Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 155. Ночная прогулка по базе, болтовня ни о чём! На ужин пошли все, кроме Юнь Чэна. Во-первых, ему не нужно было есть то, что ели они. А во-вторых, все боялись, что при виде крови он станет буйным. До сих пор самое дальнее место, куда он выходил, — это порог их дома. Никто не решался выпускать его на улицу. Хорошо, что он сам был послушным и практически никуда не бегал. Сегодня вечером, когда все ушли и он остался один дома, ему было, конечно, обидно, но, уговорённый братом и сестрой, он послушно сидел в гостиной, жевал кристаллы и играл с волком и Беленьким, дожидаясь их возвращения. — Брат! Чэньчэнь! Увидев Юнь Чэ и толстячка Чэня, Юнь Чэн бросил волка с Беленьким и радостно бросился к ним. — Ха-ха… Одному было скучно? Юнь Чэ посадил Чэньчэня на спину Хэй Юю, поймал брата и, как обычно, потрепал его по голове, и они пошли в дом. — Я принёс тебе кабанью ногу, оставил на улице. Ешь сам. — У-у-у! Волк, очень понятливый, завыл и выбежал на улицу. Глядя на его радостную тень, Юнь Чэ перевёл взгляд на брата и, немного подумав, сказал: — Сяо Чэн, тебе очень хочется на улицу? Каждому хочется. Сяо Чэн всё больше привыкает к людям, а стремиться к людям — это человеческая природа. Даже если он стал зомби, это вряд ли изменилось. — Да-да-да!.. М-м-м… Нет! Юнь Чэн инстинктивно закивал, но тут же покачал головой. Низко опустив голову, он схватил брата за руку. Чэньчэнь говорил, что у него много друзей на улице и там очень весело. Ему тоже хотелось пойти. Но сестра говорила, что нельзя. Брат и Хань-хань тоже не пускали. Приходилось послушно сидеть дома и никуда не ходить. Глядя на него, опустившего голову и поводящего носком туфли, Юнь Чэ отлично понимал, что у него на душе. Повернувшись к Хэй Юю, Юнь Чэ неожиданно сказал: — А давайте выйдем, пройдёмся? Одного выпускать нельзя, а вот взять с собой на прогулку — почему бы и нет? — Правда?! Юнь Чэн поднял голову, его лицо сияло от радости. — Правда. Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Поняв, что угадал, Юнь Чэ встретил его взгляд и улыбнулся. — Да-да-да! Брат самый лучший, самый замечательный! Юнь Чэн бросился к нему, обнял и запрыгал от радости. Юнь Чэ с нежностью похлопал его по спине, и на душе у него стало немного горько. Всего-то выйти погулять — а он так радуется… — Хэй Юй, принимай боевую форму. Договорившись погулять, братья с Хэй Юем вышли на улицу. Остановившись у ворот, Юнь Чэ, снова взявший толстячка Чэня на руки, твёрдо сказал. — Ты уверен? А если людей перепугаешь, потом не говори, что я тебя подставил. Сказав это, Хэй Юй уже раздулся и в мгновение ока стал великаном. Чэньчэнь, который почти всегда ездил на нём верхом, радостно захлопал в ладоши. Юнь Чэн тоже захлопал. Дядя и племянник — оба одинаково наивные и милые. — Ладно-ладно, забирайтесь! Юнь Чэ улыбался не переставая. Хэй Юй опустился на брюхо, позволив посадить Чэньчэня на спину. Юнь Чэн немного подумал, потом легко подпрыгнул и сел позади Чэньчэня. Юнь Чэ на мгновение опешил, потом вспомнил, что его брат — настоящий Трупный император. У зомби высокого уровня невероятно крепкое тело, и у Юнь Чэна оно есть, даже крепче. Нечего удивляться, правда? — Поехали, устроим прогулку по базе! — Есть! Хозяин, держитесь крепче! Юнь Чэ похлопал Хэй Юя. Тот навострил уши, встал, оттолкнулся и, словно стрела, выпущенная из лука, огромной чёрной тенью сорвался с места. — Ух-ты-ты-ты! Дядя, дядя Хэй, как здорово! — Хэй Юй, молодец! Неожиданная скорость не испугала их, а наоборот, привела в восторг. Чэньчэнь, привыкший ездить на Хэй Юе, ни капли не боялся. Юнь Чэн, который ехал в первый раз, был в полном восторге. Хэй Юй одним прыжком взлетал на несколько метров вверх, а когда отталкивался, пролетал больше десятка метров. Это было круче любых самых захватывающих аттракционов до апокалипсиса. — Держитесь крепче, не упадите. Сидевший сзади Юнь Чэ с помощью воздушной плёнки притянул их нижнюю часть туловища к спине Хэй Юя, чтобы они случайно не свалились. Хэй Юй тоже обмотал их ноги своей длинной шерстью. — Хозяин, а давай за пределы базы? Кажется, он ещё никогда не бегал снаружи базы. Говорят, по ночам на стенах дежурят обладатели способностей. Хе-хе… можно их напугать. — В пределах второго кольца стен. Дальше нельзя. Дальше будут зомби. Юнь Чэн пока не готов с ними столкнуться. — Без проблем! Хэй Юй быстро согласился и в несколько прыжков пронёсся мимо столовой. Только что вышедшие оттуда Син Фэн и остальные, глядя ему вслед, долго не могли вымолвить ни слова. Наконец Чу Хаолин, указывая в темноту, заикаясь, проговорил: — К-командир, это Хэй Юй только что пробежал? У него на спине сидели люди? Хотя у обладателей способностей хорошее зрение, все обитатели квартала, кроме Юнь Чэ и Чэньчэня, были в столовой. Кто же ещё? — Да-да-да! Остальные согласно закивали. Лэн Ехань мрачно смотрел в темноту. Ошибки быть не могло — это Сяо Чэн. Зачем Юнь Чэ вдруг повёл его на улицу? Неужели он не боится… Нет, он любит его ничуть не меньше, чем он. Наверное, есть какая-то причина. В этот момент Лэн Еханю очень хотелось, чтобы у него выросли крылья — догнать их и расспросить. — Сяо Чэ… Юнь Яо, узнавшая два одинаковых профиля, напряглась. Чжань Яфэй взяла её под руку. Тайна Юнь Чэна была абсолютным секретом. Даже среди «Чаоян» мало кто знал, что он зомби. Снаружи о нём и вовсе никто не слышал. Если он раскроется… никто не мог представить последствий. — Сяо Чэ всегда всё делает с умом. Ночью темно, у Сяо Чэна линзы, никто не заметит ничего странного. Немного подумав, Син Фэн подвёл итог. По его мнению, Юнь Чэ заметил, что брату скучно, что он хочет на улицу, и попросил Хэй Юя покатать их. Они не пошли пешком, а поехали на Хэй Юе — это лучшее доказательство. Даже если на стенах дежурят обладатели способностей зрения или слуха, в темноте, да ещё учитывая, что Юнь Чэн, помимо бледности и ярко-красных губ, ничем не отличается от обычного человека, никто не поймёт, кто он. Максимум узнают, что у Юнь Чэ есть брат-близнец. — А-а-а, чудовище! — Кто это? Такой большой! — А-а-а-а-а… Там же, где пролетал Хэй Юй, раздавались крики ужаса. Мало кто видел его раньше, а сейчас было не так поздно, и никто ещё не лёг спать. Увидев, как над головой пролетает огромная тень, любой испугался бы. Но этот ещё и нарочно носился там, где есть люди. — Ха-ха… Хозяин, видел? Они все боятся вашего божественного зверя! Хэй Юй, носившийся с ними взад-вперёд, радостно хохотал. Юнь Чэ даже ругаться не стал — только вздохнул и закатил глаза. — Дядя Хэй плохой, людей пугает! Даже Чэньчэнь его осудил. Юнь Чэн, у которого не было особого мнения на этот счёт, просто вертел головой, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Ты, толстячок Чэнь, не понимаешь. Если божественный зверь их не напугает, они нас напугают. Тяжела доля божественного зверя — всё для вашего же блага. Насколько же надо быть бесстыжим, чтобы говорить такое так уверенно? — Я не толстячок! Я Чэньчэнь, я не толстый! Услышав «толстячок Чэнь», маленький толстяк забыл о своих претензиях, схватил пучок его шерсти и решительно запротестовал. — Ну… Чэньчэнь, надо быть честным. Ты действительно немного толстый. — Дядя Хэй противный! Хм! Хэй Юй в кои-то веки решил быть честным, а его же и возненавидели. Ему было обидно до слёз. В душе он не мог не корить хозяина. Если бы он не вбил ему в голову эту «детскую пухлость», Чэньчэнь не был бы таким упрямым и не считал бы, что он не толстый, а просто «немного с детской пухлостью». — Дядя… Племянник, даже накричавшись, не успокоился. Он перелез через Юнь Чэна и забрался на колени к Юнь Чэ. Подняв голову, надув губы, он жалобно посмотрел на него: — Дядя, Чэньчэнь не толстый? Голос у него был на грани слёз. Видно, для него это было действительно важно. — Нет, не толстый. Дядя же говорил тебе: у тебя просто детская пухлость. Когда вырастешь, похудеешь. Мало того что Юнь Чэ и сам считал, что он не толстый, — даже если бы он думал иначе, сейчас бы не сказал. — Но все говорят, что я толстый. В садике один мальчик называет меня толстячком. Чэньчэнь огорчённо опустил голову. Маленькое сердечко было глубоко уязвлено. Он много раз им говорил, что это просто детская пухлость, но они не слушали. Иногда и дядя Чу называл его пухлячком. — Не обращай на них внимания. Они просто завидуют, что ты у нас такой красивый. Ну-ка, посмотри: мама и дяди у тебя худые. Значит, и ты, когда вырастешь, будешь худой. Не слушай их. Мы-то знаем, что у тебя просто детская пухлость. Юнь Чэ, сжалившись, поднял его лицо руками и икнул, серьёзно неся околесицу. Хэй Юй чуть не споткнулся. Разве можно так детей воспитывать? Похоже, его хозяин становится всё ненадёжнее. — Да, Чэньчэнь не толстый. Он красивый. Маленький дядя любит Чэньчэня. Неизвестно когда повернувшийся Юнь Чэн тоже обнял маленькое пухлое тело племянника. Раз оба дяди так сказали, Чэньчэнь наконец перестал плакать и улыбнулся. — Я вырасту, стану худым, как мама и дяди. Нет-нет, я хочу быть высоким, как дядя Синь. Чтобы защищать дядю и маму. Чэньчэнь говорил очень серьёзно. В его представлении дядя был очень-очень сильным. Если бы ему ещё и ростом дяди Синя не обойти — было бы совсем здорово. Значит, его цель — быть высоким, как дядя Синь, и сильным, как дядя, даже сильнее Ультрамена. — Ха-ха… Хорошо. Дядя будет ждать, когда Чэньчэнь вырастет и будет его защищать. Юнь Чэ рассмеялся, и его радостный смех разнёсся по всей округе. Юнь Чэн повторил: — И маленький дядя будет ждать. — Хорошо! Чэньчэнь важно кивнул. Так, болтая, они добрались до ворот базы. Хэй Юй одним прыжком перемахнул через высокую стену. — Кто?! Дежурившие солдаты мгновенно насторожились. Чёрные дула винтовок уставились на них. Обладатели способностей приготовили свои умения. Сидя на спине Хэй Юя, Юнь Чэ улыбнулся им и помахал рукой. — Извините, ребята. После ужина решил вывести питомца и детей погулять. Вы не волнуйтесь. Хэй Юй просто большой. На самом деле он очень смирный. — … У солдат отвисли челюсти. Командир Юнь принимает их за трёхлетних детей? О его свирепом боевом питомце уже вся база знает. — Командир Юнь, это не по правилам. Погуляйте, пожалуйста, внутри базы. Какой-то офицер в звании майора с кислой миной вышел вперёд. Ему бы хотелось быть пожестче, но разве они могли? Говорят, эта тварь одной лапой сносит головы зомби, а одним рыком пугает мутировавших зверей до дрожи. Они, военные, сильные — это правда, но они тоже люди, и умирать им не хочется. — Не волнуйтесь. Я только снаружи чуть-чуть. Ваше начальство вам разве не говорило? Теперь объявились мутировавшие звери. Они гораздо опаснее зомби. Хэй Юй — высокого уровня. Я попрошу его помочиться вокруг стены, оставить свой запах. Тогда мутировавшие звери не посмеют близко подходить. В умении нести околесицу с серьёзным видом Юнь Чэ был неподражаем. Солдаты слушали его, раскрыв рты. — Ой, хозяин, как ты мог предложить мне гадить где попало? Неужели твой божественный зверь на такое способен? Хэй Юй возмутился. Солдаты немного успокоились — видно, командир Юнь и правда прикалывается. — Ах вот как? А оборудование для батончиков?.. Юнь Чэ приподнял бровь. Не дав ему договорить, Хэй Юй тут же сменил гнев на милость. — Что ты, хозяин, помыться — это же святое! Уж если ты приказал, твой божественный зверь ослушается? Хоть какашку там оставить — без проблем! — Бах! Бах! Бах… Со стены донёсся звук падающих тел — солдаты один за другим валились с ног. А трое наездников уже умчались, оставив им на память лишь гром в ясном небе. Глава 156. Беспокойная ночь Юнь Чэн и маленький Чэньчэнь были в восторге от ночной прогулки. Только вот солдатам на стене пришлось несладко. Хорошо, что Хэй Юй в конце концов не стал гадить, а то было бы ещё хуже. Вернулись они уже около девяти. Не то чтобы съеденная волчатина подействовала — в гостиной, кроме Юнь Яо, сидели только Лэн Ехань и Син Фэн. — Сяо Чэн, ничего не случилось? Услышав шум, Юнь Яо первая бросилась к ним, даже сына не заметив. Она схватила Юнь Чэна и принялась осматривать, боясь, как бы чего не отвалилось. Лэн Ехань, стоявший за ней, даже вмешаться не мог. Син Фэн молча взял с рук Юнь Чэ маленького пухляша. Хэй Юй куда-то исчез — наверное, ушёл в пространство. — Нет, сестра, я тебе расскажу! Там было так весело! Хэй Юй очень сильный, быстро бегает. Брат сказал, что теперь будет часто меня выгуливать. Юнь Чэн, не в силах успокоиться, схватил Юнь Яо за руку и принялся взахлёб рассказывать, улыбаясь до ушей. Впервые он говорил так много и так гладко. — Ничего не случилось — и хорошо. Убедившись, что с ним всё в порядке, Юнь Яо наконец выдохнула. Потом повернулась к Юнь Чэ и рассердилась: — Ты чего это выдумал — повёл Сяо Чэна на улицу? Мы тут чуть с ума не сошли от страха. Тайна Юнь Чэна была не только их секретом, но и их страхом. Именно потому, что он был для них так важен, Юнь Яо так и переживала. — Ха-ха… Я просто заметил, что Сяо Чэну очень хочется. Ничего страшного, сестра. Мы только по базе. Со мной и Хэй Юем. Юнь Чэ по-дружески обнял её за плечи и, как ни в чём не бывало, продолжил свои обычные шуточки. Он же знал характер сестры. Не будь он уверен, что всё обойдётся, разве стал бы он рисковать? — У тебя на всё отговорки. Ладно-ладно, я пойду, отведу Чэньчэня спать. Вы тоже отдыхайте. Юнь Яо сердито посмотрела на него, но была не глупа — вовремя замолчала. Она забрала у него сына. — Чэньчэнь, скажи дядям спокойной ночи. — Спокойной ночи, дяди. Чэньчэнь, перегнувшись через маму, чмокнул Юнь Чэ в щёку, потом так же поцеловал всех остальных — и только после этого послушно прильнул к матери. На прощание Юнь Яо бросила на Юнь Чэ предостерегающий взгляд. — В следующий раз так не делай. — Слушаюсь, ваше величество, как скажете. Юнь Чэ шутливо поклонился. Юнь Яо невольно рассмеялась и, покачав головой, с сыном на руках пошла наверх. Чэньчэнь, свесившись через мамино плечо, там, где она не видела, показал дяде «victory». Юнь Чэ не удержался и рассмеялся. Маленький племянник, поймав его взгляд, скорчил ему рожицу. — Сяо Чэна можно выводить? Когда в гостиной остались только они вчетвером, Лэн Ехань с Юнь Чэном на руках уставился на Юнь Чэ. Сначала он никак не мог понять, зачем тот вдруг повёл Сяо Чэна на улицу. Но потом, поставив себя на его место, сообразил. Сяо Чэн — и зомби, и человек. Сидеть постоянно взаперти, да ещё сегодня вечером одному — неудивительно, что ему захотелось на улицу. Юнь Чэ любит его, не мог же он спокойно смотреть, как тот страдает. На его месте он поступил бы так же. Если можно, он и сам хотел бы иногда водить его гулять. Хотя бы по кварталу. — Да. Если не будет крови, проблем быть не должно. Если хочешь, можешь после ужина водить его по кварталу. Но перед этим лучше спросить у братца Гу, не было ли в тот день в «Чаоян» раненых. Сам знаешь, обоняние у зомби острое, а Сяо Чэн — самый высокоуровневый из нынешних зомби, можно сказать, самый сильный. Даже малейший запах крови привлечёт его внимание. Юнь Чэ кивнул. Взяв Син Фэна за руку, они подошли к дивану и сели. Он закурил. Сегодня вечером он много думал. Да, Сяо Чэн — зомби. Но у него есть своя воля. Чэньчэнь каждый день может ходить в садик, играть с друзьями, а он вынужден сидеть дома. Это жестоко. Защищать его — правильно, но не так же. Иногда, чтобы защитить, нужно ослабить хватку. — Это можно. В «Чаоян» каждый день, когда возвращаются с заданий, докладывают Минсюаню. Он знает, кто ранен. Что касается обычных людей в квартале, они редко получают ранения. Если запаха крови нет, то вечером можно выводить Сяо Чэна. Син Фэн тоже одобрил. Клыки зомби Юнь Чэн показывал редко. Юнь Чэ и Лэн Ехань хорошо его воспитали, он сам привык носить линзы. Ногти Лэн Ехань стриг часто, а Юнь Яо проверяла каждый день. Внешне он уже ничем не отличался от обычного человека. Лучшее доказательство — в последние дни он часто сидел на стульчике у ворот, поджидая их. Многие знали его в лицо, но никто не понял, кто он на самом деле. А если гулять вечером, в темноте, тем более никто не заметит. — Хорошо. Я буду водить его гулять каждый вечер. Лэн Ехань сам обо всём догадался. Юнь Чэн, услышав, обрадовался и крепко обнял его за руку. — Правда? Правда? Из-под чёрных линз так и бил ключом неподдельный восторг. Видно, он давно изнывал от безделья. — Да. Лэн Ехань потрогал его лицо. Почему-то на этот раз прохладная кожа не причинила ему боли. Наоборот, стало приятно. Тут он вспомнил про волчатину. Лицо его помрачнело — он и сам чувствовал, что его тело всё ещё пылает. Юнь Чэ уж очень всё преуменьшил. «Небольшой побочный эффект»! Да почище любовного зелья! Остальные, кто был в гостиной, давно разошлись по комнатам — реакция была слишком сильной. Лу Хайсюань, опасаясь делить постель с Чжоу Цзэюем, предпочёл уйти к соседям. — Хи-хи. Юнь Чэн, получив твёрдое обещание, заулыбался ещё счастливее. Почувствовав жар его тела, он потрогал его лоб. — Хань-хань, ты горячий. Юнь Чэн никогда ничем не болел, поэтому и не подумал, что тот заболел. Просто показалось, что он горячее обычного. — Ничего. Просто жарко. Поймав насмешливые взгляды Син Фэна и Юнь Чэ, Лэн Ехань неловко отдёрнул его руку. Подумав, он решительно поднялся, увлекая Юнь Чэна за собой. — Спокойной ночи. Уходя, не забудьте закрыть дверь. — Ты спать, Хань-хань? А я хочу ещё с братом… — Завтра поговоришь. Брат твой и так будет дома несколько дней. Юнь Чэн с сожалением обернулся, но Лэн Ехань увлёк его наверх. Юнь Чэн было подумал, что опасность миновала. Но… — Ехань, а ты помни: тело у Сяо Чэна взрослое, а умом он немногим старше Чэньчэня. Ты уж, надеюсь, не до такой степени? Когда Лэн Ехань уже ступил на лестницу, раздался полный смеха голос Юнь Чэ. Лэн Ехань замер и, бросив «я понял», поспешил увести Юнь Чэна наверх. — Теперь наша очередь? В гостиной остались только они двое. Син Фэн перестал церемониться. Он навис над ним всем телом. Улыбка Юнь Чэ застыла. — Не горячись, господин Син. Давай спокойно поговорим. Только сейчас Юнь Чэ заметил, что его температура тоже пугающе высока. Очевидно, он съел много волчатины. Впервые Юнь Чэ задумался: а не вырыл ли он себе яму? Ну зачем он скрыл правду? Если сейчас они займутся любовью, его нежная ромашка превратится в подсолнух… Одна мысль об этом приводила в ужас. — Если бы ты сразу сказал, до чего бы мы дошли? — М-м-м… больно… Син Фэн, прижимавший его, одновременно резко толкнулся бёдрами вперёд. Даже сквозь одежду Юнь Чэ почувствовал твёрдый пылающий член и зашипел. — Я тоже из плоти и крови. Не мог бы ты быть немного нежнее? Кое-как придя в себя, Юнь Чэ просунул руку между ними и постарался как можно спокойнее отодвинуть раскалённое орудие. Син Фэн зарычал, наклонился и грубо, нетерпеливо впился ему в шею. — М-м-м… легче! Больно! И вправду звереет? Юнь Чэ, отбиваясь от его поцелуев, пытался его оттолкнуть. Син Фэн, недовольный, открыл рот и втянул его губы. Пользуясь тем, что Юнь Чэ открыл рот, он просунул язык внутрь и принялся там залихватски орудовать. Ему показалось мало. Он чуть отстранился, взял Юнь Чэ за подбородок и хрипло приказал: — Высунь язык. Это откровенно пошлое требование заставило его разгорячённое тело трепетать. Даже Юнь Чэ завёлся. Он и вправду послушно высунул язык. Син Фэн провёл своим языком от корня до кончика, потом втянул его в рот и сильно засосал. — М-м-м! По всему телу разлилась щемящая сладкая боль. Не то стон, не то всхлип вырвался из горла. Гостиную мгновенно заполнил запах страсти. Юнь Чэ, не желая ломаться, обхватил его за шею и сам углубил поцелуй. Они меняли угол наклона, выцеловывая друг у друга сладкую влагу. Вскоре оба стали мокрыми от пота. — У-у-у… пойдём ко мне? Поцелуй длился долго. Только когда обоим стало нечем дышать, Син Фэн отстранился и принялся покусывать его мочку уха, то и дело касаясь языком. — Я весь взмок. Если не пойдём, я взорвусь. Юнь Чэ, тоже тяжело дыша, закатил глаза и взял его руку, положил себе на ширинку. Будь что будет, хоть подсолнух, он согласен. — Ха-ха… слушаюсь. Син Фэн довольно ухмыльнулся. Он хотел было взять его на руки, но Юнь Чэ оттолкнул его. Лёжа на диване, он несколько раз глубоко вздохнул, потом резким движением сел. Оба вышли из дома Юнь Чэ. Такие же сцены разыгрывались не только в гостиной. В одной из комнат на третьем этаже творилось нечто подобное. — Сяо Цзян, что ты делаешь? Ты так долго… Вернувшись в комнату, Е Синчэнь сначала зашёл в ванную. Ему давно пора было. Случайно он испачкал трусы. Не желая, чтобы Цзян Шан что-то заметил, он постирал их и повесил сушиться. А когда в ванную пошёл Цзян Шан, прошло уже больше получаса. Е Синчэнь, встревожившись, решил проверить, не случилось ли чего. Толкнув дверь, он увидел Цзян Шана, оставшегося в одних чёрных трусах, — тот тоже стирал бельё. Присмотревшись, Е Синчэнь с удивлением заметил, что трусы у него в руках подозрительно знакомые. Взглянув на пустую вешалку, он залился краской. Ему, мужчине, не понять, что случилось, было бы просто идиотизмом. — Учитель… Цзян Шан, однако, был довольно спокоен. Он помахал трусами, повернулся и сказал: — Трусы Учителя упали на пол. Я их постирал. Что ж, от таких доводов не отмахнёшься. Е Синчэнь не нашёлся, что сказать. Мельком взглянув на вешалку (большая вешалка для пальто — не на ней ли сушить маленькие трусики?) он выдавил улыбку: — Наверное, я плохо их повесил. Спасибо, Сяо Цзян. — Н-не за что! Цзян Шан, снова повесив трусы, пулей вылетел из ванной. Е Синчэнь посмотрел ему вслед, задумался. Наконец, приняв решение, выключил большой свет, оставив только ночник. Поправив на себе халат, он откинулся на подушки. Пользуясь приглушённым светом, он заставил себя перебороть смущение и медленно провёл длинным пальцем по своим алым губам. — Сяо Цзян, хочешь? Низкий, чуть охрипший голос звучал соблазнительно. Цзян Шан, сидевший на краю кровати и игравший в примерного мальчика, резко поднял голову. В его глазах горел огонь, готовый испепелить. — Не хочешь? Стыд становился всё сильнее, но Е Синчэнь протянул вперёд длинную ногу, коснувшись твёрдых мышц его живота. Большим и указательным пальцами он ухватился за резинку его трусов и слегка оттянул. — Учитель! Цзян Шан, не в силах больше выносить такой откровенной провокации, с рыком бросился на него. — Больно больно! Ты, волчонок, поосторожнее! — Учитель… Синчэнь… Синчэнь… От боли на шее Е Синчэнь попытался его оттолкнуть. Но Цзян Шан сжал его крепче и, бормоча себе под нос имя Учителя, сменил укусы на нежные поцелуи, снова и снова проходясь по оставленным следам. Комментарии к переводу «Трупный император» (尸皇) — высокоуровневый титул для сильных зомби, используемый в данном случае в шутливом ключе. Не является официальным званием в мире новеллы.