«Вы уволены, мисс»

Стеклянные стены офисного здания «Морган Корп» ловили прощальные, кроваво-красные лучи заходящего нью-йоркского солнца. На сорок пятом этаже царила мертвая, звенящая тишина. Все сотрудники уже разошлись, и лишь в конце длинного коридора, отделанного темным мрамором, горел одинокий свет. Эвелин судорожно сглотнула, глядя на массивную дубовую дверь кабинета генерального директора. В её руках была зажата папка с годовым отчетом, края которой уже слегка помялись от влажных ладоней. Ей было двадцать семь. Возраст, когда кажется, что ты уже крепко стоишь на ногах, но прямо сейчас, перед этой дверью, она чувствовала себя беззащитной первокурсницей. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, и постучала. — Войдите, — раздался изнутри низкий, рокочущий бас. Этот голос обладал странным свойством: он вибрировал где-то в грудной клетке, заставляя волоски на коже вставать дыбом. Эвелин толкнула дверь и вошла. Кабинет мистера Моргана был огромным, утопающим в полумраке. Пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым ароматом селективного парфюма с нотами ветивера и сандала. Сам хозяин кабинета сидел в глубоком кресле спиной к ней, глядя на панораму сияющего города. В его правой руке лениво покачивался бокал с янтарным виски. На нем не было пиджака — только черная рубашка с завернутыми по локоть рукавами, обнажающими сильные предплечья, покрытые густой сетью едва заметных шрамов и вен, и расстегнутый у ворота воротник. Его темно-каштановые волосы с благородной, резкой сединой на висках были слегка растрепаны. — Принесли отчет, мисс Кларк? — не поворачиваясь, спросил он. В его тоне не было злости, только леденящее душу спокойствие. — Да, мистер Морган. Здесь все данные по филиалу в Бостоне, как вы и просили. — Эвелин постаралась, чтобы её голос звучал максимально профессионально, но предательская нотка в конце всё же сорвалась. Кресло медленно повернулось. Джеффри Дин Морган опустил бокал на стол с тяжелым, глухим стуком. Его лицо, изрезанное глубокими, мужественными морщинами, не выражало ничего. Но взгляд… Эти темно-карие, почти черные глаза, казалось, смотрели не на нее, а сквозь нее. Прямо в душу. На его губах играла едва заметная, фирменная полуулыбка-ухмылка, от которой у Эвелин перехватило дыхание. В ней читалось опасное превосходство. — Подойдите ближе, — скомандовал он, слегка наклонив голову набок. Эвелин сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как каблуки ее туфель слишком громко стучат по паркету. Она положила папку на полированную поверхность стола. Джеффри даже не взглянул на нее. Вместо этого он медленно поднялся во весь свой немалый рост. Он возвышался над ней, как скала, подавляя своей тяжелой, властной энергетикой. — Знаете, Эвелин… — он впервые назвал ее по имени, и от этого интимного звука у нее внутри что-то сладко сжалось. — Вы работаете у меня уже два года. Вы прилежны. Вы пунктуальны. Вы чертовски умны. Но сегодня вы допустили ошибку, которую я не прощаю. Эвелин побледнела. Она судорожно перебирала в голове последние проекты. — Ошибку? Но я проверила все графики… — Вы доверились мистеру Харрису, — мягко, почти ласково перебил он ее, делая шаг из-за стола. Теперь между ними оставалось не больше полуметра. Эвелин могла разглядеть серебряные нити в его ухоженной бороде и почувствовать жар, исходящий от его тела. — Вы подписали документы на слияние, не перепроверив его личные счета. Из-за вашей… излишней доверчивости компания потеряла четыре миллиона за один вечер. — Я… я не знала. Харрис уверял, что все чисто! Мистер Морган, я могу все исправить, дайте мне шанс!.. Джеффри сделал еще один шаг. Эвелин инстинктивно отступила назад, пока ее поясница не уперлась в холодное стекло панорамного окна. Идти было некуда. Мужчина приблизился вплотную, лишая ее личного пространства. Он поднял руку и оперся ладонью о стекло прямо над ее плечом, фактически зажав ее в ловушку. — Вы уволены, мисс Кларк, — тихо произнес он, глядя прямо в ее расширившиеся от ужаса глаза. Его голос опустился до хриплого шепота. — Прямо сейчас. С этой секунды вы больше не являетесь сотрудником «Морган Корп». Ваши пропуска заблокированы. У Эвелин пересохло в горле. Мир вокруг словно рухнул. Эта работа была для нее всем: ее независимость, ее гордость, ее жизнь в этом безумном городе. Осознание позора и безысходности обожгло глаза горячими слезами, но она упрямо сжала челюсти, отказываясь плакать перед ним. — Я понимаю, — прошептала она, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я соберу вещи. Извините. Она попыталась скользнуть вбок, чтобы выбраться из-под его руки, но Джеффри среагировал мгновенно. Его вторая рука легла на ее талию, жестко фиксируя на месте. Пальцы мужчины, крупные и сильные, сжали ее сквозь тонкую ткань блузки, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Куда-то спешите? — его ухмылка стала шире, обнажая ровные зубы. В его глазах вспыхнул опасный, хищный огонек. — Я сказал, что вы уволены из *компании*. Но я не говорил, что отпускаю вас. Эвелин замерла, боясь даже вздохнуть. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог слышать этот стук. — Что… что вы имеете в виду? Джеффри медленно опустил голову. Его теплое дыхание коснулось ее уха, заставив волну крупной дрожи пробежать по ее телу. — Вы совершили ошибку на четыре миллиона. Вы ведь не думали, что просто соберете свои милые вещички в картонную коробку и уйдете искать новую работу с волчьим билетом от меня? — он говорил тихо, но в каждом слове чувствовался стальной нажим. — Вы отработаете этот долг, Эвелин. Мне. Лично. Он отстранился ровно настолько, чтобы снова заглянуть в ее лицо. Его палец — шероховатый, со следами зрелой мужской силы — медленно поднялся к ее подбородку, заставляя ее поднять голову. — Я предлагаю вам новую должность. Мой личный, приватный ассистент. Вы не будете числиться в штате. Никто в этом здании не должен знать, чем вы занимаетесь. Вы будете подчиняться только моим прямым приказам. В любое время дня и ночи. Где бы я ни находился. Эвелин почувствовала, как комната начинает кружиться. Это предложение звучало безумно, пугающе… и двусмысленно. — И… какова цена? — выдохнула она. — Тройной оклад от вашей прежней должности, — Джеффри мягко провел большим пальцем по ее нижней губе, заставляя ее слегка приоткрыть рот. — Вы сможете выплатить свой долг, сохранить квартиру и жить ни в чем себе не отказывая. Но взамен… ваша свобода принадлежит мне. Если я звоню в три часа ночи — вы приезжаете. Если я говорю молчать — вы не издаете ни звука. Если я требую повиновения — вы подчиняетесь без вопросов. Он замолчал, давая ей возможность осознать всю тяжесть и соблазн его слов. Его взгляд опустился к ее шее, где на бледной коже бешено билась жилка. — Ну так что, мисс Кларк? — его хриплый голос ласкал слух, как самый дорогой шелк. — Вы примете мое выходное пособие… или подпишете новый контракт со мной?