Проклятие Чёрного Графа

Марианна скатилась по периллам и тут же врезалась в дворецкого. Тот осуждающе посмотрел на неё: - Госпожа, Вы опять нарушили правила хозяина? - Не гунди, Бремор! - девушка похлопала старого, но крепкого мужчину по плечу. - Он даже не узнает! - А вот я возьму и скажу, - он покачал головой. - Не пристало дочери губернатора кататься по периллам, будто мальчишке из доков. - А может, я в душе мальчишка из доков? - рассмеявшись, ответила Марианна, и выбежала во двор особняка. Здесь было прекрасно — тропинка, начинающаяся у самого крыльца, вела в золотистые, залитые летнем солнцем, сады. Песочная дорожка, петляя, пряталась в розовых кустах, убегая вглубь сада. Аккуратные скамейки по обоим её краям приятно манили присесть и отдохнуть в тени низкорослых деревьев. Это было самое любимое место Марианны во всём отцовском поместье. Интереснее было разве что на чердаке, где располагался кабинет старого учителя-алхимика Роберто. Когда-то Роберто учил её математике и химии, но быстро выяснилось, что у девочки нет тяги к точным наукам, и уроки сошли на «нет». Марианну сложно заставить делать то, чего она не хочет. Она упряма, как осёл, и иногда её упрямство могло граничить с жестокостью. «Бедняжка», - шептались слуги в коридорах замка, - «Это всё из-за матушки её.» Мать Марианну умерла при родах дочери, её не смогли спасти. Ребёнок родился странным, словно полупустым, недоношенным. Пригласили всех врачей, докторов и алхимиков, и кажется, выходили. Однако не смогли излечить более важного недуга, чем физический — душевный. Казалось, девочка растёт сущим бесом, и всё ей не так. «Бессердечная девчонка», - в сердцах говорили всё те же слуги. - «Просто бессердечная!» А Марианне было всё равно. Пусть болтают, что хотят. Её это не должно трогать. Ей были интересней приключения. Оказавшись в саду, девушка наконц смогла поразмяться. Пробежавшись по присыпанной песком и гравием тропинке, раскинув руки и задевая пальцами прохладные листья кустов, она подбежала к огромному дубу, что рос у самого забора, и стала ловко карабкаться по нему ввысь. Здесь, в кроне старого дерева, было тенисто и свежо. Твёрдая кора приятно колола кожу, сучки цеплялись за одежду, пока Марианна усаживалась на огромную ветку. Сегодня — необычный день, и девушка была в приподнятом настроении. Сегодня должна была быть ярмарка, которая случается всякое лето в день Солнцестояния. Ярмарка — это весело. Наверное, чуть ли не самое интересное событие за год. Потому что приезжают цыгане! Это единственный день за все триста шестьдесят пять, когда бродячему народу позволено заходить в город. И черноволосые кудрявые толпы, отблёскивая золотыми зубами и кольцами, танцуя в вихре пурпурных тканей, потоком льются через ворота за стену. Обычно цыгане разбивают свои кибитки на полях ниже по холму, под городом. Их и оттуда гонят, но безуспешно. С цыганами такой же смысл бороться, как с тараканами или крысами — эти существа страшно живучие. Поэтому-то Марианна их и любила. Цыгане были свободны, ни от кого не зависели и плевали на правила. Они жили так, как приказывало им их сердце, шли туда, куда звал ветер, и в целом, не тужили. Зарабатывая на жизнь чем придётся, эти люди всё равно оставались весёлыми и бодрыми, а по вечерам играли у костров на гитарах. Иногда Марианна сбегала к ним за стену, чтобы приобщиться к таинству свободы вместе со всеми. Здорово, что сегодня их самих пустят в город! Потому что вместе с ними придёт праздник. Сидя на ветке дуба, девушка напряжённо вглядывалась вдаль, высматривая на полях белые кибитки. Когда же они уже двинутся ближе к стенам? Когда заиграют гитары? Интересно, в городе всё подготовили для ярмарки? И везде ли развесили флажки и гирлянды с фонариками, и достаточно ли пирожков выпекли? Марианна уже было думала соскользнуть вниз, чтобы отправиться на площаь и самолично всё проконтролировать, но внезапно чуть не свалилась вниз раньше времени. - Марианна! Ты же помнишь, что будет сегодня вечером? - свесившись головой вниз, девушка увидела под деревом своего отца. Губернатор Суон был стройный, моложавый, и в сорок с лишним лет седина лишь легонько коснулась его густых тёмных волос. Строгий и подтянутый, он был полной противоположностью своему чаду. - Помню конечно, папочка! - весело отликнулась Марианна. - Ярмарка в честь Солнцестояния! - Оставь детские забавы детям, - чуть раздражённо сказал губернатор. - Всё это ерунда. Сегодня приезжает свататься сын графа де ля Пудж. - Звучит крайне непритягательно, - девушка сморщила нос. - Меня не будет, сразу предупреждаю. - Марианна! - голос отца сделался строже. - Но пап! Я жду эту чёртову ярмарку каждый год! И ты знаешь, что я не пропустила ни одной. И не собираюсь из-за какого-то там Пуджа. Что у него за фамилия, он что, обжора? Губернатор осуждающе покачал головой и в очередной раз задумался, где он ошибся в воспитании дочери. Учителей у неё была целая свита, а дисциплине она так и не научилась. Он своим примером демонстрировал ей ответственность и подчинение иерархии, а дочь не хочет слушаться даже отца. Эх, если бы была жива её мать… Девочке не хватило женского воспитания, вот она и выросла упрямая. - Ты будешь, и это моё последнее слово, - приказным тоном процедил губернатор Суон, а затем развернулся на каблуках на сто восемдесят градусов, и чётким шагом пошёл по дорожке. Марианна вслед показала ему язык. Дождавшись, пока отец войдёт в дом, девушка спустилась с дуба, спрыгнув в траву босями ступнями. Что ж, если её не хотят пускать на ярмарку, ей придётся уйти туда заранее. Она ведь хотела проверить, как идёт подготовка! Вот и увидит всё сама, воочию. Быстрыми движениями вдоль кирпичной ограды сада она приблизилась к калитке и, проследив, чтобы все были заняты своими делами и никто не зевал, наблюдая за воротами, выскользнула наружу. Стоило ей отойти два шага от дома, как она тут же окунулась в праздник. Флажки свисали между домами яркими листьями, отовсюду доносилась какофония звуков — настраивали музыкальные инструменты, - шум и гам сливающихся голосов людей. Ступать босыми ногами по мостовой, разгоретой летним солнцем, было настоящим удовольствием, и Марианна шла медленно, смакуя каждую секунду. В воздухе пахло цветующими яблонями и цветами, сладким нектаром и пирожками с мясом. Потрясающее сочетание! Самое любимое на свете. Снаружи стен города слышался перезвон тамбуринов — цыгане приближались! Ещё издалека Марианна заприметила знакомую кудрявую макушку: - Матиуш! - закричала она и замахала руками. Парень обернулся на зов. Это был смуглый молодой человек с очень карими глазами и чёрными волосами, которые кудрявым нимбом обрамляли худое лицо. Он приветственно улыбнулся девушке. - Мианн! - радостно воскликнул он и пошёл навстречу. Мианн — это такое скоращение её долгого и путанного имени, чтобы не ломать язык. Марианна сама придумала это имя, ещё давно, когда они были детьми. Так и закрепилось, даже спустя многие годы. - Батюшка сошёл с ума и желает сегодня меня запереть дома вместо ярмарки, - поведала Мианн, схватив с прилавка пирожок и уплетая за обе щеки. - В его духе, - хмыкнул парень. - Представляешь! Он собрался меня сватать! - возмутилась девушка. - Желает выдать замуж и видимо сбагрить подальше. - Мда, ситуация, - Матиуш почесал непослушные вихры на затылке. - Ну, а ты что? - А я что? На кой мне этот муж сдался? Ты своей головой подумай, - Мианн постучала пальцем по лбу, - мне он для чего? Ну уж нет, - она махнула рукой, - мужья скучные. Он будет пропадать в своём кабинете и решать свои графские дела целыми днями, а когда я спрошу, чего интересного было, он скорчит мне гримасу, будто я не смыслю ничего в том, что не касается туфель и шляпок! Мой отец точно такой же, - она скрестила руки на груди, - хотя отлично видит, что я даже туфель не ношу! - она пошевелила большим пальцем. - Вот! - Мда, - снова вздохнул Матиуш. Он был не слишком красноречив. - Быть замужем — так скучно, - опять начала Марианна. - Что мне будет полагаться делать, как графине? Рожать и воспитывать детей, конечно же! А они мне за-чем? - она выпучила глаза на друга. - Не люблю детей. Они орущие, сморщенные и раздражают. А я упрямая, - она развела руками, - и злая, - добавила, подумав. - Вряд ли детям нужна такая мать, как я. В общем то, мы приходим к тому, - она вновь украла пирожок и почти за раз засунула его в рот, - что выходить замуж — полная ерунда, - закончила Марианна уже с набитым донельзя ртом. Матиуш кивнул. Он не совсем понимал, о чём говорит подруга, потому что у его народа женщины не были свиноматками. Да, они рожали детей и готовили еду, но они могли пойти на заработки, если заблагорассудится, или уйти с подругами гулять, оставив детей на попечение табора. И — будьте уверены, - с маленькими цыганятами ничего бы не случилось. А ещё любая женщина могла на вечернем собрании изъявить желание переехать, и табор решал, есть ли в этом смысл и куда ехать. Словом — свобода. Так что Матиуш совершенно не имел понятия, о чём говорит Мианн, однако по тону догадался, что о чём-то полностью противоположном свободе. Это заставило его грустно вздохнуть. У его народа было поверье, что нельзя ограничивать волю человека, подчиняя её себе. Иначе тебя постигнет страшная кара, и вообще это очень плохо. Однако у горожан, видимо, свои приметы. И не то чтобы Матиуш их разделял. Площадь уже заполнялась народом. По всему периметру раскинулись цветастые палатки с едой, сувенирами и развлечениями. Гадалки повылазили из своих хижин, чтобы гадать на замусоленных, но всё таких же ярких картах, пекари пустили все запасы муки на сладкие пышные изделия. Ремесленники выставили свои лучшие создания на продажу. Глиняные фигурки, кружки, миски, вазы. Вязанные мешочки, платки, одежда, шапочки. Шитые игрушки и прочая прелесть. Украшения, кошельки, любого вида товары для дома. Музыканты в центре площади выстроились в круг и уже настроили свои скрипочки. Грянула песенка, и Марианна первая пустилась впляс. Горожане уже привыкли к экстравагантному поведению дочки губернатора, а потому ни капли не удивились, что та отплясывает босиком, и её короткая юбка до колена высоко задирается вверх, ни капли не смущая хозяйку. - А ну, во флягу загляну! - подпела она, кружаясь на месте. - И день хорош, и путь наш чист, и впереди горят огни! Матиуш немного постоял, наблюдая за ней, а затем ноги сами понесли его в круг. Сцепившись локтями, они с Мианн исполнили залихватский танец под названием «тарарам», который, пожалуй, только они и знали. Потому что сами его и придумали. Посмотрев, как веселятся эти двое, люди из толпы тоже присоеденились. Вскоре под музыку уже плясало больше десяти человек, и всем было задорно. Начало смеркаться. Значит, ярмарка уже открыта. Цыгане полностью просочились в город, разбив на улицах чуть подальше от площади свои пёстрые палатки. Женщины в жёлтых, зелёный и красных платках хриплым голосом предлагали прохожим погадать или заглянуть в волшебный шар, отливавший сливово-фиолетовым. Дети их бегали и попрошайничали монетки за простые фокусы, и, получив свою награду, гордо бежали к матерям, чтробы похвастаться. Мужчины из табора расположились ещё дальше от площади со своими инструментами — они предлагали горожанам подковать лошадей за небольшую плату, поправить кочергу, которая совсем искривилась, или же исполнить любую тяжёлую работу по дому, если нужно. Горожане не шибко жаловали цыган, а потому те больше курили и болтали меж собой, чем выполняли заказы. - Марианна! - губернатор вышел из кабинета на лестницу. Его голос охватил весь дом. - Тебе пора готовиться! Платье, причёска — ты должна быть при параде! Однако дом откликнулся ему тишиной. - Бремор! - он поймал проходящего мимо дворецкого. - Где моя дочь? - Не могу знать, сэр, - важно откликнулся тот. - У меня ведь множество других дел по дому. За молодой хозяйкой следят другие слуги. - Ну хорошо, - вздохнул губернатор Суон. - Иди. Он не мог бы злиться на Бремора, ведь тот, действительно, исправно исполнял то, что входило в его обязанности. Дом всегда чист, системы работают исправно. Обед всегда свеж и приличен. Нет лишнего шума. Всё по местам. Нет, Бремора нельзя ругать. То, что его взбаламошная дочь сбежала, виноват он сам, губернатор. Раздражённо вздохнув, он подозвал к себе мальчишку-пажа. - Иди на конюшню, возьми двух парней покрепче, и бегом в город, ищите Марианну. Пока не найдёте — домой не возвращайтесь, - строго наказал он. Мальчишка испуганно кивнул и припустил на улицу. Губернатор ещё раз вздохнул. Ну за что ему все эти мучения? Почему у него просто не могло быть милой, послушной и такой приятной дочери? Подумав вновь о жене, он задышал ещё тяжелее и вернулся в свой кабинет. Он должен был закончить дела. Тем временем Марианна вовсю веселилась в городе. Она уже поплясала и отбила все ступни о камень, а потому сейчас сидела на огромной бочке, весело болтала ногами и ела мороженое. Здесь для неё всё было бесплатно. Она болтала со всеми, кто к ней подходил, и с удовольствием ругала власть — то бишь отца. - И не говорите! - весело соглашалась она с одним садовником. - Семена сейчас стало так трудно достать! А ведь цветы — самое важное, что есть в нашей жизни! Они и есть её первоисток! Мужчина понимающе кивал и мял кепку в больших руках. - А между тем, - рассуждала Марианна, - если бы цыган чаще пускали в город, глядишь, они бы и приносили из дальних стран новых сортов растений, а, Матиуш? - она подмигнула другу, который стоял неподалёку и разговаривал с красивой девушкой. - А? - он обернулся. Было ясно, что за их разговором парень не особо следил. - Привозили бы нам заморских семян? - весело переспросила Мианн. - Почему бы и нет, - пожал плечами цыган и развернулся, возвращаясь к своей собеседнице. На удивление, она не боялась к нему подойти, и выглядела очень даже решительно. На ней было голубое льняное плятье, красиво гармонирубющее с её светло-коричневыми волосами, - и белый корсет. - А каково это — путешествовать и видеть всё? - спрашивала она, широко распахнув глаза. - Если согласишься уехать со мной — покажу, - по-дурацки ухмыльнулся Матиуш, за что получил яблоком по затылку. Марианна уже успела закончить с садовником и теперь подслушивала разговор друга. - Ну кто так общается с девушками? - возмутилась она с бочки. - Откуда тебе знать, что нравится девушкам, - пробурчал друг, и в общем-то, справедливо, однако всё равно получил вторым яблоком по спине. - Бестолочь, - прокомментировала Марианна. - Надо было рассказами завлекать, а не подкатами своими идиотскими. Женщины ушами любят. - Рассказывай мне тут, - погрозил ей кулаком Матиуш. - Ну так вот… Но, когда он обернулся, его красивой собеседницы уже и след простыл. Он сердито развернулся на подругу: - Обязательно было лезть? - спросил он недовольно. - Болтала бы о своих семянах! - Я спасала положение! - пояснила Марианна. - Только и всего. - Спасла тем, что его погубила? Ликвидировать ситуацию — это твоё решение? - Ты откуда такие умные слова знаешь? - вылупилась на него Мианн. - Я что, по-твоему, совсем идиот? - выпучился Матиуш и, махнув рукой, скрылся в толпе. Девушка лишь фыркнула. Ничего страшного. Остынет — и вернётся. Он всегда остывает. Внезапно кто-то дёрнул её за рукав. Это был ребёнок, один из тех, кто любил слушать её сказки. Марианна еле сдержалась, чтобы не сморщиться. Она боялась детей. - Чего тебе, прохвост? - спросила она как можно вежливее. Всё же, он интересовался её историями… Тот молча указал на крепкого конюха в толпе. - Вот чёрт, - девушка тут же пригнулась, узнав в мужчине слугу. - А ты молодец, смышлёный, - похвалила она ребёнка и сунула ему в руку конфету. Тот радостно заулыбался, пока Марианна зигзагами покидала площадь. В доме уже начиналась небольшая паника. Слуги знали, что если всё сорвётся, их хозяин будет негодовать, и непоздоровится всем. Им уже сообщили, что на поиски девчонки отправились конюхи, и теперь все ходили на нервах, ожидая хоть каких-то вестей. Мамки и няньки сокрушённо выли, сбившись в угол. Следить за Марианной было их обязанностью. Но девчонка была вечно такой шустрой, такой непослушной и такой грубой, что то и дело её упускали из виду. Вот и сегодня, в столь значимый для всех день, это произошло. И нагоняй неминуем. В комнату вошёл Бремор. Окинув её тяжёлым взглядом, он направился туда, где в угол сбились плачущие женщины. А вот и нагоняй. Марианна вылезла наконец из толпы, и оказалась на дальней улице. Здесь было тихо и безлюдно, лишь одна гадалка сидела под разноцветным шатром, а рядом с ней сидел её муж, стругающий из деревяшки игрушку. Девушка подошла к ним. - Привет, дорогая, - улыбнулась золотыми зубами цыганка. - Привет, - улыбнулась ей Марианна. - Погадаешь мне? - По руке хочешь али по шару волшебному? - женщина скинула с магического артефакта тряпочку. Тот запереливался всеми цветами синего и фиолетового. Солнечные лучи, прозодя сквозь него, бликовали и танцевали на потёртой скатерти стола. - По руке, - девушка протянула ладонь и уселась на табуреточку. - Я в шары эти не верю. Вообще в магию не верю. - А по руке не магия? - хитро улыбнулась цыганка. - Нет, - она покачала головой. - Это другое. - Ну, другое, так другое, - согласилась женщина и взяла в руки ладонь Марианны. Какое-то время она водила пальцами по тыльной стороне ладони девушки, закрыв глаза, бормотала что-то, а затем начала шептать. Марианна даже не сразу поняла, что цыганка уже начала предсказание: - Вижу, что родилась ты с пороком, и порок этот мешает тебе жить. Врачи и здоровье — пустое. Порок лежит глубже — в сердце. На тебе лежит страшное проклятие, и разбить его сможет только желание пожертвовать собой ради другого. Девушка фыркнула — ага, да, она прям бежит и падает жертвовать собой! - Ради мужчины. Ещё и ради мужчины! Что за бред? - Женщина, я за это платить не буду, - предупредила Марианна, но цыганка, кажется, не услышала. Она вошла в транс, и голос её становился всё громче, и громче, и громче: - И когда ты полюбишь кого-то настолько сильно, чтобы отдать за него себя и своё сердце, чары спадут, зло отступит. А если не случится того — ты умрёшь через год, в полнолуние. Твоё половинчатое сердце дольше не проживёт. Марианна рассердилась. Откуда этой проходимке известно о том, что она родилась с половинкой сердца?! Об этом ведь знали только врачи, когда пытались лечить её тогда, ещё в младенчестве! И кто разболтал? Она подумала, что надо найти каждого из тех лекарей-недоучек и всех посадить в темницу, чтобы было им наукой болтать поменьше. - И полюбить ты должна такого же. И он должен полюбить тебя. Всё становилось только запутаннее, и Марианна, разозлившись, выхватила ладонь из рук предсказательницы. - Ну всё, хватит! - выкрикнула она. - Я эту ересь слушать больше не намерена! Идите подальше из нашего города, знаете! Цыганка лишь злорадно ухмыльнулась в ответ, посмотрев на Марианну. А затем девушку схватили со спины чьи-то сильные руки.