Наследник убийцы

Допрос Мартина Марша длился три часа, но Нил чувствовал, как будто прошла вечность. Комната для допросов была серой и тесной — бетонные стены, стол, три стула, зеркало во всю стену. Мартин сидел напротив Нила и Эндрю, прикованный наручниками к столешнице. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым — как у человека, который наконец получил то, чего хотел: внимание. — Ты не станешь им, — повторил Марш, глядя на Нила. Его глаза блестели, как у фанатика. — Ты уже он. Просто не хочешь признавать. — Я признаю, что он мой отец, — ответил Нил. Голос был ровным, но внутри всё сжалось. — И еще признаю, что ты убил двух женщин, пытаясь копировать его. Разница в том, что не я их убил, а ты. — Двух? — Марш усмехнулся. — Ты считаешь только тех, кого нашёл? А третья, четвёртая? Пятая? Их уже списали на того неудачника-фотографа, который сидит в соседней камере? Клейн — жалкий подражатель. Вот настоящие убийства, с четвёртого и дальше — мои. Я просто ждал, когда вы отвлечётесь на него. И вы отвлеклись. Эндрю, сидевший справа, не шевельнулся. Его голос был ледяным: — Значит, ты признаёшься в последних двух убийствах? — Признаюсь, — Марш пожал плечами. — Но я не один. Есть другие. Натан переписывался со многими. Клейн — просто дешёвка. А настоящие ученики — они увидят, что я не справился, и захотят доказать, что они лучше. — Имена, — потребовал Эндрю. — Я не знаю имён. Только клички. «Пастырь». «Мясник-2». «Сын». — Марш посмотрел на Нила. — Последний — это ты. Они хотят занять твоё место. Стать любимым сыном Мясника. — Натан не любит никого, — сказал Нил. — Он использует людей. И ты был для него всего лишь игрушкой, которую он выбросил. — Неправда. — Впервые голос Марша дрогнул. — Он отвечал мне. Хвалил. Сказал, что я способный. — Он сказал мне то же самое, когда я был ребёнком. А потом приказал Лоле пытать меня. — Нил подался вперёд. — Ты для него ничего не значишь. Как и я. Как и все. Марш замолчал. Его лицо исказилось — на нем можно было прочесть гнев и боль. — Ты не сможешь защитить их всех, — прошептал он. — Он вернётся. Не Натан. Тот, кто будет лучше. Кто не остановится на пяти жертвах. Эндрю откинулся на спинку стула. — Ты сейчас описываешь себя. Но ты уже за решёткой. Так что сиди тихо. — Я не один! — крикнул Марш, дёрнувшись в наручниках. — Следующий тоже сядет, — ответил Эндрю. — И мы с ним поговорим так же вежливо, как с тобой. Нил встал. — Допрос окончен. — Ты не сможешь… — начал Марш, но его уже уводили. В коридоре Нил прислонился к стене. Эндрю встал рядом. — Он блефует. — Или нет. — Или нет. — Эндрю пожал плечами. — Мы узнаем. --- Вечером команда собралась в баре «У красотки» — неприметная забегаловка в Бруклине, где пахло пивом, жареными сосисками и свободой от трупов. Столы сдвинули, заказали две большие пиццы и море пива. Ваймак поднял кружку. — За закрытие дела. И за то, что никто из нас не умер. — Кроме тех пяти женщин, — тихо сказал Нил. — Кроме них, — согласился Ваймак. — Но их убийцы за решёткой. Это наша работа. Иногда она отвратительна. Но мы её делаем. Никки хлопнул Нила по плечу. — Расслабься, ты заслужил. Нил усмехнулся. Взял пиво, сделал глоток. Рядом сел Эндрю — с каким-то ярким коктейлем. — Не пьёшь пиво? — спросил Нил. — Ненавижу пиво. — Эндрю покрутил стакан. — Я посижу, посмотрю, как вы напиваетесь и говорите глупости. — Так и ты сам всегда говоришь глупости. — Это моя работа. В другом конце бара Мэтт и Дэн танцевали под старую песню — неуклюже, но счастливо. Дэн смеялась, Мэтт кружил её, и Нил в который раз поймал себя на зависти. — Не смотри, — сказал Эндрю. — Почему? — Завидуешь. — А ты нет? — Я не умею завидовать. Я всегда беру то, что хочу. Нил повернулся к нему. В полумраке бара глаза Эндрю казались почти чёрными. — И что ты хочешь взять? — Уже взял. — Эндрю кивнул на его кружку. — Твоё пиво. — Ты же ненавидишь пиво. — Не важно. Нил рассмеялся — впервые за день. Эндрю не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Никки, наблюдавший за ними, фыркнул. — Вы двое, идите уже домой. Напрягаете. — Мы не напрягаем, — сказал Эндрю. — Ты всегда напрягаешь. Это твоё естественное состояние. Вмешался Мэтт: — А ты, Никки, просто завидуешь, что у тебя нет такого напарника. — У меня есть Кевин. Он молчит — уже счастье. Кевин, сидевший с краю, поднял голову. — Я не молчу. Я думаю. — О чём? — спросила Дэн. — О том, как вы все меня бесите. Все рассмеялись. Даже Аарон, который сидел в углу с бокалом красного вина. — Ты чего такой серьёзный? — спросила Рене, подсаживаясь к Аарону. — Я всегда серьёзный. Это у нас семейное. — Эндрю — серьёзный, — согласилась Рене. — А ты… просто хорошо маскируешься. Аарон усмехнулся. В этот момент Кевин подвинул к нему свою кружку. — Попробуй. — Я врач, ты забыл? — ответил Аарон. — У меня скоро смена. — Это безалкогольное. Просто скажи, вкусно? Аарон сделал глоток, не отводя глаз от Кевина. — Терпимо. — Ты всегда такой честный? — Ты всегда такой молчаливый? Кевин чуть улыбнулся — Никки заметил это краем глаза и тут же вмешался: — Вы двое, идите уже курить или целоваться. Напрягаете. Аарон покраснел. Кевин не изменился в лице, но его пальцы на секунду замерли на кружке. — Мы работаем над этим, — сказал Кевин. — Над чем? — спросил Аарон. Он не ответил, а просто пристально посмотрел на Аарона. Дэн толкнула Мэтта локтем. — Смотри, новый роман в отделе. — У нас каждый месяц новый роман, — вздохнул Мэтт. — Зато не скучно. К полуночи команда начала разъезжаться. Ваймак ушёл первым, сославшись на отчёты. Никки и Кевин вызвали такси. Рене поехала с Аароном — им было по пути. Мэтт и Дэн остались танцевать. Нил и Эндрю вышли на улицу. Ночь была холодной, безлунной. — Едем ко мне? — спросил Эндрю. — А ты сомневался? Эндрю не ответил. --- Квартира встретила их темнотой. Нил снял куртку, повесил на спинку стула. Эндрю закрыл дверь на замок — не от паранойи, а просто потому, что так делал всегда. — Ты сегодня мало говорил, — сказал Нил. — Я всегда мало говорю. — Сегодня — ещё меньше. Эндрю подошёл, остановился в шаге от него. — Думал. — О чём? — О тебе. О Марше. О том, что он сказал про других. — Ты веришь ему? — Я верю, что Натан притягивает психопатов как мёд мух. Кто-то из них захочет отомстить за арест Марша. — Или просто захочет меня убить, — добавил Нил. — Это будет сложно. Я первый в очереди, — усмехнулся Эндрю. Он протянул руку и коснулся щеки Нила. Жест был медленным, почти нежным. — Я хочу кое-что, — сказал он. — Что? — Ты знаешь что. Нил смотрел в его глаза. В них не было привычной пустоты. Только желание — чистое, неразбавленное. — Тогда делай. Эндрю не стал ждать. Он быстро преодолел расстояние между ними. — Да или нет, Нил? — тихо прошептал Эндрю. — Да. И Эндрю поцеловал его — глубоко, требовательно. Руки скользнули под футболку, нащупывая горячую кожу. Нил выдохнул, прижимаясь ближе. — В спальню? — Нет. — Эндрю толкнул его к стене. — Здесь. Он опустился на колени перед Нилом. Тот замер. — Ты уверен? — Я никогда ни в чём так не был уверен, как сейчас. — Эндрю расстегнул его джинсы и стянул их вместе с боксерами. Нил откинулся головой на стену, наблюдая. Эндрю действовал неторопливо, но уверенно. Он провёл языком по головке, взял в рот — сначала неглубоко, пробуя. Нил вцепился в край кухонного шкафчика. — Эндрю… — Молчи, — выдохнул тот, отрываясь на секунду. Его рука скользнула по члену Нила — от головки до самого основания, а язык слизал влагу с кончика. Эндрю обвёл головку языком, затем шире открыл рот и заглотил глубже. Нил почувствовал, как у него затряслись ноги. Эндрю поднял на него глаза — карие, потемневшие, с вызовом — и заглатывая весь член, Нилу показалось, что он сейчас рухнет на колени. — Чёрт… — выдохнул Нил. Его руки зарылись в светлые волосы, немного сжимая, но скорее для того, чтобы просто удержаться на ногах. Ладони двигались в такт движениям Эндрю, синхронизируя всё тело с заданным им ритмом. Бедра сами собой начали подаваться вперёд, подхватывая этот темп. Эндрю отсасывал ритмично, глубоко, не оставляя Нилу ни секунды на передышку. Нил чувствовал, как его дыхание сбивается, как сердце колотится где-то в горле. И, чёрт бы его побрал, как же это было приятно. Когда губы Эндрю в очередной раз плотно сомкнулись вокруг члена, Нил откинул голову, глухо ударившись затылком о стену. Когда он нашёл идеальный ритм, ноги затряслись ещё сильнее. А когда он потянулся назад и принялся ласкать яйца, Нил не смог сдержать громкий стон и потерял над собой всякий контроль. — Бля-я-ядь, Эндрю, — простонал он, до боли сжимая его волосы и глядя сверху вниз. Живот скрутило, тело напряглось, в голове стало абсолютно пусто. Удовольствие не просто прошибало насквозь — оно силой вбивалось в каждый тёмный закоулок души, едва не лишая рассудка. Эндрю продолжал отсасывать на протяжении всего оргазма, затем замедлил движения языка, мягко переводя через фазу спада. Нил был наполовину безумен и слегка невменяем, его била крупная дрожь, по позвоночнику разбегались искры чистого блаженства. Мышцы пресса ныли от напряжения. Когда Эндрю слизал последние капли спермы с члена, мазнув языком по самому отверстию, ноги Нила окончательно ослабли. Он непроизвольно рухнул на колени. Эндрю поймал его за плечи с самодовольным смешком. — Я же говорил, я все делаю хорошо — сказал Эндрю. — Заткнись, — прошептал Нил, уткнувшись лицом в его плечо. — Не ври себе. Тебе понравилось. Нил поднял голову. В глазах Эндрю плясали огоньки. — Ты невыносим. Эндрю помог ему встать, усадил на диван. Нил всё ещё тяжело дышал. — Теперь моя очередь, — сказал он. — Не сегодня. — Почему? — Потому что, — Эндрю сел рядом, — если ты начнёшь, я не смогу остановиться. А я хочу, чтобы это было… не сейчас. — Ты боишься? — Я боюсь, что мне понравится слишком сильно. Нил усмехнулся, притянул его к себе. Они сидели на диване, обнявшись, в темноте. За окном светало. Нил закрыл глаза. Впервые за долгое время ему не хотелось убегать. И это было страшно. Но Эндрю был рядом. И этого было достаточно.