Черное просвещение

***

Сырость подвала Малфой-мэнора пахла старой кровью, солью и железом. Но для Беллатрисы Лестрейндж этот воздух вдруг стал пьянящим. Она ожидала увидеть то же, что и всегда: визг, мольбы о пощаде, жалкие слезы грязнокровки, ползающей у её ног. Но лезвие кинжала, выводившее уродливые буквы на девичьем предплечье, наткнулось на нечто иное. Вместо крика из горла Гермионы Грейнджер вырвался лишь глухой, прерывистый выдох. Беллатриса замерла, вглядываясь в лицо девчонки. В карих, подернутых дымкой боли глазах не было страха.  Там горел голод — чистый, первобытный, страшный. Магия Грейнджер, раненая и загнанная в угол, не пыталась выставить щит. Она вела себя как хищник: извивалась черными жгутами вокруг невидимых ментальных ран и жадно, по капле, впитывала чужое безумие и тьму, разлитую в воздухе. У Беллатрисы перехватило дыхание. Это было уникальное, почти ненормальное любопытство исследователя, нашедшего запретное сокровище. Внутри нее шевельнулось воспоминание из далекого прошлого — до Азкабана, когда она сама была не безумной садисткой, а гениальной девушкой из рода Блэк, чья страсть к непостижимой магии пугала даже собственную семью. —Ты… ты смотришь на меня и хочешь понять, как работает это проклятие, верно? — прошептала Беллатриса, и её губы расплылись в хищной, восторженной улыбке. — Ты не боишься боли. Ты хочешь содрать с этого мира кожу, чтобы увидеть его механизмы. Больная ты сука. Ты такая же…— закатилась больным смехом, понимая насколько это абсурдно, предвкушение настигло Пожирательницу. В этот момент судьба войны была предрешена. Беллатриса нашла не очередную жертву. Она нашла свой идеальный сырой материал.

***

Несколько месяцев спустя коридоры Хогвартса казались Гермионе декорациями к чужой, удивительно глупой пьесе. Орден Феникса строил планы, Гарри и Рон шептались о крестражах, но для нее всё это стало мелким, ограниченным и лишенным истинной сути. Тьма, пустившая корни в её душе в подвале Мэнора, медленно сливалась с её собственной личностью. Гермиона не сошла с ума — она стала пугающе, ледяной и собранной. Её легендарное упрямство и жажда знаний переродились в одержимость. На её коленях вместо стандартных учебников теперь лежали древние, пахнущие тленом фолианты по некромантии и магии крови. Она искала ответы не на то, как победить Волан-де-Морта, а на то, как подчинить себе саму смерть и переписать законы этого прогнившего мира. Она менялась изнутри, превращаясь в безупречного антагониста, которого этот мир еще не видел. Драко Малфой наблюдал за ней из теней астрономической башни. Внешне он оставался безупречным, как старинная фамильная статуя: бледное, точеное лицо, ледяной, равнодушный взгляд и плотно сжатые губы. Он казался абсолютно мертвым, выгоревшим изнутри войной и страхом за свою семью. Но это была лишь маска. Внутри Драко бушевал настоящий пожар. Его мнящий, лихорадочный интерес к Грейнджер граничил с безумием. Он видел, как она изменилась после той ночи в его доме. В её шагах появилась опасная грация, а в глазах — та самая бездна, которая медленно затягивала и его самого. Когда Гермиона шагнула из темноты коридора, её мантия едва шуршала по каменному полу. Она остановилась в шаге от него. Драко не шелохнулся, сохраняя маску высокомерного безразличия, но его пальцы, сжимавшие палочку в кармане, задрожали от обжигающего, запретного тепла. — Ты принес то, что я просила, Малфой? — её голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл. Драко медленно достал из-за пазухи тяжелый, обтянутый черной кожей гримуар из закрытой секции библиотеки Блэков. — Ты играешь с огнем, Грейнджер, — холодно произнес он, хотя его сердце в этот момент готово было пробить грудную клетку. — Если моя тетя узнает... — Твоя тетя сама написала примечания на полях этой книги, Драко, — Гермиона сделала еще один шаг, сокращая расстояние до минимума.  Её пальцы коснулись его ладони, забирая книгу. На мгновение их взгляды встретились — его напускной лед столкнулся с её обжигающей, манящей тьмой.  — И поверь, она очень ждет, когда я закончу её читать— на ее лице появилась улыбка, которая так и кричала о безумии которое начнется совсем скоро. Драко смолчал, чувствуя, как этот внутренний огонь выжигает в нем остатки страха, оставляя лишь одну непреодолимую потребность — следовать за ней, куда бы эта бездна их ни привела.