Наследник убийцы

Ночь после поездки в Льюисбург Нил провёл на диване, Эндрю в своей спальне. Нил не спал почти до утра. Ворочался, сжимал край пледа, прокручивал в голове слова отца. Ничтожество. Беспомощный мальчишка. Ты всегда убегаешь. Он почти привык к этому голосу. Но сегодня он звучал громче обычного. Под утро Нил провалился в тяжёлый сон без сновидений. И не слышал, как скрипнула дверь спальни. Не видел, как Эндрю вышел в коридор и несколько минут стоял, глядя на его сжавшиеся плечи. Не знал, что Эндрю так и не заснул — он лежал на кровати, уставившись в темноту, и думал о том, что этот рыжий, который спит на его диване, очень глубоко залез к нему под кожу, и сейчас, наверное, видит кошмары. И он ничего не может с этим сделать. Утром Нил проснулся от запаха кофе. Эндрю уже был на кухне — в чёрной майке, которая плотно облегала торс и подчеркивала рельеф напряжённых плеч и сильных рук, босиком, с кружкой в руке. — Ты не спал? — спросил Нил хрипло, садясь на диване. — Я не мог заснуть, ты слишком громко думал, Джостен. — Эндрю повернулся, протянул ему кружку. — На. Ты выглядишь как смерть. — Спасибо за комплимент. Нил сделал глоток. Кофе был горьким, чёрным — как он любил. Откуда Эндрю мог знать? Они молча сидели несколько минут. Нил грел руки о кружку и смотрел в окно. — Сегодня я расскажу команде, — сказал Нил. Эндрю лишь кивнул. --- В конференц-зале собрались все: Никки, Кевин, Рене, Мэтт, Дэн. Даже Аарон был приглашен как консультант. Ваймак стоял у доски. — У нас есть имя подражателя, — начал он. — Мартин Марш, бывший хирург, ныне священник прихода Святого Павла в Филадельфии. Его выдал Натан Веснински. — Ждём ордер на арест? — спросила Дэн. — Ордер уже подписан, — ответил Ваймак. — Действуем по следующему плану. Он развернул схему церкви Святого Павла. Старое здание, два входа, подвальное помещение, где, по нашим данным, Мартин Марш оборудовал себе келью и операционную. — Входим с двух сторон, — продолжил Ваймак, водя указкой. — Миньярд и Джостен — через главный вход, как пара прихожан. Без бронежилетов — он должен вас не бояться. Остальные — с тыла, через подсобное помещение. Никки, Кевин — вы отвечаете за отключение сигнализации и камер. Мэтт, Дэн — прикрываете выходы. Аарон — в машине скорой, наготове. Рене — координация. — А если он вооружён? — спросил Мэтт. — Он хирург, — ответил Нил. — Скальпель, возможно, пистолет. Но он будет ждать меня. Не стреляйте первыми, если он не угрожает заложникам. — Почему тебя? Ты что, хочешь с ним говорить? — удивилась Дэн. — Я хочу, чтобы он сдался. Если мы начнем стрелять — он воспримет это как предательство и убьёт себя или кого-то ещё. Эндрю, стоявший у стены, усмехнулся. — Он слишком любит себя, чтобы убить. А вот нас — попробует. — Поэтому мы идём вдвоём, — сказал Нил, взглянув на него. — Ты - прикрываешь, я - говорю. — Всегда мечтал быть щитом, — бросил Эндрю, но без яда. Ваймак раздал планы, рации, ключи от машин. — Всем всё ясно. Через час выезжаем. Все поднялись с мест и хотели расходиться, когда Нил встал. — Подождите. Его голос был ровным. Но Эндрю, сидевший у стены, заметил, как побелели его костяшки. — Я должен кое-что сказать. — Нил обвёл взглядом команду, все в сборе - Никки, Кевин, Рене, Мэтт, Дэн. Аарон в углу. — Не вставайте и не делайте вид, что это ничего не меняет. Потому что меняет. — Джостен, ты чего? — Никки нахмурился. Нил выдохнул. Сжал край стола. — Моё настоящее имя - Натаниэль Веснински. Я родился в Портленде, штат Мэн. Моя мать — Мэри, сбежала от мужа, когда мне было двенадцать. Мы меняли города, имена, документы. Потому что мой отец — Натан Веснински. «Мясник». Серийный убийца, который вырезал семьи и продавал органы. Сорок три подтверждённых жертвы. В комнате стало тихо. Не так, как обычно — а так, будто все перестали дышать. — Он убил мою мать, выстрел в живот, — продолжил Нил. — Когда мне было девятнадцать. Я сжёг её тело в машине, чтобы он не надругался над ним. Потом меня поймала его подручная Лола. Держала меня в подвале. Пытала. Вы все знаете эту часть — свидетель, программа защиты. Только вы не знали, что «Мясник» — мой отец. Нил замолчал. В тишине было слышно, как гудит вентиляция. — Но я - не он, — сказал он. — Я никогда не убивал. Но его кровь во мне. Если кто-то из вас не хочет работать с сыном серийного убийцы — я пойму. Скажите это сейчас. — Ты, блядь, серьёзно? — Никки вскочил. — Ты — сын того самого серийного убийцы, а я ещё рассказывал тебе анекдоты про маньяков? — Да. — Чёрт. — Никки сел обратно. — Чёрт, Джостен. — Ты поэтому знал про скальпели? — спросил Мэтт тихо. — Про угол надрезов? — Да. — А про Лолу? Про подвал? — Она резала меня. Не один раз. Я все помню. Дэн побелела. Мэтт сжал её руку. — Ты… — начала Дэн и замолчала. — Ты был ребёнком. — Я был ребёнком, который смотрел, как мой отец пытает в подвале людей, как умирает мать. А потом сам стал его жертвой, — Нил встретил её взгляд. — но не надо меня жалеть. Просто решите: я с вами или нет. — Ты с нами, — спокойно сказала Рене. Она подошла и встала рядом, не касаясь. — Потому что ты — не он. Семью не выбирают. А команду - да. — Не буду делать вид, что для меня это новость — буркнул Аарон из угла. — Я знал. Но мне плевать, чей ты сын. Ты лучший профайлер, какого я видел. А твой отец — кусок дерьма. Никки выдохнул. — Ладно. Ладно, чёрт с тобой. Но если ты скроешь от нас ещё хоть что-то, я лично пристрелю тебя, понял? — Понял. — А ты, — Никки повернулся к Эндрю, — Ты тоже знал? Какого чёрта, Эндрю, мог бы предупредить. — Не мог. Это была не моя тайна. Дэн медленно кивнула. — Он прав. Это был выбор Нила. — Голосование? — спросил Мэтт. — Я за. Он свой. — Я за, — сказала Дэн. — За, — Рене. — За, — Кевин. — За, — Аарон. — Я не голосую, — сказал Эндрю. — Я с ним с самого начала. И уходить не собираюсь. Ваймак кашлянул. — Все - вопрос закрыт. Теперь — операция. Шевелитесь. Команда разошлась. Нил остался стоять, глядя на пустой стол. Эндрю подошёл, встал рядом. — Видишь? — сказал он. — Они не отвернулись. — Ты знал, что они не уйдут? — Я знал, что если и отвернутся, то не все — я останусь. Нил посмотрел на Эндрю. На его лице не дрогнул ни один мускул, но что-то в его глазах изменилось. У выхода Эндрю остановился. — Ты уверен, что справишься? Не только с Маршем, а в принципе. После всего, что ты рассказал. — Я справлюсь, — ответил Нил. — Ведь у меня есть напарник. — Напарник — который застрелит тебя, если ты начнёшь вести себя как папаша, — прокомментировал Эндрю. — Так что даже не начинай. Нил улыбнулся и вышел следом. --- Операция началась в восемь вечера. Церковь Святого Павла стояла на окраине Филадельфии — старая, с облупившейся краской, заколоченными окнами и покосившимся крестом. Внутри горел тусклый свет. Нил и Эндрю вошли через главный вход, стараясь ступать бесшумно. В воздухе пахло ладаном, воском и ещё чем-то сладковатым — гнилью. — Он здесь, — прошептал Нил. — Знаю. Перед алтарём горела одна свеча. Никто не молился. Нил двинулся к лестнице в подвал, Эндрю на шаг позади, рука на пистолете под курткой. В подвале горел свет. Стены были увешаны фотографиями. Женщины с рыжими волосами, голубыми глазами. Все — копии матери Нила. И одна, старая, выцветшая — Мэри, молодая, смеющаяся. Мартин Марш сидел в кресле, сжимая скальпель. Увидев их, улыбнулся — спокойно, будто ждал гостей. — Сын Мясника, — сказал он. — Я так ждал тебя. — Брось нож, — велел Нил. — Не брошу. — Марш встал. — Ты пришёл сам. Значит, я всё сделал правильно. — Пять женщин, — произнёс Нил, не отводя взгляда. — Пять попыток заменить Мэри. Но ты не умеешь любить, Мартин. Только копировать. — Я хотел занять твоё место. Стать его истинным сыном. Эндрю, стоявший сбоку, усмехнулся. — У него уже есть сын. Он сейчас напротив тебя. А ты — просто неудачник с медицинским образованием. Марш зарычал, замахнулся скальпелем. Но Эндрю выстрелил первым — пуля пробила плечо, и бывший священник упал на колени, выронив лезвие. Нил подскочил, заломил руки, защёлкнул наручники. — Ты не станешь им, — прошептал Марш, глядя на Нила снизу вверх. — Ты уже он. Просто не знаешь. — Заткнись. Тут вбежали остальные и начали работать. Мэтт и Дэн увели Марша наверх. Никки начал собирать улики. Кевин фотографировал стены. Нил стоял, глядя на фотографию матери. Эндрю подошёл сзади, положил руку на плечо. — Джостен, все кончено. Едем домой. — Он был прав? — спросил Нил тихо. — Насчёт меня? — Марш — псих с манией величия. Он не прав ни в чём. — Эндрю сжал пальцы. — А ты — идиот, если веришь ему. Нил выдохнул и кивнул. Они вышли из церкви. На улице уже стояла скорая, полиция, мигали синие огни. Марша увозили. — Джостен, — позвал Эндрю. — Да. — Ты не он. И никогда не будешь. Даже если унаследуешь его фамилию. Нил взглянул на него. В темноте глаза Эндрю казались почти чёрными, но в этот раз в них не было привычной пустоты. Они сели в машину и поехали в Нью-Йорк. --- Квартира Эндрю встретила их темнотой и тишиной. Нил снял куртку, бросил на диван. Эндрю зашёл следом и закрыл дверь. Некоторое время они просто стояли. Никто не говорил. Никто не включал свет. Эндрю остановился перед ним. Напряжение между ними было почти осязаемым, натянутым, как струна. Он поднял руку и, не спеша, коснулся ладонью щеки Нила. Тёплая кожа. Нежная щетина. Он смотрел на его губы, едва заметно приоткрытые… и затем — в глаза. — Да или нет? — спросил он тихо, почти шёпотом. Глаза Нила вспыхнули. В них не было страха, не было сомнений. Только нечто, что заставило сердце Эндрю на миг остановиться. — Да, — сказал он. Просто. Уверенно. Без колебаний. И этого было достаточно. Эндрю наклонился и поцеловал его. Сначала осторожно, будто давая Нилу время передумать, отстраниться. Но Нил не отстранился. Он откликнулся. Горячо, жадно. Их губы встретились в том поцелуе, что копился все эти дни. Руки Эндрю скользнули по спине Нила, притянули его ближе. Пальцы Нила вплелись в волосы Эндрю, а затем он поцеловал его шею — коротко, но так, что у Эндрю перехватило дыхание. Он сжал его сильнее, почти с отчаянием, будто боялся, что всё это — сон. — Не отпущу, — прошептал он, снова целуя его губы. Поцелуи становились глубже, медленнее. А губы были горячими, дыхание — прерывистым, все пространство между ними стало будто заряженным током. Эндрю снова склонился к Нилу, обхватил его за талию и усадил на диван, осторожно, но с решимостью, будто знал каждое следующее своё движение заранее. Он опустился на колени перед ним, и взгляд их пересёкся. Нил усмехнулся, и с лёгким оттенком вызова в голосе произнёс: — И как давно ты хочешь залезть мне в штаны? — Заткнись, — хмыкнул Эндрю, но уголки его губ дрогнули. Он медленно провёл ладонями по бёдрам Нила, ощущая, как под тканью напрягаются мышцы. Всё внутри него сжималось и пульсировало от предвкушения. Его пальцы уверенно скользнули под пояс, но он двигался медленно, будто наслаждаясь каждым мгновением, каждым миллиметром сближения. Нил перехватил его запястья. — Не сейчас. Эндрю замер. — Почему? — Потому что я хочу запомнить это. Не в спешке, не на износ. — Нил погладил его пальцы. — А ты? Эндрю смотрел на него долго. Потом поднёс его руку к своим губам, поцеловал костяшки. — Я не умею ждать. — Придётся научиться. Эндрю усмехнулся — на этот раз не колко, а почти мягко. — Ты невыносим, Джостен. — А ты хорошо целуешься. — Я много чего делаю хорошо. Нил потянул его на себя, и они упали на диван — рядом, не отпуская друг друга. Поцелуй возобновился — медленнее, глубже. Руки блуждали по спинам, по шеям, волосам. Без цели, без плана. Без продолжения, сегодня. Они уснули так — в обнимку, на узком диване, не раздеваясь, не закончив того, что начали. Но оба знали: это не конец. Это только начало. --- Утром Нил проснулся от того, что почувствовал, что на диване он один. Эндрю стоял у окна с кружкой кофе. Он сел, потёр лицо. Коснулся губ, вспоминая вчерашний поцелуй. — Ты хоть спал? — спросил Нил хрипло. — С тобой рядом я не могу спать, боюсь, что прикоснусь и не смогу остановиться. Голос его был ровным, без намёка на шутку. Нил замер, не зная, что ответить. — Марша допросят сегодня, — вдруг сказал Эндрю. — Дело закрывают. — А мы? — А мы… — Эндрю повернулся. В янтарных глазах не было привычной пустоты. — Посмотрим. Нил встал, подошёл к нему. Остановился в шаге. — Эндрю. Ты вчера сказал «не отпущу». Это было правдой? Эндрю смотрел на него несколько секунд. Потом протянул руку и сжал его пальцы. — Идём, — сказал Эндрю. — Нам пора работать.