Наследник убийцы

Офис отдела поведенческого анализа ФБР в Нью-Йорке располагался в неприметном здании на Манхэттене, между химчисткой и закусочной. Внутри — стерильная серость, запах дешёвого кофе и постоянный гул вентиляции. Нил получил свой стол в углу открытого пространства, спиной к стене. Единственное место, откуда можно было видеть все входы и выходы. Ваймак знал его историю. — Общее собрание в конференц-зале через 5 минут, — громко оповестил Ваймак и вышел. Команда собралась в конференц-зале. Нил как и всегда занял место в углу, вжавшись в спинку стула — привычка со времён побегов: всегда держать стену за спиной. Эндрю напротив, у стены. Между ними — три метра и настороженность. Никки Хэммик — высокий, худощавый, с короткой стрижкой и шрамом над бровью, быстрые пальцы на клавиатуре — первым нарушил молчание. — Итак, у нас есть три жертвы. Кэролайн Мейерс, 34 года, официантка. Эшли Дурэн, 28 лет, домохозяйка. Маргарет Ли, 41 год, медсестра. — Он вывел фотографии на экран. — Все женщины, все рыжие. Голубые глаза, веснушки, один типаж. — Он посмотрел на Нила в упор. — Знакомое описание. Нил качнул головой, стараясь не выдать внутренней дрожи. Он узнавал в этих лицах черты матери — те же скулы, тот же разрез глаз. Но голос оставался ровным. — «Мясник» выбирал проституток и бездомных. Здесь — домохозяйка, официантка, медсестра. Не сходится. Подражатель эстетизирует жертв, тогда как оригиналу было всё равно. — Мотив? — спросила Дэн Уайлдс, откидываясь на спинку стула. Её тон был скептическим — она привыкла не доверять профайлерам с коротким стажем, каким хорошим он ни был со слов других. — Он убивает не ради сексуального удовлетворения. Скорее, одержимость конкретной внешностью. Возможно, он ищет замену кому-то, кого потерял. Или кого не мог иметь. — Или кого убил кто-то другой, — вставил Кевин Дэй, молчаливый брюнет с планшетом. Он поднял голову, и его тёмные глаза блеснули в свете ламп. — Отчёты с предыдущих дел «Мясника» показывают, что его жертвы были разных типажей. Этот подражатель зациклен на одном образе. Значит, образ — ключ. — Согласна, — кивнула Рене Уокер. Её голос был мягким, но точным. — Нужно найти женщину, которая была прототипом. Кто-то, кого убийца видел, возможно, в детстве. Мать, сестра, учительница. Нил знал. Прототипом была его мать. Мэри, рыжая, веснушчатая, с глазами цвета летнего неба. Но он промолчал, сжав под столом кулаки. Эндрю, всё это время молчавший, вдруг подался вперёд. — Как ты выжил, Джостен? — спросил он. И вопрос прозвучал не как любопытство, а скорее как требование. — Что?, — вздрогнул Нил, погружённый в свои мысли. — «Мясник» никогда не оставлял свидетелей. Ты единственный. Почему он не убил тебя? Нил уже приготовился к этому вопросу. У него была легенда, отрепетированная сотни раз. — Меня нашла полиция раньше, чем он вернулся. Его подручная — Лола — пытала меня, но не убивала без приказа. А приказ пришёл, когда нагрянуло ФБР. — Подручная? — Эндрю сузил глаза. — Значит, у «Мясника» были сообщники. — Только Лола. — Интересно, — лениво произнес Эндрю. — Свидетеля пытают, но не убивают. ФБР врывается именно в тот момент, когда он вот-вот умрёт. Лола сбегает, а ты, единственный, кто мог бы опознать сообщников, попадаешь в программу защиты и становишься профайлером. Слишком гладко. Тишина в конференц-зале стала плотной, как бетон. Никки перестал печатать. Мэтт замер с чашкой кофе. Нил встретил взгляд Эндрю. — Я не выбирал обстоятельства. И уж точно не собираюсь извиняться за то, что не умер. Если ты хочешь обвинить меня в сговоре с человеком, который убил сорок три человека — давай. Но делай это с фактами. Эндрю несколько секунд сверлил его глазами, затем разжал челюсть. — Фактов нет. Пока. — Он перевёл взгляд на доску. — Ищем связи между жертвами. Никки, дай мне их контакты, рабочие места, привычки. Найдём, где они пересекались. Кевин, составь временную шкалу. Рене, проверь, кто из них посещал психологов или группы поддержки. Мэтт, Дэн — вы работаете с местной полицией. Он вышел, не обернувшись. Нил остался сидеть, чувствуя на себе взгляды команды. Никки поджал губы. Рене по-матерински положила ладонь ему на плечо. — Не принимай на свой счёт. Он со всеми такой. — Приятно осознавать, что я не особенный, — ответил Нил, поднимаясь. — Ещё бы давал шанс доказать, что ты не враг. — Ты ему уже доказал, — сказал Кевин неожиданно. — Иначе он бы не согласился работать в паре. Не беспокойся. Нил кивнул, взял свою папку и вышел в коридор. --- Дальше все работали как заведенные, без перерыва. Эндрю почти не смотрел на Нила, но каждое его слово он, казалось, запоминал. Когда все разошлись на обед, Нил остался один. Он сидел за столом, разбирая фотографии. На одной из них — ракурс, который он узнавал. Так фотографировал тела его отец. Та же вспышка, тот же угол. — Ты всё ещё здесь? — раздался голос Эндрю с порога. — Как и ты. — Я забыл планшет. — Эндрю подошёл к столу, взял планшет со стола, но замешкался. — Нашёл что-то? — Фотограф. Тот, кто делал снимки на месте преступления, знает почерк «Мясника». Или имел доступ к архиву. — Полицейский фотограф. — Эндрю подошёл ближе, посмотрел на экран. — Роберт Клейн. Работал в Филадельфии пять лет назад на первом деле «Мясника». — Надо проверить его. Эндрю кивнул. Развернулся и пошёл к выходу, но на пороге остановился. — Джостен. — Мм? — Ты идёшь? — Куда? — не понял Нил. — Мы едем в Филадельфию. Проверить фотографа. Эндрю ждал у лифта, прислонившись к стене и прокручивая что-то в телефоне. — Ты не обязан мне верить, — сказал Нил, останавливаясь рядом. — Не обязан. — Эндрю убрал телефон. — Но я обязан работать с тобой. Так что не давай мне повода подозревать тебя в том, чего ты не делал. — А если дам? — Тогда пеняй на себя. Лифт открылся. Они зашли внутрь, и в зеркальных стенах Нил увидел их отражения — два угрюмых профиля, два человека, которые не доверяли друг другу, но вынуждены были двигаться в одном направлении. — Эндрю, — сказал Нил, когда двери закрылись. — Мм. — Ты поэтому стал детективом? Потому что не доверяешь никому и хочешь ловить лжецов? — Я стал детективом, потому что меня не взяли в цирк уродов, — ответил Эндрю, не глядя на него. — А лжецов я ловлю для удовольствия. Нил усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Ты улыбнулся, — заметил Эндрю. — Не надо. Это выглядит жутко. — А ты всегда такой любезный? — А ты всегда такой чувствительный? Лифт остановился. Двери открылись, выпуская их в вестибюль. Нил шагнул вперёд, но Эндрю задержал его лёгким касанием локтя. — Джостен. — Голос стал тише, почти неразличимым. — Я проверил твоё досье. Официальное. Там нет ничего, что указывало бы на связь с «Мясником» сильнее, чем просто свидетельские показания. Ваймак говорит, что ты чист. Но я не привык доверять словам и я буду следить за тобой. — Знаю, — ответил Нил. — Я бы на твоём месте делал то же самое. — Вот и договорились. Они вышли на парковку. Утреннее солнце резало глаза, но Нил не прищурился. Он смотрел на силуэт Эндрю, на его жёсткую спину, на то, как он открывает дверцу машины, не дожидаясь Нила. Этот человек не станет моим другом, — подумал Нил. — Возможно, не станет даже хорошим напарником. Но он честен. И это уже больше, чем я получал от кого-либо за последние пять лет. Он сел на пассажирское сиденье, пристегнулся и достал папку. — В Филадельфию ехать три часа, — сказал Эндрю, заводя двигатель. — Можешь поспать. — Я не хочу спать, — ответил Нил. — Тогда смотри в окно и не мешай. Нил послушно уставился на мелькающие за стеклом столбы. Тишина в салоне была неловкой, но не враждебной.