Война эдгар/фенг

Задание оказалось дерьмовым с самого начала. Не потому, что цели были опасными. Двое вооружённых перебежчиков, прячущихся в заброшенном мотеле на трассе — это уровень «раз плюнуть». Проблема была в другом. Фенг почувствовал это ещё по дороге: что-то висело в воздухе между ним и Эдгаром, какая-то невысказанная тяжесть, которая не имела отношения к ночи на складе или к утру в чужой рубашке. Они не говорили. Вообще. Три часа в машине — ноль слов. И это молчание было громче любых ссор. — Приехали, — бросил Фенг, глуша двигатель в сотне метров от мотеля. Эдгар кивнул, проверяя клинки. Лицо — каменное. Обычно перед миссией он отпускал пару едких комментариев, цедил что-нибудь про то, как надоели эти «дешёвые разборки». Сейчас — ничего. Фенг стиснул челюсть. Поговорить? О чём? «Прости, что застрелил того парня»? Или «прости, что спал с тобой, потому что не мог один»? Ни то, ни другое. Они двинулись к мотелю. Синхронно. Тени, скользящие вдоль ржавых стен. Фенг пошёл через чёрный вход, Эдгар — через главный. Классическая схема. Отработанная сотни раз. Первая цель попалась сразу. Мужчина с выбитым зубом, в грязной майке, даже не успел поднять оружие — пуля Фенга ушла ему ровно между глаз. Тело рухнуло на линолеум с глухим, почти смешным звуком. Фенг не дрогнул. Второй. Где-то в глубине мотеля грохнуло — Эдгар кого-то нашёл. Фенг рванул на звук, перепрыгивая через обломки мебели. Влетел в комнату и замер. Второй перебежчик — женщина лет сорока, с перевязанной рукой — лежала на полу с перерезанным горлом. Эдгар стоял над ней, опустив окровавленный клинок. Дышал ровно, как после пробежки. — Чисто, — сказал он. — Вижу. Они обыскали мотель по привычке, не обсуждая приказы. Ничего важного — несколько флешек с данными, пачка наличных, истертая фотография. Фенг сунул всё в поясную сумку для отчёта. Эдгар тем временем подошёл к окну, выглянул на парковку. — Обратно вместе? — спросил он, не оборачиваясь. — А есть варианты? — Можешь ехать первым. Я доберусь сам. Фенг выпрямился. Посмотрел на спину Эдгара — напряжённые плечи, чуть сжатые кулаки, хотя клинки уже убраны. — Ты чего, — тихо спросил Фенг. Не вопрос — утверждение. Эдгар медленно повернулся. На его лице не было привычной маски. Была усталость. И злость. Не на Фенга — на себя, на них обоих, на этот мотель с двумя трупами и на то, что они снова делают вид. — Я не знаю, что мы делаем, — сказал Эдгар. Голос сел, сорвался на хрип. — Всю дорогу молчим, делаем работу, убиваем людей — и молчим. Потом возвращаемся, ты снова забудешь запереть дверь, я снова приду. Утром ты наденешь мою рубашку и сделаешь вид, что это ничего не значит. — Я не делаю вид, — резко ответил Фенг. — Нет, делаешь. — Эдгар шагнул ближе. Теперь между ними было полметра, запах крови и старой пыли. — Ты смотришь на меня так, будто я — ошибка в отчёте, которую можно стереть ластиком. — А ты смотришь на меня так, будто я — твой личный способ саморазрушения, — парировал Фенг, и в голосе прорезалось то, что он пытался держать взаперти. — Знаешь, что случилось той ночью, после склада? Я проснулся от того, что ты дышал мне в затылок. И я… — он запнулся, сглотнул. — Я впервые за два года не хотел просыпаться в одиночестве. Эдгар замер. Тишина в комнате стала огромной. Трупы не мешали. Кровь на полу не считалась. — Фенг, — голос Эдгара дрогнул. Он не называл его по имени почти никогда. Только по фамилии. Только «Ван» или «ты». Сейчас — «Фенг». — Ты серьёзно? — Всегда серьёзен. В отличие от некоторых, — устало усмехнулся Фенг, и эта усмешка была похожа на ту, что в первую ночь — настоящая, без защиты. Эдгар вдруг рассмеялся. Тихо, надрывно, почти больно. Сжал переносицу пальцами, покачал головой. — Мы оба конченые, — сказал он. — Полюбуйся: стоим в комнате с двумя свежими трупами и выясняем отношения. — У нас больше нигде нет времени, — ответил Фенг. — Только между выстрелами. Эдгар опустил руку. Посмотрел на Фенга в упор. Фиолетовые глаза были влажными — не от слёз, нет, Эдгар Кирх не плачет. Просто устал. Выдохся. Как и сам Фенг. — Дай мне слово, — сказал Эдгар. — Одно. Если это продолжится — не делай вид на утро. Не надевай мою рубашку и не говори, что «всё в порядке». Потому что не в порядке. И никогда не будет. Фенг смотрел на него долго. Так долго, что за окном начала кричать какая-то птица. — Не буду, — сказал он наконец. — Обещаю. Эдгар кивнул. Развернулся к выходу. Но остановился в дверях. — Знаешь, что самое дурацкое? — спросил он, не оборачиваясь. — Я тоже проснулся тогда. И почувствовал, что ты смотришь на меня. Три секунды. Я притворялся спящим, потому что боялся, что ты остановишься на второй. Фенг перестал дышать. — Ты… слышал? — Я всё слышал, — голос Эдгара стал совсем тихим. — Как ты сел. Как надел мою рубашку. Как простоял у окна семь минут, а потом вернулся. — Он обернулся через плечо. Улыбка вышла кривой, почти жалкой. — Не надо было притворяться, Фенг. Я и так не сплю, когда ты рядом. Фенг шагнул вперёд сам, не думая. Остановился в сантиметре от Эдгара, поднял руку, коснулся пальцами его скулы. Там всё ещё был тот порез — заживающий, но заметный. — Больно? — спросил он. — Нет, — соврал Эдгар. — Врёшь. — Всегда. Фенг убрал руку. Сделал шаг назад. Кивнул в сторону выхода. — Поехали. Нас ждёт отчёт. — И ночи, — добавил Эдгар. — И ночи, — согласился Фенг. В машине снова молчали. Но сейчас молчание было другим. Не тяжёлым — рабочим. И когда Эдгар положил ладонь на затылок Фенга, пока тот вёл, никто не отодвинулся. Они ехали сквозь серый полдень, два убийцы с чёрствыми душами и одной тайной на двоих. Впереди были новые миссии. Новые выстрелы. Новые ночи. Но теперь, может быть, чуть менее одинокие. А вечером, когда оба вернутся в особняк, Фенг снова забудет запереть дверь. И Эдгар снова войдёт без стука. Никто из них не скажет «я тебя боюсь потерять». Но оба лягут в одну постель, спиной к спине — так, чтобы чувствовать дыхание. Это не любовь. Пока нет. Это просто — не быть одному. А для них — уже всё.