Прекрасное далёко

— Милый, смотри, я снимаю с себя лицо-о-о!.. В полумраке и гробовой тишине стояла девочка. Её миниатюрные ножки в сапожках раскачивались на грубоватых досках, а руками, объятыми белым мехом, она поправляла кожаную шубку. Чуть погодя плутовка потянулась к своей морде, чтобы показать свою истинную сущность. Или же... то была не маска, а настоящее лицо? Антон узнает это прямо сейчас, в этот леденящий душу миг. Зловещие жёлтые зрачки Алисы горели, а он замер в оцепенении её чар и от ужаса закрыл глаза. — Нет. Не пойдёт, — заявила Ольга Дмитриевна. Оцепенение тут же пропало. Антон поднял голову и встретился с мгновенно потускневшим взглядом из-под маски. — Ольга Дмитриевна, ну что опять! — глухо застонала Алиса, а спустя пару секунд её голос стал более чётким, потеряв всю свою волшебность и жуткость, как будто кто-то вдруг выключил барахлящий магнитофон. В глубине мехового капюшона стало видно её розовое лицо, — В этом костюме жарко, как в бане! — Что-то не то... Ты не так тянешь последнее слово... Ты его в конце, как бы, заканчиваешь, а надо наоборот, открывать предложение, не завершать! — Я в певицы не записывалась! И почему мы не могли сначала отыграть всё без костюмов? — раздражённо говорила Алиса, размахивая ладонями возле лица, чтобы хоть немного глотнуть воздуха, которого была лишена в маске. Антон думал о том, что зря вожатая на неё наговаривала — он-то испугался не на шутку, ведь что в образе лисы, что без него, у Алисы и так была, мягко говоря, необычная аура. Настолько необычная, что ей не нужна была маска для того, чтобы быть хитрой лисой. С таким трудом созданная в актовом зале тишина в миг рассеялась, и все звуки и голоса возобновились, сгоняя на нет жуткую атмосферу. А ещё девчонки возле окон пооткрывали жалюзи, отчего яркое солнце осветило сцену, на которой стояла Алиса. Теперь стало совсем не страшно, даже появилась некая раннее скрытая красота. Красный занавес подчёркивал фигуру в коротенькой шубе, сочетаясь с образом хищной лисицы. Алиса забавно морщила носик от тёплых лучей, но это очень даже подходило ей и её образу, не хватало только рыжего хвоста. Но от этой идеи отказались — Славя сказала, это чрезчур сложно, да и времязатратно, а реквизита надо выше крыши. Перепалки взбалмошной актрисы и вожатой ушли на второй план, и теперь Антон обратил внимание, что откуда-то взявшаяся рядом Оля дёргает его за рукав рубашки. Сидя совсем рядом с Ольгой Дмитриевной, он встал и пошёл за сестрой, которая так и не отпустила его рукав. Хотя отошли они совсем недалеко, ближе к выходу, к предпоследнему ряду. — Тош, смотри! — от нетерпения её светлые локоны подпрыгивали вместе с ней, а глаза-звёздочки сияли. Антон посмотрел в сторону её руки, — Смотри, как ему идёт! На красном кресле слегка сгорбившись, сидел Ромка Пятифанов — одноклассник, с которым Антон приехал в этот лагерь. Несмотря на то, что они понемногу общались, Ромка обычно всегда пугал Петрова своими злыми глазами. Но каково же было удивление последнего, когда он увидел мирно сидящего одноклассника, пока в волосах у него копошилась другая девчонка, смело стоявшая на кресле ногами и почему-то не обруганная вожатой. Возраста была как Оля, но бунтарский характер превращал её в ещё более мелкую проказницу. Звали её, кажется, Ульяна. Ульянка запомнилась Антону своими большущими коралловыми хвостами, вечно заводным настроением, изобилием ярких футболок, но в первую очередь, конечно — её преступлениями. Пропавшие из столовой конфеты или котлеты — уж по-настроению, бомбочка из какого-то мусора, подброшенные в различные места насекомые, громкие песни по утрам, чтобы наверняка всех разбудить — практически всё можно было приписать именно ей. Куда бы она не сунулась — точно будут визги, драки, погони, мокрые футболки, украденные шорты и заливистый смех. — Ай, больно же! — наконец подал голос Ромка, и Антон с удивлением уставился на него. Не подозревающий такой подставы Ромка наконец заметил одноклассника и принял серьёзный вид, хотя и тоже округлил глаза, — Э-э, Тох, они меня в плен взяли и околдовали. Я даже не знаю, что они творят. — Сиди спокойно, — так строго говорила Ульяна, прикрепляющая к его темноволосой голове розовые заколки, что стало забавно, — В плен мы тебя не брали, не надо наговаривать! Да не вертись, а то некрасиво будет! Оля присоединилась к ней и закрепила ещё одну заколку с котёнком возле виска, пока Рома медленно заливался румянцем прямо под цвет украшений. Антон невольно заулыбался. Пятифанов выглядел, как новогодняя ёлка, которую украшали со всех сторон, и, хоть он пытался выглядеть недовольным, всё же покорно сидел и ждал, когда девочки закончат. — Не думала, что ты так легко согласишься, — хихикала Оля, — Но тебе та-ак идёт! Мальчикам как обычно не хватает женской руки — так мама говорит, когда собирает папу на работу, только вот она не украшает его, как мы... — Эти дети меня с ума сводят... — по-доброму прошептал Рома Антону, — Не могу им отказать. Ты, слышь, никому не рассказывай только. — Даже если расскажу — не поверят, — добродушно ответил Антон, сам не веря своим глазам, — И долго вы уже этим занимаетесь? Вам же надо было делать маски. — Маски сохнут! — спохватилась Оля, глянув на брата, а после стала рассматривать проделанную на голове Ромки работу, — Вот, красивенько! Тоша, а может тебе тоже сделаем? — Нет уж, Ромке больше, чем мне идёт, — Пятифанов хотел возразить, но Ульяна снова как-то не так зацепила заколку, и он айкнул. Подумав, что лучше сохранить голову целой, иначе в руках этой девчонки он рискует остаться без неё, Ромка решил промолчать и просто тяжело вздохнуть, показывая весь спектр своих эмоций: от усталости до смирения. Антон развёл плечами, подразумевая, что не при делах и не в силах помочь, а сам прошёл к столу, который оборудовали под творческий уголок на время репетиции. Перед ним лежали несколько масок из папье-маше, немного неровных, с кусочками жёлтых газет, но всё же в них угадывались некоторые животные: зайчик и волк. Не хватало ещё медведя и совы, но их должны были делать другие соотрядники. Они были уже подсохшие, поэтому Антон немного «по-учительски» произнёс: — А красить кто будет? — Пусть сначала высохнут! — махнула рукой Ульяна. — Так они... высохли. — Тогда пусть нас дожидаются! А Ромка как раз готов, — Ульяна довольно упёрла руки в бока и наконец слезла с кресла, — А теперь пошли с нами в столовую! — Зачем это? — недовольно пробормотал Ромка, ощупывая свои волосы, закреплённые различными заколками, — А это вообще теперь открепится? — Занадом! И сниму это всё, только если с нами пойдешь. Хотя у тебя и так выбора нет! Вот теперь я беру тебя в плен, пошли-пошли, Оленька, ты тоже! — по улыбке Ульяны стало понятно, что она уже что-то задумала... — Но Ольга Дмитриевна... — Антон хотел было возразить и уберечь сестрёнку, но Оля вдруг посмотрела на него щенячьми глазками и он не смог остановился на полуслове. — Не заметит, не паникуй! — уверила Ульяна. — Тош, я свою маску доделала, а Ольга Дмитриевна сказала, раскрасить можно позже! Всё равно сейчас тут делать нечего, мы же не актёры. — Как это не актёры? Рома вообще-то волка играть будет, а красная шапочка его вон — уводит! — Антон глянул на Ульяну, подразумевая её, и на Пятифанова, а тот словно намеренно скосил глаза. Кажется, теперь ему наоборот захотелось смотаться, даже не важно в каком виде. — Да до него ещё долго! — настаивала Ульяна, — Это ты тут главный актёр, ты лучше следи за сценой, а то Алиса потом тебе выговорит, что прослушал всё. А она же старается! Смотри, как играет! — Так, поймали тишину, — раздался громогласный голос Ольги Дмитриевны, — И закройте окна, всё равно духота здесь и на улице, разницы нет. Сейчас пробуем ещё раз, все сели на места! — Оля, шевелись, — уже шёпотом проговорила красно-рыжая девчонка, толкая Ромку к выходу из актового зала. — Тоша, с нами же Рома, он проследит. Хорошо порепетировать! — Оля напоследок наивно улыбнулась и пустилась за Ульяной. «Да Рома только «за» будет, что бы вы там ни задумали» — хотел сказать вслед Антон, но вожатая сердито наблюдала, чтобы никто не разговаривал. Под её «начинай с начала» Антон раздумывал, зачем им понадобилось наряжать Ромкину голову заколками и идти в столовую. Как приманку что ли будут использовать? — Раз, два: прилети сова! Три, четыре, пять: время поиграть! — Эй... Антон? — неподалёку послышался чей-то шёпот. Петров обнаружил, что во всей суматохе и из-за приказного тона вожатой, сел рядом пионером из своего отряда, который, судя по всему, хотел что-то сказать. — Да? — Ты поаккуратнее с Ульянкой, она только кажется безобидной, — прошептал Семён, — Я её давно знаю, да что я... Все повара и вожатые с ней начеку. — Вроде пока ничего такого не учудила... — задумался Антон, — Да и моей сестре тоже нужны друзья, иначе зачем мы сюда приехали. — Ну, правда, хорошо, что они сдружились, — улыбнулся он, наматывая на палец красный галстук на шее, — Но то, что было на этой неделе — ещё цветочки, поверь. — Откуда знаешь? — заинтересовался Антон. Ему и впрямь стало любопытно, чего стоит ждать от той маленькой — да удаленькой девочки. К тому же хорошо быть предупреждённым в случае чего. — До-о-олгая история, — отмахнулся тот, — Но за пять лет в этом лагере, я от неё натерпелся... Каждый год одно и то же... — Зайчик приходи скорей, вкусно накорми зверей! — Стой, Алиса... — вожатая прижала к вискам пальцы, — Никуда не годится... Нам нужна музыка. Без музыки никуда не идёт. — Ольга Дмитриевна, вы меня точно убить хотите! — не выходя из образа прошипела актриса, — Я радио играю или лису? — Алиса, мы подбираем свет и ракурс, чтобы было красивее, — мягко вклинилась Славя, не позволив вожатой взбеситься от колкостей лисы, — Ты на сцене должна выглядеть идеально, у тебя ключевая роль! Без образа мы не поймём, как лучше, поэтому потерпи, пожалуйста. Славя — божий одуванчик, светловолосая и справедливая, — занимала пост, как говорили, подвожатой. Она сидела рядом с Ольгой Дмитриевной и постоянно что-то помечала в своём блокноте. Её любили за доброту и настойчивость в нужные моменты, и поэтому к ней часто прислушивались. Славя во многом больше вожатой контролировала процесс репетиций и самого спектакля в целом, всегда была начеку и знала всё про всех. — Но вам всё время то́ — не то, э́то — не то. И мучаюсь только я одна! — Потому что остальные маски ещё не готовы, — примирительно продолжала Славя, — Имеем что имеем и репетируем так. — Но музыка нужна! — настаивала Ольга Дмитриевна, — Кто у нас вообще отвечает за музыку? Аккуратные пальчики Славы нашли нужную страницу в блокноте. Казалось, у неё там вся «Война и мир» переписана, но разобрать что и где, могла только владелица. — Мику, конечно. Но она должна была взять себе в помощники ещё кого-нибудь. Мы ведь хотели, чтобы в спектакле играла живая музыка, а одна она со всем не справится. — Петров, — вожатая быстро нашла первого попавшегося на глаза и приказала: — Антон, сходи, пожалуйста, в музыкальный зал и узнай у Мику, как стоят дела с музыкой к спектаклю. А лучше позови её к нам, мы сейчас и послушаем. Антон опомнился и встал. До того как он понял, что его позвали он задумался о странном имени, которое пару раз слышал от соотрядников, но почему-то ни разу не видел его обладательницу... Мику. Что за странное имя? Он прослушал просьбу, но догадывался, что от него требовалось, поэтому спокойно двинулся к концу актового зала. Уходя, до него донеслись недовольные возгласы Алисы: — Работа у меня такая — лисой притворяться, а я, между прочим, тоже устаю! Ольга Дмитриевна, ну дайте перерыв... И правда, репетиция шла всего лишь час, а отдувалась за всех только Алиса. Антону нравилось смотреть за её игрой, но и он уже вымотался читать и перечитывать свои реплики. Нарочито медленным шагом он двигался по плитчатым коридорам и по лестнице. Антон знал только, что Мику всегда пропадала на втором этаже, и что вожатая даже разрешала ей опаздывать или вообще не приходить на мероприятия. Примоминая это, стало понятнее, почему Антон ни разу не видел эту девушку. Поднимаясь, он размышлял, почему ей многое спускают с рук. Наверное она была кем-то важным в лагере — иначе почему Славя говорила о ней словно с восхищением? Да и ставить музыку к спектаклю — даже детскому — всё равно сложная и громадная работа. Мику должна быть очень ответственной, чтобы ей доверили такое дело. Оказавшись на втором этаже, Антону и не нужно было гадать куда дальше — тягучая мелодия скрипки двигала его к нужной двери. Он остановился, как вкопанный, перед тем, как открыть дверь — не хотелось портить своим присутствием игру девушки, тем более, что её музыка оказалась настолько завораживающей и красивой, будто играл профессионал, а не пятнадцатилетняя пионерка. Скрип старенькой двери был неизбежен, но он не остановил мелодию, скорее известил девушку о приходе. Антон наконец вошёл и застыл. Перед ним была знакомая... — Полина? Скрипачка повернулась, и музыка под смычком вдруг разлетелась, как испуганные птицы. — Ой, Антон, ты какими судьбами? — её удивление переменилось на приветственную улыбку. — Привет... Я даже и не заметил, что тебя нет на репетиции, — пытаясь совладать с собственным удивлением, Антон медленно подошёл ближе. Нет, конечно, он ничего не имел против Полины, просто... Он и подумать не мог, что именно её музыка так овладеет им. Ему стало неловко, ведь он так восхищался девушкой, которая играет, только потому, что та была незнакомка! Но ею в итоге оказалась Полина, и получалось... что все эти мысли были про неё! Антон с удивлением ощущал, что его сердце непривычно колотилось, да только он не понимал почему. — А я прячусь от Ромки! — хихикнула девушка, опуская скрипку, — Он хотел чтобы мы вместе сели в актовом зале, но не нравится мне, как он сурово выглядит. Смурной он. — А зря не села. Его девочки оклеили резинками или там, заколками, он теперь наоборот яркий, как радуга! — Антон вдруг пожалел о своих словах, ведь обещал никому не рассказывать, но отчего-то Полине было легко говорить о таких вещах. Да и не сплетница она, чтобы рассказывать кому-то, поэтому Петров выдохнул. Полина по-доброму засмеялась. — Ну дают девочки! Это наверняка Ульяна, да? Кто ещё на такое способен. И как же он... — Ай-й! — темноволосую скрипачку протяжно прервали. — Мику, ты всё ещё ищешь что ли?! — Полина мигом вручила скрипку со смычком Антону в руки и юркнула под рояль, — Вылези сначала, поздоровайся хоть! Петров посмотрел на скрипку в одну руке, смычок в другой, а потом недоумённо поднял глаза. Очень быстро рядом с ним материализовалась интересного вида девушка: длинные хвосты, как два водопада, струились почти до щиколоток, лазурные глаза улыбались, а смотрела она... сверху вниз. Да, она точно была выше Антона, но выглядела при этом немного сконфуженно. — Здравствуй! Меня зовут Мику, приятно познакомиться, — тут же её звонкий голос, — пожалуй, даже звонче голоса Алисы, когда та в ярости, — развеял предвзятое впечатление, которое Антон успел создать в своей голове. — Ага... Привет, я Антон, — немного растерянно произнёс парень, сам не замечая того, как долго её уже рассматривает. Странная она, но привлекательная. То есть... внимание привлекает, конечно. — Мы с тобой в одном отряде, но ни разу даже не виделись, да? Так вышло, что я в основном только с девочками и общаюсь, мальчики музыкой не увлекаются. По крайней мере мне такие не встречались. Да и пообщаться некогда, после завтрака я сразу сюда, репетировать, мне же нужно много какой музыки подобрать, да ещё и самой для себя поиграть надо успеть! И мне нужен был ещё один человек для игры, а поскольку Полина играет на скрипке, а ей её уступила, а сама буду на фортепиано... А говорила она ничуть не уступая в быстроте Оле. У Антона уже давно выработался иммунитет благодаря заводной сестре, но он вновь удивился, как эта худая девушка, что постоянно норовит уронить найденные ею бумажки из рук, без конца болтает и умудряется ни секунды не стоять на одном месте, может отвечать за чуть ли не самую главную составляющую спектакля! М-да, с «самой важной в лагере», он погорячился. Антон слегка повернул голову и нашёл глазами Полину, которая закрывала рот от смеха. Вот хитрюга же! — Э-э-э... — пропустив мимо ушей половину сказанного Мику, Антон попробовал вставить слово, — Ольга Дмитриевна спрашивает про музыку к спектаклю... — Ох, да! — взгляд Мику вдруг обрёл осознанность, — По сюжету я и так знала какие песни будут играть, но... Было сложно выбрать композицию, которая должна играть в конце. — И?.. Ты выбрала? — Да, — она воодушевлённо смотрела на Антона, будто он должен был догадаться, что за песню она подобрала, — В финале происходит самое важное, то, к чему мы шли с самого начала. Дай-ка я лучше покажу, это надо почувствовать! Полина, сможешь подыграть? — Ага, — Полина всё ещё улыбалась, глядя ошарашенному Антону в глаза, и, пока Мику возилась с листами в руках, хитро прошептала, — Может и мне стоит сделать себе хвостики? Антон замер, изумлённо глядя на Полину. Ему показалось будто он понял всё... и одновременно ничего. Следом Полина невинно улыбнулась, будто извиняясь за безобидную подставу и протянула руки. — Антон, скрипку. Проницательно глядя на неё, пионер вдруг отмер и по-доброму усмехнулся, силясь не расплыться в слишком глупой улыбке. Антон отдал ей инструмент. Позже он об этом всём подумает... Полина благодарно кивнула и моментально сосредоточилась. Девушки заняли свои позиции. Мику грациозно опустилась на скамью возле фортепиано, Полина плавно подняла смычок на готове. Антон вдруг почувствовал себя лишним. Среди таящейся силы, которая была скрыта в инструментах, которую могли высвободить только такие как Полина или Мику... Ему казалось, что если он шелохнётся в этой предвосхищающей тишине, музыка не раскроется, как надо, во всю мощь. Антон замер... и фортепиано заморозило его тело. Медленные, холодные ноты ускользали, не давая угадать песню, проходили через пальцы Мику и растворялись повсюду. Музыка играла. Вдруг он почувствовал тепло — Полина оживила скрипку, а та, плача, растапливала сердце. Антон наконец узнал эту мелодию. Скрипка вместо слов заполняла строчки, но ему удалось поймать нужные слова. — Прекрасное далёко... не будь ко мне жестоко, — одними губами пела Мику, удивительно спокойно следя за пальцами на клавишах, — ...Не будь ко мне жестоко, не будь... Антон не смел подпевать, хотя знал песню наизусть. Но сейчас она лилась из скрипки и фортепиано, а он лишь слушал и проглатывал ком в горле. Безупречная Полина умиротворённо водила смычком с нужным наклоном, усмирённая Мику отдавала всю себя клавишам. Отпускать песню детства не хотелось... Антону стало стыдно за то, что он ни капельки не поверил Мику, когда она сказала, что музыку нужно почувствовать. За то что вообще не поверил в Мику. — От чистого истока... прекрасное далёко. В прекрасное далёко... я начинаю... — ...путь, — сорвалось с губ. Антон не хотел, но не мог повиноваться себе же. От музыки осталась приятная тишина. Мику ещё больше заулыбалась и встала, встряхнув листы с аккордами, которые, судя по всему, она и искала под фортепиано. Полина сморгнула еле заметные слёзы. — Столько раз играла уже эту песню, но сейчас почему-то... Так грустно стало, — она неумело улыбнулась. — Я думаю, что «Прекрасное далёко», — это то, что должно завершить нашу историю, — произнесла Мику, — И тогда спектакль будет завершён.

♪♪♪

Антон словно шёл по воздуху — под ногами, казалось, не было привычного паркета. Рядом шли две музыкантки: Полина несла скрипку в чехле, а Мику легко пританцовывала и напевала известную ей одной песенку. Несколько минут назад Антон стоял боясь шелохнуться, чтобы не спугнуть музыку, которую играла Мику, но сейчас подуспокоился и почти усмирил своё восхищение. Выдавали его только горящие глаза — их было не спрятать. Они сами собой глядели то на угольные волосы Полины, то на изящные руки Мику, что двигались вместе с песней. Наполненный этой атмосферой — далёкими голосами снизу, солнечными лучами, заполнившими окна, дуэтом скрипки и фортепиано, — Антону стало хо-ро-шо. Не зря он приехал в этот лагерь. В это интересное прекрасное далёко.