Маленькая семья Цзю

*21 год назад*

      Дождь барабанил по черепице поместья семьи Цю, навевая уныние. Пятнадцатилетний Дунфан Сяньюнь, кутаясь в белый халат формы ученика Сюаньмин, сидел на ветке раскидистого дерева и наблюдал за внутренним двором.       Он вызвался на это далекое задание сам. Наивный, глупый мальчишка, который все еще верил, что если принесет главе секты редкие травы и выполнит поручение безупречно, старшие братья посмотрят на него иначе. Перестанут шептаться за спиной. Перестанут называть обузой.       Но вместо того, чтобы сосредоточиться на миссии, Сяньюнь за загородкой конюшен наткнулся на это.       Мальчик, на вид лет тринадцати, лежал на сырой земле. Его одежда была в лохмотьях, а один из молодых господ поместья — Цю Цзяньло — лениво поигрывал хлыстом, брезгливо пиная ребенка носком дорогой обуви. Взгляд этого мальчика… Сяньюнь никогда его не забудет. В нем не было слез. Там горела глухая, черная, как бездна, ненависть вперемешку с полным отчаянием.       Система в его голове тогда впервые за затянувшееся путешествие выдала не шутку, а сухое оповещение:

[Внимание. Обнаружен ключевой персонаж с критическим уровнем ментального загрязнения. Сюжетное вмешательство не рекомендуется.]

— Плевать я хотел на твой сюжет, —

      Одними губами прошептал Сяньюнь.       Ночью, когда поместье погрузилось в глубокий сон, Сяньюнь бесшумно, словно призрак, проник в полуподвальную каморку. Запах сырости, гнили и запекшейся крови ударил в нос.       На куче соломы лежал тот самый подросток. Его нога была неестественно вывернута — старый, плохо сросшийся перелом, который ему явно обновили совсем недавно. Чтобы не сбежал. Чтобы знал свое место.       Едва половица скрипнула, мальчик резко вскинулся, превозмогая боль, и выставил вперед обломок какой-то острой щепки. Глаза дикого, загнанного зверька лихорадочно блеснули в темноте.

— Кто ты? —

      Прошипел он, с трудом сглатывая слюну.

— Убирайся. Если Цю Цзяньло увидит тебя здесь, он…

— Ш-ш-ш, тихо, тихо, —

      Сяньюнь примирительно поднял руки ладонями вперед и медленно опустился на колени на приличном расстоянии.

— Я не из этого дома. Я заклинатель. Гость в этом доме

— Заклинатель? —

       Мальчик горько, надрывно усмехнулся, не опуская щепку.

— Пришел посмеяться? Или Цю Цзяньло нанял тебя, чтобы ты заживил мои кости, а он мог сломать их заново?

      Сяньюнь почувствовал, как к горлу подступает ком. Из своей сумки он достал светящуюся мягким зеленым светом медицинскую пилюлю — одну из тех, что Система выдала ему за скрытый квест, — и склянку с мазью.

— Никто меня не нанимал. Я пришел сам, —

       Сяньюнь мягко пододвинул лекарства вперед.

— Меня зовут Дунфан Сяньюнь. А тебя?

      Мальчик долго смотрел на пилюлю, будто ожидал подвоха, но жажда облегчить невыносимую боль перевесила. Он схватил таблетку и проглотил ее. Через минуту его дыхание стало ровнее, а напряжение в плечах чуть спало.

— Шэнь Цзю —

      Неохотно буркнул он, пряча щепку в складки грязного ханьфу.

— Зачем ты здесь? В этом проклятом месте никто ничего не делает просто так.

— Я увидел тебя днем во дворе, —

      Честно ответил Сяньюнь, придвигаясь ближе, чтобы обработать мазью страшные багровые рубцы на руках мальчика.

— И подумал, что никто не должен оставаться один в такой темноте. Скажи мне… почему они так с тобой?

      Шэнь Цзю отвернулся, поджав губы, но мазь приятно холодила обожженную хлыстом кожу, и это, видимо, заставило его заговорить. Голос его был полон яда, но за этим ядом скрывалась глубокая, неизлечимая обида.

— Потому что для Цю Цзяньло я — вещь. Любимая игрушка, которую он подобрал на улице, —

      Шэнь Цзю судорожно вздохнул.

— Он говорит, что спас меня от голодной смерти. Говорит, что я должен быть благодарен за эту крышу над головой. А за мою «неблагодарность» он ломает мне ноги. Он запрещает мне даже смотреть на книги! Я пытался учиться грамоте по обрывкам старых свитков, которые выбрасывали слуги, но когда он узнал… он избил меня так, что я неделю не мог нормально ходить. Он хочет, чтобы я оставался тупым, послушным скотом, который никогда не поднимет на него глаз.

      Сяньюнь слушал это, и внутри у него все переворачивалось. Садистская, извращенная «забота» Цю Цзяньло, который искренне считал себя благодетелем, ломая волю тринадцатилетнего ребенка, вызывала у Сяньюня тошноту. Его собственные проблемы в секте Сюаньмин — пренебрежение братьев, холодность — на фоне этого ужаса казались почти детской обидой.

— Он не сломает тебя, Шэнь Цзю, —

      Твердо сказал Сяньюнь, аккуратно перевязывая его израненные руки чистыми бинтами.

— Ты умнее их всех. Я вижу это по твоим глазам.

      С того дня Сяньюнь приходил каждую ночь на протяжении недели. Он приносил еду, целебные мази и, самое главное, — чистую бумагу, тушь и книги. Они сидели на грязной соломе, освещенные лишь крошечным талисманом светлячка, который Сяньюнь зажигал для них. Сяньюнь терпеливо учил Шэнь Цзю письму, делился основами медитации и контроля ци, которые знал сам. Шэнь Цзю впитывал знания как губка. Его острый ум схватывал все на лету, а малейшая похвала от Сяньюня заставляла его упрямо сплетать пальцы, пытаясь повторить сложные знаки.       На седьмую ночь, когда раны Шэнь Цзю почти затянулись благодаря лекарствам Системы, а сломанная нога наконец срослась правильно, Сяньюнь долго молчал, глядя, как мальчик старательно выводит на бумаге иероглиф «свобода».

— Шэнь Цзю, —

      Негромко позвал Сяньюнь. Подросток поднял на него свои непривычно серьезные, глубокие глаза.

— Что, старший брат? —

      За эту неделю он уже привык называть Сяньюня старшим братом, пусть и с легкой неохотой.

— Я хочу задать тебе один вопрос —

      Сяньюнь протянул руку и мягко коснулся плеча мальчика.

— Ты хочешь быть по-настоящему свободным? Хочешь уйти отсюда, оставить это место в прошлом и стать заклинателем? Настоящим, сильным, бессмертным мастером, перед которым эти ничтожества будут ползать на коленях?

      Шэнь Цзю замер. В его глазах отразилось сияние талисмана. Он посмотрел на иероглиф, который только что написал, затем на свои зажившие конечности, и впервые за все время Сяньюнь увидел на его лице не оскал загнанного зверька, а зарождающуюся, твердую, как сталь, решимость.

— Хочу —

      Твердо, без колебаний ответил тринадцатилетний Шэнь Цзю.

— Больше всего на свете, Старший брат.

      Сяньюнь мягко улыбнулся, глядя на решительное выражение лица мальчика. В груди потеплело — он знал, что эта искра спасёт Шэнь Цзю от беспросветной тьмы, в которую его пытались загнать.

— Вот и отлично —

      Тихо сказал Сяньюнь, поднимаясь на ноги и пряча оставшиеся свитки в рукав.

— Тогда это наша тайна. Жди меня завтра.

      Коротко кивнув на прощание, он бесшумно выскользнул из каморки, оставив Шэнь Цзю наедине с едва теплившейся надеждой. Едва Сяньюнь оказался на крыше соседней пристройки, в его голове раздался механический писк.

«Система, — мысленно позвал он, поправляя длинную прядь черных волос, выбившуюся из высокого хвоста. — Выдай мне информацию о сектах этого континента. Какая из них лучше всего подойдет для Цзю? Ему нужно место, где ценят ум и амбиции, а не только чистоту родословной».

[Запрос обрабатывается... На данном континенте оптимальным вариантом является секта гор Цанцюн. Пик Цинцзин специализируется на искусствах, стратегии и канонах заклинательства. Шанс успешной интеграции персонажа «Шэнь Цзю» — 87%.]

      Сяньюнь удовлетворенно хмыкнул, оправляя полы своего белого халата. Его ярко-золотые глаза азартно блеснули в темноте. Обычная форма секты Сюаньмин — фиолетовой нижней рубахи и белый верхний халат — идеально сидела на его стройной фигуре, делая его похожим на благородного молодого господина, а не на «никчемного третьего ученика», каким его считали дома.

— Отлично. И еще один вопрос, —

       Сяньюнь спрыгнул на землю и скрылся в тени деревьев.

— Сколько у меня всего баллов на счету? Я копил их с тех пор, как попал в этот мир. Задания госпожи Лу, скрытые квесты, охота на монстров... Сколько их там накопилось?

[Текущий баланс Пользователя: 45 000 баллов. Доступна функция «Конвертация в золото по курсу данного мира» или приобретение высокоранговых реликвий. Желаете открыть магазин?]

— Переведи часть суммы в местную валюту, —

      Мысленно скомандовал Сяньюнь, нагло ухмыляясь.

— Завтра мы будем покупать свободу.

Наследующий день

      На следующий день в полуподвальной каморке Шэнь Цзю раздались шаги нескольких пар ног. Мальчик по привычке сжался, ожидая очередных издевательств, но тяжелая дверь со скрипом распахнулась.       В комнату вошел Цю Цзяньло. Его лицо исказилось от раздражения и явного непонимания ситуации, но в то же время на нем читалась жадность. В руках он держал увесистый мешочек, в котором глухо позвякивали монеты. Вслед за хозяином поместья в тускло освещенную комнату вошел Дунфан Сяньюнь. В своей форме ученика секты Сюаньмин, с аккуратно уложенными черными волосами и спокойным, даже немного высокомерным взглядом золотых глаз, он выглядел невероятно величественно — совсем не так, как во время их ночных посиделок на соломе.       Шэнь Цзю замер, переводя ошеломлённый взгляд со своего мучителя на Сяньюня.

— Ну что ж, радуйся, дрянь, —

      Брезгливо выплюнул Цю Цзяньло, указывая на Сяньюня носком сапога.

— Этот молодой господин из выдающейся секты заклинателей почему-то решил, что от тебя может быть польза. Отныне ты мне не принадлежишь. Он выкупил тебя со всеми потрохами. Собирай свои шмотки, если они у тебя вообще есть, и проваливай из моего дома. Чтобы духу твоего здесь не было.

Шэнь Цзю не шевелился, боясь, что это жестокий сон или очередная галлюцинация от голода. Но Дунфан Сяньюнь сделал шаг вперед, заслоняя мальчика своей широкой спиной от Цю Цзяньло, и весело подмигнул ему.

— Ну что, А-Цзю, —

       Мягко, но уверенно произнес Сяньюнь, протягивая ему руку.

— Пора отправляться в твою новую жизнь.

      Шэнь Цзю все еще не мог поверить в происходящее, когда они переступали порог поместья Цю. Он ожидал чего угодно — погони, подвоха, того, что Цю Цзяньло передумает. Но Дунфан Сяньюнь шел совершенно спокойно, шурша полами своего белого халата.       Прежде чем окончательно выйти за ворота, Сяньюнь обернулся к застывшему на крыльце Цю Цзяньло. На лице старшего брата расцвела самая лучезарная, искренняя и доброжелательная улыбка, на какую он только был способен. Он вежливо сложил руки в приветственном жесте и громко, от всего сердца произнес:

— Глава Цю, спасибо за гостеприимство! Искренне желаю вашему дому процветания, мира, а вам лично — крепкого здоровья, долгих лет счастливой жизни и чтобы этот прекрасный особняк простоял в целости и сохранности еще много веков!

      Цю Цзяньло лишь высокомерно фыркнул и захлопнул дверь. Шэнь Цзю, услышав эти слова, недовольно нахмурился и тихо буркнул:

— Зачем ты желаешь добра этому чудовищу? Он заслужил, чтобы сгнить заживо.

      Сяньюнь лишь загадочно подмигнул ему, и они поспешили в город.       Уже к вечеру они устроились в уютной, чистой комнате на хорошей постоялой усадьбе, которую Сяньюнь снял на деньги, которые он разменял на свои заработанные баллы. Шэнь Цзю впервые в жизни сидел на мягкой чистой постели и не верил своим глазам, пока Сяньюнь заваривал чай.

— Старший брат… —

       Сяньюнь неловко почесал шею, усаживаясь напротив мальчика.

— Помнишь, когда мы в очередную ночь разговаривали. Я говорил, что я ученик госпожи Лу?

— Помню, —

      Кивнул Шэнь Цзю, прижимая к себе свиток с грамотой.

— Так вот, у моей любимой наставницы есть одна… особенность. Недуг, который в наших кругах называют «синдромом Лу». Все, что она говорит, сбывается с точностью до наоборот. Если она желает кому-то удачи, беднягу обязательно укусит собака или ограбят.

      Шэнь Цзю удивлённо моргнул, переводя взгляд на Сяньюня.

— И… какое это имеет отношение к нам?

— Самое прямое, —

      Виновато улыбнулся Сяньюнь, в его золотых глазах заплясали смешинки.

— Я унаследовал этот недуг в точности. Понимаешь, к чему я клоню?

      Шэнь Цзю на секунду замер, прокручивая в голове прощальные слова Сяньюня:

«Глава Цю, спасибо за гостеприимство! Искренне желаю вашему дому процветания, мира, а вам лично — крепкого здоровья...»

      Не успел мальчик открыть рот, как Система в голове Сяньюня радостно зазвенела:

[Внимание! Заклятие противоположного действия «Синдром Лу» вступило в полную силу. Запущено случайное событие: «Очищающее пламя». Пользователю начислено 500 баллов за кармическую справедливость.]

      В этот момент с улицы донеслись панические крики. Сяньюнь и Шэнь Цзю одновременно подбежали к окну. Там, на горизонте, ночное небо окрасилось в зловещий ярко-алый цвет. Огромные языки пламени жадно пожирали богатое поместье семьи Цю, взмывая прямо к звездам.       Шэнь Цзю смотрел на огонь, отражавшийся в его глазах, и впервые за много лет на его лице медленно появилась настоящая, хоть и немного пугающая улыбка. Он повернулся к Сяньюню, чьи жёлтые глаза сейчас казались особенно лукавыми.

— Значит… «Искренне желаю вашему дому процветания, мира»? —

      Тихо переспросил Шэнь Цзю.

— Упс, —

      Сяньюнь картинно прикрыл рот рукавом белого халата, хотя его плечи мелко дрожали от смеха.

— Кажется, я опять перестарался и случайно пожелал лишнего. Как жаль, А-Цзю, как жаль!