Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 117: Разгром Линь Сяня, взаимная борьба — Если ты не можешь управлять своими солдатами, то какой же ты тогда генерал? Все понимали, что Линь Сянь пошутил, даже дурак бы раскусил. Но Юнь Чэ, качаясь, сделал вид, что принял его слова всерьёз, чем окончательно добил собеседника. Е Синчэнь, сидевший рядом, с улыбкой подхватил: — Извините, наш капитан просто любит говорить правду. Он хочет сказать, что генерал Линь, раз не может управиться с собственными солдатами, не подходит на роль командующего. У нас остаётся на выбор только генерал Мо и генерал Ван. И наша «Вершина» определённо предпочитает генерала Мо. Е Синчэнь и до апокалипсиса был звездой высшего уровня, какие роли он только не играл. Даже среди всей этой элиты базы он стоял особняком. Юнь Чэ не остановил его, а значит, его слова были и словами Юнь Чэ. Только вот это его пояснение… оно что, ещё больше бесит? — Насколько я знаю, господин Е — всего лишь рядовой член «Вершины». Если он напрямую перебивает капитана Юня, не значит ли это, что у вас там тоже не всё гладко с дисциплиной? Одно дело терпеть выходки Юнь Чэ, и совсем другое — когда какой-то актёр лезет в дела. Улыбка исчезла с лица Линь Сяня, и его взгляд стал откровенно мрачным. — Ха-ха... Мне кажется, генерал Линь выбрал неудачный пример для сравнения. «Вершина» — это маленькая команда и в то же время семья. Наш капитан — человек, которому я искренне восхищаюсь и уважаю его. Но он также и наш родной человек. В семье никто никому не указывает. И любой из нас может сделать заявление от имени «Вершины», если оно будет разумным. Я правильно говорю, братан Чэ? На преднамеренный выпад Линь Сяня Е Синчэнь ответил лишь лёгкой улыбкой. Затем он повернулся к Юнь Чэ. Тот чуть заметно кивнул: — М-м-м... В семье не нужно думать о таких вещах. Синчэнь, ты только давай. Если что-то скажешь не так, я всегда рядом. Эти слова прогремели как гром. Юнь Чэ делегировал своим людям немалые полномочия. Никто из присутствующих капитанов не осмелился бы на такое. — Ха-ха-ха... Е Синчэнь улыбнулся ещё лучезарнее, но когда он снова посмотрел на Линь Сяня, его лицо стало серьёзным: — По большому счёту, как бы ни была сильна частная организация «Вершина», армия Вэй — это официальные вооружённые силы государства. Нельзя же вам относиться к солдатам, как к родственникам, иначе всё развалится. Генерал Линь, сравнивать себя с нашим капитаном Юнем — это вы себя роняете. «Вершина» не смеет равняться с государственными вооружёнными силами. А когда в этом возникнет необходимость, в нашем существовании уже не будет смысла. Он понимал состояние Линь Сяня — быть обставленным Юнь Чэ с начала и до конца, это кого угодно выведет из себя. Но он ошибся в выборе реакции. Надо было либо честно сказать «нет», либо молча согласиться. Он же хотел и возразить, и в то же время привлечь на свою сторону симпатии способных. Такого не бывает. — Вы... Глаза Линь Сяня за стёклами очков запылали почти реальным огнём. Он смотрел на Е Синчэня так, словно хотел сожрать его живьём. Если бы не люди рядом, которые вовремя его удержали, он бы, наверное, взорвался. — Прошу прощения, наш начальник просто пошутил. Но мне кажется, что поручать руководство тремя армиями генералу Мо всё же не совсем правильно. Может быть, каждая из трёх армий выдвинет своего руководителя, и они будут советоваться и решать всё совместно. Как вы на это смотрите? В такой ситуации приходилось признавать своё бессилие. Подполковник, помощник Линь Сяня, вовремя предложил выход. Признавать — да, но позволить армии Мо усилиться и разрастись они не могли. — В такой серьёзной операции не иметь главнокомандующего с абсолютной властью — вы считаете это правильным? Син Фэн нахмурился, и его тигриные глаза с яростью впились в подполковника. Тот почувствовал, как по спине побежал холодок, и на лбу выступил пот. Первый король-воин был не просто звонкой фразой. Даже спустя пять лет после увольнения его мощь всё ещё внушала трепет. — Господин Фэн прав, главнокомандующий нужен. Однако, говорят, генерал Мо владеет стихией воды и уже достиг третьего уровня. Но всем известно, что способность к воде практически бесполезна в бою. Самое большое её применение — давать людям чистую воду. Для обычного задания это не проблема, но наше задание чрезвычайно опасное и трудное. Генерал Мо для него, пожалуй, не подходит. Я считаю, что командующий в таком деле должен обладать боевой стихией. Ван Гоань, обычно молчаливый, неожиданно заговорил. Судя по его словам, он намеревался использовать возможность, созданную Син Фэном, Юнь Чэ и Мо Вэньяном, чтобы вытеснить Мо Вэньяна и занять его место. Типичный случай: «Стрекоза поймала цикаду — за спиной желторотик». Однако его слова поколебали многих. Ведь то, что вода не пригодна для боя, правда. А задание действительно опасное. Чем сильнее рискующие, тем больше у них шансов вернуться живыми. — Не ожидал, что генерал Ван так обо мне заботится. Даже то, что я достиг третьего уровня, ему известно. Не поблагодарить ли мне генерала Вана за то, что он отговаривает меня идти на верную смерть? Это было его единственное слабое место, ничего не поделаешь. Но Ван Гоаню казалось, что он подхватит добычу. Не слишком ли он наивен? — Мы коллеги, не стоит меня благодарить. Я беспокоюсь о задании и о безопасности всех участников. Не обращая внимания на колкости в свой адрес, Ван Гоань, сохраняя бесстрастное выражение, поднимал себя, принижая Мо Вэньяна. — Вот как? Если я не уступлю, то, выходит, пренебрегаю заданием и безопасностью остальных? Тяжёлый же вы груз на меня взвалили. Однако... Тут Мо Вэньян прервался. Он опёрся локтем о стол и подпёр голову, глядя на Ван Гоаня. Другой рукой он щёлкнул пальцами — и на кончике его пальца загорелся маленький огонёк, весело прыгающий: — А кто вам сказал, что я владею только водой? Вот это был крутой поворот. Ван Гоань вытаращил глаза в неверии: — Ты... Как такое возможно? Разве Мо Вэньян не был только водником? Откуда вдруг у него обе стихии — и вода, и огонь? — В этом мире нет ничего невозможного. Вы что, думали, я позволю себя так легко раскусить? Убрав способность, Мо Вэньян напоследок бросил на него насмешливый взгляд. Много лет они считали, благодаря чему он, вне зависимости от сложности задания, всегда выходил сухим из воды? Родившись в такой большой семье, как Мо или Син, ты с пелёнок обречён быть в центре внимания. Если позволишь себя раскусить, неизвестно, сколько раз уже бы умер. За всю свою жизнь он полностью открылся только одному человеку, и даже Син Фэн, возможно, не знает его на все сто процентов. А они кто такие, чтобы делать вид, что знают его досконально? — ...Даже если у тебя две стихии, мы не будем принимать поспешное решение. Я, смею думать, тебе не уступаю. Придя в себя, Ван Гоань процедил сквозь зубы. Не ожидал он, что вместо наживы получит такие неприятности. Видно, Мо Вэньян готовился заранее, иначе не прятал бы до поры, что он многозлементный. Надо сказать, что Ван Гоань слишком всё усложнял. Мо Вэньян скрывал свои способности просто в силу многолетней привычки. Ради какого-то задания он бы париться не стал. — Кто же поспешное решение принимает? Мы же советуемся. Генерал Ван, не мне вам говорить, но ваши методы немного... некрасивы. Никто ничего не требовал, а как только я предложил показать добрую волю военных, вы один за другим начали возражать. Кто знает — ладно, а кто не знает, может подумать, что вы против меня лично. Мо Вэньян снова напустил на себя беспечный вид, но его слова были острыми как нож. Под его наводку, едва возникшая было симпатия к Ван Гоаню снова покачнулась. — Ничего не поделаешь, я человек грубый, умею только воевать. В хитрость играть не обучен, как генерал Мо. Просто изначально в голову не пришло. К тому же я не знал, что помимо воды у вас есть ещё и огонь. А раз эта акция — знак доброй воли со стороны военных, да ещё и задание такое трудное, то командовать должен сильнейший. Понятно, что Ван Гоань очень хорошо умеет прятаться, если ему удалось вновь выкрутиться. — То есть, генерал Ван считает себя сильнее меня? — Это ещё неизвестно, сильнее или нет. Надо подраться, тогда и узнаем. У генерала Мо две стихии, но вода у него практически бесполезна. В бою он может использовать только огонь. — Действительно. Но и у генерала Вана лишь одна стихия, насколько я понимаю? — Да, я земля... Итак, за право командовать они бились не на жизнь, а на смерть. Армия Вэй, выбывшая из соревнования, была крайне удручена. Для них было неважно, кто победит — в любом случае это не сулило им добра. Единственный выход — вернуть всё на круги своя: каждая из трёх армий выставляет командующего, и они совместно разрабатывают план. Только так можно сохранить троевластие. — Ц-ц-ц... Человеческое сердце и впрямь страшнее зомби. Юнь Чэ, который всё это время бездельничал, изогнувшись, опёрся локтем о плечо Син Фэна и прошептал ему на ухо. — Это ещё ты считаешь страшным? Син Фэн искоса взглянул на него и легонько приподнял уголки губ. Его рука украдкой скользнула за спину и обняла его за талию. Хорошо ещё, что они привели мало народу, и у них за спиной никого не было, не то их отношения раскрылись бы. Впрочем, они и так уже почти раскрыты — судя по их поведению, они и не думали прятаться, разве что перед Юнь Яо. — Что ты понимаешь. Это называется «убить без ножа». Я больше люблю повоевать по-настоящему, пусть даже льются реки крови и вырастают горы из тел. А ты посмотри на них: оба в душе ненавидят друг друга, а изображают дружелюбие. Противно смотреть. Пока внимание всех было приковано к двум спорщикам, Юнь Чэ бесстыдно ущипнул Син Фэна за щёку. Тот в отместку тоже ущипнул его за бок: — Не нравится? Вмешаемся? Они до сих пор не лезли в этот спор, чтобы дать Мо Вэньяну возможность проявить себя. В конце концов, он будет связующим звеном между Ассоциацией способных и военными. Если он не покажет себя, и потом доверять ему будут только на словах, а на деле нет. — Ты вмешаешься или я? Юнь Чэ приподнял бровь. Предложение ему понравилось. Ему уже надоело на это смотреть. — Давай ты. Мне больше идёт невозмутимость. На самом деле он обнаружил, что ему нравится смотреть, как Юнь Чэ отчитывает людей. В такие моменты он был особенно ярок. — Договорились. Два единомышленника быстро пришли к согласию. Юнь Чэ внезапно поднялся и потянулся. Как и можно было ожидать, бо́льшая часть внимания переключилась на него, в том числе и спорящих. Юнь Чэ усмехнулся, опёрся рукой о стол и пронзил взглядом Ван Гоаня: — А кто вам сказал, что вода не пригодна для боя? К сожалению, тот самый одержимый водой, которого он видел в прошлой жизни, пока ещё не добрался до базы. Иначе у них не было бы никаких сомнений. Вода непригодна для боя? Это шутка? Вода на поздних этапах — это просто баг, от которого нет спасения. Разумеется, при условии, что знаешь, как её использовать. Раньше он думал обучить свою сестру, но видя, что она наслаждается такой жизнью, он не стал её заставлять. Только наказал не забрасывать развитие способностей, иметь хотя бы возможность себя защитить. А теперь знания достанутся Мо Вэньяну. Зря он надеялся. Глава 118: Победить силой Вода пригодна для боя? Не надо шутить. Не только Ван Гоань и присутствующие способные, но даже Мо Вэньян, Син Фэн, а также Гу Минсюань, Е Синчэнь и Цзян Шань рефлекторно подумали, что он шутит. Однако, успокоившись, те, кто хорошо знал Юнь Чэ, оживились: неужели вода и впрямь может быть боевой? — Боевые качества «Вершины» и её капитана не вызывают сомнений, мы их очень уважаем. Но не слишком ли безответственно говорит капитан Юнь? Обманывать тоже надо знать меру. Мы... — Стоп! Ван Гоань, пришедший в себя, говорил с откровенной насмешкой. Юнь Чэ жестом прервал его и на полуслове остановил: — А я-то думал, что генерал Ван — человек скупой на слова. А вы, оказывается, такой болтун. У меня уже голова от вас болит. Не переигрываете ли вы? Если бы от Юнь Чэ можно было ожидать обычного поведения, он бы не был Юнь Чэ. Ван Гоань снова попал на обидные слова. Не понимая его целей, он постарался успокоиться и напомнил себе, что нельзя повторять ошибку Линь Сяня. — Однако вы, генерал Ван, верно сказали: кто сильнее — тот и прав. Вы военные, сильных почитаете. Мы, способные, тоже выше всего ставим силу. Поболтать — это на час, а решает всё всегда сила. Пригодна вода для боя или нет, вы, генерал Ван, не хотите ли стать первым, кто это проверит на себе? Юнь Чэ не дал ему и рта раскрыть. Он дал ему такой выбор, от которого невозможно отказаться. Если он согласится, Юнь Чэ заставит Мо Вэньяна уделать его водой. Если откажется, то... Кхе-кхе... Кроме военных представителей, все остальные в зале были лидерами способных. Если армия Ван откажется даже от вызова на воду, то это дело разойдётся. И тогда не видать им права командовать. — Если генерал Мо соблаговолит поучиться у меня, используя только воду. Ван Гоань оказался не дурак. Однако, сделав ударение на «только воду», он дал понять, что в поединке будет использоваться только эта стихия. — Ц-ц-ц... В жизни не встречала человека более подлого, чем генерал Ван. У вас же, генерал Мо, вода и огонь. А в вашем поединке велено использовать одну воду. Если она и вправду не пригодна для боя, то соперник просто искалечит вас. В отличие от недоговорок Ван Гоаня, которые понимали не все, Юнь Чэ выложил всё начистоту. Тот нахмурился, готовый возразить, но Юнь Чэ снова перебил: — Однако, раз вода способна сражаться сама по себе, то пусть будет вода. Если бы генерал Мо одержал победу над вами, используя две стихии, вы, чего доброго, нашли бы повод не согласиться. Сегодняшнее совещание затянулось, и мы обсудили уже всё, что могли. Осталось только назначить руководителя от трёх армий. Армия Вэй уже добровольно вышла из игры. Остались армия Ван и армия Мо. И раз вы — их представители, пусть результат этого поединка и определит, кому командовать. Только что он поливал всех грязью, и вдруг — раз! — стал серьёзным. Скорость, с которой он менял маски, могла сравниться разве что со знаменитой сычуаньской «бианьлянь». Однако эти его слова чуть не вызвали у Линь Сяня инфаркт. Это они «добровольно вышли из игры»? Кто? Они? Если б не он со своей палкой-выручалкой, разве они потеряли бы право голоса в такой важной битве? Мо Вэньян и Ван Гоань тоже нахмурились. Дело было серьёзное. Согласившись, они не могли потом отказаться, если, конечно, не хотели покинуть юго-западную базу. Мо Вэньян не доверял Юнь Чэ? Вообще-то, он часто его подкалывал, но верил в его способности. К тому же, учитывая их с Син Фэном близость, он знал, что Юнь Чэ не подведёт. Однако было уже много проверено и доказано, что вода не пригодна для боя. Никто никогда не слышал, чтобы кто-то сражался одной водой. А Юнь Чэ требовал, чтобы Мо Вэньян использовал только её. Он совершенно не представлял, как это делать, и очень сомневался. После долгих раздумий Мо Вэньян поднял голову и взглянул на Син Фэна. Тот кивнул ему в ответ. Мо Вэньян сжал зубы: — Хорошо. Согласен. Если Син Фэн доверяет, значит, и он может поставить на кон. Раз он верит Юнь Чэ, то сыграет в эту игру. Худшее — провал. Но даже если армия Ван заполучит Ассоциацию, без помощи «Вершины» и «Чаояна» им всё равно не подчинить их. Ван Гоань тоже колебался. Он боялся не того, что проиграет Мо Вэньяну, использующему только воду. Он боялся подвоха со стороны Юнь Чэ. С того момента, как эти двое переступили порог зала, они уже несколько раз ударили его по лицу. На первый взгляд, предложение было в его пользу. Как бы он ни смотрел, становилось ясно, что Юнь Чэ не будет помогать ему. Сказать, что здесь нет какого-то подвоха, — значит солгать. Но именно потому, что всё выглядело в его пользу, у него не было права отказаться. Особенно когда Мо Вэньян уже согласился. — Хорошо. После долгих колебаний Ван Гоань всё же кивнул. Он всё ещё не догадывался, чего добивается Юнь Чэ, и оставалось только быть осторожным, полагаясь на то, что он справится с любым сюрпризом. — Раз оба согласны, то, старина Цзян, найдите-ка нам место, где можно подраться. Добившись цели, Юнь Чэ снова улыбнулся, повернувшись к Цзян Ваньшаню. Того аж в дрожь бросило при этой весёлой улыбке. — При департаменте обороны есть тренировочный плац. Если господа не возражают, можно там. Дело зашло слишком далеко, и остановить его было уже невозможно. — Хорошо, так и сделаем. Юнь Чэ снова потянулся, встал, прошествовал мимо Син Фэна и поравнялся с Мо Вэньянем, который всегда хотел держаться от него подальше. Без стеснения он положил ему руку на плечо: — Генерал Мо, кажется, мы с вами сошлись характерами. Может, пойдём вместе? Любой другой человек на его месте был бы обвинён в желании подлизаться к военным. Но Юнь Чэ был исключением. Во-первых, он и так был в хороших отношениях с Син Фэном, так почему бы ему не познакомиться с его двоюродным братом? Во-вторых, «Вершина» неоднократно заявляла о своей поддержке Мо Вэньяна. К тому же именно Юнь Чэ предложил и организовал этот поединок. Так что он, скорее, заводил с ним знакомство. Однако Ван Гоань, глядя на них, так нахмурился, что, казалось, мог убить комара. Когда у тебя нет полной картины и ты не понимаешь, что происходит, — это никому не нравится. — Брат Е, что это наш капитан затеял? Мы ничего не понимаем. — Расскажи, если знаешь, брат Е? Ну, просвети, а? — А вдруг вода и впрямь пригодна для боя? Тогда наши силы бы подросли. — М-м-м... Но не надо слишком обнадёживаться. Ты же знаешь нашего капитана. С ним никогда не угадаешь, где правда, а где ложь. — Слушай, может, и так. Но ведь капитан Чэ, как бы ни прикалывался, всегда выполнял обещанное? После того как трое военных и гражданский представитель удалились, те, кто был хорошо знаком с «Вершиной», обступили Е Синчэня. Все как обычно дружно игнорировали Цзян Шаня и обращались к Е Синчэню. Те, кто знали их меньше, тоже, сбиваясь в группки, обсуждали новости. Сейчас всех волновал один вопрос: правда ли вода может быть боевой стихией? Кто в итоге победит — было не так важно. Все были не глупы. Глядя на Мо Вэньяня и генерала Вана, было ясно, что оба не слабаки. Так или иначе, а лыко в строку. — Понятия не имею. Если бы я мог угадать мысли капитана, то сам бы стал капитаном «Вершины». Е Синчэнь улыбнулся и легко завязал разговор со всеми. Цзян Шань, который с посторонними был непривычно молчалив, держался рядом, боясь, что Е Синчэня оттеснят в толпе. Он просто взял его за руку, нисколько не заботясь о том, что о них подумают. В его глазах был только один Е Синчэнь. — Командир, как думаете, вода — это правда боевая стихия? Когда все начали переходить на плац, Гу Минсюань, который оказался самым последним, подошёл к Син Фэну и тихо спросил. Сказал бы это кто другой, он бы только презрительно фыркнул. Но это говорил Юнь Чэ, а в серьёзных вещах он не шутил. — Ты и сам знаешь ответ. Мы так долго готовились к сегодняшнему дню. Думаешь, малыш просто так отдаст победу господину Вану? Син Фэн, который тоже ничего не знал, в отличие от других, был абсолютно невозмутим. Всё потому, что он верил Юнь Чэ. — Тоже верно. Капитан Чэ не станет зазря подыгрывать господину Вану. Гу Минсюань привычным движением хотел поправить очки, но, дёрнув пальцами, передумал и снял их, сунув в карман: — Каков хозяин, таков и питомец. Теперь я понял, почему Хэй Юй такой прохиндей. — Ха-ха-ха... Син Фэн не смог сдержать улыбки. Сегодня его малыш и впрямь был тем ещё прохиндеем. Он бы и сам с удовольствием дал ему ещё несколько возможностей — это, кажется, довольно забавно. Разумеется, если подставлять других. — Но если водная стихия и правда способна сражаться, то у нас, наверное, появится ещё один отряд. Гу Минсюань стал серьёзнее, обдумывая, кого бы поставить во главе нового отряда. — Только если малыш захочет открыть эти способы. Может, он и расскажет Мо Вэньяну, но не всем же подряд. Зная его характер, выудить у него эти секреты будет нелегко. — Э-э-э... Может, командир, принесёте себя в жертву. Как мужчина? У Гу Минсюаня на лбу выступила чёрная полоса. Впрочем, он не слишком на это рассчитывал. — Я бы и рад, но если малыш бросит на меня один такой взгляд, я уже весь в его власти. Ты думаешь, это поможет? Неожиданно, но Син Фэн с удивительной готовностью признал этот факт. От этого прямодушия Гу Минсюаню захотелось использовать весь свой словарный запас для того, чтобы выразить своё отношение. Тем временем Юнь Чэ, удалившись с Мо Вэньянем, не стал скрываться от глаз. Они шли в одной компании с военными и гражданскими чиновниками. Но никто не мог слышать их разговор. Воздушная стихия позволяла Юнь Чэ ставить глушилку. Пока не кричать, никто ничего не услышит. — Вот чёрт! Неужели это действительно возможно? Ты уверен, что не разыгрываешь меня? Выслушав, Мо Вэньян чуть не подпрыгнул. Он забыл о своей боязни «грозного зверя». В его глазах смешались неверие, восторг и лёгкое сомнение. Слишком уж дико звучали слова Юнь Чэ. — Какой мне смысл тебя разыгрывать? Только не радуйся раньше времени. Я тебе всё рассказал, а сумеешь ли ты это использовать — зависит от твоей головы. Не дай пропасть нашим стараниям. Юнь Чэ закатил глаза, достал сигарету, закурил, сунул руки в карманы и с беззаботным видом, зажав сигарету в зубах, шагал вперёд. — Недооцениваешь, да? Я, конечно, до твоего мужчины не дотягиваю, но дураком тоже не был рождён. Мо Вэньян обиделся: — Да ну? Посмотрим. Юнь Чэ был невозмутим. Такое отношение задело его за живое: — Эй-эй, дай мне хоть немного веры в себя! Ты меня так угнетаешь. А я, между прочим, на бой иду! — Это бой? Шёл бы ты. Разве можно назвать «боем» дуэль один на один? Юнь Чэ не кривил душой. Самое большее, это можно было назвать поединком. Если бы бой был таким простым, он бы уже ходил по земле поперёк, зачем ему так напрягаться? — А почему нет? Нельзя дискриминировать поединки! Сам Мо Вэньян чувствовал неуверенность. Но кому какое дело? Если бы он умел стесняться, он бы давно застеснялся себя. — Да-да-да... Ты, который не знает стыда, тебе и карты в руки. Давай, но не забывай наш уговор: никому, кроме тебя, о способах применения воды. — Знаю... Слушай, это кто не знает стыда? Они переругивались, как старые приятели. Никто бы не сказал, что до этого Мо Вэньян обходил Юнь Чэ стороной. Никто бы не сказал, что они видятся всего в третий раз. Некоторые люди — обречены быть друзьями. Как бы они ни вели себя в обычной жизни, в критический момент они готовы подставить друг другу спину. Юнь Чэ и Мо Вэньян, должно быть, станут именно такими друзьями. А со стороны всё это выглядело как дружеская беседа. Военные и гражданские чиновники, шедшие вместе с ними к плацу, не слышали слов, но видели действия. И с каждой минутой сильнее сомневались. Особенно тот, кому предстояло биться с Мо Вэньянем, — генерал Ван. Комментарии к переводу «Бяньлянь» (变脸) — «перемена лиц», знаменитый элемент сычуаньской оперы, когда актёр в специальном костюме с помощью определённых движений меняет маски. «Лыко в строку» (оба не слабаки, но, как говорится, лыко в строку) — В русском языке выражение «лыко в строку» означает: кто-то (или что-то) не лучше другого. «Знак доброй воли» (表示诚意) — так Мо Вэньян назвал своё намерение лично возглавить военных. Фактически, он перехватил инициативу у двух других армий, обставив это как жест для налаживания отношений между военными и гражданскими. «Стрекоза поймала цикаду — за спиной желторотик» (螳螂捕蝉黄雀在後) — классическое китайское идиоматическое выражение (чэнъюй), означающее, что когда два противника бьются друг с другом, третий получает выгоду. «Нельзя дискриминировать поединки» (不能歧视单挑啊) — фраза Мо Вэньяна звучит обижено. Он настаивает на том, что дуэль — это тоже своеобразное «сражение», и его нельзя недооценивать. «Хозяин, который не знает стыда» (不要脸) — имеется в виду Мо Вэньян. Возможно, он внешне дурашлив, но это часть его маски. Юнь Чэ его раскусил. Возвращая ему его же фразу, Юнь Чэ намекает: «Ты бесстыдник, так что поступай как знаешь».