На осколках луны

Глава 5. Тени у озера Хогвартс, 1996 год Две недели спустя Слухи умирают быстро, если не подливать в них топливо. К середине ноября перешёптывания за спиной Гермионы почти сошли на нет. Люди переключились на что-то другое: кто-то пустил слух, что профессор Снейп коллекционирует волосы студентов (что, к слову, никто не спешил проверять), кто-то утверждал, что видел Пивза с голой попой, а третьекурсница из Когтеврана якобы влюбилась в своего собственного кота. Скандал с Грейнджер и Малфоём, не получив новых подтверждений, увял сам собой. Потому что на людях они вели себя так же, как и раньше: холодно, отстранённо, будто ничего не произошло. Драко на зельях огрызался на неё, как обычно, — хотя теперь в его голосе появилась какая-то новая, едва уловимая нотка. Гермиона закатывала глаза и делала вид, что не замечает его колкостей. Они не смотрели друг на друга дольше пары секунд. Они не заговаривали первыми. Но каждый вечер, когда замок затихал, они встречались на Астрономической башне. И там — в темноте, под луной — они были другими. Разговаривали. Молчали. Просто стояли рядом, и в этом была какая-то странная, хрупкая гармония. Гермиона наконец выдохнула. — Знаешь, — сказала она Гарри за завтраком, — кажется, всё устаканилось. Гарри поднял на неё взгляд из-под своей вечно взлохмаченной чёлки. — Ты про слухи? — Про всё, — она откусила тост. — Людям стало плевать. — Надеюсь, — осторожно сказал Гарри. — Но ты уверена, что это хорошо? — А что плохого? Гарри помолчал. Посмотрел на другой конец стола, где Рон сидел в окружении квиддичной команды и старательно не замечал их обоих. — Не знаю, — сказал Гарри наконец. — Просто… ты какая-то другая в последнее время. Спокойнее, что ли. Или… я не знаю. Я не жалуюсь. Просто замечаю. Гермиона пожала плечами. — Может, я просто повзрослела, Гарри. — Может, — согласился он, но в его голосе прозвучало сомнение. Зелья в тот день были последним уроком, и Гермиона шла в подземелья с лёгким сердцем. В конце концов, даже если Слизнорт снова поставит её в пару с Малфоем — что ж, они оба уже научились играть роли. Она вошла в класс, мельком взглянула на доску и… замерла. Работа в парах (назначено профессором). Грейнджер, Гермиона — Малфой, Драко. — Серьёзно? — вырвалось у неё громче, чем хотелось бы. Слизнорт, сияя своей обычной добродушной улыбкой, поднял голову: — Ах, мисс Грейнджер, не волнуйтесь! Вы с мистером Малфоем так блестяще справились в прошлый раз, что я решил — зачем менять то, что работает? В конце концов, тандем — залог успеха! Он сказал это с такой гордостью, будто только что открыл закон гравитации. Гарри, сидевший в паре с Невиллом (бедный Невилл уже побледнел от страха), бросил на неё быстрый взгляд и нахмурился. Гермиона вздохнула, взяла сумку и пошла к столу Драко. Он уже сидел на своём месте — откинувшись на стуле, с ленивой улыбкой на лице. Но она заметила: его пальцы, лежащие на столе, были напряжены. Он тоже играл роль. — Грейнджер, — кивнул он, когда она села. — Малфой, — ответила она, открывая учебник. Урок начался. Они работали молча, синхронно, как заведённые механизмы. Передавали ингредиенты, помешивали зелье, сверялись с инструкцией. Их локти почти не соприкасались — они научились держать дистанцию. Но Гермиона чувствовала. Чувствовала, как он смотрит на неё, когда она наклоняется над котлом. Чувствовала, как его пальцы замедляются, когда их руки оказываются слишком близко. Чувствовала, как воздух между ними становится гуще, тяжелее, будто вот-вот грянет гроза. И он чувствовал то же самое. Она знала. Потому что, когда их взгляды случайно встретились, он первым отвёл глаза. И она увидела в его лице что-то, чего не могла объяснить. Не злость. Не насмешку. Что-то другое. Тёмное и горячее, что заставило её сердце биться быстрее. «Что со мной происходит?» — подумала она, и ответа не было. Гарри наблюдал. Он делал вид, что помогает Невиллу не взорвать котёл, но половину внимания держал на Гермионе и Малфое. Они вели себя идеально. Слишком идеально. Словно репетировали каждое движение. Раньше, если Гермиону ставили в пару с Малфоем, она начинала шипеть, огрызаться, спорить о каждом ингредиенте. А теперь — тишина. Рабочая, спокойная тишина. Они обменивались парой фраз, и всё. «Почему они так спокойны?» — думал Гарри. — «Почему она не злится? Почему он не провоцирует?» В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит на них слишком пристально. Драко перехватил его взгляд и усмехнулся — коротко, криво. Гермиона ничего не заметила. Гарри отвернулся, но осадок остался. «Что-то здесь не так», — подумал он. — «Я выясню, что». Ночь выдалась ясной. Холодной, но безветренной. Луна висела над озером, отражаясь в чёрной воде, как серебряная монета на бархате. Гермиона не пошла на Астрономическую башню. Не сегодня. Ей хотелось воздуха — другого воздуха, не с высоты, а с земли. Хотелось побродить, подышать, побыть одной не в каменных стенах, а под открытым небом. Она спустилась к озеру, села на большой плоский камень у самой кромки воды и обхватила колени руками. Вода чуть плескалась, накатывая на берег мелкими волнами. Где-то вдалеке ухал филин. Всё было спокойно. Она закрыла глаза. Странно, как сильно изменилась её жизнь за последние недели. Рон, который когда-то казался центром её вселенной, теперь был просто… парнем, с которым она не разговаривает. Боль ушла — не сразу, но ушла. Осталась только лёгкая горечь, как после несвежего чая. А вместо этого появился он. «Не думай о нём, — сказала она себе. — Ты пришла сюда, чтобы не думать». Но, конечно, она думала. О том, как он смотрит на неё на уроках. О том, как они молчат на башне целыми вечерами. О том, как однажды он назвал её «Гермиона» — и в его голосе не было насмешки. Она открыла глаза и вздохнула. В тот же миг она заметила движение на краю Запретного леса. Фигура. Тёмная, быстрая. Человек вышел из-под сени деревьев и направился к замку. Гермиона напряглась. Фигура приближалась, и через несколько секунд она узнала походку — уверенную, чуть тяжёлую, с лёгкой сутулостью, которую он обычно скрывал под мантией. Драко Малфой. Он шёл по берегу, не глядя по сторонам, погружённый в свои мысли. Только сейчас, при свете луны, она заметила, насколько он бледен — даже серее, чем обычно. Волосы растрепаны, под глазами тени. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Он не видел её. Гермиона замерла. Ей стоило окликнуть его — или, наоборот, спрятаться. Но она не сделала ни того, ни другого. Она просто сидела и смотрела, как он приближается. «Что ты делал в лесу? — билось у неё в голове. — В такое время? Один?» Драко подошёл ближе. И тогда заметил. Он остановился, как вкопанный. Его лицо на секунду исказилось — она увидела на нём что-то похожее на панику. Всего на долю секунды. А потом оно снова стало непроницаемым. Они смотрели друг на друга через несколько метров тёмной воды. — Грейнджер, — сказал он. Голос звучал ровно, но она слышала напряжение под этой ровностью. — Малфой, — ответила она так же спокойно. Он не двинулся с места. Стоял, вглядываясь в её лицо, будто пытался понять, сколько она видела. Сколько знает. — Поздно гуляешь, — сказал он. — А ты? — спросила она. — Что ты делал в лесу? Он не ответил. Только взглянул на замок, потом снова на неё. — Ничего, — сказал он. — Гулял. Она не поверила ни одному слову. Они стояли так, наверное, целую минуту. Луна освещала их обоих, и тени от деревьев дрожали на воде. Драко сделал шаг — не к ней, а в сторону замка. — Иди спать, Грейнджер, — бросил он через плечо, — здесь холодно. И пошёл дальше. Быстро, почти бегом. Не оглядываясь. Гермиона осталась сидеть на камне, глядя ему вслед. Её сердце колотилось где-то в горле. «Он лжёт, — подумала она. — Он что-то скрывает. Что-то опасное». Она смотрела, как его тёмная фигура удаляется к замку, как исчезает в проёме двери, как луна снова остаётся хозяйкой ночи. И холодный ветер с озера принёс только один вопрос: «Что ты задумал, Драко?» Ответа не было.