Сокровище на ладони молодого генерала (军少掌中宝)

Глава 189. Чёрт возьми, не может быть! Прорыв! Раз уж это был банкет в честь дня рождения, на столе не могла быть обычная еда. Длинный стол, за которым могли одновременно разместиться человек двадцать-тридцать, ломился от изысканных блюд. На нём были даже морепродукты, которые до апокалипсиса могли себе позволить немногие: приготовленный на пару королевский краб, тушёные королевские креветки, морские гребешки с чесночной вермишелью, тушёное ухо морского черта. Кроме этих лёгких блюд, здесь были и любимые жителями Юго-Запада острые кушанья: суп из свиной крови, рыба в кисло-остром соусе, жареные рубцы, раки в воке, жареная говядина, острая колбаса и копчёности. Кажется, были представлены все острые блюда. Суп — из дикой курицы с лесными грибами. Молочно-белый бульон с золотистыми пятнами жира выглядел просто восхитительно, и у всех текли слюнки. — Наш именинник должен сидеть во главе стола. Яо Цзе, хватит суетиться, садитесь с Чэньчэнем. Чжоу Цзэюй и остальные, уже сидевшие за столом, увидев их, поспешили пригласить к столу. Чжань Яфэй буквально подтолкнула Юнь Яо к главному месту. Син Фэн тоже, подыгрывая, посадил маленького Чэньчэня на детский стульчик рядом с ней. Юнь Яо сияла от счастья. — Спасибо всем, что празднуете день рождения Чэньчэня. Когда только начался апокалипсис, я и подумать не могла, что мы сможем так весело отпраздновать день рождения ребёнка. Она говорила от всего сердца. Только они могли позволить себе такую роскошь. Даже у таких богатых отрядов, как «Чанлэ» и «Мусорный», не хватило бы духу потратиться. — Сестра, сегодня радостный день. Не надо вспоминать грустное. Юнь Чэ уселся рядом с ней. Син Фэн сел с ним рядом. Лэн Ехань сел напротив вместе с Юнь Чэном. — Сяо Чэн, что у тебя на губах? Юнь Яо подняла голову и вдруг заметила, что губы у Юнь Чэна красные, и вытаращила глаза. Кровь? Она испугалась. Неужели он... Остальные тоже посмотрели на него. Но те, кто каждый день имел дело с кровью и плотью, сразу заметили, что красная жидкость на губах Юнь Чэна была не кровью. Но они были в замешательстве. Юнь Чэн мог есть только кристаллы и сердцевины деревьев, а они не дают красного сока. — Что? — Хрум! Внезапно отвлёкшись, Юнь Чэн достал из кармана красную ягоду и откусил от неё половинку. Его алые губы стали ещё ярче, по подбородку потекла жидкость. Лэн Ехань достал салфетку и промокнул ему губы. Все, кроме Юнь Чэ, Син Фэна, Гу Минсюаня и маленького Чэньчэня, вытаращили глаза. Неужели Юнь Чэн ест фрукты? Он может есть фрукты? — Сяо Чэ, ты видишь? Сяо Чэн... он может есть! Юнь Яо, которая только что испугалась, схватила брата за руку и, сдерживая слёзы, зажала рот рукой. — Мама... Напуганный Чэньчэнь потянул мать за одежду. — Это ягоды, которые нашёл Чэньчэнь. В них, как и в кристаллах, есть энергия, — объяснил Юнь Чэ. — Я дал попробовать Сяо Чэну. Они ему понравились. И потом, вся рыба, дичь, креветки и крабы из пространства тоже содержат энергию. Может быть, он сможет и их есть. — Правда? Давайте попробуем сейчас же! Юнь Яо взволнованно вскочила, протянула руку за палочками и задрожала. — Сестра, не волнуйся, — сказал Юнь Чэ, беря её за руку. — Это только догадки. Мы не знаем, правда ли это. У Чэньчэня сегодня день рождения. Ты не нагнетай. Пусть Ехань позаботится о Сяо Чэне. — Ладно... Рука у Юнь Яо постепенно перестала дрожать. Все взгляды устремились на Лэн Еханя. Лэн Ехань взял палочки. Он не знал, с чего начать. Наконец он взял кусочек рыбного филе. — Сяо Чэн, открой рот! — М-м-м... Хочу есть ягодки! Чэньчэнь не хотел. — Ягодки тоже вкусные, но и рыбка вкусная. Лэн Еханю пришлось уговаривать. Юнь Чэн посмотрел на брата. Тот кивнул. Он съел рыбу. — Ну как? Вкусно? — спросил Чу Хаолин. — Тебе хочется ещё? Яо Цзе отлично готовит. Юнь Чэ сжал руку Син Фэна. Он тоже волновался. — Вкусно. Но ягодки вкуснее. — А я много съел! — похвастался маленький Чэньчэнь. — Так вкусно? Сяо Чэн, дай и мне одну, — попросил Чу Хаолин. — Только две. Одну дам. Юнь Чэн нехотя дал ему одну, а вторую съел сам. Щёки у него раздулись. — М-м-м... Как вкусно... Чёрт, не может быть! Мои способности повысились! Укусив ягоду, Чу Хаолин ошарашенно вскочил. У всех глаза вылезли. Неужели одна ягода творит такие чудеса? — Дай-ка попробую. Лу Хайсюань отобрал у него надкусанную ягоду и съел. Чу Хаолин набросился на него. — Кажется, и у меня повысились... — Командир Чэ, я тоже хочу! Чжоу Цзэюй умоляюще посмотрел на Юнь Чэ. Остальные тоже повернулись к нему. — Не смотрите на меня, — вздохнул Юнь Чэ. — Ягоды есть, но они на деревьях. Я не могу их сейчас достать. И они не такие волшебные. Вы и так давно должны были повысить уровень. Просто вам не хватало толчка. Если хотите, выходите на улицу и используйте свои способности. Или ешьте рыбу и дичь из моего пространства. — Тогда чего ждём? За работу! Они накинулись на угощение. — Ух ты, и правда повысилось... — Наконец-то! — Я тоже! — Кайф! Послышались радостные крики. Все повысили уровень до четвёртого. — А твоё пространство меня всё больше привлекает. Хочу поскорее попасть внутрь, — тихо сказал Син Фэн. — Скоро. — Не рискуй. Они улыбнулись друг другу. Глава 190. «У тебя совести нет — тебе и карты в руки!» Всеобщее повышение уровня привело всех в состояние эйфории, из которого они никак не могли выйти. Только Лэн Ехань и Юнь Яо быстро переключили внимание обратно на Юнь Чэна. Хотя Чу Хаолин и отвлёк их ненадолго, они не забыли, что главный вопрос был в том, сможет ли Юнь Чэн есть другую еду. Внезапное повышение уровня было для них не так важно, они гораздо больше беспокоились о Юнь Чэне. — Сяо Чэ, Сяо Чэн… это значит, он может есть? Юнь Яо смотрела на брата, не в силах понять происходящее. В её подсознании он всегда был самой надёжной опорой. Услышав её вопрос, все остальные тоже затихли и перевели взгляды с Юнь Чэна на Юнь Чэ, желая узнать ответ. — Думаю, да. Если бы не мог, он бы не проглотил, — Юнь Чэ кивнул, но говорил не очень уверенно. — Ехань, дай ему ещё кусочек курицы, попробуем. — Хорошо. Лэн Ехань, как всегда, немногословный, собрался было встать, чтобы взять курицу с противоположного конца стола. Но Фан Жуй опередил его — он взял куриную ножку, положил на тарелку и передал ему. Лэн Ехань не стал церемониться, кивнул, взял тарелку, аккуратно отделил кусочек мягкого мяса, подул, чтобы остудить, и поднёс ко рту Юнь Чэна. На этот раз Юнь Чэн, не дожидаясь уговоров, открыл рот и с шумом втянул мясо. — Вкусно! Возможно, благодаря предыдущему опыту, проглотив курицу, Юнь Чэн тут же поднял большой палец. Его глаза за линзами блестели, глядя на оставшуюся куриную ножку. Ягоды кончились, пришлось есть то, что есть. — Раз вкусно, ешь побольше. Лэн Ехань почувствовал, как у него сжалось сердце. Он отдал Юнь Чэну всю тарелку, потом поднял голову и спросил: — Какие ещё блюда из твоего пространства? Хотя Юнь Чэ никогда официально не говорил об этом, все знали, что в его пространстве можно выращивать растения и разводить живность. Иначе откуда бы взялось столько живой рыбы и дичи? Но никто и предположить не мог, насколько всё было сложнее. Пространство Юнь Чэ было целым миром. — Рыба, куриный суп и тушёное мясо кролика. Морепродукты были замороженными, овощи и рис нельзя было считать продуктами пространства, но и того, что он назвал, было достаточно. Лэн Ехань встал, положил в тарелку Юнь Чэну немного всего — и рыбы, и мяса. Когда он снова сел и посмотрел на брата, то увидел, что тот грызёт куриную ножку, держа её руками. Он замер на мгновение. В его голове пронеслось: когда-то подававший надежды отличник, которым восхищались профессора, теперь даже палочками не умеет пользоваться. — Ничего, — заметил это и Юнь Чэ, плотно сжав губы. — Чего он не умеет, мы научим. Он был прав. Когда Юнь Чэн только вышел из пространства, он даже говорить не умел, умываться и мыться они ему помогали. А теперь он всё освоил. Палочки для еды — такая мелочь. Он верил, что брат скоро научится и снова станет тем всезнайкой, каким был когда-то. — Хорошо. Лэн Ехань кивнул, а когда Юнь Чэн доел ножку, взял его за руку, достал влажную салфетку, тщательно вытер ему пальцы, потом вложил в руку палочки и стал терпеливо учить. Все, кто видел эту сцену, невольно затосковали. Несколько старших поспешно отвернулись и украдкой вытерли слёзы. Какой хороший мальчик, и как же с ним жестоко обошлась судьба. — Давайте есть, а то остынет, — сказал Юнь Чэ, первым поднимая палочки. — По крайней мере, мы уже знаем, что Сяо Чэн может есть то, что выращено в пространстве. — Точно, я умираю с голоду. Сегодня столько вкусного! Лу Хайсюань, предупреждаю: если ты ещё раз украдёшь мою еду, я буду с тобой драться! — Драться? Чего вам драться? Дома разбирайтесь! — Шэнь Жуй, ты, что ли, воспитанный? Здесь женщины, дети! Мог бы и постесняться. — А ты ругаться — это нормально? Несколько человек, всегда таких дружных, снова начали препираться. Мрачное настроение исчезло. Чжань Яфэй тоже подняла руку: — Можете не стесняться. Я столько ваших шуточек слышала, что уже привыкла. — Ха-ха-ха-ха… Эти слова были как пощёчина Чу Хаолину. В столовой раздался взрыв хохота. Атмосфера снова стала весёлой. Даже старшие иногда вставляли свои шутки. Казалось, все забыли о недавней горечи. — Чэньчэнь, почему не ешь? Не голоден? Юнь Яо с удивлением посмотрела на сына. Малыш не притронулся ни к одному из блюд, которые она ему положила, даже к самому любимому мясу. — Я наелся. Животик полный. Хочу торт-Ультрамена! Чэньчэнь важно кивнул и погладил свой круглый живот. Если бы не торт с Ультраменом, о котором говорил дядя, он, наверное, вообще бы не пришёл на собственный день рождения. — Сестра, не заставляй его. Он съел много ягод, которые дал Сяо Чэну. Юнь Чэ перебил сестру и посмотрел на племянника с улыбкой и нежностью. Малыш сегодня был просто их маленьким счастливым талисманом. Если бы он не нашёл эти ягоды, они бы, возможно, так и не узнали, что Сяо Чэн может есть то, что растёт в пространстве. — В следующий раз столько не ешь, понял? Юнь Яо махнула рукой на сына. Этот ребёнок, его дядя его избалует. — Хи-хи! Чэньчэнь захихикал, потом достал из пространства коробку, которую утром подарил Син Фэн, и открыл её. Внутри оказалась реалистичная модель чёрного спортивного автомобиля — по логотипу видно, Феррари. До апокалипсиса такая штука стоила немалых денег, а теперь — просто игрушка. К тому времени, когда они закончили обед, было уже около часа дня. Не успели Юнь Яо и остальные убрать со стола, как Е Синчэнь и компания достали из холодильника чудесный, очень реалистичный торт. Увидев на нём мультяшную фигурку забавной собаки и пухлого Ультрамена, все переглянулись, перевели взгляд с Хэй Юя на маленького Чэньчэня и, не выдержав, прыснули в кулак. Никто не ожидал, что тётя Чэнь способна на такие шалости. — Чёрт, что это за дурацкая собака? Хэй Юй, который явно не отличался самосознанием, удивлённо посмотрел на торт. Все взгляды тут же устремились на него. Даже такой бесчувственный, как Хэй Юй, наконец догадался. — Вы хотите сказать, что этот дурак — ваш божественный зверь? «Наконец-то дошло!» Никто ему не ответил, но их взгляды ясно говорили: «Поздравляем, вы угадали!» — … Хэй Юй почувствовал, что весь мир ополчился против него. Все ждали, что он сейчас взорвётся, но он внезапно спрыгнул на стол, несколько раз обошёл вокруг торта и вернулся на плечо к Юнь Чэ. — Если присмотреться, она довольно величественная, правда? Посмотрите на эти плавные линии, острые когти, смелый взгляд! Какое благородство! — А? Все, кто услышал это, от удивления разинули рты. Насколько же надо быть бесстыжим, чтобы такое сказать? Мультяшная фигурка собаки на торте никак не вязалась с «величественной». — Чего вы? Разве ваш божественный зверь не величествен? Хотите проверить на себе его «божественные когти»? — Нет-нет-нет… Хэй Юй сверкнул глазами и для убедительности выпустил когти. Все замотали головами. Кто ж хочет испытывать на себе его «божественные когти»? Это же смертельно опасно. — У тебя совести нет — тебе и карты в руки! — Ха-ха-ха-ха… Сначала все только смеялись про себя, но после слов Юнь Чэ больше не могли сдерживаться и, схватившись за животы, принялись откровенно хохотать. Командир Чэ — король сарказма. Как точно подмечено. Хэй Юй и есть воплощение бесстыдства. — Смейтесь, смейтесь. Что ж вы не лопнете? С хозяином он ничего не мог поделать, поэтому всю свою обиду Хэй Юй выместил на остальных зеваках. Его глаза сверлили их, словно острые ножи. Не сомневайтесь — если бы взглядом можно было убивать, здесь бы уже никого в живых не осталось. — Чэньчэнь, что случилось? Когда смех утих, Юнь Чэ заметил, что именинник сидит, подперев голову руками, и надул губы — хоть чайник вешай. — Ультрамен толстый! Наконец кто-то обратил на него внимание. Чэньчэнь повернулся к дяде и надул губы ещё сильнее. На глаза наворачивались слёзы. В его представлении Ультрамен был величайшим героем, а его дядя был самим Ультраменом. Но бабушка Чэнь сделала толстого Ультрамена. Такой ему не нравился. «Конечно, толстый. Это же ты!» Все подумали про себя, но никто не решился произнести это вслух. Даже вечно язвительный Хэй Юй молчал. Все знали, если сказать, именинник разревётся в голос. Юнь Чэ на мгновение растерялся, потом наклонился к племяннику и, показывая пальцем на Ультрамена, сказал: — Чэньчэнь, ты не понял. Это не толстый, это… детская пухлость. Да, детская пухлость. Смотри, Ультрамен ведь очень маленький, правда? «Чёрт возьми, опять детская пухлость! У неё с вами, дядей с племянником, что, личные счёты?» У всех потемнело в глазах. Это был самый позорный эпизод в истории «детской пухлости». — Правда. Не замечая укоризненных взглядов взрослых, Чэньчэнь внимательно смотрел на толстого Ультрамена. Юнь Чэ улыбнулся и продолжил: — Вот видишь. Он ещё маленький Ультрамен, как и ты, ещё в стадии детской пухлости. Когда он вырастет, он станет стройным и сильным. Как и ты, Чэньчэнь. Когда ты вырастешь до размеров дяди, ты тоже будешь красивым и сильным. Юнь Чэ сам поражался своей способности нести околесицу. Но, кажется, он выкрутился. — Правда?! Чэньчэнь переводил взгляд с Ультрамена на дядю. В его глазах ещё оставалось сомнение. — Конечно. Разве дядя тебя когда-нибудь обманывал? Посмотри внимательно, этот маленький Ультрамен очень милый, правда? Как мой самый милый племянник. — Правда. Малыш наконец улыбнулся. — Зажигайте свечи. Син Фэн, который видел, как Юнь Чэ нелегко далась эта тирада, чтобы не затягивать, поторопил всех. Торт нужно съесть как можно скорее — так будет вернее. — Иду-иду! Е Синчэнь быстро вставил свечи. Чу Хаолин щёлкнул пальцами — и свечи с цифрой «три» загорелись. — С днём рождения тебя… С днём рождения тебя… С днём рождения тебя… Под аккомпанемент хлопков в ладоши зазвучала песня. Маленький Чэньчэнь, окружённый всеми, забыл о недовольстве толстым Ультраменом и сиял от счастья. В этот день все воочию убедились, сколь силён Юнь Чэ. Его способность сочинять байки была поистине невероятной. Комментарии к переводу «Чёрт возьми, не может быть!» (卧槽不是吧?) — разговорное междометие, выражающее сильное удивление и шок. Морепродукты — до апокалипсиса были дорогим деликатесом для многих семей. Упоминание королевского краба, тушёных креветок и морского уха подчёркивает богатство и изобилие, которое может позволить себе «Вершина». «У тебя совести нет — тебе и карты в руки!» (你不要脸你说了算!) — русский эквивалент китайского выражения, означающего «ты бесстыжий, поэтому тебе и решать», т.е. признание поражения в споре с тем, кто не стесняется в средствах.