Война эдгар/фенг

Фенг проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Сначала он не понял, где находится. Чужая кровать. Чужая температура тела за спиной. Чужое дыхание, ровное и тёплое, касалось его шеи, и это было… неправильно. И правильно одновременно. Потом память вернулась. Склад. Выстрел. Эдгар, пришедший в три ночи без стука. Фенг медленно повернул голову. Эдгар спал. Реально спал, а не делал вид. Его лицо во сне потеряло всю свою ядовитую насмешливость, стало почти беззащитным. Тени под глазами никуда не делись, но брови не были сведены к переносице, губы — не искривлены в обычной полуулыбке. Он выглядел своим настоящим возрастом — молодым, уставшим и очень человечным. Фенг смотрел на него ровно три секунды. Потом сел на кровати, стараясь не разбудить. Рубашка Эдгара — та самая, тонкая, чёрная — осталась на спинке стула. Фенг натянул её, не думая. Запах чужого табака и горького чая ударил в ноздри, и он замер на секунду, прикрыв глаза. Сдурели оба. Полностью. Необратимо. Он встал. Прошёлся босиком по холодному полу к окну. Дождь кончился. За стеклом серело хмурое утро, мокрый газон, где-то вдалеке первые голоса просыпающегося особняка. Мир возвращался к норме, делая вид, что прошлой ночью не случалось ничего, что требовало бы запереться в чужой комнате и спать в обнимку с человеком, которого ты привык называть «напарником». С кровати донеслось: — Если ты сейчас начнёшь делать вид, что ничего не было, я встану и задушу тебя этой же рубашкой. Фенг обернулся. Эдгар лежал на животе, подложив руки под подушку, и смотрел на него одним глазом. Второй утопал в белой наволочке. Голос звучал хрипло, со сна, поэтому угроза вышла совсем не угрожающей. — Доброе утро, — сухо ответил Фенг. — Я не собираюсь делать вид. — Правда? — Правда. Эдгар приподнял голову, щурясь. — Тогда что ты делаешь у окна в моей одежде, глядя на мир с таким видом, будто уже придумал, как мы будем это объяснять? Фенг не ответил сразу. Отошёл от окна, сел на край кровати со стороны Эдгара. Между ними оставалось сантиметров двадцать — совсем мало, слишком много для «просто напарников». — Я не знаю, как это объяснять, — сказал Фенг тихо. — И не буду. Никто не должен знать. — Разумно, — Эдгар перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Скандал нам не нужен. Особенно после вчерашнего. Агентство и так может начать проверку — слишком чистое задание, слишком быстрая ликвидация. Фенг поморщился. — Ты сейчас серьёзно? Мы лежим в одной постели, а ты говоришь о служебных проверках? — А что ты хотел? — Эдгар повернул голову, встретился с ним взглядом. Фиолетовые глаза были спокойными, почти холодными, но в глубине всё ещё плавал тот странный свет, что зажёгся ночью. — Признаний в вечной любви? Не дождёшься. — Я и не просил. — Вот и отлично. Повисла пауза. Тяжёлая, густая, как сироп. Фенг почувствовал, что если сейчас не встать и не уйти, то он скажет что-то, о чём пожалеет. Или не пожалеет — что ещё страшнее. Он встал. — Я пошёл к себе. Твою рубашку верну потом. — Не возвращай, — вдруг сказал Эдгар. — Она пахнет тобой. Это полезно. Будет от чего беситься по утрам. Фенг замер у двери. Обернулся. — Ты ненормальный. — Давно, — согласился Эдгар и закрыл глаза, давая понять: разговор окончен. Фенг вышел в коридор. В три шага дошёл до своей комнаты, запер дверь, прислонился к ней спиной. Сердце стучало слишком громко для семи утра. Он сказал — пахнет тобой. Это полезно. Фенг медленно поднёс край воротника к носу. Чужой табак. Свой гель для душа. И что-то ещё, неуловимое, общее. Запах одной ночи, которая разделила их жизнь на «до» и «после». Он стянул рубашку, бросил на стул. Надел чистую водолазку, чёрную, как всегда. В зеркале отражалось привычное лицо — усталое, бесстрастное, ничего не выражающее. Никто не узнает. Никогда. Но запах на чужой рубашке остался. И он не собирался его стирать. Спустя два дня — Группа, вылет через час. Цель — двое, оба вооружены. Не брать живыми, времени нет. Фенг слушал приказ краем уха. Стоял в ангаре, проверял магазины. Рядом возился с клинками Эдгар — надевал портупею, поправлял ножны. Их не разделяло и метра. Между ними ничего не изменилось. Внешне. Они не переглядывались. Не перебрасывались лишними фразами. Эдгар огрызался на командира, Фенг молчал и собирал снаряжение. Всё как всегда. Но когда Эдгар, проходя мимо, задел его плечом — нечаянно или специально, — Фенг почувствовал сквозь ткань тепло. И не отодвинулся. — Готов? — спросил он коротко. — Всегда, — ответил Эдгар, и прозвучало это как «да, я здесь, я с тобой, я помню». Они сели в машину. Одну на двоих. Как всегда. И как всегда — не включили музыку. Фенг вёл. Эдгар смотрел на трассу. Через два часа они должны были убить двоих. А потом, возможно, не спать поодиночке.