Смерть идёт по пятам

Эндрю стоял на сцене с лицом, напоминавшим застывшую маску из холодного мрамора. Казалось, грядущая участь его совершенно не трогала. Он замер, превратившись в изваяние, и даже не вслушивался в имя той, кого жребий выбрал ему в напарницы. Его взгляд был прикован к глубине толпы, он словно пытался раздвинуть людское море, чтобы в последний раз найти его. Посмотреть в эти глаза и безмолвно, одними зрачками, прокричать: «Я больше тебя не боюсь». От тяжелого забытья его отрезвила рука, опустившаяся на плечо. Эндрю дернулся, инстинктивно и брезгливо сбросив чужую ладонь. Церемония Жатвы была окончена. Теперь его ждал путь в зал для прощаний, формальная вежливость перед неизбежным концом. Блондин побрел вслед за Эффи, не совсем понимая, зачем вообще тратить на это время — ведь к нему никто не придет. Спирам было на него плевать, как и родной матери, а брат, скорее всего, даже не подозревал о его существовании. Следуя за женщиной в вызывающе облегающем светло-зеленом платье, Эндрю скользнул взглядом вбок. Недалеко от него шла девочка. На вид ей было не больше четырнадцати: темные волосы обрезаны так небрежно и неровно, будто она сама кромсала их охотничьим ножом. Она была пугающе худой, почти костлявой. Эндрю сразу узнал её — Элара Мейс, дочь «канареечника». Её отец когда-то обучал птиц чувствовать газ в шахтах, но после его гибели девочка осталась один на один с этим миром. Она превратилась в тень, выживая на руинах и собирая медь в заброшенных штреках. Впереди что-то восторженно щебетала Эффи, но её голос доносился до Эндрю как сквозь слой воды. Он продолжал разглядывать напарницу. Такая крошечная, хрупкая... но в её осанке чувствовалось странное, дикое спокойствие. Она не проронила ни слезинки. Неужели она совсем не боится Игр? Подобная выдержка была редкостью для Дистрикта-12, тем более для ребенка, который только что переступил порог четырнадцатилетия. Как он и ожидал, в комнаты для прощаний к ним никто не заглянул. Кажется, они оба понимали это заранее: когда двери отворились и они встретились в коридоре, в их взглядах промелькнуло горькое узнавание. Спустя несколько минут они уже сидели в роскошном вагоне поезда, где их ждала Бетси Добсон — единственная живая победительница из их дистрикта. Она выиграла 57-е Игры ровно двадцать лет назад, оставшись последней на арене лишь потому, что подмешала сок ядовитых ягод в воду собственному напарнику. Годы не пощадили её: лицо осунулось, покрылось сетью мелких морщин, а в волосах густо проступила седина. Эндрю отметил про себя, что на ней нет следов пластических операций — кажется, Бетси не горела желанием пользоваться благами Капитолия и совершенно не боялась того, что о ней подумают в высшем свете. — А вы не думаете, что ваше нежелание выглядеть привлекательнее плохо отразится на ваших учениках? — без тени церемонности, почти с вызовом спросил Эндрю, едва переступив порог. — Что именно ты имеешь в виду? — Бетси ничуть не смутилась. Напротив, она мягко улыбнулась, приглашая детей к столу, уставленному яствами. — Вы стареете. В Капитолии это презирают, — Эндрю без приглашения плюхнулся на диван напротив Эффи. Рядом с ним присела Элара, в чьих глазах вспыхнул искренний интерес. — Вы — наш ментор. Вы должны заключать сделки со спонсорами, чтобы они присылали нам припасы. Но кто захочет иметь дело с увядающей женщиной? Вы подвергаете нас опасности остаться ни с чем. — Поверь, я не оставлю вас без помощи, — спокойно ответила Бетси, невозмутимо разливая горячее какао по чашкам. — В Капитолии меня ценят вовсе не за лицо. У меня есть другие способы договариваться с людьми. — И какие же? — Эндрю пристально следил за её руками, будто она могла в любую секунду подсыпать им яд... впрочем, это было бы даже милосердно. Всё равно через несколько дней их ждет смерть. — Я поставляю им Теневой плющ, — проговорила она, всё так же мягко улыбаясь, и поставила перед подростками две дымящиеся кружки. — Зачем капитолийцам это растение-паразит? — Из его смолы они делают наркотик, — Бетси произнесла это так обыденно, словно они обсуждали погоду, а не смертельно опасную, запрещенную тему. От удивления брови Эндрю взлетели вверх. Это звучало почти смешно, нелепо, но у него не было причин не верить этой женщине. В конце концов, в этом золотом гробу на рельсах Бетси была единственной, кто мог им помочь, хотя сам Эндрю и не питал иллюзий относительно своих шансов на победу. — Что ж, для начала мы с вами посмотрим записи Жатвы из остальных дистриктов. Будьте внимательны: подмечайте поведение трибутов. Кто-то из них может стать вашим союзником, а кто-то — первым врагом, — произнесла Бетси, активируя огромный экран, встроенный в стену позади Эндрю и Элары. Они обернулись почти одновременно. На экране замелькали кадры. Первый дистрикт — Элисон Рейнольдс и Рико Морияма. Истинные Профи, два ярких представителя капитолийской роскоши. Рико вызвался добровольцем, и его напыщенность сочилась даже сквозь пиксели. Элисон же была сдержана, её лицо казалось высеченным из холодного мрамора, но она не вызывала того инстинктивного отторжения, которое обычно внушали выходцы из Первого. Возможно, она не так безнадежна. Во Втором дистрикте Жатва принесла трагедию: жребий пал на Элоди Моро, двенадцатилетнюю девочку, выглядевшую совершенно потерянной. Жан Моро вызвался добровольцем мгновенно, едва услышав имя сестры. Четвертый дистрикт представил Джереми Нокса и Лайлу Дермотт — они выглядели пугающе дружелюбными. Эндрю прекрасно понимал: никто из первой четверки не станет ему союзником. Все они — Профи, тренировавшиеся убивать с пеленок и всегда презиравшие «низшие» дистрикты. Дальше мелькали лица, которые не задерживались в памяти. Никки Хэмик из Шестого, Сет Гордон из Седьмого... Эндрю уже решил, что на этом сюрпризы закончены, и потянулся к чашке с горячим какао, как вдруг тишину вагона прорезал пронзительный крик. Блондин даже через экран почувствовал эту агонию — крик человека, у которого вырывают сердце. На площади Одиннадцатого дистрикта миротворцы грубо удерживали темнокожего парня, который отчаянно рвался вперёд. У него отняли любовь, а Эскорт, будто лишеная какого либо сочувствия, ледяным тоном объявила имя: Мэтт Бойд. Но не успел Эндрю осознать масштаб трагедии, как над толпой пронеслось: — Я доброволец! Мир словно замер. В дальних дистриктах добровольцы были такой редкостью, что за все свои семнадцать лет Эндрю не видел подобного ни разу. Что могло заставить человека добровольно шагнуть в пасть смерти? К сцене шел рыжеволосый парень. Он двигался уверенно, пока Мэтта Бойда, буквально сходящего с ума от горя, вырубали прикладами миротворцы. — Натаниэль Веснински, — объявил голос из экрана. Эндрю нахмурился. Это имя отозвалось где-то на периферии сознания, хотя он никогда не интересовался жизнью Одиннадцатого. — Ох, Натаниэль... — Бетси прижала ладонь к губам, её лицо мгновенно побледнело. — Вы его знаете? Что в нем особенного? — спросил Эндрю, окончательно отвернувшись от экрана. Смотреть на собственную Жатву ему было противно. — Этот мальчик... он сбежал из Первого дистрикта семь лет назад. Они с матерью наделали много шумихи, тогда весь Панем поставили на уши. Я была уверена, что он давно мертв, — прошептала Бетси. — Сбежал? Из Первого дистрикта? — Эндрю скептически изогнул бровь. — Какой умалишенный на это пойдет? Там есть всё. Зачем бежать в грязь и голод? — О, Эндрю... не всё так радужно в элитных дистриктах, как тебе кажется. Если они решились на побег, значит, им было настолько плохо, что смерть казалась лучшим выходом. Дальше Эндрю не слушал. Шум в ушах заглушал слова ментора. Он резко поднялся, вышел из купе и заперся в душе, пытаясь смыть с себя липкое чувство тревоги. Позже он завалился на непривычно мягкую кровать, но сон не шел. Его мысли раз за разом возвращались к этому рыжеволосому парню. Сбежать из золотой клетки, семь лет скрываться от ищеек Капитолия, чтобы в последний год перед совершеннолетием просто выйти на свет и шагнуть на арену? Ради чего? Ему не дадут выиграть. А если он и сотворит чудо, Капитолий не простит ему прошлое. Это было не просто самоубийство — это был вызов. Либо безумие, либо план, масштаб которого Эндрю пока не мог осознать. Проснулся он от резкого стука. Голос Бетси звал его на завтрак. Они почти доехали. До Капитолия оставалось пару часов, и им нужно было обсудить тактику на Параде трибутов. Эндрю меньше всего на свете хотел привлекать внимание. Элара, судя по её мрачному виду за столом, была с ним солидарна. Привлечь взгляды Профи сейчас означало подписать себе смертный приговор в первые же минуты на арене. Они должны были стать тенями, прежде чем станут убийцами. — Я думаю, вам стоит объединиться. Вы из одного дистрикта, вы оба сильные и, как мне кажется, придерживаетесь схожих взглядов, — мягко предложила Бетси. Этот вариант действительно мог бы стать их билетом к спасению, но Эндрю не привык делить свою жизнь — или свою смерть — с кем-то еще. Он предпочитал одиночество, в котором не нужно было ни за кого отвечать. — Нет. — Нет. Подростки ответили одновременно, чеканя слоги. Они встретились взглядами — холодными, пронзительными. В этот момент им не нужны были слова: за долю секунды они считали мысли друг друга, общее прошлое и ту глухую стену, которой отгородились от мира. Казалось, они знали друг друга всю жизнь, хотя познакомились лишь на Жатве. — Я пойду своим путем. В одиночку, — отрезал Эндрю. — Как и я, — лаконично подтвердила Элара. Бетси тяжело вздохнула и поджала губы. Было заметно, что она разочарована: в её глазах эти двое могли стать идеальным тандемом, но заставлять их было бессмысленно. — Что ж, это ваш выбор. В таком случае моя помощь ограничится советами по выживанию и управлением припасами. Они еще какое-то время обсуждали тактику, но вскоре голоса затихли. За окнами скоростного поезда начали мелькать первые очертания Капитолия. Сначала — причудливые высотки, сверкающие на солнце, а затем, в самом сердце города, показалось монументальное сооружение, напоминающее замок из мрачных сказок. Элара медленно поднялась с бархатного дивана. Она подошла к окну, завороженно, почти не дыша, наблюдая за пролетающим мимо великолепием. Эндрю же остался сидеть, не шелохнувшись. Его не впечатляла эта архитектурная роскошь. За каждым блестящим фасадом он видел кровь тех, кто этот город кормил, и кости тех, кто погиб здесь ради забавы. Миньярд даже не двинулся с места, когда поезд, плавно замедляясь, заскользил вдоль перрона. Станция гудела: толпа кричала, свистела и бесновалась. Люди, разодетые во все цвета радуги, напоминали стаю экзотических павлинов с их нелепыми париками и напудренными лицами. Элара подошла к самому стеклу и через силу заставила себя улыбнуться. Она мягко помахала толпе, хотя в её движениях сквозило легкое смущение. Она понимала правила этой игры: чтобы выжить, нужно было нравиться этим монстрам в ярких одеждах. Эндрю поднялся лишь тогда, когда тишина вагона стала невыносимой на фоне уличного шума. Он бросил один-единственный взгляд на эту живую массу. Его глаза встретились с взглядом женщины в облегающем желтом платье, которое было настолько коротким, что едва прикрывало наготу. Заметив его, она игриво подмигнула и послала воздушный поцелуй. Эндрю лишь скучающе закатил глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Они прибыли в Капитолий. В логово зверя, которое называло себя цивилизацией.