«Вы уволены, мисс»

Эвелин не помнила, как доехала до своей квартиры. В ушах всё ещё стоял рокочущий, хриплый голос Моргана, а на коже, казалось, горел невидимый след от его сильных пальцев. Она приняла его условия. У неё просто не было выбора — четыре миллиона долга разрушили бы жизнь её семьи, а волчий билет от Джеффри закрыл бы перед ней двери любого приличного холдинга в стране. Она согласилась. Продала свою свободу за тройной оклад и безопасность. Остаток ночи прошёл в лихорадочном полусне, а ровно в шесть утра её телефон ожил. На экране высветился незнакомый номер. — Внизу ждет машина, Эвелин. У тебя двадцать минут. Одежда — строгая, но без лишних пуговиц. Мне не нравится ждать. Короткие гудки. Он даже не дождался ответа. Эвелин подскочила с кровати, чувствуя, как сердце мгновенно пускается вскачь. Экспериментировать с его терпением не хотелось. Быстро натянув шелковую блузку глубокого винного цвета и узкую черную юбку-карандаш, она едва успела перехватить волосы шпилькой, как ровно через девятнадцать минут уже садилась на заднее сиденье тонированного черного седана. Машина везла её не к офисному небоскребу. Пейзаж за окном стремительно менялся, серый бетон Нью-Йорка уступал место роскошному, утопающему в зелени пригороду, где располагались закрытые частные резиденции. Автомобиль остановился перед высокими коваными воротами, которые беззвучно разошлись в стороны, впуская их на территорию огромного поместья. Дом Моргана из темного камня и стекла выглядел величественно и немного зловеще, полностью отражая характер своего хозяина. Дверь ей открыл молчаливый дворецкий, который лишь молча указал рукой в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. — Мистер Морган ждет вас в библиотеке, мисс Кларк. Эвелин поднималась по ступеням, чувствуя, как каждый шаг отдается эхом в её груди. Воздух здесь был пропитан тем же ароматом, что и его кабинет — дорогим табаком, кожей и ветивером. Она толкнула тяжелые створки дверей и оказалась в огромной двухъярусной библиотеке, стены которой были от пола до потолка заставлены старинными книгами. Джеффри сидел за массивным столом из мореного дуба. На нем были очки в тонкой серебряной оправе, которые придавали ему вид опасного, искушенного интеллектуала. Перед ним стояла чашка дымящегося черного кофе. Завидев её, он медленно снял очки и откинулся на спинку кожаного кресла. На его губах тут же заиграла та самая, едва заметная ухмылка. — Доброе утро, Эвелин. Пунктуальна. Мне это нравится, — он обвел её взглядом с ног до головы, задержавшись на вырезе блузки. — Подойди. Она приблизилась, стараясь держать осанку. — Каковы мои обязанности на сегодня, мистер Морган? — Первое правило, — Джеффри поднялся, и его высокая, широкоплечая фигура тут же заполнила собой пространство. Он подошел к ней так близко, что Эвелин почувствовала исходящее от него тепло. — Наедине со мной никаких «мистеров». Для тебя я Джеффри. Повтори. — Джеффри… — тихо, почти на выдохе произнесла она. Это имя казалось слишком интимным, запретным. — Хорошо, — он протянул руку и медленно, прохладными пальцами коснулся её щеки, спускаясь к шее. Эвелин вздрогнула, но не отстранилась. — Твоя первая задача — разобрать мою личную почту и составить расписание конфиденциальных встреч. Но сначала… мне нужно убедиться, что ты понимаешь, где заканчиваются твои старые должностные обязанности и начинаются новые. Он взял со стола небольшую бархатную коробочку и открыл её. Внутри на шелковой подложке лежал изящный, тонкий чокер из мягкой черной кожи с едва заметным, миниатюрным серебряным кольцом посередине. Это не было дешевым украшением. Это была изысканная, дорогая вещь, которая, тем не менее, несла в себе абсолютно четкий посыл. — Повернись спиной и подними волосы, — не терпящим возражений тоном скомандовал Джеффри. У Эвелин перехватило дыхание. Внутренний голос кричал о том, что нужно отказаться, сбежать, но страх перед крахом и странное, гипнотическое притяжение к этому зрелому, властному мужчине заставили её подчиниться. Она медленно повернулась к нему спиной и собрала волосы в ладонь, обнажая бледную, беззащитную шею. Она услышала его тяжелый шаг, а затем почувствовала, как кожаная лента легла на её горло. Пальцы Джеффри действовали не торопясь, нарочито медленно застегивая миниатюрный замок сзади. Его горячее дыхание обжигало её затылок. когда замок защелкнулся, он слегка потянул за украшение назад, заставляя Эвелин чуть прогнуться в спине и запрокинуть голову. — Теперь ты выглядишь именно так, как должна, — прохрипел он ей прямо на ухо. — Этот чокер ты не снимаешь. Никогда, пока ты у меня на службе. Днем в офисе он будет скрыт под воротником твоих блузок, но ты будешь каждую секунду чувствовать его вес. И помнить, кому принадлежишь. Вопросы? — Нет… Джеффри, — выдохнула она, чувствуя, как к щекам приливает жар, а сердце колотится где-то в самом горле, прямо под кожаным ремешком. — Умница, — он отпустил её, и Эвелин едва удержалась на ногах от нахлынувшей слабости. Джеффри вернулся к столу и пододвинул к ней стопку бумаг. — Садись за соседний стол. Работа ждет. И помни: я наблюдаю за каждым твоим движением. Если я замечу, что ты отвлекаешься, наказание последует незамедлительно. Эвелин на ватных ногах прошла к небольшому секретеру у окна. Весь оставшийся день превратился для неё в изысканную, томительную пытку. Она перебирала документы, отвечала на звонки, но её взгляд то и дело возвращался к нему. Джеффри работал, иногда хмурился, листая бумаги, курил у окна, пуская кольца сизого дыма, и изредка бросал на неё свои тяжелые, пронизывающие взгляды. В эти моменты кожа под чокером словно горела огнем. Когда за окнами библиотеки снова сгустились сумерки, Джеффри медленно закрыл ноутбук. Он встал, налил в два бокала немного виски и подошел к её столу. Один бокал он поставил перед ней. — На сегодня всё, Эвелин. Ты справилась отлично. Твой первый рабочий день в новом качестве завершен. Эвелин подняла на него усталые, но блестящие глаза. — Я могу ехать домой? Джеффри снисходительно усмехнулся, пригубив виски. Его ухмылка в полумраке библиотеки выглядела пугающе притягательной. — Можешь. Но телефон держи на подушке. Помни, Эвелин: моя ночь только начинается, и я могу вспомнить о своем ассистенте в любую минуту. Он наклонился, коснувшись губами её виска — мимолетный, почти невесомый жест, от которого по её телу пробежал электрический разряд, — и прошептал: — Свободна. Пока я разрешаю тебе быть свободной.