На осколках луны

Глава 3. Слухи и убежища Хогвартс, 1996 год Два дня спустя Слухи разлетелись быстрее, чем совиная почта. К утру следующего дня, казалось, каждый уголок Хогвартса гудел от пересудов. На завтраке Гермиона ещё могла делать вид, что не замечает шёпота, — она сидела, уткнувшись в книгу, и старательно не поднимала головы. Но когда она вышла в коридор, стало ясно: спасаться бесполезно. — Слышала? Грейнджер и Малфой… — Да ладно, не может быть. Та самая Грейнджер?  — Говорят, Рон Уизли застал их на Астрономической башне. Взасос. — Мерлинова борода, заучка и Малфой? Странная парочка. — А что, Малфой — видный парень, если не обращать внимания на то, что он… Гермиона ускорила шаг. Где-то за поворотом кто-то захихикал — звонко, узнаваемо. Лаванда Браун. С какой-то подружкой из Хаффлпаффа. — …сама видела, — донеслось до Гермионы. — Он её за талию держал. Вот так вот. А она… ну, сама знаешь. Гермиона вцепилась в лямку сумки так, что побелели костяшки. — Чертова Лаванда, — прошептала она сквозь зубы. — Язык без костей. Она свернула в боковой коридор, потом в другой, потом в третий. Ноги сами несли её прочь от этих голосов, от этих взглядов, от шепота, который преследовал её, как стая голодных пиявок. Лучшее убежище, которое она могла придумать, была Выручай-комната. Гермиона трижды прошла мимо нужного участка стены, думая: «Мне нужно место, где меня никто не найдёт. Мне нужно тихое место. Мне нужно место, где я могу побыть одна». Дверь возникла из ниоткуда, и она скользнула внутрь. Комната встретила её мягким светом камина, парой удобных кресел и стопкой книг на низком столике. В углу — старая этажерка с какими-то пергаментами. Ничего лишнего. Ровно то, что она просила. — Спасибо, — сказала она стенам. Стены, как всегда, не ответили. Но Гермионе показалось, что комната стала чуть теплее. Она скинула сумку, упала в кресло и закрыла глаза. Тишина. Благословенная тишина. Никто не шёпчет за спиной. Никто не пялится. Никто не смеётся. «Почему люди вообще так зациклены на чужой личной жизни? — думала она. — Какое им дело, с кем я там целовалась? Или не целовалась?» Впрочем, она знала ответ. Потому что это была не просто «чья-то личная жизнь». Это была Грейнджер и Малфой. Заучка и слизеринский хорёк. Грязнокровка и чистокровный аристократ. В глазах школы это был скандал. И Лаванда, которая терпеть не могла Гермиону ещё со времён, когда та «увела» у неё Рона (хотя, если уж быть честной, Рон сам выбрал Лаванду), смаковала каждую деталь, как конфету. «Я убью её, — подумала Гермиона. — Не сегодня. Но когда-нибудь. Изобрету заклинание, которое заставляет язык прилипать к нёбу». Она вздохнула и открыла глаза. Взгляд упал на что-то в углу комнаты — что-то большое, деревянное, накрытое выцветшей тканью. Гермиона поднялась, подошла ближе и сдёрнула покрывало. Шкаф. Старый, массивный, с резными дверцами. Обычный шкаф. Но Гермиона, привыкшая всё рассматривать внимательно, заметила странную вещь: одна из дверц была чуть приоткрыта, и оттуда тянуло холодом. Не сквозняком — другим холодом. Магическим. Она заглянула внутрь. Темнота. Глубокая, непроглядная. И запах — пыли, старости и чего-то ещё. Чего-то, от чего по спине пробежали мурашки. — Интересно, — пробормотала она, протянув руку, чтобы коснуться внутренней стенки. Но в тот же миг что-то щёлкнуло — шкаф издал низкий, гулкий звук, и Гермиона отдёрнула руку, как от огня. — Что за… — прошептала она. Она ещё несколько секунд рассматривала шкаф, пытаясь понять, что именно её насторожило. Какая-то магия. Старая, сложная. Но Гермиона не была специалистом по артефактам, да и не хотела им становиться. У неё и так хватало забот. «Просто старый шкаф, — подумала она. — В Выручай-комнате полно такого хлама». Она набросила покрывало обратно и вернулась в кресло. Достала книгу — теорию по трансфигурации, которую давно хотела перечитать, — и попыталась забыть о шкафе. Он не забывался. Но она заставила себя не думать о нём. Драко Малфой сидел в библиотеке. Не в своём обычном углу — тот был занят какими-то хаффлпаффскими первокурсницами, которые хихикали и бросали на него заинтересованные взгляды. Он перебрался в самый дальний отдел, туда, где пылились книги по редкой магии и древним проклятиям. Ему нужна была информация. Тёмный Лорд не дал ему инструкций. Только приказ: «Убей Дамблдора. Или умри сам». Никаких пояснений, никакой помощи. Никто, кроме матери и тётки, даже не знал, что ему поручили это задание. Пожиратели смеялись над ним за спиной — он слышал. «Сопляк, — шептались они. — Не справится. Слабое звено». Драко сжимал страницы книг так, что они трещали. Исчезательный шкаф. Он где-то читал о нём. Где-то видел. Если соединить два шкафа — здесь, в Хогвартсе, и там, в «Боргине и Бёрксе», — можно создать проход. Тайный путь внутрь замка. Пожиратели смогут войти, не привлекая внимания. Дамблдор окажется уязвим. Но как это сделать? Шкаф был сломан. Кто-то —  повредил его несколько лет назад. Он перелистывал страницу за страницей, выписывал что-то на поля, бормотал себе под нос заклинания ремонта. Ничего не работало. — А ты усердствуешь, — раздался голос над ухом. Блейз Забини опустился в кресло напротив, положил ногу на ногу и уставился на Драко с ленивой улыбкой. Один из немногих, кого Драко мог терпеть. — Чего тебе? — спросил Драко, не поднимая головы. — Так, поинтересоваться, — Блейз взял одну из книг, которую Драко уже отложил, и пролистал. «Продвинутые методы межпространственного перемещения», — прочитал он вслух. — Интересный выбор. Готовишься к экзаменам? — Ага, — буркнул Драко. — К экзаменам. Блейз усмехнулся и отложил книгу. Он помолчал секунду, а потом спросил — как бы невзначай, но Драко уловил в его голосе любопытство: — Слушай, тут такое дело. Сплетни по школе ходят. Всякие… разные. — И что за сплетни? — Драко перевернул страницу, делая вид, что ему плевать. — Ну, — Блейз подался вперёд и понизил голос, — говорят, что ты обжимался с Грейнджер. С заучкой. Гриффиндорской. Драко медленно поднял взгляд от книги. Блейз смотрел на него с выражением, которое трудно было прочитать: смесь любопытства, недоверия и какого-то странного веселья. — И что? — спросил Драко. — Даже если и так? Блейз выдохнул — и расхохотался. Громко, от души, так что мадам Пинс зашипела на них из-за стеллажа. — Тише ты, — Драко двинул его по плечу. — Привлечёшь внимание. — Да ладно, — Блейз продолжал смеяться, прикрывая рот рукой. — Ты только представь. Малфой и Грейнджер. Это же… это сенсация года, Мерлин меня раздери! Заучка и грязнокровка — и наш слизеринский принц. Ты понимаешь, как это выглядит? — Мы не «обжимались», — сказал Драко, возвращаясь к книге. — Ничего такого не было. — Ой ли? — Блейз подавил очередной приступ смеха. — Прям совсем ничего? — он понизил голос до шёпота и наклонился к самому уху Драко, — Залез в трусики грязнокровке, а? Драко отодвинулся и посмотрел на него с таким видом, будто Блейз только что предложил ему потанцевать с горгульей. — Ты идиот, — сказал он спокойно. — Это ты меня идиотом называешь? — Блейз всё ещё улыбался, но в его глазах заплясали искорки. — Дружище, ты целовался с Грейнджер. С Грейнджер! Прямо при Роне Уизли. Ты не просто идиот, ты герой. Легенда. О тебе будут слагать баллады. — Катитесь, мистер Забини, — донёсся голос мадам Пинс из-за стеллажа. — Вон из библиотеки, если не можете вести себя тихо. Блейз встал, подмигнул Драко и, шёпотом добавил: — Ты мне всё расскажешь. Потом. В гостиной. Со всеми подробностями, понял? — Пошёл вон, — беззлобно ответил Драко. Блейз ушёл, продолжая тихо посмеиваться. Драко остался один. Он смотрел на страницу, но не видел ни буквы. Пальцы сжали край книги. «Грейнджер, — подумал он. — Теперь из-за меня у тебя проблемы». Он не знал, почему его это волнует. Ему должно быть плевать. Она грязнокровка. Враг. Одна из тех, кого его семья учила презирать. Но когда он вспомнил, как она стояла на лестнице, заплаканная, с дрожащими губами… когда вспомнил, как её волосы пахли корицей… «Не думай об этом, — приказал он себе. — У тебя есть задание. Дамблдор. Шкаф. Всё остальное неважно». Но шкаф не чинился. А мысли о Грейнджер никуда не уходили. К вечеру Гермиона решилась выйти из Выручай-комнаты. Голод, в конце концов, оказался сильнее страха перед сплетнями. Она прокралась в Большой зал, когда ужин уже подходил к концу, села в самом конце стола Гриффиндора, подальше от Гарри и Рона. Гарри заметил её, поднялся, но она отрицательно покачала головой. Он понял, кивнул и сел обратно. Рон даже не посмотрел в её сторону. Она наскоро перекусила и уже собиралась уходить, когда рядом кто-то плюхнулся на скамью. Гермиона вздрогнула. — Привет, — сказала Полумна, вытирая пальцы о салфетку. — Ты сегодня спокойная. Обычно ты громче жуёшь. — Спасибо, — сказала Гермиона после паузы. — Я… задумалась. — Да, — кивнула Полумна. — Все говорят о тебе и о Драко Малфое. Раньше говорили о гномах, но гномы надоели. Теперь твоя очередь. Гермиона почувствовала, как щёки заливаются румянцем. — Это всё ложь. — Правда? — Полумна наклонила голову. — А мне казалось, что вы хорошо смотритесь вместе. У вас одинаковые грустные глаза. Она встала и ушла, оставив Гермиону в полном недоумении. В гостиной Слизерина, у камина, Драко сидел и смотрел на пляшущее пламя. Рядом устроился Блейз, который уже успел рассказал всем, кто хотел слушать (и даже тем, кто не хотел), о своём разговоре в библиотеке. — Да он мне сам признался! — услышал Драко голос Блейза откуда-то из-за кресел. — Говорит: «ну допустим», и ухмыляется так хитро. Я тебе говорю, там что-то было. — Завали, Забини, — лениво бросил Драко, не поворачивая головы. — А то что? Поцелуешь меня при всех? — Блейз расхохотался. Кто-то из слизеринцев захихикал. Драко покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке. «Идиоты, — подумал он. — Ничего не знают. И не узнают». Он перевёл взгляд на огонь. Грейнджер сегодня не было видно. Спряталась, наверное. Он её понимал. Сплетни — штука мерзкая. Особенно когда ты в их центре. «Мне плевать, — сказал он себе. — Мне действительно плевать». Он почти поверил в это.