Проклятие Чёрного Графа

Сегодня, как и всегда, таверна вновь была забита под завязку. Рабочий люд, ломившийся домой после тяжёлого трудового дня, никогда не прочь пропустить кружечку-другую холодного пивка, расслабиться, сбросить напряжение, посплетничать.  Молча косясь на всю эту картину, Абигейл сидела у стойки и попивала морс. Она так же безмолвно наблюдала и за сестрой, которая со знатной сноровкой сновала меж столами, обслуживая вечерних гостей. В это время - от восьми до десяти вечера, у таверны было больше всего посетителей, а значит, и выручка росла, будто на дрожжах, и нельзя было упустить ни шанса стрясти с работяг лишний пенни. Кэтрин, весёлая и золотоволосая, умудрялась обслуживать клиентов и одновременно с этим пересказывать сестрице последние новости. Всякий раз, когда ей приходилось добежать до кассы и обратно, она озвучивала Абигейл пару предложений, а затем вновь упархивала в зал, и подол её розового пышного платья окутывал её, будто крылья бабочки: только затем, чтобы потом опять вернуться к стойке и продолжить сплетни с сестрой.  - Виолетт, говорят, замуж выходит, - протараторила она с таким удовольствием, словно Виолетт была её второй сестрой. - И знаешь, за кого? За Ганса! Да-да, за Ганса, - она энергично закидала, мастерски разлива по кружкам крепкий, свежий пенистый эль. Абигейл промолчала, потому что Ганса она знала когда-то; знала, пожалуй, даже слишком хорошо, и, честно признаться, ей не хотелось развивать с сестрой тему женитьбы кого либо на ком либо. - Ну за Ганса, - возмутилась Кэт, подливая сестре морса, уже составив большие деревянные кружки на поднос и готовая на ти их в зал. - Который первый красавец в городе! - Я знаю Ганса, - сдержанно кивнула Абигейл, - ей всё же пришлось обсудить эту тему, чем она была крайне недовольна, - и отхлебнула ещё один глоток. - Если ты помнишь, мы были знакомы. - Ой, прости! - Кэтрин густо покраснела и ударила себя ладонью по лбу. Стороннему наблюдателю могло показаться, что она так наказывает себя за болтливость, однако у девушки всегда была активная, экспрессивная жестикуляция. - Прости, - она подняла бровки домиком и молитвенно сложила руки у груди. - Я правда забыла. - Ничего страшного, уже всё в порядке, - неохотно ответила та. Не устраивать же ей сестре разборки в самый напряжённый момент рабочего дня, верно? Кэтрин сделала очередной ритуальный круг по бару и вернулась на свое исконно место - к барной стойке, находившийся в передней части помещения, где она разливала напитки, рассчитывала покупателей и болтала с теми, кто усаживался прямо здесь. - А Дэнни, ты помнишь Дэнни? Знаешь, что он недавно выкинул? Хочу, говорит, навсегда прогнать цыган из наших мест, чтобы никогда не приезжали больше! И пошёл в полицию. Сейчас уже начальник, небольшой, правда, но всё же. Вдруг у него, без шуток, получится прогнать их всех? - Хорошо бы, - вздохнула Абигейл. - Не нравятся мне их приезды. Госпожа Марианна всякий раз сбегает к ним, ну а я, сама понимаешь, за ней. Такие они настораживающие. Не нравятся мне их хитрые лица и аморальные порядки… - А кому нравятся? Эти цыгане те ещё нахалы! Особенно мужчины, - Кэтрин неодобрительно фыркнула, подкрепляя свои слова. Она была красива и часто получала немалую долю внимания от городских парней, и это казалось ей данностью, к которой она привыкла с детства, однако получать комплименты от смуглых, заросших волосами и грубоватых мужчин даже для неё было перебором... Соседские юноши никогда не преступали правил приличия, и, в целом, ей даже нравились их ухаживания, однако цыгане – другое дело. Они наглели и говорили самые неприличные вещи, которые порядочная девушка и слышать не должна. - Постоянно ношу с собой порошок из перца, чтобы в случае опасности раздуть его по воздуху! И прямо в глаза! Хорошая штука, продают в "Лавочке Бергольца" на Нижнем уровне... Когда цыган начинает чихать, я в этом облаке пыли и смываюсь. Работает, кстати. Ты бы тоже попробовала носить. - Ну, мне это не грозит. На меня не то, что цыган, - Тобби не посмотрит, - мрачно ухмыльнулась Абигейл и тут же осекла себя - она не любила выглядеть жалкой, но нет-нет, да и вылетало из её рта что-нибудь в таком духе. И это, честно признаться, знатно её раздражало в самой себе. Получалось, что она таким образом привлекает к себе внимание собеседника и не оставляет ему никакой возможности, кроме как возразить и сделать комплимент. И получается, что комплимент уже и не от души... - Зря ты так! - возмутилась сестра. - Ты очень даже мила! Тобби, иди-ка сюда, - потребовала она, улыбнувшись ему очаровательной улыбкой, которой нельзя было отказать. Наверное, если бы она так улыбнулась королю, он сделал бы для неё всё, что она попросит... Тобиус, сидевший неподалёку за пятничной кружкой пива, встал и послушно подошёл к стойке. Высокий, худощавый и веснушчатый, в мешковатой одежде, он не выглядел таким уж уверенным в себе, однако он всем своим видом старался показать, что это не так. Но на деле это был тихий подросток, страдающий мучительной стеснительностью, а потому старавшийся выглядеть как можно взрослее. Его отец был сапожником, и Тобби с детства ходил у него в подмастерьях, так что играть с другими детьми времени почти не было; у него так же было две младших сестры, за которыми он ходил, как ответственный старший брат, и всё так сложилось, так вышло, что сейчас он совсем не умел общаться со своими погодками, да и не только погодками, а в общем-то с людьми... Он страшно смущался, стеснялся, зажимался, и в итоге... Просто умолкал. Всего месяц назад отец его умер, и у парня остались лишь мать, да сестры. Он унаследовал дело отца, надо было кормит семью, теперь он стал главным, и это тут же возвысило его в глазах остальных молодых парней, которые пока что били баклуши, имея возможность жить на труды родителей, изредка помогая им в их собственных магазинах.  Вся эта показушная взрослость, которую он накидывал на себя с такой серьёзностью, что аж краснели кончики ушей, смотрелась на нём ужасно смешно, однако все знали, что Тобби хороший и добрый, просто пока сам ещё совсем маленький, раз хвалится и гордится своим нынешним положением. - Ты звала, Кэт? - как-то неуверенно спросил он - чтобы Кэтрин Спрингл кого-то подозвала к себе? Да он счастливчик! Чем же он заслужил такое внимание? Сквозь шум и гам гостей, болтающих о том - о сём, внезапно грянула музыка. Нестройная, немного недружная - музыканты начали играть. Пропустив по кружечке, местная труппа знатно настроилась на весёлый вечер: - Ой бессердечная красотка Бингли! Ты меня полюби-поласкай! Ты моё сердце вырви И себе забирай-забирай! За один поцелуй украдкой Я готов умереть хоть сейчас! Только будь, пожалуйста, ласковой Со мной в мой последний час! – хрипло затянул пьяница Хэм, подпевая нестройному хору музыкантов и покачивая кружкой с пивом из стороны в сторону. Абигейл отвернулась от него, не в силах побороть неприязнь и страх. Кабак она не любила как раз за это, но Кэтрин была настолько занятой, что нигде, кроме её работы, с сестрой пересечься было невозможно. А она тем временем обходила Тобби. Улыбнувшись до прелестных ямочек на щеках, она оперлась на стойку и приблизила к нему своё хорошенькое личико. На юношу повеяло облаком ароматных цветочных духов, так, что он аж порозовел и от смущения не смог вымолвить ни слова. - Сделай мне одолжение, - попросила Кэтрин сладким голосом. Абигейл напряглась – одолжения, которые просила Кэтрин, никогда ей особо не нравились. - Д-да, к-конечно, - Тобби даже начал заикаться от неожиданности. - Потанцуй с моей сестрой, - Кэт кивнула на Абигейл. Та чуть не свалилась со стула, но тут же взяла себя в руки. Тобби растерялся. - Пот-танцев-вать?! - Кэт, ты чего! - возмутилась Абигейл. - Не надо, - она посмотрела на Тобби, - я же вижу, что не очень-то ты рад. - Н-нет, я...я напротив... - бедняга совсем смутился. - Да чего вы! Я же не целоваться вас прошу! Какие-то вы скучные! – надулась Кэтрин. - Хорошего вечера, - Абигейл сползла с высокого деревянного стула и сквозь ряды забитых столов стала пробираться к выходу. В тусклом свете люстр, свисающих с грязноватого потолка, её белая юбка слуги губернатора неестественно выделялась на фоне обычной одежды простолюдинов. Наконец она вырвалась из душного помещения на воздух, и тёмная ночь обдала её прохладным ветерком. У кабака она встретила Гарольда, которого все в городе звали просто Гарри, потому что полное имя, казалось, ему не подходило. На самом деле Гарольд раньше работал где-то чуть ли не при дворе, оттуда и такая высокая форма имени. Но теперь он постарел, уехал в провинцию и стал просто Гарри. Гарри сидел, подняв морщинистое лицо к ночному небу и любуясь на звёзды, выдыхая изо рта сизоватый дым раскуренной трубки. - Привет, Абигейл, - он повернул седую голову и улыбнулся девушке. – Привет, дружочек. - Привет, - она присела рядом на какой-то ящик, предварительно постелив носовой платок, чтобы не запачкать платье. - Душно там? - Душно, - кивнула она. - Кэт все новости пересказала? - хмыкнул старик, снова опираясь головой о стену кабака и устремляя взгляд на звёзды. - Все, - подтвердила девушка. - А расскажи теперь ты что-нибудь. - Из новостей? - Что угодно, - на душе у Абигейл скребли кошки, и она была рада поболтать со старым другом. – Только лучше не сплетни, а историю какую-нибудь. От сплетен уже тошно. Их и так слишком много в доме губернатора. - Хм-хм… - старик задумчиво затянулся и с удовольствием выпустил ещё один клуб сизого дыма. - Историю… А рассказала ли тебе твоя умница-сестрица историю о Чёрном Графе? - Что ещё за… Чёрный Граф? – тут же встряхнулась Абигейл. Она служила в доме у губернатора наперсницей его молодой дочери. Леди Марианна была до ужаса любопытна и охоча до таких историй, а так как они росли вместе, спокойная Абигейл переняла некоторые привычки подружки. Теперь же она навострила уши по нескольким причинам: ей самой стало интересно узнать о загадочном графе, и, если всё это окажется правдой, быть начеку. Ни в коем случае нельзя, чтобы эти сплетни дошли до Марианны, тут же решила Абигейл, даже не услышав историю, иначе девчонка тут же побежит искать пресловутого таинственного незнакомца. Готовая на приключение в любое время дня и ночи, она бы тут же напоролась на неприятности. Одной из обязанностей Абигейл было оберегать сорви-голову госпожу, и именно поэтому она сочла своим долгом отнестись к следующим словам Гарри как можно серьёзнее. Лучистые глаза старика, казалось, смеялись над любопытной молодостью, сочетавшейся в Абигейл с не по годам взрослой ответственностью. Покурив ещё немного, Гарри потушил трубку, и, опершись локтями об острые, выпирающие колени, он начал говорить, перебирая сухими длинными пальцами, как делал всякий раз, рассказывая какую-нибудь историю. - Говорят, что Чёрный Граф, или Чёрный Ловелас, как его ещё называют, объявился в наших местах, - со значением изрёк он. – Это, ясное дело, не к добру. - Почему? – спросила Абигейл, потому что знала, что он хочет, чтобы его спросили. - Поговаривают, что на нём лежит проклятие. Говорят, что он приносит одни несчастья. Он уже приезжал в соседний город, Боб мне рассказывал. Некоторые истории происходили прямо на его глазах. Однажды Чёрный Граф приехал к ним с гастролями – это было пару лет назад, - и принёс тогда много бед. Почти все девушки в городе умерли в тот же год. Девушки были молодыми и крепкими, им не было причины умирать. Разве что…разве что только не Чёрный Ловелас погубил их. Он директор одного бродячего театра, у него небольшая труппа, и они ставят спектакли в небольшом шатре, который раскидывают неподалёку от города. - А разве графы бывают директорами театров? - Нет, и этот не был бы, если бы его не выгнали из дома. Я не знаю, за что, но Боб рассказывал, что этот молодчик натворил что-то ужасное. Настолько ужасное, что его папаша-старикан выставил сынишку за дверь без монетки в кармане, вычеркнул из завещания и сказал на прощание, что не хочет его видеть до самой его смерти. Неясно, жив ли этот старикашка, и даже имени его неизвестно, потому что верить фамилии Чёрного Графа бессмысленно. Он мог её сменить. И, скорее всего, даже сменил, иначе все бы поняли, что именно он – тот самый сын, пришедшийся не ко двору. - А как тогда Боб узнал об этом? - Ты же знаешь Боба, этот пройдоха любую историю откопает доподлинно! – не без нотки восхищения в голосе воскликнул Гарри. – Разузнал, расспросил, на худой конец залез в архив. Он когда-то дружил с господином Бенджамином Дилти из Королевского Дворца! А тот, как ты знаешь, заведует архивами. Старик Бенни мужчина принципиальный, однако ж и Боб не дурак, умеет уговаривать. Абигейл улыбнулась и наклонила голову, чтобы Гарри не увидел её ухмылки в тусклом свете из окон таверны. Что правда, то правда – старик Боб так любил сплетни, что поистине готов был на всё, лишь бы раскопать новость поинтереснее. Чем абсурднее и впечатляюще была новая нарытая история, тем лучше. Получив очередную сенсационную сплетню, он мог целый год рассказывать её всем. По графству даже ходили шутки, будто вскоре все газетные ларьки и фабрики закроются, не выдержав конкуренции с Бобом. Значит, если история рассказана им, верить стоит не всему. В достоверности общих фактов Абигейл не сомневалась – на этот счёт Сплетник Боб старался всегда усердно. Однако ж болтун он был первоклассный, и не приукрасить сплетню, которой потом предстоит пойти по всему графству, а то и по всему королевству, он не мог. Именно поэтому надо было слушать и отсеивать самое вероятное и самое невероятное друг от друга. Чтобы не запутаться. А Гарри тем временем продолжал: - Так вот, а ты знаешь, как у нас любят представления. И вот однажды, когда все жители города собрались в шатре посмотреть выступление, и в конце, под бурю аплодисментов, к ним вышел он – Чёрный Граф. И вот тогда-то это и случилось. - Что? Что случилось? - Все девушки сошли с ума, - изрёк старик и замолчал. - Он…настолько страшен? – с придыханием спросила Абигейл, потому что, несмотря на сомнения в достоверности происходящего, у неё перехватило дыхание от восторга. Ведь такое обычно бывает только в книжках! Ни разу она ещё не слышала, а тем более не видела такого мужчины, от которого все девушки сошли бы с ума разом, и тогда он либо колдун, либо писаный красавец, либо настолько страшен, что человеческий разум не в силах вынести безобразия. - Можно сказать и так, - важно кивнул Гарри и улыбнулся одним только уголком рта, видя, как захватила его история девушку. – Он страшен своей красотой. - Это как? Не ответив на вопрос, старик продолжил рассказ, мечтательно глядя куда-то в вечернее звёздное небо. - Своим очарованием и манерами он не уступит и иному принцу, и околдовать обходительностью сможет даже самую строптивую и неприступную девушку. Какая-то неведомая сила таится в нём, и я даже не знаю, правда ли, нет, потому как я не красна девица, и не смыслю в этом ни шиша. За пределами шатра он подманил к себе дочку госпожи Виолетт и… - И что? – чуть не выкрикнула Абигейл, позабывшая и о недостоверности истории, и о сомнительных чарах графа, и полностью окунувшаяся в тайну волшебной легенды. - И девочка исчезла, - отрезал Гарри и снова закурил трубку. - Как исчезла? – тут уж девушка не удержалась от вскрика. – Куда исчезла? - А шут его знает, - поёжился старик. – Искали её всю ночь, и Граф искал, а вот только не нашли её ни к утру, ни к обеду. Нехорошая и жуткая история, если подумать, - он снова поёжился, кутаясь в серую вязаную кофту. – Конечно, после этого Чёрному Графу пришлось покинуть город. Никто не знал, куда он уехал, потому что исчез он так же неожиданно и незаметно, как и появился, однако труппа исчезла вместе с ним. В городке стали поговаривать, что это тот самый Чёрный Ловелас, о котором давно тянулись темные неясные слухи. Он всегда появляется из ниоткуда и уходит в никуда, и везде, где бы он ни проходил, бесследно исчезают молодые девушки. Говорят, что какая девица на него не посмотрит, она тут же сходит с ума. Говорят, он похищает их сердца. Тут уж Гарри замолчал окончательно, и Абигейл молчала, в тяжёлой тишине прислушиваясь к гулким звукам веселья, доносившегося из кабака. Она-то думала, что услышит развлекательную историю про какого-нибудь принца, очередную небылицу о драконах и любви, а услышала, как ей теперь казалось, предостережение. Такие истории не могут возникать просто так, даже если большая их часть – художественный вымысел болтунов. Люди всегда стараются из нехорошей и страшной тайны сделать волшебную историю, а иначе жить становится слишком уж жутко. Прожив в этом городе всю жизнь, Абигейл слишком хорошо изучила своих соседей, чтобы понимать это и не вестись на сплетни, как на красивую небылицу. - Ну чего приуныла-то? – Гарри виновато покосился на неё. – Не ходи на спектакль и с подозрительными красавчиками не заговаривай, ей-богу. Потешится и уедет от нас. - Я не о себе беспокоюсь… А о Марианне. Она ведь такая взбалмошная девчонка, вы же знаете. Гарри вздохнул. Какая дочь губернатора непоседа, знал, к сожалению, весь город. Как только она научилась ходить, все сразу поняли, что совершили страшную ошибку, научив её передвигать ногами. Ибо она тут же ушла под стол и там подралась с верным псом губернатора, да так, что пёс испугался и убежал. Нашли его в амбаре, среди зерна, он забился в угол и скулил, словно от медведя прятался. Засчитав это первой своей победой, окрылённая юная леди понеслась учинять разгром в остальных частях дома. Как подросла – перебралась на город. Она вместе с соседскими мальчишками совершала набеги на сады и убегала к цыганам, играла в войну и скакала на лошадях. Не жестокая, но во многом равнодушная к другим, тем не менее она всегда выручала товарищей из чувства чести и гордости – она ведь дочь губернатора! Абигейл всю жизнь бегала за ней хвостиком, но в самое пекло не лезла – предпочитала оставаться в стороне и охать, что всё это - плохая затея. И теперь ситуация должна была повториться. Марианна - дочь губернатора, и прячь от неё, не прячь новость о Чёрном Графе, она всё равно узнает. От отца, от слуг, от солдат. Дело только в том, успеет ли Абигейл её удержать… - В любом случае, спасибо за компанию, Гарри, - улыбнулась девушка и поднялась. Ей пора было возвращаться, скоро Марианне пора будет ложиться спать, и она должна быть при госпоже. – До завтра. - Покойной ночи! – проскрипел он. Сворачивая в переулок, Абигейл обернулась и ещё раз посмотрела на друга. Ссутуленная чёрная фигура у стены кабака, из которого всё так же доносятся шум, крики и визги посетителей, и на этой чёрной фигуре красной точкой тлеющая трубка. Слегка подул ветер, как будто кто-то с большим плащом мелькнул мимо. Девушка обернулась и ахнула – прямо перед ней, в темноте переулка, возвышалась чёрная тень.