Безнадёжный случай

Сколько Агнес Уайт себя помнила, отец мечтал о переезде обратно, в Америку. Раньше он часто сажал себе на колени либо ее, либо Лею и все говорил и говорил о маленьком городке в Айдахо, где он родился и вырос, где встретил их маму, где они поженились, где родилась сначала Лея, а потом Агнес. На этом обычно рассказ заканчивался, и причина скорого отъезда в Чили оставалась покрытой мраком. Но не сказать, что Агнес было до смерти любопытно, что заставило отца резко все бросить и, взяв всю свою семью, переехать в Сантьяго. Ответ «здесь папочке предложили работу» Агнес всегда более чем устраивал. Ее отец, Ричард, сначала долго работал в частной клинике гинекологом, а позже ему вообще предложили место преподавателя в местном медицинском колледже. В целом он довольно быстро нашел себе место в другой стране, что было неудивительно, ведь хорошие врачи везде нужны. Тем временем мама, Присцилла, сидела с детьми дома сначала из-за незнания испанского языка, а потом — из-за Дина, третьего ребенка. Через год у нее получилось найти работу продавцом в ближайшем магазине, но почти сразу выяснилось, что она опять беременна. Так в семье появился еще один мальчишка — Остин. Казалось бы, можно на этом остановиться, но спустя семь лет после рождения Остина, на Рождество, прямо сразу после открытия подарков, мама радостно объявила, что снова ждет ребенка. Их и без того немаленькая семья в маленьком домике пополнилась очаровательной малышкой, которой дали имя Барбара, потому что малыш Остин назвал новорожденную «самой настоящей куколкой», когда увидел ее впервые. В общем, поэтому когда весной отец попросил всю семью собраться в их крошечной гостиной, Агнес всерьез забеспокоилась, что мама снова в положении. Но новость, однако, оказалась куда более неожиданной. — Мы наконец-то возвращаемся домой! — объявил он радостно. Агнес не совсем понимала: а домой — это куда? Дом для нее был здесь. Здесь были ее друзья, школа, занятия бальными танцами — вся ее жизнь. — Представляете, меня пригласили преподавать в США! Один известный там научный медицинский центр в небольшом уютном городишке открывает в течение года медицинскую школу для дальнейшего расширения штата, и они решили меня взять для подготовки будущих кадров! Я даже не поверил, когда увидел письмо от них, посчитав чей-то дурной шуткой, и выбросил его в мусорку. Но они оказались весьма настойчивыми. И вот теперь мы едем в Пенсильванию! – Он взял у мамы из рук малютку Барб и легонько несколько раз подбросил ее в воздух, из-за чего комнатку наполнил звонкий детский смех. – Мы едем домой! Когда Агнес чуть позже объявила, что вскоре она вместе с семьей скорее всего навсегда покинет Сантьяго, ее подруга, Лусия, восприняла новость со смешанными эмоциями. Она, конечно, говорила, как будет по ней скучать, потому что они не смогут больше вместе проводить время, но в то же время, она не забывала то тут, то там упомянуть, как же ей повезло с переездом в Америку. Ее восторга Агнес не разделяла, потому что впереди ее ждала жизнь с чистого листа. Там был совсем другой мир с новыми правилами, в который она может и не вписаться. Да и признаться честно, Агнес любила постоянство и обыденность. Правда, узнала эту черту в себе только сейчас... А вот реакция ее партнера по танцам, Хандро, была более чем ожидаемой. — Ну и где мне, ради всего святого, посреди сезона соревнований искать новую партнершу? — все повторял он во время своей долгой эмоциональной речи, краткое содержание которой сводилось к тому, что он крайне недоволен сложившейся ситуацией, мягко говоря. В общем, воспринял Хандро эту новость как личное оскорбление, и человек, с которым она всегда могла разделить свою страсть к танцам, отказался хоть как-то с ней разговаривать, играя с ней в молчанку. От этого Агнес, конечно, еще меньше нравилась вся эта папина затея с переездом. Возможно, будь она единственным ребенком в семье, то она бы наверняка предприняла попытку убедить отца одуматься с аргументами в виде драматичного хлопанья дверью и побегом из дома. Но видя, как и без того тяжко ее родителям с уже имеющимися проблемами, Агнес чувствовала стыд уже за одни такие намерения. Подготовка к переезду началась почти сразу. К счастью, на новой работе отцу обещали помочь с кредитом на дом, оплатив первый взнос – практически все удивились такой щедрости, и мама даже озвучила сомнения вслух, но Ричарда было уже не переубедить. Он крепко схватился всем, чем мог, в эту возможность вернуться в США, поэтому пустил в ход все свое красноречие, чтобы успокоить жену. Через некоторое время принятие настигло и Агнес, и даже Хандро, хотя он успокоился лишь по той причине, что ему удалось найти хоть какую-то партнершу. Он взял с нее обещание, что на новом месте Агнес не забросит танцы и что они обязательно встретятся однажды на международных соревнованиях. Лусия сплела ей фенечку и потребовала, чтобы Агнес и не вздумала ее снимать. Ну, помимо обещания писать ей каждый день. В июле уютный домик в Сантьяго, в котором выросла Агнес, был продан, и вот так, без возможности повернуть назад, вся многочисленная семья Уайтов пересекла границу Соединенных Штатов. Привыкнуть к тому, что все кругом говорят по-английски, оказалось, на удивление, проще простого. Хемлок Гроув, конечно, радикально отличался от Сантьяго – это на вид был тихий, немноголюдный город, с невысокими домами и узкими улочками. Наверное, в этом была своя романтика маленького города, которую Агнес только предстояло разглядеть. Риелтор, встретившая их в новом доме, все не переставала нахваливать район, какой он был уютный и безопасный. То, что надо большой семье с кучей ребятишек. — А какая природа за городом! В сезон, мне кажется, тысячи туристов приезжают пожить в палатках в этих лесах! – добавила она. Правдивость ее слов насчет природы за городом проверить все никак не получалось, поскольку вся семья была занята ремонтом и обустройством нового гнезда, параллельно в срочном порядке решались вопросы с документами, ведь всех кроме Барб и Леи нужно было устроить в школу. Лея еще в декабре окончила школу и до переезда занималась тем, что подрабатывала, где получалось, чтобы немного подкопить на колледж. Теперь же все ее скромные сбережения были вложены в разные мелочи, понадобившиеся на новом месте, и ее путь начался заново. Но не сказать, что она была сильно расстроена. Лея, наверное, была единственной, кто радовался переезду не меньше отца. В общем, забот у новых американцев было немало. Все дела удалось разгрести только к концу августа, когда Присцилла ахнула и поняла, что к школе ничего не готово толком. Отправив мужа в один из последних дней лета добираться на новую работу пешком, она усадила всех своих детей, кроме Леи, нашедшей удивительно быстро сразу несколько подработок, в машину и отправилась в ближайший супермаркет, который находился за городом. Судя по практически забитой парковке, они были далеко не одни «проснувшиеся в последний момент». *** — Дин, прекрати набирать столько сладостей и чипсов — у нас нет денег на стоматолога и гастроэнтеролога! Остин, не бегай... Ох, простите, ради Бога! Присцилла не знала, в какую сторону ей смотреть. Мальчишки уже не были маленькими детьми — Остину было девять, а Дину исполнялось 12 через месяц, но расслабиться с ними было просто невозможно. Детсадовцы были более усидчивы, чем они. Пока она занималась тем, что выкладывала пачки с чипсами и бутылки со сладкой газировкой обратно на полки, Дин, не моргнув глазом, возвращался к тем же полкам снова и снова. Его упорству, конечно, можно было только позавидовать. От этой картины Агнес хотелось рассмеяться, и она прикрыла растягивающиеся в широкой улыбке губы ладонью, чтобы не злить маму еще больше. Тем временем сидящая в тележке малютка Барб заметила красочную жестяную банку газировки. Схватив ее крепко своими маленькими ручками, она начинала громко кричать при любой попытке ее отобрать. — Агнес! Возьми хотя бы Барб на себя, успокой, а то, клянусь, я сойду с ума прямо здесь! И поедем мы не домой, а в психушку, — последнее предложение мама уже злобно прошипела в ухо Остину, поймав его за рукав футболки. — Еще раз побежишь, и я спрячу шнур от телевизора! Наконец, Агнес отобрала банку у Барб, после чего та, естественно, закатила истерику, привлекая внимания доброй части посетителей. Агнес пришлось взять ее на руки с надеждой, что у нее получится успокоить малышку. — Мам, я пойду с ней, поищу, где здесь канцтовары, хорошо? Мама кивнула, продолжая тихо отчитывать Остина. Возможно, она даже не услышала ее и кивнула машинально. Агнес лишь вздохнула и, немного укачивая Барб, которая продолжала заливаться слезами, протягивая ручки к злосчастной банке, отправилась на поиски ряда с канцтоварами. — Ты такая уже большая, а так громко плачешь, — беззлобно отчитывала она капризничающую Барб. Вдалеке от матери с Барб на руках Агнес нередко привлекала внимание окружающих, которые принимали ее за юную маму, и сейчас она тоже ловила чужие любопытные взгляды, но к этому она уже привыкла. Мальчишки выпивали все соки у Присциллы, и ей приходилось часто оставлять малышку на старших дочерей, но чаще на Агнес. — О, вот оно! — Агнес заметила перед торговым рядом нужную надпись. Она ловко перехватила рыдающую Барб на правую руку, прижав ее к груди, чтобы было удобнее рыться в куче товара. Вдруг резко Барб затихла. И Агнес, наученная горьким опытом, прекрасно знала, что тишина в случае с детьми — это далеко не всегда хорошо. Взгляд Барб был направлен куда-то позади Агнес, и вскоре она услышала за собой тяжелые шаги и громкое хриплое дыхание, словно человеку, который так дышал, каждый вдох давался с невероятным трудом. Она повернулась на странные звуки, ожидая увидеть пожилого человека... В общем, она ожидала увидеть явно не это. Фигура, наверное, высотой больше двух метров прошла мимо нее не самым уверенным шагом. Лицо было скрыто черными волосами, а руки обмотаны бинтами. Одета фигура была в скромное платье с рюшами, которое немного нелепо смотрелось на человеке таких размеров... А был ли это вообще человек? Барб следила за фигурой как завороженная. Агнес быстро воспользовалась тем, что Барб отвлеклась, и она достала из кармана платок и принялась вытирать мокрое от слез из-за проигранной борьбы за газировку лицо ребенка, не ожидая от нее сопротивления. Женская гигантская фигура остановилась недалеко от них, рядом с ровными стопками тетрадок. Взяв неловко несколько штук, она повернула голову в сторону Агнес и Барб, из-за чего последняя довольно булькнула. Агнес успела разглядеть маленький отрезок лица, проглядывающий сквозь волосы, и она готова была поклясться, что это было лицо совсем юной девушки. Поймав себя на том, что она неприлично долго пялится, Агнес смущенно отвернулась. — Барб, смотри какие карандаши! — попыталась она отвлечь от странной незнакомки сестру, показав пальцем на большой набор цветных карандашей. Через пару секунд раздалось снова зловеще хриплое дыхание — гигантская фигура с девчачьим лицом развернулась, сжимая, насколько ей позволяли бинты, тетради в руках. В этот момент по этому же ряду мимо проходили две шумно болтающие девчонки. Эта невероятно высокая девушка похоже так торопилась избавить от своей компании смутившуюся Агнес, что не рассчитала и врезалась при развороте прямо в ближайшую к ней девчонку, выбив из рук какие-то косметические тюбики, с грохотом разлетевшиеся по полу торгового ряда. Шум заставил Агнес отвлечься от разглядывания карандашей. — Эй! Поосторожнее, страхолюдина! — грубо выкрикнула пострадавшая. Она была весьма симпатичной — тёмно-каштановые идеальные локоны, выразительные глаза, аккуратный нос, оливковый тон кожи... Портило всю эту картину лишь перекошенное от гнева выражение лица. — Похоже, сегодня в цирке уродов выходной, вот ее и выпустили погулять. Только нормально ходить ее так и не научили, — еще злее высказалась ее подруга, пухленькая блондинка в очках. От услышанного у Агнес буквально челюсть отвисла, а глаза широко распахнулись. Боже, она знала, что люди могут быть жестоки, но чтоб настолько... Она не ожидала, что кому-то может хватить наглости устроить перепалку из-за такой мелочи в общественном месте, где полным-полно людей, то и дело проходящих мимо этой секции. — Прости, Глэдис, — услышала Агнес механический голос, будто принадлежащий высокой фигуре. Агнес уже устала удивляться за эти несколько минут. — Ну уж нет! — возмутилась темненькая, которую, похоже, звали Глэдис. — Не заставляй за себя извиняться твой телефон. Я хочу услышать твои собственные извинения. Фигура снова издала хрип, только в этот раз было в нем нечто жалкое. Такой звук скорее ожидаешь услышать на охоте, когда мощного зверя смертельно ранят, а никак не в супермаркете. — Это бесполезно, — махнула рукой блондинка. — Она говорит еще хуже, чем ходит. Ты вообще хоть раз слышала ее голос? «Так она... еще и не может говорить? За нее говорит какой-то синтез речи?» — пронеслось у Агнес в голове. Она почему-то вспомнила Хокинга. — Готова спорить на двадцатку, что она сама себя не слышала ни разу, — Глэдис усмехнулась, невероятно довольная собственной шуткой. Агнес чувствовала, как от гнева у нее начали гореть щеки и участилось дыхание. Это было ужасно — то, какие выражения позволяли себе эти девушки, такие прекрасные снаружи. Да что у них такого могло произойти в жизни, что в них накопилось столько яда? В чем могла провиниться эта... девочка, что они так над ней практически издевались? И она абсолютно не могла никак за себя постоять. Агнес стало так обидно за нее, ее сердце просто кровью обливалось! Единственное, что останавливало ее вмешаться, — это Барб на ее руках. — Опускайся на колени, уродина, и проси прощения как полагается. И заодно подними все, что я из-за твоей неуклюжести уронила, — в голосе Глэдис было прекрасно слышно плохо скрываемое веселье. Это было уже слишком! Терпение лопнуло как струна. — Вам не кажется, что вы поступаете, мягко говоря, ужасно? — Агнес понимала, что таким вопросом вряд ли достучится до их совести или чего-то там еще, но просто стоять в стороне она больше не могла. На секунду на лицах задир мелькнул страх, но, взглянув на нее и поняв, что она с ребенком на руках вряд ли представляла какую-то угрозу, они быстро переглянулись между собой. — Слушай, мамаша, не лезь не в свое дело, — Глэдис поморщила нос, словно ей было мерзко тратить свое время на хоть какой-то ответ. — Тебе стоило с такой же настырностью проверять, напялил ли твой парень резинку перед тем, как в тебя кончать. Тебе вообще сколько? Пятнадцать? Блондинка рядом с ней довольно хрюкнула, оценив шутку своей подруги. Агнес лишь фыркнула, так как она ожидала услышать нечто подобное. Она посадила Барб на полку, прям на самую низкую стопку тетрадей, помолившись, чтоб та посидела спокойно несколько минут и не шлепнулась вниз. — Может вам стоит найти кого-то более подходящего для... общения? — спросила она, подойдя к ним и встав перед гигантской девушкой, будто она могла ее как-то собой закрыть от этих двоих. — На себя намекаешь что ли? — усмехнулась блондинка. — Да хоть и на себя, — Агнес не удосужила блондинку и каплей внимания, смотря Глэдис прямо в глаза. — Перед тобой уже извинились. Не выставляй ситуацию так, будто тебя как-то унизили. Со стороны выглядишь смешно, докопавшись до нее... — Слушай, — почти устало перебила ее Глэдис, перенеся свой вес на одну ногу и скрестив руки на груди, — я так понимаю, раз ты вообще влезла, значит, ты не понимаешь, за кого вступаешься. Походу, ты не местная, и только по этой причине я, так и быть, сделаю вид, что этого невероятно раздражающего меня разговора не было. Топай отсюда лучше, пока я добрая... — Может, все-таки стоит ее проучить? — не оставляла попыток поучаствовать в разговоре блондинка, тявкая как мерзкая невоспитанная мелкая собачка. — Пусть поднимет все за свою "подружку", раз такая сердобольная. — Ну и кто меня заставит? Ты? — Агнес наконец резко повернулась к ней. В воздухе на миг повисла напряженная пауза. Раздражение на лице Глэдис сменилось злобой, она сделала агрессивный шаг вперёд, опустила руки, сжав ладони в кулаки. Агнес всерьез испугалась, что ей сейчас вцепятся или в лицо, или в волосы. Все ее тело напряглось, готовясь дать отпор, если потребуется. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если б вдруг взгляд блондинки не переместился куда-то за Агнес. То, что она увидела, заставило ее смешно открыть рот, а губы вытянуться в букву "О". В ее глазах мелькнул почти животный страх, и она резко схватила подругу за локоть, заставляя ее сменить фокус внимания. Как и у блондинки, на кукольном лице Глэдис появился неподдельный испуг. От угрожающей позы не осталось и следа. Она сама бросилась собирать с пола те самые рассыпавшиеся тюбики, не произнеся ни слова. Агнес сразу же расслабилась, разглядывая, как суетно Глэдис набирала полные руки тюбиков. Удивленная такой неожиданной победе, она сама обернулась назад. Гигантская девушка все еще была за ней, тихо, как мышка, не издавая ни звука, что было поразительно. Но теперь в пару метров от них, в самом начале торгового ряда стояла женщина невероятной красоты, с прямой, как стрела, спиной. Она просто стояла, с высоко поднятой головой, ее тонкие изящные руки были сцеплены в замок. В ней было столько элегантности и грациозности, что у Агнес на секунду даже дух захватило. На женщине был облегающий белоснежный плащ, белизна которого могла ослепить даже в тусклых лампах супермаркета, а ее длинные иссиня-черные локоны помогали создать еще больший контраст. Теперь, наверное, если Агнес когда-нибудь в будущем услышит словосочетание "истинная леди", у нее перед глазами сразу возникнет облик этой женщины. Губы незнакомки были сжаты в линию, а тонко выщипанные брови нахмурены — ей явно очень не понравилось то, что она увидела. Агнес могла только поразиться этой женщине, которая только одним своим взглядом смогла прекратить весь этот балаган, обратив двух задир в бегство. — Агнес! — из другого конца ряда раздался обеспокоенный голос матери. Прежде чем Присцилла появилась в поле зрения, толкая доверху набитую тележку вперед одной рукой и держа Остина за рукав футболки другой, Глэдис наконец встала с пола, достав из-под стеллажа закатившийся последний тюбик, и она вместе со своей подружкой пошли вперед. Пройдя мимо все еще не шелохнувшейся Агнес, сквозь зубы Глэдис прошипела едва слышно «сучка» и задела ее плечом, но вся напускная спесь этих «важных королев» сошла на нет, когда они прошмыгнули мимо женщины в белом плаще, сгорбившись и опустив головы. — Боже, Агнес, что произошло? — Взволнованный взгляд мамы в панике все метался от Агнес к гигантской фигуре, а от нее — к женщине. — Мы тут всего ничего, а ты уже нашла себе проблемы! Словно резко очнувшись ото сна, Агнес пробурчала под нос: "Они первые начали". Она кинулась к стеллажу, где сидела Барб, которая, по счастью, не испугалась и спокойно просидела, не шелохнувшись, весь конфликт. Агнес взяла ее на руки, и Барб сразу потянулась дергать ее за волосы. Не останавливаясь рядом с дочерьми, мама, грохоча громко тележкой, почти побежала к женщине. — Пожалуйста, скажите, что она не доставила вам хлопот! Как только исчезли истинные источники неприятностей, незнакомка перестала хмуриться, но, признаться честно, ее ледяное спокойствие пугало не меньше. Она смерила взглядом маму Агнес с головы до пят. — Ни в коем случае, — медленно, почти тягуче, произнесла она. — Ваша дочь, судя по всему, поступила куда как достойно, заступившись за Шелли, мою дочь. — Ох, правда? — мама с облегчением улыбнулась. Она явно была рада, что первое же столкновение с местными жителями не обернулось для нее скандалом. Тем временем Остин, запрокинув голову, пристально разглядывал Шелли, которая снова захрипела, словно наконец она перестала задерживать дыхание. — Прекрати! — тихо одернула его Агнес, но младший брат не сводил глаз с девушки небывалого роста. — Кстати, меня зовут Присцилла Уайт, — представилась мама Агнес и уверенно протянула незнакомке в белом плаще руку. Несколько секунд женщина смотрела молча на протянутую ладонь, прежде чем ее все-таки быстро пожала. — Оливия Годфри. Вы, я так понимаю, не местные. Мама нервно рассмеялась. — Неужели это так заметно? Мы и правда недавно совсем переехали в Хемлок Гроув. Из Сантьяго. Простите за назойливость, но вы случайно... — она замялась. — Не имеете отношения к Институту Годфри? — О, самое прямое, — Оливия улыбнулась, но в ее улыбке не было и капли тепла. — Надо же! — Мама всплеснула руками. — А ведь именно в вашем будущем колледже будет преподавать мой муж! Благодаря вашему... Ну, наверное, не совсем вашему, приглашению мы смогли вернуться, наконец, домой! Тонкие брови Оливии поползли вверх, и натянутая вежливая улыбка пропала с ее лица. — А, так значит вы — супруга Ричарда... Вы правы, его пригласила сюда не я, это сделало мое доверительное лицо. Поверьте, доктор Прайс видит профессионалов издалека — ваш муж самый настоящий самородок. Он работает с нами всего ничего, а мы уже без него как без рук. — Ее взгляд скользнул по Агнес, Барб и Остину. — А это, я так понимаю... — Да, это наши дети, — не без гордости в голосе сказала Присцилла, обняв Агнес за плечи. — Это, как вы, наверное, уже поняли, Агнес. Это малютка Барб. — Она легонько потрепала младшую дочь за пухлую щечку. — А этот сорванец Остин. Тут где-то еще ходит Дин, но он занят очень важным делом — ищет наивреднейший фаст-фуд в этом магазине! Ах да, еще есть самая старшенькая, Лея. У нее сейчас смена в кафе. Оливия удивительно внимательно выслушала имена всех детей семьи Уайт, кивая головой. — Поражаюсь вашей смелости и... способности воспитать столько прекрасных детишек. У меня всего двое, и, признаюсь честно, я с ними едва справляюсь. — Знаете, я сама себе удивляюсь! После каждых родов я говорила себе: больше я на это не пойду! — Присцилла выдвинула раскрытую ладонь вперед. — Но вот мы здесь. — Она с нежностью провела рукой по волосам Остина, который наконец, к облегчению Агнес, перестал пристально разглядывать Шелли. — Да... — снова кивнула головой Оливия. — Какое все же удивительное совпадение, что мы встретились здесь. — Это верно... Ох, у вас, наверное, куча дел, а я все болтаю и болтаю! Прошу прощения. — Да ничего, было приятно познакомиться. — Оливия медленно подошла к Шелли, звонко цокая по полу каблуками при каждом шаге. — Что нужно сказать, милая? Агнес только сейчас заметила, что у Шелли на шее на шнурке висел телефон. Одной рукой она все еще прижимала к груди тетрадки, а другой — достала из кармана длинной юбки стилус, затем она, положив на тетради телефон, весьма ловко набрала что-то на нем стилусом, и из него раздался уже знакомый Агнес безэмоциональный механический голос. — Спасибо большое, Агнес. Смутившись от ее благодарности и изучающего взгляда Оливии, Агнес кивнула. — Не за что. После этого Шелли и Оливия развернулись и пошли по своим делам, и через несколько секунд ничего не напоминало об их недавнем присутствии. — Так что здесь все-таки произошло? — все равно шепотом спросила Присцилла у Агнес. — Да я сама ничего не поняла. До этой Шелли докопались какие-то две ненормальные за то, что она в них врезалась. Я не выдержала и влезла, сказав, чтоб они отстали, а потом внезапно появилась... — Агнес задумалась, как ей стоит назвать, судя по всему, папину начальницу, — миссис Годфри. Они сразу же смотались, испугавшись одного ее вида, а дальше ты уже подошла. — Бедная девочка, — покачала головой ее мама с искренним сочувствием. — И бедная ее мать. Но она, конечно, невероятно шикарная женщина. Меньше всего ожидаешь увидеть подобную особу в таком захолустье. — Вот вы где, а я вас по всему магазину ищу, — вынырнул из-за стеллажа Дин, держа в одной руке несколько гигантских пачек чипсов, а в другой — две двухлитровые бутылки колы. — Ты с ума сошел, куда ты столько набрал?! — ахнула Присцилла, только Дин, не изменившись в лице, просто закинул весь свой нехитрый груз в тележку. К нему уже бежал Остин: — Ты такое пропустил! Здесь стояло самое настоящее чудище! — Остин! — одернули его одновременно Присцилла и Агнес. — Я не вру! Оно было метра под три! — не слушал их Остин, подпрыгнув несколько раз, размахивая руками, словно пытался показать невероятный рост Шелли. — Прекрати так громко кричать, ради всего святого! На нас все смотрят! — Присцилла снова схватила его за руку, чтобы оттащить от брата. С горем пополам семейство Уайтов смогло все же закупиться, правда покинули супермаркет только еще через сорок минут. *** С особым нетерпением Агнес ждала позднего вечера. Когда мама пошла укладывать Барб, проверив заодно, чтобы мальчишки точно легли спать, а не играли в геймбой, Агнес села за стол рядом с отцом, недавно вернувшимся с работы. Он медленно пил сладкий чай в полумраке кухни, наслаждаясь редкими минутами тишины в их вечно шумной семье. — Знаешь, кого мы сегодня встретили в супермаркете? — с ходу начала она разговор, подперев щеку кулаком. — Мама уже доложила, что вы встретили саму миссис Годфри. При интересных обстоятельствах. — Отец потрепал ее по голове, совсем как в детстве. — Ты поступила правильно, заступившись за ее дочь. У девчушки и так жизнь не сахар. — Ты знаешь ее? — не скрывая любопытства, спросила Агнес, подавшись вперед. — Видел пару раз, — кивнул отец. — Ее раз в неделю привозят в институт. Я так понял, на осмотр к доктору Прайсу. — Ты знаешь, что с ней? — Нет, их встречи проходят строго конфиденциально за закрытыми дверями, куда никого не пускают. У меня даже идей нет, какой недуг у бедной девочки — первый раз вижу нечто подобное. — А миссис Годфри? Ты с ней знаком лично? — продолжала Агнес расспросы. — Да, пересекались пару раз, — он едва заметно поморщился при упоминании Оливии Годфри. — У меня каждый раз от нее холодок бежит по коже. Есть в ней что-то... зловещее. Агнес понимающе кивнула, вспоминая, как удрали сверкая пятками только от одного ее вида те две «королевы». — Мама отметила, что она будто не отсюда. — Я тебе вот что скажу, — его лицо на миг стало серьезным. Он оглянулся, проверив, находилась ли Присцилла все еще наверху, и прислушался к шагам. — Доктор Прайс не менее жуткий. А может, даже поболее. Но не в моем положении жаловаться. — Он залпом выпил остатки своего чая. — В каком смысле «жуткий»? — В голове Агнес возник карикатурный образ врача со злобной ухмылкой, вооруженного скальпелем, и большими очками, за которыми сверкали безумием глаза. — В прямом, — кратко ответил отец, встав из-за стола, чтобы помыть чашку. — Я принял волевое решение: меньше знаю — крепче сплю. — Он обернулся, чтоб поцеловать дочь в макушку. — Кстати, про сон. Меня попросили приехать завтра пораньше, так что, пожалуй, я пойду спать. Тебе я тоже советую не сидеть допоздна. *** Последние дни лета прошли в предучебных заботах, и Агнес уже и думать забыла о том странном семействе. Тридцать первого числа мама, воспользовавшись тем, что у Леи был выходной, сообщила, что у нее важные дела в соседнем городе, и, прихватив Барб, оставила мальчишек на старших дочерей. — Проследите, чтоб они не спалили дом дотла. Нам за него ипотеку еще выплачивать и выплачивать, — бросила она на прощание, садясь в такси. — Так чем будем занимать монстров? — спросила Агнес Лею, провожая машину взглядом. — Сейчас что-нибудь придумаем. У тебя самой идеи есть? Агнес пожала плечами, пока они заходили обратно в дом. — Можно уже походить поисследовать, что это за город такой, — предложила она. — Черт знает, когда у нас появится такая возможность в следующий раз. — Ты думаешь, что тут есть на что смотреть? — скривилась Лея. — Поверь, весь этот городишко можно обойти за два часа быстрым шагом. — С ними и двух суток может не хватить — Агнес махнула рукой в сторону братьев, которые обманчиво безмятежно уткнулись вдвоем в портативку. — Эй, монстры, не хотите пройтись? — с наигранным энтузиазмом в голосе позвала их Лея. — Нам и тут неплохо, — не отрывая глаз от экрана, пробурчал Дин. — Быстро подняли свои задницы, — похлопала в ладоши Агнес, подгоняя их. — Нам всем надо понять хотя бы, где наши школы находятся. Глупо будет, если вы в первый же день потеряетесь в городе, размером с наш жилой район в Сантьяго. По итогу только угроза выкинуть Геймбой под колеса мимо проходящего автомобиля подействовала должным образом. И вот уже через полчаса они вчетвером вышли из дома. Остин все убегал вперед, а Дин при каждом удобном случае ныл, что лучше бы он остался дома. Из-за хлопот с обустройством нового дома Агнес со времен переезда узнала только дорогу до двух ближайших магазинов, в остальном она знакомилась с новым городом лишь из окна автомобиля. Хемлок Гроув совсем по-другому ощущался при «прямом контакте». Многие дома, когда они мимо них проходили пешком, вблизи оказались вычурными особняками в неоготическом стиле, что создавало легкий диссонанс с простотой местных жителей. В основном эти дома или пустовали, или были переустроены под магазины. Лея, которая за полтора месяца вполне неплохо освоилась в городе, взяла на себя роль «гида», поясняя, что где находится. Первым делом, они дошли до начальной школы, где будет учиться Остин. Совсем рядом, буквально через один квартал, располагалась будущая средняя школа Дина. Старшая же школа, как объяснила Лея, находилась вообще в противоположной стороне, и поэтому она покажет ее «на обратном пути». Затем их шумная компания дошла до местного парка, где в последний летний денек играло много детей. Потом Лея захотела показать оба места своей работы — кофейню и закусочную. Если первая была в самом центре города, и они добрались до нее довольно шустро, то закусочная находилась аж на самом краю города, недалеко от шоссе, так как основными клиентами были дальнобойщики, проезжающие мимо города. — Вот вам и отличная возможность осмотреться, пока мы до туда добираемся, — сказала Лея. — Я проведу вас через все немногие местные достопримечательности. Пока они совершали свое маленькое путешествие, Агнес отметила про себя, что почти из любой точки города можно было увидеть единственное по-настоящему высокое здание во всей округе — институт Годфри. Отец как-то обмолвился ей, что все местные называют его «Белой Башней». Из-за своих холодных стеклянных стен и шпиля здание совершенно не вписывалось в ландшафт городка, и выглядело оно так, будто его телепортировали из какого-то столичного делового центра. — Ого, тут, оказывается, есть свой парк аттракционов! — Остин показал пальцем на показавшуюся вдалеке из-за деревьев карусель. — И правда, — Агнес, прищурившись, посмотрела в ту сторону. — Да, каждый раз, когда поздно вечером иду со смены в закусочной, смотрю, как там красиво горят разноцветные огоньки: их включают, как только начинает темнеть, — сказала Лея. — И нам даже не сказала! — комично возмутился Остин, заставляя старших сестер хихикнуть. — Прости, я всегда возвращаюсь домой слишком поздно, когда вы спите, а потом у меня все вылетало из головы, — виновато улыбнулась Лея, взъерошив ему волосы. — Можем сходить сейчас... Глаза Остина вмиг загорелись, и он подбежал к Дину делиться радостной новостью. — И за чей счет будет этот банкет? — нехотя спросила Агнес Лею, понизив голос. Ей не хотелось быть той самой, кто портит всеобщее веселье, но вопрос был важный. — У меня кое-что осталось с прошлой зарплаты, — отмахнулась от нее Лея. — Тем более, зная про эти аттракционы, они все равно не успокоятся, пока на чем-нибудь не прокатятся. Чем ближе они подходили к парку, тем громче становилась ненавязчивая веселая музыка. Вскоре показались решетчатые ворота в парк, которые были подозрительно закрыты. Дин, нахмурившись, несколько раз дернул за прутья. — Заперто, — подтвердил он с плохо скрытым разочарованием. — Странно... Очевидно же, что парк работает, музыка-то играет, — озадаченно произнесла Агнес. — Может, слишком много народу? — И что, всех людей держат там взаперти? — не согласилась с ее предположением Лея. — Я вообще ни души не вижу за этой решеткой. — Парк сегодня для простых смертных не работает, — услышали они глубокий низкий мужской голос. В нескольких метрах по ту сторону забора стояли двое парней в форме, возможно, работников парка и курили. — Что значит «для простых смертных не работает»? — спросила Лея. Очаровательно улыбнувшись, она подошла поближе к ним. Оба молодых человека сразу с интересом принялись разглядывать ее. На вид они были не старше Леи. У одного из них рыжие волосы были уложены гелем в «шипы», словно он считал себя гитаристом панк-рок-группы, а второй был примечателен тем, что был невысоким и болезненно худым, но именно он был обладателем удивительно мощного голоса. — То и значит, — произнес он, сбрасывая пепел со своей сигареты. — Парк выкупили на весь рабочий день, чтоб богатеньким детишкам всякая чернь не мешала. Остин и Дин непонимающе переглянулись, а Лея же подошла максимально близко к забору и оперлась плечом на решетку, будто небрежно. Глядя на нее, Агнес закатила глаза. — И что, прям на весь день? — подарила им одну из своих обворожительных улыбок Лея. — Ну пока им не надоест, — сказал рыжий, чуть смутившись. — Но они тут уже часа четыре, и им все еще не надоело. — Да мелких от аттракционов и за уши не оттащишь, — махнула рукой Лея. — Да какие «мелкие»? — недовольно поморщился второй. — Это здоровенные лбы Годфри. — Годфри? — удивленно переспросила Агнес, резко вступив в разговор, и тоже подошла к забору. — Здесь сейчас Шелли Годфри? Шестеренки в ее голове завертелись, что если та гигантская девчушка здесь, то может она по «знакомству» может пропустить их всех в парк. — Кто? — переспросил обладатель баса. — Она про эту... — Рыжий сгорбился, опустил подбородок вниз и зачем-то вывернул руки назад. Если он пародировал Шелли, то делал он это как-то странно, и Агнес недовольно нахмурилась. — А-а-а, — протянул его друг и помотал головой. — Нет, этой здесь нет. Тут только ее бесявый старший братец и их кузина. — Что? И все? — Брови Леи изумленно поползли вверх. — Они там только вдвоем? — Угу, — кивнул рыжий, выпрямив спину обратно. — С одной стороны, не день — а лафа, не надо весь день задницу рвать, а с другой — просто стоять и ждать, когда к тебе эта парочка соизволит подойти — сущий пиздец. — То есть парк будет закрыт, пока они не уйдут? — Все так. — Рыжий оценивающе несколько раз оглядел Лею с ног до головы. — Вы куда-то торопитесь? — Да не то что бы, — шире улыбнулась ему Лея. — В целом, думаю, я мог бы провести вас, если вы не будете особо шуметь и будете держаться подальше от детишек Годфри, — тихо и медленно произнес он. — Но не за просто так, ясное дело... — Господи, — довольно громко пробурчал его невысокий друг, чуть неодобрительно покачав головой. Но рыжий и глазом не моргнул, лишь игриво подмигнул Лее. — Только скажи, пожалуйста, что ты не хорошо сохранившаяся мама этих двух ангелочков! — Он указал пальцем на Дина и Остина, которые удивительно тихо стояли весь разговор. — Ох, нет! — засмеялась Лея, чуть запрокинув голову. — Это мои братья. Не желая слушать, как рыжий парнишка неуклюже пытался выторговать проход в парк аттракционов за свидание с Леей, Агнес подошла к мальчишкам. — Думаю, сегодня никак, — сказала она. — Не стоит унижаться и лезть туда, где нас явно не ждут. На лицах обоих появилось недовольство, но спорить они не спешили. Когда Лея вдоволь нафлиртовалась с рыжим парнем, она вернулась к ним. Увидев кислые лица младших, она предложила им все-таки дойти до закусочной, где она им закажет по мороженому. Настроение, чуть испортившееся из-за неудавшегося посещения парка аттракционов, немного удалось улучшить — хорошо, что Дин и Остин пока еще были в том возрасте, когда большинство их проблем решала порция Сандея с вишенкой сверху. Домой они вернулись весьма в добром расположении духа, дружно решив, что последний день лета прошел вполне неплохо. Все негласно пришли к выводу, что зацикливаться о пусть и немного странном явлении, когда целый парк закрывают ради двух человек, не стоило, и тему никто не поднимал больше, словно они мимо никакого парка и не проходили сегодня. В конце концов, завтра был первый учебный день у мальчишек и Агнес, и подготовка к нему, моральная и физическая, казалась куда важнее обсуждения причуд местных. Уснуть в ту ночь Агнес так и не смогла, чувствуя волнение из-за того, какой сложный и богатый на события день ей предстоял. Ни одна странность этого городка не могла соперничать с завтрашним испытанием: проявить себя в первый же день и не оказаться где-то на самом дне местной школьной иерархии. Завтра ее ждал по-настоящему трудный день.