Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 113: Собрание способных, военные грызутся между собой Юго-западная база в настоящее время вмещает несколько сотен тысяч выживших, и каждый день сюда прибывают всё новые толпы — не только из Линцзяна, но и из соседних Лунпина, Тунъяна, Илиня и почти всех городов провинции. База растёт и обретает всё большие масштабы. Сейчас безопасность здесь обеспечивают не одни только военные: из трёх армейских группировок выделили часть солдат и объединили их с полицией, находящейся в ведении правительства, создав городской департамент обороны. Управляет им правительственная сторона, а военные следят и помогают. Что касается тяжёлой задачи по сбору припасов — её делят между собой три военных округа. Нынешний сбор способных был организован именно тремя военными округами совместно. На базе существует не меньше сотни отрядов способных — больших и маленьких, а также отдельные бойцы с высокой боевой мощью, которые не хотят вступать в армию и не желают принадлежать ни к одному из отрядов. Однако, как и сказал вчера Юнь Чэ Лэй Дашаню, у военных очень высокие требования: если способности недостаточно, они даже смотреть не станут. Говорят, что приглашение получил каждый отряд, но на самом деле пригласили только двадцать лучших и особо выдающихся личностей. Тем не менее, на совещании собралось шесть-семь десятков человек. Помимо капитанов и замов отрядов, а также их бойцов, три военных округа прислали своих представителей, каждый не ниже генерал-майора, а правительство выдвинуло начальника департамента обороны Цзян Ваньшаня. По этому нетрудно догадаться, насколько масштабной была затея военных. В огромном конференц-зале за круглым столом, вмещающим более тридцати человек, сидели целых два круга. В конце зала теснились ряды стульев на случай, если отряды приведут много народу и места за столом не хватит — тогда обычных бойцов можно будет усадить там. Совещание должно было начаться в девять, но способные начали подтягиваться уже после восьми. Ближе к девяти зал был уже переполнен, а представителей военных и правительства всё ещё не было. Те, кто был знаком, сбивались в компании по двое-трое, надевали маски и обсуждали дела, в каждой фразе смешивая человеческую речь с чертовщиной. — «Чаоян» и «Вершина» ещё не пришли? До начала оставалось пять минут. Способные с недоумением поглядывали на места рядом с главой стола, предназначенные для «Вершины» и «Чаояна». Они всё ещё пустовали. — Слышал, вчера, уже почти в темноте, две машины от «Чаояна» и «Вершины» выезжали за пределы базы. Вернулись только после восьми. Интересно, что стряслось. — Кто ж их знает. Это только «Чаоян» и «Вершина» могут так. Будь на их месте мы — ещё неизвестно, открыла бы нам городская стража ворота. — Слушай, а почему у тебя голос такой кислый? Чем тебе «Чаоян» с «Вершиной» не угодили? Сильные — пропуск получили. А ты бы тоже хотел? Ну так будь как они: води нас на задания и делись припасами по-честному. — Вот именно. Раньше мы как жили? Два раза в день наесться не могли. А с тех пор как «Чаоян» и «Вершина» стали водить нас на задания, каждый раз припасов привозим — уйму. По крайней мере, о голоде забыли. — Это да. Все знают, что в городе припасов полно, но кто туда сунется? Если бы не они, разве мы рискнули бы пойти на промзону, склады обдирать? — Так-так-так, господа, пощадите! Я ведь просто так ляпнул, язык мой — враг мой. Не держите зла на дурака. Неизвестно, кто начал, но разговор быстро перешёл к этим двум командам. Один из капитанов невзначай ввернул пару кислых слов и тут же получил нагоняй от всех. Пришлось ему с улыбкой извиниться. На него больше не наезжали, но взгляды бросали недобрые. Представители правительства и трёх военных округов, уже подошедшие к двери, тоже слышали этот разговор. Выражения их лиц были разными, но когда они толкнули дверь и вошли в зал, на всех одинаково нацепили дежурные улыбки. — Господин Цзян. Увидев их, способные один за другим здоровались с возглавлявшим делегацию начальником департамента обороны Цзян Ваньшанем. Тот весь расплылся в улыбке: — Не нужно церемоний, прошу садиться. До апокалипсиса Цзян Ваньшань был секретарём райкома Центрального района Линцзяна. Он был само радушие, умел расположить к себе людей и пользовался большим авторитетом и у способных, и у простых людей. — А где же представители «Чаояна» и «Вершины»? Спросил один из военных генерал-майоров. На вид ему было лет тридцать-сорок, среднего роста, квадратное лицо, ничем не примечательный. Единственное, что выделялось — глаза, в которых чувствовалась военная выправка. Однако сейчас, окидывая взглядом пустые места, он выглядел надменно и пренебрежительно. Способные в зале невольно поморщились, но, учитывая, что это представитель военных, воздержались от замечаний, хотя в душе им это сильно не нравилось. От такого откровенного вопроса весь зал притих. Цзян Ваньшаню стало не по себе. Мо Вэньян, представлявший армию Мо, закинул ногу на ногу, носком туфель отодвинул стул рядом с пустующими местами и сел: — Не пришли — и не пришли. Может, у них дела. У кого не бывает неожиданностей? Может, жизнь и смерть на кону? Господин Ван, вы что, считаете, что люди должны бросить всё и бежать на этот никчёмный совещание? Мо Вэньян всегда говорил наперекор. Если кто-то говорил «налево», он непременно заявлял «направо». Сочинять небылицы было его коньком. Обычным военным, не прошедшим спецподготовки, победить его в словесной перепалке было труднее, чем на небо взобраться. — Господин Мо, видимо, что-то знает. Поделитесь, может, вместе подумаем, как помочь. Всё-таки «Чаоян» и «Вершина» — сильнейшие команды на нашей базе. Если у них трудности, военные обязаны помочь, дать зелёный свет. Генерал-майор Ван, которого Мо Вэньян осадил, потемнел лицом. Тогда другой генерал-майор, прикрываясь высокими принципами, задал свой вопрос. По сравнению с генералом Ваном, этот был куда интеллигентнее — на носу болтались очки без оправы, придавая ему сходство с преуспевающим клерком. Это был Линь Сянь, представитель армии Вэй, один из главных помощников Вэй Каня. — Вот это по душе мне. Мы, военные, — разве не надёжная опора для простых людей? Когда придут ребята из «Чаояна» и «Вершины», ты, генерал Линь, должен будешь их как следует расспросить. Если у них и правда трудности — заодно и решишь их. Чтобы не мешали состоянию обеих команд. Мо Вэньян тоже был не промах. Он быстро парировал, на словах поднимая собеседника на пьедестал, а на деле подкидывая ему задачку. Генерал Линь, согласится он или откажется, в любом случае оставался в проигрыше. — Господин Мо шутит. Мы, три военных округа, как одна семья. Кто решит — какая разница? Генерал Линь спокойно поправил очки на переносице и сел рядом со своими людьми. Генерал Ван, разозлившись на них обоих, просто уселся во главе другого конца стола. Цзян Ваншань, зажатый меж ними и не имевший возможности вставить слово, опустился на центральное место. Взглянув на часы — уже четверть десятого, он оглядел трёх военных представителей и с виноватой улыбкой понизил голос: — Господа генералы, может, начнём? — Не торопитесь. Люди из «Чаояна» и «Вершины» ещё не пришли. Я не спешу, могу подождать. Как ни странно, генерал Линь с улыбкой отклонил его предложение. Более того, он и не думал понижать голос. Каждое его слово отчётливо разносилось по всему залу. Многие способные прониклись к нему симпатией — военные всегда слыли людьми властными, а тут вдруг такой душевный человек. У каждого возникало чувство, что ему оказали особое внимание. Именно этого генерал Линь и добивался. Чья поддержка — трёх военных — желаннее всего? На любой базе тот, кто контролирует способных, фактически получает в свои руки половину власти. Три военных округа давно уже грызлись за это, а в итоге кусок перепал правительству. — Подождём. Всё равно делать нечего. На самом деле Мо Вэньяну было не до смеха — успех их плана зависел от сегодняшнего дня. Но Син Фэн и Юнь Чэ всё не шли. Он не мог показать другим, что беспокоится, поэтому всю дорогу напускал на себя беспечный вид да прикидывался идиотом. Если Син Фэн и Юнь Чэ не придут ещё скоро, он, пожалуй, не выдержит. — Раз уж господин Мо и генерал Линь согласны ждать, я тоже могу. Генерал Ван, немного растерявший достоинство вначале, уже взял себя в руки и тоже сделал вид, что никуда не торопится. Раз представители трёх военных округов не против ждать, Цзян Ваньшаню оставалось только улыбаться и поддакивать. А вот у способных внизу на душе кошки скребли. Да, «Чаоян» и «Вершина» сильны, каждый их боец — выше среднего. Но военные — это кто? Самая влиятельная и могущественная сила во всём округе. Даже если «Чаоян» и «Вершина» очень сильны, почему военные придают им такое значение? Теперь способные всерьёз забеспокоились — что же будет на этом совещании. В половине десятого плотно закрытые двери конференц-зала наконец зашевелились. Син Фэн и Юнь Чэ вошли рядом. За ними ровным строем выстроились Гу Минсюань, Е Синчэнь, Цзян Шань. В зале, и без того тихом, воцарилась полная тишина. — О? Все уже собрались? А нам сказали, что в десять. Мы что, перепутали? Юнь Чэ деланно удивился, поднял бровь, и в его руке откуда ни возьмись появился листок бумаги. Он бегло окинул его взглядом и словно сам себе пробормотал: — Точно написано — десять. Я сегодня нарочно встал пораньше, боялся опоздать. Это бормотание, надо же, было слышно всем. И почти каждый способный машинально полез за своим приглашением. Там значилось «девять». Все недоумённо переглянулись: неужели кто-то подшутил над «Чаояном» и «Вершиной»? — Капитан Юнь шутит. Приглашения печатались централизованно, и в них чётко указано — начало в девять. Уловив недоверчивые взгляды военных представителей, Цзян Ваншаню пришлось взять себя в руки и подняться с места. Он уже слышал, что этот Юнь Чэ с виду хрупкий и нежный, всегда с улыбкой, но на деле — сущий бес. Чего он не хочет, того не делает. И вот перед всеми придуривается, сказки рассказывает. Сегодня, видать, зрелище будет. Услышав его, Юнь Чэ нахмурился: — Господин Цзян, вы намекаете, что я вру? «А ты разве не врёшь?» Цзян Ваншаню было невыразимо горько, но на лице он всё ещё вымученно улыбался: — Что вы, капитан Юнь... — Не верите — сами посмотрите. Не дав ему договорить, Юнь Чэ сунул бумажку ему в руки. Цзян Ваншань, не думая, взял её: — Здесь написано... э?.. Откуда десять? Когда он разглядел, что на бумаге на самом деле значится начало в десять, его и без того небольшие глаза вытаращились, как медные тарелки. Хватка его рук невольно усилилась. Сколько он ни вертел листок, на нём было написано только «десять». Холодный пот заструился по его вискам. Глава 114: Юнь Чэ снова нагрешил! — В наших приглашениях тоже написано десять. Словно желая добить его, Гу Минсюань, по кивку Син Фэна, достал своё приглашение и протянул ему. Тут уж Цзян Ваншаню и вовсе захотелось плакать. Он готов был голову сломать, но так и не мог понять, как из единой партии приглашений у «Чаояна» и «Вершины» оказалось неправильное время. Если бы не красная печать департамента обороны, он бы решил, что эти два листка — фальшивка. — Ну что? Не вру? «Подумаешь, обычный листок А4. Их я могу наделать сколько угодно. А печать... да при наличии образца из одной редьки можно десяток вырезать. Для меня, у кого ресурсов — завались, это сущие пустяки». — Наверное... типография ошиблась. Наш промах. Цзян Ваншань, которому хотелось плакать, но плакать было нельзя, держал в руках два листка и улыбался горше слёз. Юнь Чэ «понимающе» похлопал его по плечу: — Ничего страшного. Подумаешь, один час разницы? Ты, старый Цзян, не казнись. У всех бывают промахи. Ваш департамент обороны каждый день такой объём работы исполняет — такие мелочи неизбежны. Вернёшься — скажи своим, чтобы в следующий раз были внимательнее. Если бы не знающие Юнь Чэ люди, они бы растрогались до слёз. А знающие его, вроде Гу Минсюаня и Е Синчэня, еле сдерживались, чтобы не лопнуть со смеху во весь голос. Во всей базе, наверное, не нашлось бы второго такого бесстыжего. Хэй Юй не в счёт — он не человек. — Благодарю за понимание, капитан Юнь, капитан Син. Хотя он понятия не имел, что произошло, Цзян Ваншань понимал: они тут наверняка что-то нахимичили. Но он не мог об этом сказать. Не то чтобы не мог, ему даже улыбаться дальше приходилось. Горько ему было. Есть жёлтый жом — горек, но этот горше в тысячу раз. Казалось, он весь в этой горечи выварился. — Не за что, не за что. Юнь Чэ, нагло захвативший чужое и продавший это им же, снова похлопал того по плечу, переглянулся с Син Фэном и, широко шагая, прошёл мимо. Следовавшие за ним Гу Минсюань и остальные, проходя мимо, не могли удержаться, чтобы не взглянуть на него с сочувствием, про себя прикидывая, какова же площадь его душевной травмы — наверное, больше, чем море? Юнь Чэ не человек — он зло. — Господин Фэн, давно не виделись. Не успели они сделать и пары шагов, как их снова перехватили. Не кто иной, как генерал Линь из армии Вэй. Одновременно подошёл и генерал Ван, представлявший армию Ван, протягивая руку: — Господин Фэн, как поживаете. Они оба были военными, как же не знать Син Фэна? Если бы он тогда, в двадцать лет, не уволился и не демобилизовался, его и без того выдающиеся заслуги были бы сейчас ещё внушительнее. Но и сейчас он оставался кумиром и живей мечтой для многих солдат. — Всего лишь какое-то совещание. Раз уж вы оба почтили своим присутствием, значит, тема сегодняшнего разговора не из простых? Син Фэн, заранее знавший программу совещания, сделал вид, что ничего не ведает. Конечно, это обмануло только способных в зале. Генералов Линь и Вана не провести было — кто ж не знал, как они дружны с Мо Вэньяном, что тот им не рассказал? — Ха-ха... Есть небольшие сложности. Генерал Ван предпочёл промолчать, а генерал Линь с улыбкой сказал пару неопределённых фраз и обратил внимание на стоящего рядом Юнь Чэ. Он дружелюбно протянул ему руку: — Вы, должно быть, Юнь Чэ, капитан «Вершины»? Давно слышал о вас, но вы не похожи на легенды. Здравствуйте, я Линь Сянь из армии Вэй. Из-за стёкол очков он внимательно разглядывал этого невысокого — ниже ста восьмидесяти — худощавого парня, от которого не веяло ни малейшей агрессией. Военные уже собрали данные о двадцати сильнейших отрядах базы. «Вершина» сейчас на втором месте, и информация о её капитане была необходима. Жаль только, что очень приблизительная. Да и не только о нём — о каждом члене отряда «Вершина» данных было мало. Не потому, что военные плохо старались, просто эта команда, кроме заданий, почти не показывалась на людях, хотя и была знаменита. Прямо пословица: «истинная скромность — самая громкая похвальба». — О? Не похож? Обычно на такое отвечают: «Приятно познакомиться». Но Юнь Чэ не стал придерживаться протокола. Он сразу полез в его слова, выискивая слабое место. Тем не менее, руку он всё же пожал — чтобы никто не мог придраться. — М-м-м... Просто я не ожидал, что капитан Юнь, о котором говорят как об отличном бойце, окажется такой красивой внешности. Если бы не конец света, он мог бы пойти в шоу-бизнес. Недолго опешив, генерал Линь сделал вид, что задумался на секунду, и выбрал более консервативный ответ. — Что касается красоты — в нашей «Вершине» её в избытке. Взгляните на двух парней за мной — загляденье, просто ослепительно! Это всё родители постарались. Где ни покажемся — все завидуют и ненавидят. Нам самим неловко, что доставляем хлопоты генералу Линю. Но будь ты хоть трижды осторожен, если человек намерен придраться, он придерётся. Заодно Юнь Чэ прихватил за компанию Е Синчэня и Цзян Шаня, так бессовестно похваставшись собой. Даже видавшего виды генерала Линя перекосило. В голове у него всё смешалось, и он только и мог, что ругать про себя Юнь Чэ за бесстыдство. «Шикарно. Только так и надо». Несколько знавших Юнь Чэ людей втайне порадовались за него, поставив в мыслях высший балл. Даже Мо Вэньян, который обычно старался быть от него подальше, в душе хохотал. Раньше он знал Юнь Чэ как человека с очень тяжёлым кулаком, а сегодня узнал, что у него и язык не легче. Не зря говорят: «грозный зверь на страже дома Син Фэна»! — А это кто? Над генералом Линем поиздевался, теперь переключился на генерала Вана. Тот, учитывая кровавый урок коллеги, решил говорить по минимуму. Он просто протянул руку: — Армия Ван, Ван Гоань! — Вот это по-нашему! Генерал Ван, как приятно познакомиться! Ого-го! Сразу видно — настоящий военный, и выправка, и стать! Не то что некоторые. Тоже, говорят, в армии служили, особо отличились, а теперь ходят в очках, строят из себя интеллектуалов — кому не ясно, что «волк в овечьей шкуре»? Что, они не слышали поговорку: снимешь очки с «интеллигента» — и получишь нелюдя? Юнь Чэ обеими руками схватил его руку и чуть ли не на колени перед ним не встал — такое у него было угодливое выражение. Однако последующие слова кое-кому испортили настроение. Заметив это, как бы невзначай, Юнь Чэ тут же добавил: — Извините, генерал Линь, это я не про вас. Я про того, кто за спиной у господина Сина. Вы только посмотрите на него: всё время щурится, ходит с таким видом, будто сейчас обманет, да ещё очки эти — ну вылитый нелюдь, правда? Генерал Линь, хоть и понимал, что его специально задирают, но при таком количестве свидетелей промолчал. Ему ничего не оставалось, как растерянно улыбнуться и отделаться общими фразами. «А что, что я хитрый? Моя вина? И что, что очки ношу? Чем я тебе не угодил?» Гу Минсюань, втянутый в эту историю без всякой вины, готов был разреветься. Он и до апокалипсиса носил очки — близорукий был. А после пробуждения способностей зрение восстановилось, но привычка осталась. С чего вдруг его обозвали хуже скотины? Он что, зверь? К тому же у него монголоидное веко — классический «фениксовый глаз», с рождения. И что такого, если они кажутся немного прищуренными? Не резать же ему веки, как бабе? — Если ты продолжение в том же духе, Минсюань сейчас разрыдается. Син Фэн развернулся и беспомощно посмотрел на него, в душе ставя «свечку» за своего друга. «Повезло ему так повезло. Малыш не любит военных, особенно генералов. А сегодня он с тремя встретился. Если он сейчас не нашумит, то это будет не наш Юнь Чэ». — Хе-хе... А кто же третий представитель? Тоже наверняка генерал? С видом нашкодившего кота Юнь Чэ почесал нос и, удовлетворив своё любопытство на сегодня, огляделся за спинами генералов Линь и Ван. Конечно, он знал, что третий — Мо Вэньян. Но в глазах прочих он не мог быть с ним знаком. Если играть роль — то до конца. А Мо Вэньян, который до этого тихо посмеивался в кулак, при словах «грозный зверь» вздрогнул. Пришлось ему, напустив на себя дурашливость, помахать им рукой: — Капитан Юнь, это вы меня? Хорошо бы, если б можно было держаться от него не меньше чем на двадцать метров. Но Мо Вэньяну не оставалось выбора, кроме как смотреть, как они приближаются. — Кхм-кхм... Мо Вэньян, армия Мо. Оба смотрели на него с усмешкой. У Мо Вэньяна дёрнулся уголок рта. Он прокашлялся и протянул руку. Юнь Чэ, чтобы уж совсем не выходить из роли, пожал её и, повернувшись к Син Фэну, рассмеялся: — Ну и денёк сегодня! Я-то думал, все военные должны выглядеть как генерал Ван. А оказывается, бывают и такие красавцы, которых за хулиганов принять можно. — Кхм... Син Фэн чуть не поперхнулся, сдерживая смех. Его Малыш — настоящий шутник. Ни начальника департамента обороны, ни нескольких генералов — никого не обошёл. — Капитан Юнь, может быть, отпустите мою руку? Мо Вэньян потряс скованную ладонь, напоминая. В душе он давно уже послал к чёртовой матери всех представительниц женского пола в роду собеседника. «Чёрт возьми, я ж говорил — грозный зверь добром не кончится! А этот ещё и не верил! Да это страшнее любого зверя!» — Ах, извините, извините! Это я всё правду говорю, вот и увлёкся. Юнь Чэ сделал вид, что очнулся, и разжал руку. Задание он выполнил и с чувством глубокого удовлетворения повёл Е Синчэня и Цзян Шаня к местам «Вершины». — Твоя жена — не человек! Пожимая руку Син Фэну, Мо Вэньян приблизился к его уху и прошептал жалобно. Ради собственной безопасности он будет обходить этого зверя десятой дорогой. — Ха-ха... Син Фэн рассмеялся и, хлопнув его по плечу, прошёл мимо. Они оба понимали: Юнь Чэ не собирался над ним потешаться. Просто первых двух он уже отделал и явно, и тайно. Если б одного Мо Вэньяна обошли, выглядело бы странно. К нему он отнёсся довольно мягко. «Поздороваться — и то устроить кровавую баню. Кроме Юнь Чэ, вряд ли кто на такое способен. Однако после этого и военные, и правительство наверняка возьмут его на заметку». — Извините, что заставил всех ждать. Если б знал, что начинаем в девять, я бы не сидел дома и не ждал, пока время пройдёт. Усевшись на своё место, Юнь Чэ поднял руку и, как старый знакомый, поздоровался со всеми. Своей фразой он грязью облил департамент обороны и ловко сыпанул соли на свежую рану Цзян Ваншаня. — Да недолго. К тому же вы же не нарочно. — Точно, это же ошибка департамента. Капитан Юнь, не смущайтесь. — А департаменту обороны не мешало бы навести порядок. Может, кто-то нарочно подставил капитана Юня и капитана Сина? У всех приглашения правильные, а у них — нет. — Господин Цзян, это дело нельзя оставлять как есть. Нужно расследовать! — Да-да... Способные во главе с Лэй Дашанем дружно поддержали Юнь Чэ и Син Фэна. И огонь критики перекинулся на Цзян Ваншаня. Бедный начальник департамента, уже готовый разреветься, мог только клятвенно заверять их, что расследование будет проведено. Это немного успокоило присутствующих. А виновник торжества тем временем уже с головой ушёл в перешёптывания с Син Фэном. Комментарии к переводу «Истинная скромность — самая громкая похвальба» (低调才是最牛逼的炫耀) — буквально: «низкая позиция — самая крутая похвальба». Китайское интернет-выражение, означающее: по-настоящему крутой человек не выставляет себя напоказ. «Резать веки, как баба» (割个双眼皮儿) — отсылка к косметической операции по созданию европейского типа века, очень популярной среди китайских женщин. «Грозный зверь на страже дома» (镇宅凶兽) — буквально: «свирепый зверь, охраняющий дом». В китайской культуре изображения свирепых зверей часто помещали у входа, чтобы отгонять злых духов. В переносном смысле — свирепый человек, которого все боятся и от которого лучше держаться подальше. «Старый Цзян» (老万) — уменьшительно-ласкательное обращение с частицей «старый». В русском языке аналогом будет обращение по имени с приставкой «старина». «Волк в овечьей шкуре» (斯文败类) — дословно: «интеллигентный негодяй», «культурный подлец». Устойчивое китайское выражение для человека с интеллигентной внешностью, который на деле оказывается настоящим злодеем. Жёлтый жом (黄连) — растение, используемое в китайской медицине, очень горькое на вкус. Символ горечи и страданий.