Не говорите Северусу

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался я, натягивая через голову чистую футболку. Я вовсю собирался на работу, и сегодня у меня, вопреки всему, было на редкость хорошее настроение.  В отличие от некоторых. Северус полулежал на кровати, откинувшись на подушки и скрестив руки на груди. Он молча наблюдал за каждым моим движением, и этот его взгляд был подозрительно, до крайности задумчивым. Он сделался таким ещё со вчерашнего вечера. Честно говоря, когда я притащил гору продуктов и досыта накормил его, я искренне надеялся, что его отпустит. Но нет — Снейп как заперся в своей угрюмой раковине, так и просидел в ней до самого утра. На все мои осторожные расспросы в духе «в чём дело?» или «что-то не так?» я получал лишь сухое, рубящее: «Неважно». «Наверное, опять из-за работы» — уныло подумал я. Там, в его супермаркете, до сих пор царила полная неопределённость с выплатами, и именно это бессилие чаще всего и становилось причиной его мрачности в последнее время. В очередной раз взвесив все «за» и «против», я решил не лезть ему в душу и не навязываться. Захочет выговориться — сам придёт, и мы всё обсудим. Нам обоим сейчас нужно было остыть. — Не знаю, — Северус равнодушно пожал плечами, даже не шелохнувшись. — Может, останусь дома, а может, пройдусь по улицам. Вариантов, как ты понимаешь, у меня немного. Я вздохнул. Будь у нас здесь хотя бы подобие лаборатории, он бы сто процентов заперся там и пропадал сутками напролёт. Зельеварение до сих пор оставалось его главной страстью, частью его сущности, и я то и дело замечал, как у него буквально чешутся руки сотворить что-то сложное. В нашей тесной квартире эта нерастраченная энергия находила другой выход: Северус то и дело торчал на кухне, методично выверяя пропорции специй, что-то часами вываривая, туша или с ювелирной точностью кромсая овощи идеальными кубиками. Ему было жизненно необходимо занимать свои руки привычным, требующим концентрации трудом, но, к огромному сожалению, в этом мире мы были связаны по рукам и ногам. — Может, тебе стоит найти какое-нибудь новое увлечение? — осторожно предложил я, застёгивая ремень на джинсах. — Ну, не знаю… Спортом заняться? Или книги начать писать? — О, разумеется. А ещё крестиком вышивать и носки тебе на зиму вязать, — мгновенно прилетело мне в ответ. Лицо Северуса исказила привычная скептическая гримаса, а в голосе прорезался знакомый яд: — Не нужно, Гарри. Я как-нибудь сам разберусь, чем мне заполнить своё вынужденное безделье. — Да что с тобой вообще происходит, Северус? — не выдержал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с тревогой. — Ты же со вчерашнего дня сам не свой, весь на иголках! Я пересёк комнату, опустился на край кровати рядом с ним и заглянул ему в лицо: — Ну же, в чём дело? — Ни в чём, — глухо повторил он, отводя взгляд. — Это я уже слышал. А свежая версия будет? Я же не слепой, вижу, что что-то стряслось, — я мягко положил ладонь на его предплечье, пытаясь поймать взгляд этих затянутых дымкой тёмных глаз. — Хочешь, я останусь? Позвоню на работу, скажу, что приболел, возьму выходной, и мы проведём этот день вместе? Погуляем где-нибудь? — Нет, это совершенно лишнее, — отрезал он, едва заметно качнув головой, и на секунду прикрыл глаза. А когда открыл их, его губы слегка дрогнули, пытаясь изобразить подобие мягкой улыбки. Но я слишком хорошо его знал — этот жест был нужен исключительно для того, чтобы я отвязался и успокоился. — Иди со спокойной душой, Гарри. Не забивай себе голову. Я найду, чем заняться.  Я уставился на него, подолгу всматриваясь в каждую чёрточку его лица и всем нутром чуя неладное. У Северуса никогда ничего не происходило просто так. Его настроение не могло измениться настолько резко и кардинально без веской на то причины. За этой глухой стеной молчания определённо что-то крылось — что-то тяжёлое и опасное, но я, как ни бился, не мог нащупать разгадку. А сам он делиться тайнами явно не собирался. Бросив короткий взгляд на настенные часы, я с досадой выругался про себя: время безжалостно поджимало, мне уже пора было бежать, чтобы не опоздать на смену. Но уходить и оставлять Северуса в таком состоянии одного в пустой квартире не хотелось до безумия. Обострившееся гриффиндорское чутьё буквально кричало, что стоит мне закрыть за собой дверь, как он что-то предпримет. В памяти непрошеным эхом тут же всплыл наш недавний тяжёлый разговор. Тот самый, в котором я в панике упрекал его, что в один прекрасный день он может просто собрать вещи и исчезнуть из моей жизни. Тогда Северус твёрдо пообещал, что никогда так не поступит. Сказал, что уйдёт только в том случае, если я сам его об этом попрошу. Но сейчас, глядя на его закрытое, непроницаемое лицо, я уже не был так уверен в незыблемости его клятв. Страх одиночества липким холодком пополз по спине. Мне ничего не оставалось, как просто встать с кровати, подойти к нему и крепко его обнять, чтобы тем самым показать, как он мне важен и нужен. В ответ Северус лишь приобнял меня и пожелал удачной смены. 

***

Придя на работу, я уже делал всё на полном автомате — за прошедшее время я успел изучить свои обязанности на все сто процентов. В клуб постепенно подтягивались посетители: они шумно устраивались на своих местах, весело болтали и то и дело одобрительно улюлюкали девицам, крутившимся на шестах. Я же никак не мог выбросить из головы наш утренний странный разговор с Северусом. Мысли то и дело возвращались к нему, хотя мне приходилось постоянно отвлекаться, поддерживая пустую беседу с коллегами, принимая заказы у гостей и послушно разнося напитки на подносах. Впрочем, чем дольше длилась смена, тем сильнее рутина затягивала меня, и постепенно утренний инцидент начал блекнуть и забываться. В целом работа шла на удивление гладко и без лишних происшествий. Даже Дэймон сегодня подозрительно затих и не отсвечивал, но мне, честно говоря, было абсолютно плевать на него и на мотивы его внезапного спокойствия. Для меня главным оставалось одно: чтобы он просто не распускал руки и держался от меня как можно дальше. Время уже близилось к четырём часам ночи, когда ко мне подошёл Пол и вкрадчиво поинтересовался: — Слушай, ты ещё планируешь брать приватные танцы? Или та история была единоразовой акцией? В этот момент я как раз забирал с барной стойки готовые коктейли, бережно расставляя их на своём подносе, и от его вопроса на секунду завис. Вообще-то, продолжать практиковать приваты я никак не планировал. Да, с деньгами по-прежнему были определённые трудности, но уже далеко не такие критические, как в самом начале. И всё же почему-то я всерьёз задумался над его словами. Внутри всегда живёт это отчаянное желание — поскорее выкарабкаться из ямы, наконец-то позволить себе нечто большее, чем просто выискивать в супермаркетах продукты по скидке, и перестать судорожно подсчитывать ценники в уме. К тому же, мне так хотелось хоть иногда чем-то радовать вечно угрюмого Северуса. Заработав лишнюю копейку, я вполне мог бы себе это позволить. Между прочим, я ведь когда-то обещал купить ему новые книги, но из-за вечного безденежья так до сих пор этого и не сделал. Так почему бы, в конце концов, не попробовать ещё раз? Может, на этот раз мне снова повезёт с адекватным клиентом, он не станет переходить границы, и я смогу выйти из приватной комнаты в одежде? — Не знаю. Но я так понимаю, ты ведь не просто из праздного любопытства спрашиваешь? — отозвался я, подтягивая к себе поближе нагруженный поднос. — Ну да. Есть тут один заказик, — подтвердил Пол, параллельно переставляя свои напитки. — Но там всё уже будет куда серьёзнее. Одними разговорами по душам ты на этот раз точно не отделаешься. — Чёрт… — на выдохе проронил я, силясь переварить услышанное и потупив взгляд в гладкую поверхность барной стойки. — Он что, прямо хочет, чтобы я разделся? — Слушай, ну в процентах восьмидесяти случаев мы перед клиентами всё-таки раздеваемся. Иногда, конечно, не полностью — оставляем хоть какую-то пищу для фантазии. Но порой там, знаешь, развлекаются прямо по-крупному. — А ты можешь как-то заранее разузнать его точные условия? — спросил я, с надеждой посмотрев на коллегу. — Если он настроен на то, чтобы я снял с себя абсолютно всё, прямо догола, то я лучше сразу откажусь. Мне таких проблем точно не надо. Я готов был в крайнем случае снять футболку, ну максимум — шорты, чтобы остаться хотя бы в нижнем белье. Само по себе это тоже было так себе перспективой, но это предел, на который я вообще мог согласиться. Но раздеться полностью — ни за что. Даже если Северус никогда об этом не узнает, суть не меняется. Об этом позорном моменте всю жизнь буду помнить я сам. — Сейчас разузнаю, — кивнул Пол и растворился в толпе. Я тоже не стал стоять на месте и отправился разносить готовые заказы. Минут через десять Пол снова перехватил меня у бара: — В общем, я договорился. Он согласен на то, чтобы ты остался в нижнем белье. «Ну, это уже хоть что-то» — мысленно выдохнул я. — Ладно, давай, я берусь, — решился я, хотя глубоко внутри эта затея по-прежнему казалась мне сомнительной. С другой стороны, за раздевание всегда платили по повышенному тарифу, так что ради приличного куша я мог немного переступить через себя. В конце концов, я просто буду постоянно напоминать себе, ради кого всё это делается. Я делаю это ради Северуса. Ради того, чтобы купить ему те самые новые книги. Он увидит их, искренне порадуется, и его редкая, тёплая улыбка мигом скрасит весь этот кошмар. Разнеся последние заказы и полностью освободившись от текущих столиков, я с замиранием сердца направился в сторону приватных комнат. На этот раз меня завели в другое помещение, где мне раньше бывать не доводилось, хотя, едва я перешагнул порог, стало ясно: комната почти ничем не отличалась от предыдущей. Единственное, что меня по-настоящему сильно напрягало — это темнота в той зоне, где, судя по всему, и должен был сидеть заказчик. Из-за этого полумрака я совершенно не мог разглядеть его лица. Мне было не под силу оценить даже по внешнему виду, адекватный ли это человек, и понять, какой у него настрой: агрессивно-враждебный или всё-таки более-менее дружелюбный. Пытаясь унять внутреннюю дрожь, я с явной опаской двинулся вглубь комнаты и замер прямо перед установленным по центру шестом. — Здравствуйте, — как можно спокойнее поприветствовал я темноту, но в ответ никто даже не подал голоса. Незнакомец вообще не проронил ни звука с той самой секунды, как я сюда вошёл. Эта зловещая тишина начинала не на шутку пугать и давить на нервы.  «А есть ли там вообще кто-то? — промелькнула паническая мысль. — Может, комната пуста, а я сейчас стою здесь один, как полный дурак?» Но стоило мне об этом подумать, как в глубине затемнённой зоны отчётливо заскрипела обшивка кожаного дивана. Это означало, что там действительно кто-то сидит. И я не успел даже толком испугаться или поразмыслить над тем, что за человек, как по комнате внезапно разнеслись первые аккорды вступительной музыки. Собравшись с духом, я ухватился за гладкий металл и начал медленно двигаться, отчаянно пытаясь казаться пластичным. Чуда с момента моего «посвящения» не произошло: я как был деревянным, так им и остался. Приходилось прикладывать колоссальные усилия, чтобы мои движения хотя бы отдалённо походили на нормальный, чувственный танец, а не на конвульсии курицы-гриль. Я поворачивался, крутился вокруг оси шеста и в какой-то момент даже попробовал прогнуться, слегка выпячивая зад. Параллельно с этим я начал медленно тянуть футболку вверх. Сдернув её через голову, я отбросил вещь в сторону потемневшей зоны, где сидел заказчик — ткань безжизненной тряпкой упала на пол. Стараясь не думать об этом, я перешёл к шортам, соблазнительно — как мне казалось — покачивая бёдрами. Было ли мне противно? Это ещё мягко сказано. Меня буквально наизнанку выворачивало от омерзения к самому себе и к тому, что я выплясываю перед каким-то левым мужиком. Тот наверняка прямо сейчас пожирал меня глазами и прокручивал в голове самые грязные, непристойные сцены. Но я упрямо продолжал двигаться, насильно вытряхивая из головы лишние мысли. Сокрушаться и корить себя я буду потом. Шорты полетели следом за футболкой. Но стоило мне зайти на очередной круг вокруг шеста, как в темноте внезапно вспыхнул крошечный огонёк зажигалки, на секунду выхватив из полумрака очертания силуэта. И это, пожалуй, был тот самый момент, когда моё сердце не просто ушло в пятки — оно с размаху пробило землю. На диване сидел Северус. Он спокойно поднёс пламя к сигарете, прикурил и сделал глубокую затяжку, медленно выпуская плотное облако дыма. Я замер на месте, превратившись в соляной столп, и ошарашенно, не моргая, уставился в его сторону. Музыка всё ещё оглушительно громыхала из динамиков, а я так и стоял посреди сцены секунд двадцать, пока трек наконец не стих. В комнате повисла тяжёлая, гробовая тишина, которую внезапно разрезал резкий звук. Один хлопок. Второй. Затем ещё несколько медленных, издевательских аплодисментов. Не выпуская сигарету из губ, Северус продолжал неторопливо хлопать, одновременно с этим поднимаясь с дивана и направляясь прямо ко мне. Валявшуюся на его пути мою одежду он брезгливо пнул ногой в сторону, чтобы не мешалась, и остановился примерно в метре от меня. Он перехватил сигарету двумя пальцами, сделал ещё одну неторопливую затяжку и на выдохе ядовито произнёс: — Браво, Поттер. Оказывается, у тебя обнаружился редкий талант крутить задницей перед посторонними людьми. Ниже падать уже просто некуда. Северус медленно провёл большим пальцем по своей нижней губе, а затем с ледяной усмешкой добавил: — Хотя, если говорить начистоту, двигаешься ты просто отвратительно. Мандрагоры на моих уроках извивались куда более грациозно. Лично я бы за такое зрелище не заплатил ни кната. — Северус… — выдавил я, чувствуя, как к горлу подступает ком, но он грубо перебил меня, не дав вставить и слова. — О нет-нет-нет, заткнись. Я не оплачивал душевные беседы с местными проститутками. Не вижу в них абсолютно никакого смысла. Его слова ударили меня наотмашь.  Он сделал ещё один шаг вперёд, буквально нависая надо мной всем своим массивным силуэтом, и его лицо исказилось от глубокого, искреннего презрения: — Какая же ты лживая сука, Поттер. Скажи, тебя самого от собственного вранья ещё не тошнит, а? Хотя не отвечай. Это больше риторический вопрос.  Окинув мой полуголый вид брезгливым взглядом напоследок, Северус резко развернулся и стремительно направился к выходу. Паника затопила сознание — я сорвался с места, в несколько прыжков нагнал его у самой двери и отчаянно вцепился в его запястье: — Прошу, постой! Дай я тебе всё объясню! И в ту же секунду произошло то, чего за всю историю наших сложных, запутанных отношений не случалось ещё никогда. Северус резко развернулся и со всего маху влепил мне хлёсткую, звонкую пощёчину. От неожиданности и силы удара я отпрянул назад, едва удержавшись на ногах. Пальцы сами собой взлетели к вспыхнувшей огнём щеке, а я уставился на него абсолютно ошарашенными глазами. Такого между нами не было ещё никогда. Мы могли кричать, яростно спорить, ранить друг друга словами до глубоких шрамов, но наши ссоры ещё ни разу не заканчивались рукоприкладством. А тут… Он ткнул в мою сторону дрожащим от ярости пальцем и процедил сквозь плотно сжатые зубы: — Ещё раз посмеешь ко мне прикоснуться, Поттер, и в следующий раз в тебя полетит уже кулак. Северус резко залез в задний карман брюк и с глубоким презрением швырнул в меня какой-то плотной картонкой. — На, держи. Передай этому хмырю, что сегодня его счастливый день. А то, судя по написанному, он прямо-таки спит и видит, как бы поскорее залезть к тебе в трусы. Бросив эти хлёсткие, ядовитые слова, он снова развернулся на каблуках и стремительно покинул комнату, оглушительно хлопнув дверью. А я так и остался стоять посреди пустого привата, потерянно уставившись на запертую дверь и всё ещё прижимая дрожащую ладонь к горящей щеке. Переведя затуманенный взгляд вниз, я заметил валявшуюся на полу карточку. Превозмогая слабость в коленях, я медленно опустился на корточки и подцепил вещь кончиками пальцев. Это оказалась фирменная визитка нашего клуба с точным адресом — именно благодаря ей Северус и сумел разыскать это проклятое место. Но стоило мне перевернуть её, как на обратной стороне я увидел размашистый почерк: «Если всё же передумаешь, дай знать. Пошалим ;)» Я со злости сжал несчастную визитку в кулаке, до хруста сводя челюсти. Теперь было несложно догадаться, что этот урод Дэймон улучил момент и втихаря запихнул карточку мне в карман, а Северус её как-то нашёл. Наверное, когда собирался стирать вещи — у него была эта постоянная, въевшаяся в привычку щепетильность проверять все карманы перед стиркой, чтобы ненароком не испортить что-то важное. И вот, наткнулся. Причём, скорее всего, произошло это ещё вчера. А я-то, дурак, со вчерашнего дня ломал голову, что опять стряслось с его настроением и почему он ходит темнее тучи. Оказывается, он всё это время знал. Знал и молча носил это в себе, пока внутри всё выгорало. «Я убью его» — дикая, бешеная мысль ядовитой вспышкой пронеслась у меня в голове. В таком состоянии я был готов прямо сейчас ворваться в общий зал и разорвать этого ублюдка Дэймона голыми руками. Я брезгливо отшвырнул измятую визитку в угол, наспех натянул свои вещи и пулей выскочил из приватной комнаты. Глаза лихорадочно сканировали полумрак клуба, выискивая в толпе этого придурка. И я его нашёл: Дэймон как раз вальяжно заходил в служебную дверь «только для персонала». Я тут же устремился следом. Он, наверное, даже сообразить ничего не успел, как я коршуном налетел на него с кулаками. Я бил наотмашь, наугад, куда придётся — в челюсть, в нос, в скулы. Бешеная ярость полностью застелила мой разум, выжигая любые здравые мысли. В этот момент я не чувствовал боли в разбитых костяшках, не слышал его испуганных криков и ругательств. В себя я пришёл только тогда, когда чьи-то сильные руки мёртвой хваткой обхватили меня сзади, заламывая ладони за спину и силой оттаскивая назад. Я тяжело, загнанно дышал, а прямо передо мной на полу хрипел Дэймон, размазывая по лицу ярко-алую кровь. — Ты чё, совсем крышей поехал?! — попытался возмутиться Дэймон, сплёвывая кровь, но в его положении это выглядело жалко и беспомощно. — Я же тебе говорил, ублюдок, не трогать меня, иначе я за себя не отвечаю! — в ярости крикнул я, отчаянно дёргаясь и пытаясь вырваться из захвата, но держали меня мёртвой хваткой. — Гарри, тише, тише ты, уймись! — раздался прямо над ухом взволнованный голос Пола, который и держал меня сзади.— Зачем ты так с ним? Что произошло? — Да этот урод всё время напрашивался! — я предпринял ещё одну попытку вырваться, чтобы хотя бы ногой достать до его физиономии, но тоже тщетно. — Тварь, ты мне жизнь сломал! Понимаешь ты своим тупым башковитым черепом, что ты сделал?! — Вы что, совсем здесь оборзели?! Что за бойцовский клуб вы мне тут устроили?! — внезапно раздался грозный, раскатистый голос мистера Мото. Он стремительно подошёл к нам, тяжёлым взглядом окинул учинённый разгром, хнычущего на полу Дэймона, а затем повернулся ко мне. Сейчас передо мной стоял уже не тот доброжелательный, понимающий мужчина, к которому я привык, а самый настоящий, разъярённый босс. — Гарри, в первый раз я промолчал и закрыл на твои выходки глаза, сделав вид, что ничего не заметил, — ледяным тоном произнёс он. — Но устраивать кровавые разборки прямо в служебном помещении — это уже слишком. Честно говоря, я был о тебе куда лучшего мнения. — Не знаю, какого именно вы были обо мне мнения, мистер Мото, но теперь это уже не имеет никакого значения, — я всё-таки резко дёрнулся и с силой высвободил руки из ослабевшей хватки Пола. Напоследок я посмотрел начальнику прямо в глаза и твёрдо добавил: — Я увольняюсь. И ушел забирать свои вещи под пристальные взгляды людей.  Наверное, где-то в самой глубине души у меня ещё теплилась робкая надежда, что Северус всё ещё дома. Мне казалось, что он просто снова закроется в спальне, отгородившись от меня глухой стеной, а я со временем попытаюсь найти подходящий момент, чтобы постучаться и поговорить с ним. Но Мерлин, как же крупно я ошибся. Стоило мне переступить порог нашей квартиры, как я сразу, на каком-то подсознательном уровне, почувствовал неладное. В комнатах стояла мёртвая, звенящая пустота. Я пулей бросился в спальню и настежь распахнул створки шкафа. Худшие опасения подтвердились в ту же секунду: вещей Снейпа на полках не было. Словно в бреду, я добежал до ванной и заглянул в стаканчик у зеркала — его зубная щётка тоже исчезла. В принципе, внутри я был к этому готов. Наверное, именно поэтому я даже не ужаснулся, и меня не начало крупно трясти от негодования. Я понятия не имел, где он сейчас находится, куда ушёл и в каком направлении мне его искать, но в голове крутилась мысль об одном-единственном месте. Месте, куда он раньше ходил регулярно, и во мне теплилась слабая надежда, что он всё ещё появляется там. Это была его работа. Он ведь безумно хотел уволиться из того места, почти уже взял в руки ручку и лист бумаги, чтобы написать заявление, но в последний момент его как будто что-то остановило. Что именно держало его там — я понятия не имел. И вот с тех пор я упрямо ходил в этот супермаркет каждый божий день, ловя на себе подозрительные и косые взгляды охранников и кассиров. А косились они на меня вполне оправданно: ну представьте человека, который ежедневно заявляется в магазин, подолгу бродит между рядами, ничего в итоге не покупает и уходит с пустыми руками. Наверное, они всерьёз думали, что я вынашиваю план что-нибудь у них незаметно своровать. Но на самом деле я просто одержимо выискивал среди стеллажей долговязую фигуру Северуса. Правда, поначалу мне казалось, что его и след простыл. И всё-таки спустя неделю беспрерывных, сводящих с ума поисков судьба надо мной сжалилась. Это произошло абсолютно внезапно. Я увидел Северуса. Живой, невредимый, он преспокойно находился в том самом злосчастном супермаркете, из которого, как я был уверен, он давно уволился, чтобы укатить как минимум в другой конец страны. Но нет! Вот он, стоит как ни в чём не бывало, неторопливо прохаживается между стеллажами с алкоголем и методично отмечает что-то в своём рабочем планшете. В этот момент я почувствовал себя каким-то одержимым маньяком, который наконец-то выследил свою многодневную жертву, и теперь оставалось лишь загнать её в ловушку. Отчасти это так и было, вот только ничего плохого я замышлять не собирался. Скорее, наоборот: это Северус, заметив меня, мог устроить мне такую головомойку, что моей главной задачей стало бы просто выбраться из этого магазина живым и целым. Глядя на его сосредоточенное, хмурое, но такое до боли любимое лицо, я почувствовал, как всё внутри перевернулось от глухой, щемящей радости. Он был здесь. Я снова мог его видеть. Желание броситься вперёд и крепко обнять его было настолько удушающим и сильным, что я замер на низком старте, едва сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не подлететь к нему, сгрести в охапку и больше никогда в жизни не отпускать. Конечно, здравый смысл подсказывал, что вероятность получить за такое самоуправство кулаком в лицо или как минимум нарваться на ледяную ярость была огромной. Но бороться с собственным сердцем в этот миг было выше моих сил. То, что Северус тоже чертовски тяжело переживал наше расставание, было видно невооружённым взглядом, даже когда я стоял довольно далеко. Его некогда безупречно прямая, словно струна, спина сейчас была слегка сгорблена, а плечи бессильно поникли, будто на них давила вся тяжесть мира. Сделав несколько осторожных шагов вперёд и прячась за соседним стеллажом, чтобы оставаться вне поля его зрения, я смог разглядеть его лицо. Сердце болезненно сжалось: под глазами Северуса залегли глубокие, иссиня-чёрные тени. Казалось, он не спал уже по меньшей мере несколько суток. Но, несмотря на эту сквозящую в каждом движении смертельную усталость, Северус всё равно выглядел опасным. Он походил на загнанного в угол, израненного хищника — тронь его сейчас, и он без раздумий бросится на тебя и перегрызёт горло. Я прекрасно понимал, что устраивать сцену прямо здесь, при свидетелях и случайных покупателях, — чистое самоубийство. Снейп просто не сдержится. Он не станет миндальничать и как минимум наорёт на меня на весь торговый зал, окончательно уничтожив любой шанс на спокойный разговор. Мне позарез нужен был план. Требовалось подловить подходящий момент, когда мы окажемся наедине, но Северус, как назло, упорно продолжал торчать в зале, дотошно изучая бутылки с алкоголем и бесконечно что-то записывая. Я изо всех сил старался выглядеть самым обычным, ничем не примечательным покупателем. Чтобы не привлекать внимания охраны, я то с глубоким закрученным интересом рассматривал яблоки, то принимался скрупулёзно перечитывать состав на пачке какой-то крупы, но сам при этом ни на секунду не выпускал из виду его долговязую фигуру. И вот, наконец, удача! В какой-то момент Северус резко развернулся и решительным шагом направился в глубь магазина, скрывшись за серой дверью с надписью «Только для персонала». Вот он, мой шанс! Нужно ловить его прямо там, пока никто не помешал. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из магглов за мной не наблюдает, я привычным, отточенным движением выудил из сумки мантию-невидимку. Невесомая серебристая ткань привычно скользнула по плечам, мгновенно скрывая меня от чужих глаз. Я бесшумной тенью проследовал за Северусом, юркнув внутрь служебного помещения в самый последний момент, когда тяжёлая дверь уже медленно закрывалась. Я оказался там, куда нога обычного покупателя никогда не ступала. Вокруг кипела своя, скрытая от посторонних жизнь: сновали хмурые грузчики с нагруженными тележками, куда-то спешили люди в точно такой же унылой серой форме, как у Снейпа, и то и дело мелькал другой персонал, чьи должности мне были совершенно неизвестны. Впрочем, они мало меня интересовали. Мой взгляд был намертво прикован к высокой черноволосой фигуре впереди. Северус как раз начал подниматься лестнице на второй ярус. Стараясь не шуметь и молясь, чтобы в этой тесноте никто случайно не врезался в невидимого меня, я двинулся следом за ним вверх по ступеням. Северус на секунду затормозил на лестничной площадке, бросил пару коротких фраз какому-то прохожему сотруднику и снова двинулся дальше по коридору. Я покорно следовал за ним, лихорадочно высматривая момент, когда он наконец останется в полном одиночестве и я смогу сбросить мантию. И удача снова мне улыбнулась. Снейп решительно толкнул одну из дверей и скрылся внутри. Судя по пластиковой табличке, это был склад бытовой химии. «Ну, вряд ли там сейчас толпится народ» — промелькнуло у меня в голове. Заходя внутрь, Северус не стал плотно притворять за собой дверь, оставив её слегка приоткрытой. Понимая, что медлить нельзя, я проскользнул следом, мягко потянул ручку на себя и до щелчка захлопнул створку. В ту же секунду — впервые за столько долгих, серых лет — я ощутил забытое, острое покалывание в пальцах, когда магия послушно отозвалась на моё немое намерение. Запирающее и заглушающее. Пространство вокруг нас глухо отрезало от внешнего мира. Да, я сделал это. И этот щелчок заклинания можно было считать нашей точкой отсчёта. Я понятия не имел, сколько у нас с Северусом есть времени, прежде чем нас хватятся, но собирался яростно отвоёвывать каждую секунду. Услышав резкий стук, он обернулся с явным непониманием в глазах. В это же мгновение я одним движением сбросил мантию-невидимку, обнаруживая себя, и сценарий снова повторился с пугающей точностью. Стоило Снейпу узнать меня, как на его лице промелькнула целая гамма эмоций: от секундного, совершенно неприкрытого шока до привычного, жуткого презрения. — Что ты здесь делаешь? — процедил он сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. Волшебной палочки, судя по всему, при нём не было — иначе она уже наверняка смотрела бы мне прямо в грудь. Зато моё оружие было наготове, и я без колебаний направил его на него. Северус медленно опустил взгляд на наведённое на него древко, потом, по всей видимости, почувствовал мою магию, по его лицу стало заметно, как до него стремительно доходит осознание моих действий. — Поттер… — Послушай меня. Я не знаю, сколько у нас с тобой есть времени, прежде чем нас обнаружат, но я прошу тебя: не трать его на причитания о том, как ты меня ненавидишь, и на прочие подобные речи, — я сделал глубокий вдох и решился на отчаянный шаг. Медленно перехватив палочку, я повернул её рукоятью вперёд и протянул Снейпу, по сути добровольно отдавая своё единственное оружие. Сейчас он мог воспользоваться им как угодно: убить меня на месте, покалечить или наконец сделать то, о чём я так долго его просил. — Воспользуйся легилименцией. Нам обоим уже абсолютно нечего терять, но зато ты наконец поймёшь, что происходило всё то время, пока ты оставался в неведении. Ты увидишь все мои мотивы и, главное, осознаешь, что всё это было сделано ради одной-единственной цели — чтобы просто быть с тобой рядом. Северус стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и буквально буравил меня своими тяжёлыми чёрными глазами. Казалось, он то ли не решался сделать шаг, то ли не верил ни единому моему слову. Его взгляд метался от моего лица к протянутой палочке, и в этом напряжённом молчании отчётливо читались подозрение и неверие. — Прошу… — едва слышно прошептал я, со всей отчаянной надеждой всматриваясь в его застывшие черты. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем его пальцы наконец коснулись дерева. Я почувствовал, как его ладонь уверенно перехватила рукоять моей палочки, забрала её и тут же без колебаний направила мне прямо в лицо. — Потом не жалуйся, — это было последнее, что я услышал от него, перед тем как он резко выдохнул: — Легилименс! Я буквально физически почувствовал, как Северус бесцеремонно вторгается в моё сознание и начинает методично перебирать всё, что происходило со мной за последнее время. Он прошёлся по всем ключевым моментам, начиная с той самой ночи, когда мы сбежали, и заканчивая сегодняшним днём. Чужое присутствие отчётливо ощущалось в воспоминаниях о моей прошлой и нынешней работе — Снейп ворошил каждый уголок памяти, жадно всматриваясь в детали и ничего не упуская из виду. Перед его глазами промелькнуло, как я наотмашь ударил Дэймона, твёрдо заявив, что у меня уже есть парень. Он увидел мой первый тяжёлый разговор с мистером Мото, когда я наотрез отказался танцевать для кого бы то ни было, потому что моё сердце занято любимым человеком. И то, как я всё-таки переступил через себя и согласился на эти танцы, но исключительно ради одной цели — чтобы не потерять самого Северуса. Каждое моё действие, каждое сомнительное решение, которое я принимал вопреки всему, было продиктовано только мыслями о нём. В висках запульсировала тупая, нарастающая боль, но я стойко терпел это ментальное присутствие, позволяя ему досмотреть всё до самого конца. Когда Снейп наконец разорвал контакт и стремительно вышел из моей головы, я судорожно, громко выдохнул, внезапно осознав, что едва держусь на ногах. Земля ушла из-под контроля, меня сильно повело в сторону, и я едва успел мёртвой хваткой уцепиться за какую-то подвернувшуюся полку, чтобы просто не рухнуть на пол. Кое-как восстанавливая дыхание, я заставил себя поднять голову и посмотреть на него. Лицо Северуса будто ещё сильнее осунулось и побледнело, а в глазах застыло глубокое, ошеломлённое удивление. Он несколько раз беспомощно открыл и закрыл рот, словно растеряв все свои язвительные слова, пока в конце концов тихо, почти беззвучно не прошептал: — Почему ты молчал? Зачем ты скрывал от меня всё это? Зачем врал?  Я сделал несколько вдохов.  — Я боялся, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Боялся, что если ты узнаешь о моей работе в клубе, то надумаешь невесть что и просто уйдёшь.  По сути, именно это в итоге и произошло. Ты ушёл, напридумывал себе, будто я там чуть ли не проституткой заделался... Но ты же сам только что всё видел! Ситуация буквально вынудила меня согласиться на эти чёртовы танцы, хотя до этого я был непреклонен и каждому встречному твердил, что это категорически не понравится моему возлюбленному. Я ведь чувствовал, что ты рано или поздно заведёшь разговор о возвращении в волшебный мир, а потом и вовсе сделаешь всё по-своему. Я же знаю тебя, — голова всё ещё шла кругом, и я отчаянно пытался собрать мысли в кучу после того, как мне ментально переворошили всю память. — Ты всегда думаешь, что поступаешь как лучше, но на самом деле это совсем не так, Северус. — Я уже говорил тебе однажды, что уйду только в том случае, если ты сам этого захочешь, — твёрдо, без тени сомнения отчеканил он. От этих слов я лишь горько и надрывно рассмеялся, чувствуя, как к горлу подступают слёзы: — Что-то я не припомню, чтобы я хоть раз просил тебя об этом! Но в итоге ты всё равно собрал вещи. Ты просто бросил меня! — А как бы ты сам поступил на моём месте?! — взорвался он, делая стремительный шаг в мою сторону, и его голос сорвался на яростный крик. — Если бы вдруг узнал, что твой партнёр скрывает от тебя двойную жизнь, работая в каком-то сомнительном притоне, да ещё и танцует стриптиз за деньги?! А потом находишь эту чёртову записку в его кармане! — Поговорил бы! — не менее громко выкрикнул я ему в ответ, чувствуя, как внутри всё полыхает. — Я бы сначала поговорил с тобой, если бы почувствовал неладное, а не стал делать поспешные выводы на основе увиденного и уезжать непонятно куда! Ты мне даже шанса не дал объясниться! Меня буквально переполняли эмоции: в эту секунду я готов был разорвать его собственными руками и одновременно с этим — крепко, до хруста костей обнять, лишь бы мы наконец прекратили эту бессмысленную, изматывающую ссору. Но меня уже было не остановить. Обида, копившаяся неделями, рвалась наружу, и слова текли безудержным потоком: — Я не просто так пошёл на эту работу, я ради тебя, придурка, старался! Пытался сберечь твои нервы и чувства, поэтому и молчал о том, чем мне приходится заниматься! Всё, абсолютно всё, что я делал в последнее время, было направлено лишь на то, чтобы сохранить наши отношения! Потому что я люблю тебя, чёртов ты эгоист! И, сам того от себя не ожидая, я рванулся вперёд, собираясь со всей силы толкнуть его в грудь. Но Северус среагировал мгновенно: перехватил моё запястье на полпути и крепко сжал его в своей ладони. Мы замерли, тяжело и прерывисто дыша друг другу в лицо, точно два разъярённых быка на арене. Казалось, мы вот-вот либо бросимся друг на друга с кулаками, либо сорвёмся на новую волну оглушительного крика. Но ни того, ни другого не последовало. Невозможно было понять, кто из нас первым сделал этот решающий шаг, но уже через мгновение Северус резко впечатал меня спиной в дверь и страстно, до боли терзал мои губы. Он полностью овладел моим ртом, целуя с такой дикой, накопившейся яростью, что кожа горела, но я и не думал отдавать ему всю инициативу. Я отвечал ему с точно таким же остервенением, намертво сплетая пальцы на его шее и прижимаясь к его телу всем соскучившимся существом. Словно сговорившись, мы принялись лихорадочно, дрожащими руками расстёгивать ремни друг на друге. И судя по тому, чего я коснулся в тот момент, когда пальцы наконец справились с его ширинкой, Северус наконец-то «ожил». Быстро развернув меня лицом к стене и заставив слегка прогнуться в пояснице, он незамедлительно стянул с меня джинсы вместе с бельём. Ладонь Северуса с хлёстким звуком опустилась на мою обнажённую ягодицу, тут же крепко сжимая податливую плоть и вырывая из моего горла тихий, хриплый стон. Судорожно прошептав очищающее и смазывающее заклинания моей же палочкой, он откинул ставшее ненужным древко куда-то в сторону. Снейп сразу же, без лишних прелюдий, протолкнул в меня два пальца, заставив судорожно зашипеть от резкого дискомфорта. Он растягивал меня далеко не так долго и бережно, как делал это обычно. Почти сразу я почувствовал, как к моему входу плотно прижалась горячая головка. Стоило ему стремительно, одним сильным толчком войти внутрь, как я глухо замычал, утыкаясь лбом в дверь и пока ощущая лишь острую, заполняющую всё тело разрывающую боль. — Стой, стой, стой, прошу… — взмолился я, заводя руку назад и слепо хватаясь пальцами за его футболку, чтобы хоть немного сдержать этот напор. Он ничего не ответил, но послушно замер внутри меня. Его ладони тут же начали успокаивающе поглаживать мою спину, бока и бёдра, помогая отвлечься от острой боли и расслабиться. Я принялся глубоко, прерывисто дышать. За эти долгие дни я совершенно отвык от подобных ощущений, и моё тело явно оказалось не готово к такому резкому началу. Словно проверяя мою реакцию, Северус начал медленно, плавно покачиваться внутри. Этот размеренный, неторопливый ритм помог притупить боль, и постепенно ей на смену пришло первое, пока ещё робкое удовольствие. Поймав моё участившееся дыхание и услышав тихие, сдавленные всхлипы, Снейп начал уверенно наращивать темп, переходя на быстрый и глубокий ритм. Он крепко обхватил меня рукой поперёк талии, намертво прижимая к своей груди, а пальцами другой властно повернул мою голову за подбородок к себе, чтобы снова жарко, до умопомрачения поцеловать, одновременно с этим мощно и резко вбиваясь в меня всем телом. — Я скучал… — словно в полубреду выдохнул я ему в губы, запуская пальцы свободной руки в его густую чёрную копну волос, пока второй рукой крепко переплетал наши пальцы на моём животе. — Знаю, — едва слышно прошептал он мне в шею, тут же покрывая чувствительную, влажную кожу чередой рваных поцелуев. Да благословит Мерлин магию и заглушающее заклинание, которое я успел наложить на эту кладовую. Без него все те откровенные звуки, что сейчас доносились из комнаты, наверняка были бы прекрасно слышны любому по ту сторону двери. Теперь же я мог без всякого зазрения совести громко всхлипывать и стонать вперемешку со всяким невнятным бредом, который я без умолку шептал ему. Так продолжалось до тех пор, пока Северус резко не накрыл мой рот горячей ладонью, властно приказывая замолчать. Поскольку у нас слишком давно не было близости, Северуса хватило ненадолго. Обрушив на меня напоследок несколько самых мощных, глубоких толчков и сдержанно, глухо замычав мне прямо в затылок, он крупно задрожал всем телом, изливаясь. Мои колени в ту же секунду окончательно подогнулись, но его крепкая, надёжная хватка на талии по-прежнему не давала мне упасть на пол. Я обессиленно откинул голову назад, утыкаясь затылком в его плечо, и судорожно, жадно хватал ртом воздух, отчаянно пытаясь вернуться в реальность и прийти в сознание. Северус в этот момент тоже медленно приходил в себя, всё ещё тяжело и горячо дыша мне в шею. — Гарри, нам конец, — это были первые слова, которые он произнёс после всего, мгновенно выдёргивая нас обоих из блаженного забытья обратно в суровую действительность. Он трепетно, с неожиданной нежностью прижался губами к моему влажному виску и едва слышно прошептал мне на ухо: — Ты как? Я не сильно перестарался? Я тихо засмеялся, повернув голову к нему.  — Это было невероятно. Нам надо чаще ругаться, — я устало, но счастливо улыбнулся, и мы снова слились в поцелуе — на этот раз нежном, чувственном и каком-то прощальном, словно перед казнью. — Как думаешь, у нас есть хоть один шанс отсюда сбежать? — Без понятия, — глухо отозвался Северус, уже отстраняясь и начиная торопливо приводить себя в порядок. — Мы использовали достаточно магии, чтобы министерские ищейки без проблем нас обнаружили. Я всё ещё трясущимися от слабости руками натянул на себя джинсы и с помощью Северуса принялся поспешно приглаживать волосы и поправлять одежду, чтобы при выходе из кладовой выглядеть хотя бы отдалённо похожим на приличного человека. Пожалуй, единственным, что сейчас красноречиво выдавало наше недавнее занятие на этом складе, оставались лишь наши чересчур припухлые, искусанные губы.  Мы осторожно приоткрыли дверь и бегло осмотрелись по сторонам. Вокруг стояла тишина — гнетущая, буквально гробовая, от которой волоски на затылке вставали дыбом. — Нам нужно аппарировать, — я крепко взял Северуса за руку и попытался изо всех сил сконцентрироваться на конечной точке, но пространство даже не шелохнулось. Я попробовал ещё раз, затем снова, вливая в ментальный посыл всю свою магию, но всё безрезультатно. — Северус, у меня не получается. Попробуй ты. — Гарри, поздно, — глухо, каким-то совершенно загробным голосом произнёс Снейп. Перед зданием супермаркета ровными шеренгами выстроились алые мантии. Их руки с зажатыми волшебными палочками были синхронно вскинуты к небу, и прямо на наших глазах они слаженно накрывали всё здание мощным антиаппарационным куполом. Мерцающая пелена отрезала нас от внешнего мира, и теперь не нужно было обладать выдающейся проницательностью, чтобы догадаться: по нашу душу пришли авроры. Я вытянул вперёд свою палочку, крепко сжав пальцами рукоять и готовясь отбиваться до последнего вздоха, чтобы попытаться прорваться наружу. Но не успел я сделать и шага, как тяжёлая ладонь Северуса легла поверх моей руки, мягко, но настойчиво опуская её вниз. Я растерянно посмотрел на него, но он лишь едва заметно покачал головой. — Не усугубляй, Гарри, — глухо произнёс он. — Рано или поздно это всё равно должно было произойти. — Но, Северус… Они же тебя схватят! Тебя упекут в Азкабан! — в отчаянии зашептал я, отказываясь верить, что он готов сдаться так просто и быстро, без единого выстрела. — Значит, такова моя судьба. И ты сейчас ничего с этим не поделаешь, — ровным, пугающе серьёзным тоном ответил он, и в его чёрных глазах застыло абсолютное, фаталистичное спокойствие. Северус бережно переплёл свои пальцы с моими, крепко сжимая мою ладонь в своей. Оружие больше не имело смысла. Нам оставалось только стоять посреди этой полутёмной кладовой и молча ждать, когда вот-вот ворвутся за нами.