Зависимость

      Реми смотрел на мелькающие перед его глазами деревья, потому что жилых домов становилось всё меньше и меньше. Учитывая это и то, что они сели в дормез, место назначения находится далеко от городских кварталов. Дворецкий испытывал странные ощущения: никогда прежде ему не доводилось кататься в таких роскошных повозках. Единственное — иногда его усаживал в бричку Арман, когда нужно было съездить по каким-либо делам. Сейчас же, находясь в покрытой красным бархатом изнутри кабине, Реми ощущал себя настоящим принцем. Это было приятное чувство, отдающее куда-то в детские наивные мечты. Даже жалко вспоминать, что на деле он всего лишь прислуга-стукач, работающий на крайне сомнительных условиях. — Долго ещё в облаках летать будешь? — Дворецкий тут же, «проснувшись», перевёл взгляд на недовольное лицо младшей Луи. По крайней мере, он подумал, что оно такое. Госпожа облокотилась на открытое окошко, подставив под щёку руку. Жамм не смотрела в сторону дворецкого. Видимо, специально отвернулась, окликнув его. Вот же противное создание. Однако чем-то она Реми даже нравилась. Не было у него такой же силы воли — завидно. — Раздражаешь. — Прошу прощения, госпожа, — отвечает дворецкий, словно всё ещё находится в рабочих условиях. — Впредь постараюсь вести себя лучше.       Жамм тут же повернулась к нему, цыкнув языком. Кажется, ей хотелось ударить что-то ногой, но она сдержалась. Да и бить тут было нечего. Разве что кого. — Ты можешь хоть иногда говорить без лицемерия? Сейчас ты не дворецкий, ты — это просто ты. — Отвечает Жамм, хмуря брови и при этом смотря на свои ноги в красивых лакированных розовых каблуках. — Значит ли это, что я могу отставить все формальности? — С улыбкой и небольшим ехидством произносит Реми, подсаживаясь ближе. Она просто смотрит на него слегка усталым, но суровым взглядом. В нём дворецкий читает: «делай, что хочешь». И, собственно, делает. — Зачем тебе такие сложные пути? — Реми наклоняется чуть вперёд, чтобы увидеть лицо Жамм. Ветер дует на волосы, слегка мотая короткие русые пряди. — Ты знаешь такой секрет своего отца. Просто попробуй шантаж! Знаешь, удобное оружие. — Говоря «сложные пути», он имел в виду их сделку. Можно же просто пригрозить Арману раскрыть его тайну, разве нет? — Раньше я так и думала. Мне казалось, что я обладаю ценной информацией, поэтому он пойдёт мне на уступки… Но потом я поняла, что ему было с самого начала всё равно, знаю я или нет. — Она ненадолго замолчала. Видимо думала, стоит ли говорить дальше. Всё же решила продолжить. — Когда он запретил мне сбегать, я пригрозила, что расскажу его жене, и он никак не отреагировал. Отец никогда не видел во мне помеху или угрозу. — Почему-то я не удивлён. — Жамм с вопросом посмотрела на Реми. — Знаешь, ему неважно, если кто-то разболтает порочный секрет. Такие, как Арман, просто прикроются связями, репутацией и «лживыми завистниками». Поэтому я и не пытаюсь что-то изменить. — Ну и идиот. Просто бесхарактерная «крыса», — кажется, всё их дружеское настроение вновь сменилось на враждебную ауру. — Но что мне интересно, — вдруг спрашивает будто бы даже у самого себя Реми, — почему ты назвала свою мать «его женой»? — Потому что она мне не мать. Отец женился во второй раз, когда я была дошкольницей. — Жамм начала теребить пальцы одной руки пальцами другой. Кажется, Реми наткнулся на болезненную тему. Дворецкий же был сильно удивлён и разочарован. Столько времени работает в доме, но не знает настолько важных вещей! — Как она вообще согласилась выйти за него? — Вопрос был больше риторический, но Жамм на него ответила. — Любовь делает людей слепыми. Обаятельный мужчина-романтик с цветами и ухаживаниями может вскружить голову любой. Но после брака уже никуда не сбежать. По крайней мере такой, как она. — С ноткой печали и обречённости в голосе говорит Луи.       На этом их диалог в дормезе закончился. Оставшуюся часть пути они ехали молча, смотря на пейзажи в окнах.

***

      Реми не ожидал, что это будет бордель. Он, конечно, предполагал какое-то похожее на это заведение, но не прямо «дворец наслаждений» во всей красе. Жамм провела его внутрь, открывая Реми дорогу в мир разврата, веселья и кутежа. Местечко, конечно, нуждалось в ремонте: ободранные малиновые обои, пробитые доски на полу, мебель с кучей порезов на дорогой (но жутко дешёвой с виду) коже. Дворецкому бросились в глаза люди, выпивающие до отключения сознания, женщины, сидевшие на коленях посетителей или на полу между ними; или просто те, кто танцевал до потери пульса под музыку, бьющую по ушам со всех сторон. — И что теперь? — Спросил он Жамм, уже отошедшую куда-то в сторону светловолосого мужчины в солидном костюмчике. Явно богатенького аристократишки. — Не веди себя как ребёнок. Ты хотел кислорода, так вдыхай его! — Отмахнулась девушка от дворецкого, заигрывая с новым ходячим кошельком на этот вечер.       Чем Реми хуже? Почему бы не поступить точно так же? Тем более, что ему даже не пришлось никого искать. Стоило просто присесть за барную стойку, как рыбка сама приплыла к рыбаку. — Скучаешь? Я могу оплатить твой коктейль, если ты отплатишь мне. — Реми лишь улыбнулся, принимая предложение. Жаль только, что мужчины его никогда по-настоящему не цепляли своими телами и повадками. Однако ради благой цели — расслабиться на вечер — можно и потерпеть дискомфорт. Тем более, что Реми его очень любил.

***

      К моменту, когда он оказался лежащим на полу в дыму от местных кальянов, Реми уже был пьян. Голова работала слабо, практически была отключена. Внятно ощущался только холодок на теле: похоже, фрак куда-то подевался, осталась лишь расстёгнутая рубашка, обнажающая грудную клетку. Дворецкий попытался привстать, но от резкого движения в глазах потемнело. Что произошло? Он помнит только алкоголь, мужчину за стойкой, танцы, расстёгнутую ширинку, потом эта комната… Точно.       Вдалеке послышались шаги. По звуку походило на цоканье женских каблуков. В глазах Реми всё плыло, но сумев кое-как сфокусировать взгляд, он узнал в уже приблизившемся силуэте Жамм, которая держала в руках его красный фрак. — Нашла на полу. Сначала подумала, что это просто старая тряпка. — Сказала она, присаживаясь рядом, предварительно кинув вещь Реми. — Вообще-то это мой самый дорогой предмет одежды, — парировал дворецкий, очищая фрак от пыли ладонями. — Навеселилась вдоволь? — Ты тоже не скучал, «крыса», — осматривая его пьяную взъерошенную тушу, с улыбкой ответила младшая Луи. Она достала из своей сумочки сигарету и зажигалку, на которой красовалась резьба в виде кошачьей лапки. Реми подумал, что это мило. Жамм закурила.       Дворецкий пытался привести себя в порядок. Всё же он ненавидел выглядеть неопрятно. Арман всегда раздражался от того, как долго Реми мог после секса наводить свою красоту. Жамм молча наблюдала за этим. Она проходилась взглядом по его телу, подмечая на коже несколько старых рубцов и парочку новых синяков. — И давно тебе нравится боль? — Она желала поддеть его, но никак не ожидала, что попадёт в точку. — С детства, — ровным тоном отвечает тот, даже несмотря на неё. — Воспитание в моей семье было жёстким. Я привык к подобному и потом просто не смог без этого. Никаких трогательных историй тут нет. — Говорил так сухо, словно рассказывал про жизнь совершенно другого человека. Видимо, и правда, никаких душещипательных подробностей здесь не заложено. — А тебе давно нравится причинять эту самую боль другим? — О чём ты? — Тут же повысила голос Жамм, не понимая, что он имеет в виду, ещё и с такой наглостью и дерзостью преподнося вопрос. — Ты в точности повторяешь повадки своего отца. Я же вижу, что тебе нравится, когда лица других искорёжены дискомфортом.       Жамм ничего не ответила, только перевела тему разговора в немного другое русло. — Он же, напротив, всегда говорил, что я похожа на мать. — Что с ней стало? — Она оставила нас. Из-за меня. — Сочувствую. — Прекрати. Тебе же всё равно. — Тебе на меня тоже.       Не то чтобы он был не прав, просто казалось, что Реми снова злорадствует, поэтому ей захотелось сделать что-то такое… Докурив сигарету, Луи резко взяла Реми за руку, не обращая внимания на его возмущённый взгляд, и потушила её об его светлую кожу. На теле сразу же появилась гематома, которая приятным клубком разлилась по телу младшей Жамм, уходя куда-то вниз живота, радуя глаз. Что же касается ушей, то отрадой для них стал протяжный стон Реми в ответ на провокационное действие. Не обманула, «крыса», и правда любит боль.       Жамм прошлась пальцами по его плечу через ткань рубашки, слегка щекоча, а потом впиваясь длинными ногтями в его кожу до крови. Реми снова издал стон, в то время как Луи заметила по брюкам дворецкого, насколько сильно ему это нравится.       Реми же тотчас перевёл на неё глаза, а потом и спустился ниже, разглядывая тело перед собой. Давно он не спал с женщинами. Хотелось бы снова ощутить каково это, тем более, что сжимающиеся ноги госпожи говорят о том, что она тоже не против.       Жамм продолжала царапать его спину и руки, пока Реми изучал все выпуклости её тела. Параллельно с этим они целовались, борясь языками друг с другом, не желая отдавать первенство своему «сопернику». Первым сдался Реми, позволяя властной женщине повалить себя на спину.       Как же там было: чистый кислород это и есть самый настоящий яд. Неважно вдыхаешь ли ты запах свободы раз за разом или глотаешь как можно больше вкус унижения — итог будет одним: полная и бесконтрольная зависимость. Если же две зависимости сливаются в одну, то, как же там снова было, кислородное отравление неизбежно.