорчило всех до глубины души. Из-за его наглости и бесстыдства те, кто раньше с ним не сталкивался, заранее морально подготовились. Но через несколько дней, хлебнув его беспринципности, все поняли: против того, кто каждый день переходит все границы, никакая подготовка не поможет. Его бесстыдство и отсутствие совести заставят вас усомниться в том, стоило ли вообще рождаться. — Хозяин, мы вернулись! Вы бы видели, как их всех поразила моя величественная и грозная красота! Я так перед вами отличился! И вот, не успел он войти в дом, как раздался его голос. С тех пор как у маленького толстячка Чэня появился питомец, он каждый день выгуливал Беляша. Этот бесстыжий придурок, прикинувшись маленьким щенком, тоже увязывался за ними, чтобы обманывать людей. В «Чаоян» он устроил переполох. Члены «Вершины» выходили на улицу с оглядкой, боясь, что кто-нибудь начнёт жаловаться на его выходки. Всем хотелось провалиться сквозь землю. — Ой, извините. Вам больно? Лэн Ехань, подстригавший в это время Юнь Чэну ногти, вздрогнул и от неожиданности отстриг больше, чем нужно. Огорчившись, он, не задумываясь, взял палец брата в рот и начал зализывать ранку. — Не больно. «Если бы он мог чувствовать боль» , — подумал Юнь Чэн. Он наивно улыбнулся, как ребёнок. У Лэн Еханя сжалось сердце. Он вынул палец изо рта и крепко сжал его в своей руке. — В следующий раз я буду осторожнее. «Чем безразличнее он к боли, тем больнее мне» , — подумал он. — Хорошо. Хань-хань хороший. Я люблю Хань-ханя. Юнь Чэн кивнул. Он ничуть не смущаясь говорил это. — Любишь? Лэн Ехань, конечно, был тронут. Но потом он повернулся к Юнь Чэ и остальным, которые смотрели на них. — Кто его этому научил? В отличие от нежности к Юнь Чэну, к ним он был холоден, как лёд. Его голос мог заморозить. — Не смотри на меня. Это не я. Юнь Чэ, сидевший на диване с Син Фэном, пожал плечами и многозначительно посмотрел в сторону Чжоу Цзэюя. Тот вскочил. — Чёрт, Чэ-гэ! Нельзя же так сдавать своих! — Е Хань, не волнуйся. Я научил Сяо Чэна почаще говорить тебе «люблю». Других я его не учил. Честно! Посмотри на мои честные глаза! Закончив, Чжоу Цзэюй, чуть не плача, обратился к Лэн Еханю. «Он же хотел как лучше» , — подумал он. Не успел Лэн Ехань среагировать, как Юнь Чэ встал, подошёл к Юнь Чэну и, взяв его за руку, указал на Лэн Еханя. — Ну-ка, Сяо Чэн, скажи Е Ханю, почему ты его любишь. Все, включая Чжоу Цзэюя и Лэн Еханя, недоумевали. Юнь Чэн, сделав вид, что серьёзно задумался, вдруг взял Лэн Еханя за руку и с абсолютной искренностью в красных глазах сказал: — Люблю Хань-ханя. Потому что я твой муж. — Пф-ха-ха-ха-ха! — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Гостиная взорвалась хохотом. Лицо Лэн Еханя потемнело, как сажа. Но перед невинностью Юнь Чэна он не мог злиться. Он перевёл взгляд на Чжоу Цзэюя, который всё ещё смеялся. Тот, почувствовав холодок, обернулся и в ужасе бросился наутёк. — Е Хань, это не я! Честно! Поверь мне! Чжоу Цзэюй на бегу, чуть не плача, оправдывался. Лэн Ехань, не спеша, поцеловал Юнь Чэна в щёку, успокаивая его, потом встал и усмехнулся. — Поверить тебе? Он повернул правую ладонь вверх, и в воздухе завис огненный шар. — Чёрт! Чжоу Цзэюй, будто подгоняемый ветром, вылетел на улицу, даже не пытаясь больше оправдываться. Лэн Ехань выбежал за ним. Маленький толстячок Чэнь, столкнувшийся с ними в дверях, удивлённо посмотрел им вслед. А белый щенок, шедший впереди, почуял что-то интересное. — Ого! Вы во что играете? Меня возьмите! Я, священный зверь, в играх большой мастер! Обещаю, будет клёво! Не договорив, щенок бросился вдогонку. — Беляш, мы не будем брать пример с дяди Хэя. Дядя сказал, что дядя Хэй — придурок. Я не знаю, что это значит, но знаю, что это плохое слово… Маленький толстячок Чэнь, оставшись на месте, поднял Беляша перед собой и наставительно сказал. Видно было, что даже он чувствовал, насколько тот придурок. — Это ты научил? Когда Юнь Чэ снова сел на диван, Син Фэн, улыбаясь, спросил. В его глазах сверкнул проницательный огонёк. — Ага. Я как раз услышал, как Цзэюй учит Сяо Чэна плохому, и добавил ещё кое-что. Юнь Чэ небрежно кивнул. Все мысленно вздохнули. «А сам разве не учит плохому? Всё, пропал наш милый, простодушный Сяо Чэн. Бессовестный братец его испортит» , — подумали они. — В следующий раз и меня научи. Син Фэн наклонился и тихо сказал ему на ухо. — Чему научить? Что ты моя жена? Юнь Чэ опешил, потом хитро улыбнулся. Син Фэн не отставал. Он взял его за руку и кивнул. — Да. Что ты моя жена. Твоя сообразительность растёт. Похвально. Я не против, если она вырастет ещё. «На каждую хитрую ж… найдётся хитрый болт» , — как говорится. Таким и был Син Фэн. Все, кто подслушивал, мысленно показали ему большой палец. «Только Син-дадай мог угомонить Чэ-гэ» , — подумали они. — Ты… — Дядя, я вернулся! Юнь Чэ собрался ответить, но в комнату вбежал маленький толстячок Чэнь с Беляшом на руках и бросился к нему, карабкаясь на диван. Юнь Чэ, так и не ответивший, взглядом, который Син Фэн счёл бы соблазнительным, посмотрел на него и взял малыша на руки. — Что, никто за тобой не пришёл? Ты сам вернулся? Раньше друзья Чэньчэня очень любили Беляша и играли с ним до тех пор, пока их родители не забирали их. — Я больше не буду с ними играть. Малыш вдруг нахмурился и надул губы. Это было нешуточно. Даже Е Синчэнь и остальные посмотрели на него. Они знали, как он радовался, когда нашёл друзей. Почему он вдруг передумал? Поссорились? — Что случилось? Они тебя обидели? Юнь Чэ, до того лениво сидевший, выпрямился и, взяв малыша за подбородок, поднял его голову. Глаза у того были красные — видно, говорил он сгоряча. — Они говорили плохо о дяде Хэе. Я их больше не люблю. Малыш, чуть не плача, сжал губы. В глазах стояли слёзы. Вид у него был жалкий и упрямый. — Ой? А что они говорили? Юнь Чэ, сдерживая боль, погладил его по щеке. Остальные тоже подошли. Юнь Чэн, который за это время успел подружиться с малышом и очень его полюбить, взял его на руки. — Я поиграю с Чэньчэнем. Не плачь. Хотя Юнь Чэн всё ещё немного запинался, он уже хорошо мог выражать свои мысли. Прогресс был быстрым. — У-у-у-у… Маленький дядя, они плохие! Дети такие: чем больше их утешаешь, тем больше они обижаются. Малыш, уткнувшись в плечо Юнь Чэна, залился слезами. Мужчины, столпившись вокруг, не знали, что делать. Вид его слёз разрывал им сердце. «Сколько слёз пролито — сколько же вкусного нужно, чтобы это компенсировать?» — думали они. В их сознании утешить ребёнка можно было только вкусной едой. Неудивительно, что вес Чэньчэня так быстро рос — это они его раскармливали. — Что случилось? Юнь Яо, готовившая ужин, услышав плач сына, выбежала и, взяв его на руки, запричитала. — Чэньчэнь, ты ушибся? Дай маме посмотреть. — У-у-у-у… Мама… Малыш, глядя на мать, заплакал ещё сильнее. Юнь Чэ взял его на руки. — Чэньчэнь, я же говорил: мальчики не должны всё время плакать. Если что-то случилось — скажи. Чего плакать? Видя, что дядя серьёзен, малыш, всхлипывая, затих. Юнь Чэ, сжалившись, вздохнул. — Я не говорю, что нельзя плакать. Но сначала скажи, что случилось. А то плачешь, а мы ничего не понимаем. Посмотри на них — все волнуются. Тебе их не жалко? «Он знал, что это трудное требование к ребёнку, которому ещё нет трёх лет. Но он не хотел, чтобы он привыкал плакать при первой же трудности. До апокалипсиса это было бы нормально, но сейчас — нет. В апокалипсисе тепличные цветы не выживают. Ведь никто не сможет защищать его вечно» , — подумал он. — М-м-м… Малыш, шмыгая носом, посмотрели на всех, потом снова на дядю. — Дядя… Чэньчэнь виноват… — Хорошо. В следующий раз так не делай. Наш Чэньчэнь умница. Дядя тебя больше всех любит. Ну, вытри слёзы и расскажи, что случилось. Юнь Чэ, дав кнута, тут же дал пряник. Он нежно погладил малыша и приласкал. — Хорошо… И правда, это сработало. Малыш перестал всхлипывать и в конце концов, уткнувшись в дядю, заснул. Когда это заметили, все только покачали головами. Так они и не узнали, что же плохого сказали его друзья о Хэй Юе. Но, подумав о характере Хэй Юя, все сошлись во мнении, что это, наверное, была и не клевета вовсе. Комментарии к переводу «Хань-хань» (寒寒) — уменьшительно-ласкательное обращение Юнь Чэна к Лэн Еханю. От иероглифа «хань» (холод) в его имени. Беляш (小白) — имя лисёнка. В предыдущих главах пояснялось. «Я твой муж» (我是你老公) — фраза, которую Юнь Чэ научил говорить брата. В китайском языке так женщины обычно называют своих мужей. Ирония в том, что Юнь Чэн, который выглядит как хрупкий и нежный юноша, называет себя «мужем» по отношению к Лэн Еханю. «Серый Волк» (灰太狼) — персонаж популярного китайского мультфильма «Волк и ягнёнок» (喜羊羊与灰太狼). Его коронная фраза — «Я ещё вернусь!»