Проклятие Чёрного Графа

В комнате Марианну уже ждала Абигейл, в руках он держала платье. Взгляд у девушки был осуждающим. Когда дочь губернатора протолкнули внутрь — что было довольно грубо, знаете ли! - и захлопнули дверь за её спиной, бедной Мианн некуда было деться. - Молчи, - предупредила она служанку, которая уже собиралась было что-то сказать. Абигейл тут же захлопнула рот и, скорбно вздохнув, подошла к хозяйке. Её надо было помыть, переодеть и привести в порядок, и как можно скорее. Работы предстоял непочатый край — грязные чёрные ступни, явно не предназначенные для ношения туфель, ободранные корой дерева ладони, грязь на щеке. Сняв с Марианны её пришедший в совершенную негодность наряд, Абигейл отправила её в чан с водой. Мианн отбивалась, как могла, словно маленький ребёнок, и лезть не хотела, но служанка была настойчива и непреклонна, и девушке пришлось смириться. - Ну ладно, ладно! - сварливо прокричала она. - Полезу. Господи, спасу от вас нет! Лишь бы человека против его воли мучать! Абигейл мудро промолчала и намылила мочалку. - А-а-ай! - завопила Марианна. - Больно же! Ты что же, хочешь содрать с меня кожу, чертовка?! - она закрутилась в чане, расплёскивая пенную горячую воду. Она залила Абигейл весь фартук, и служанка не выдержала. Стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее, она начала: - Знаете, можно было и не сбегать в столь важный день, на который назначена встреча. Не надо было бы сейчас торопиться. - Ты что, дура? - Марианна выпучилась на неё. - Сегодня же ярмарка! А отец знает, что я хожу туда каждый год. Вот и назначил бы встречу с этим упырём на любой другой день! Я бы, может, тогда и согласилась. Абигейл покачала головой. - Вам пора взрослеть, - сказала она. - Не всегда мы должны делать то, что нам хочется. Когда вырастаешь, приходится выбирать более важные вещи. - Ну так я и выбрала важные вещи! Ярмарка — это очень важно, - Марианна поморщилась, пока ей намыливали волосы. - Ай, глаза щипет! - Так Вы их закройте, - предложила служанка. - Ишь чего, - возмутилась девушка, - это ты мыль аккуратнее! Вот объясни мне хоть ты — мне этот граф для чего сдался? На кой? - Вы — наследница большого богатства и титула, Вам обязательно нужен муж. - А каким образом чужой мужчина поможет мне унаследовать богатства моего отца? - продолжала своё Марианна. - Он-то к этому делу никак не относится! Я прмяой потомок отца, а значит, и без любого идиота являюсь его наследницей. - Прямое наследство может получить только сын, таковы законы, - мягко объяснила Абигейл. Раздражение ушло, как только ей пришла в голову мысль: ведь эта Марианна — явно недалёкая девчонка. В сущности, её даже жаль. Злая, глупая, и ничего-ничего не понимает. Оттого и злится, что ей не объяснили раньше простых вещей. - А кто эти законы придумал? И какова их логика? На каком, собственно, основании? Х продолжала бушевать Марианна, ещё больше подтверждая мышление Абигейл. Да, ей просто никто ничего не объяснил. Закончив мытьё, служанка обернула Мианн в большое махровое полотенце и насухо вытерла ей волосы. Теперь пора было приступать к одеваниям. Марианна никогда не любила взрослые платья для настоящих женщин — они вечно перетягивают талию, мешают дышать и сковывают движения. Сама она до сих пор носила детские платья с короткой юбкой, что в обшем-то, было неприлично, но её не особо это волновало. Всяко её отец может испортить жизнь любому её обидчику. Однако теперь Мианн засунули в корсет, затянули шнурки на спине, выдали подъюбник, который мешал делать удобные широкие шаги. В нём приходилось семенить, будто танцовщица. Волосы, которые Марианна обычно собирала в небрежную косу или попросту конский хвост, сейчас распустили и завили. В уши вдели серёжки, которые болтались при каждом движении головы. Всё это начинало её раздражать. - Ну почему быть девушкой так не удобно? - возмущалась она с каждым новым аксессуаром. Абигейл хотела было спросить: «Разве матушка не учила Вас?», но вовремя прикусила язык. Ведь мать Марианны умерла, и стоило бы об этом помнить, иначе вышло бы...очень плохо. Поэтому Абигейл лишь пожала плечами и продолжила укладывать локоны хозяйки. В комнату заглянула горничная. Высунувшись из-за двери, она зашикала, привлекая внимание подружки: - Аби! Аби! Вы готовы? Хозяин уже на взводе. Скоро приедут гости. Абигейл кивнула, завила последний локон и отошла в сторону, любуясь своим творением. Взглянув в зеркало Марианна, напротив, ужаснулась — она была похожа на праздничный торт! Трёхэтажный, кремовый, с пошлыми марципановыми цветочками! Платье ей дали розовое, что совершенно не подходило к её цвету кожи. Вся юбка пестрела оборочками и воланами, словно она кукла с прилавка! - Я не пойду никуда в таком виде, - девушка скрестила руки на груди. Она знала, что с Абигейл может потягаться силой, и не собиралась сдавать свои позиции. - Но, мисс… - начала было всё ещё стоящая в дверях служанка. - Госпожа, Вы должны, - строго сказала Абигейл, и еле увернулась от удара, потому что Марианна налетела на неё с кулаками: - Никогда не говори мне о том, что я должна, ты, чернявка! Ты вообще кто? Ты мне как приказывать смеешь? - Зато моих приказов ты точно не имеешь права ослушаться, - послышался строгий низкий голос. Губернатор, зная свою дочь, зашёл за Марианной сам. - Отпусти девушку сейчас же. Она ни в чём не виновата. И прекрати распускать руки, как будто тебе три. Я запрещаю тебе драться. Девушка выпустила из рук кружевной воротничок Абигейл и презрительно фыркнула. Не понять было сразу, к кому обращён столь яркий жест — к отцу или к служанке, или ко всем вместе. - Пошли, - отец взял её за руку, крепко сцепив пальцы вокруг запястья. Растрёпанная — ведь ей пришлось нехило встряхнуть Абигейл и встряхнуться собой, - Марианна поплелась за ним. Периодически она пыталась споротивляться — вырывалась, замедляла шаг, - но отец был непреклонен. Он вёл её в гостиную. - Будешь сидеть красиво, - губернатор читал наставление за наставлением, - улыбаться, кивать. Говорить будешь, когда тебя спросят. Никаких острот. Никаких пошлостей. Поняла меня? - его голос был суров. - А что мне за это будет? - спросила девушка с сарказмом. - Тебя не накажут, - спокойно ответил губернатор. Пф, как будто её вообще когда-либо наказывади! Если в детстве Марианну за плохое поведение пытались запереть в комнате, она просто сбегала оттуда, спускаясь из окошка по плющу. Если её запирали в более закрытых местах — сарай, чулан, - она просто баррикадировала дверь изнутри, и там уже её не могли вытащить обратно по истечении срока отсидки. Девушке были не страшны любого рода истязания, ведь она знала, что отец не перейдёт грани. Губернатор мог ругать свою дочь, отчитывать, бить линейкой по пальцам или запирать в чулане, но не применял наказаний, которые было бы сложно или унизительно пережить. Слова его Марианна свободно пропускала мимо ушей, в заперти играла в осаду, пальцы ей было ни капельки не жаль — она вообще редко чувствовала боль. А применять более суровые наказания губернатор не мог себе позволить, поэтому Марианну не секли, не заставляли стоять на горохе на коленях и не лишали сладкого на ужин. В общем-то, девушка была поистине неуязвима. Так что, когда отец пригрозил ей наказанием в случае непослушания, она не обратила на это должного внимания. Что ж, если приезжает какой-то там Помпадур, стоит развлечь его как следует, и самой знатно повеселиться. В гостиной всё уже было готово к приёму — чайный столик, спрятанный между мягкими креслами и диванами, был накрыт изящным сервизом. Слуги вычистили комнату и украсили её — раздвинули шторы, расставиили свечи на каминной полке, украсили подоконники цветами. У сидений выстроились официанты, готовые прислуживать — подливать чай, приносить свежие пирожные и выполнять любые гастрономические прихоти. Губернатор сел в кресло во главе стола, усадив Марианну на диван слева от себя. Девушка затихла, но это не обмануло хозяина дома — он, как никто, знал, что такое затишье перед бурей. Инкрустированные золотом и лепниной белые двери раскрылись, и в зал торжественно вошли несколько человек. Впереди всей свиты шефствовал граф де Пудж, за ним семенил его противный сын. Вслед за знатными особами в комнату протиснулись слуги — несколько личных лакеев, которые везде неотступно следовали за графами. Губернатор встал навстречу гостям и радушно улыбнулся: - Гра-аф, - протянул он, полходя ближе, - сколько лет, сколько зим! И они пожали руки. Старший де Пудж был краснолицый и слишком довольный для того, чтобы быть приятным человеком. Он сразу не понравился Марианне, и она скорчила ему рожу. Сын именитого отца выглядел забитым и скучным. Было видно, что он и на дерево-то взобраться не сможет. Он был слегка полноват, и его маленькие заискивающие глазки постоянно бегали по комнате. Ему Марианна показала язык, не мелочилась. Парень скривился, будто собирался заплакать. - Ну, а это — моя дочь, - губернатор простёр руку, указывая на Мианн и намекая, что ей тоже надо встать и встретить гостей, однако девушка лишь хмыкнула и закинула ногу на ногу. - Привет, - сказала она, отсалютовав графьям. - Ну...что ж… - губернатор смутился, однако постарался сдержать себя в руках. - Прошу, - и он указал на удобные кресла. Граф де Пудж вместе с сыном сели на тот диван, что был по правую руку от хозяина, и устроились поудобнее. Им тут же подали чашки с ароматным напитком. Марианна следила за ними из-под приопущенных век, раскинув руки на спинку дивана, устроившись поудобнее. - Марианна — очень активная жизнерадостная девушка, - начал губернатор через силу. - Любит гулять на природе, очень здоровая… - А что на счёт того случая с сердцем? - бесцеремонно перебил его старший граф. - Ну, когда все узнали, что я она родилась только с половиной. Ведь сейчас ей нужны обследования каждые полгода. Дорого это обходится? На девушку накатило возмущение, вперемешку с презрением. Он что, лошадь выбирает? Заранне рассчитывает, сколько на неё и её содержание уйдёт в год? Пока что она не придумала, что сказать в ответ, но мысли уже шустро зашевелились в её голове. - Да, нужны обследования, но помимо порока сердца проблем со здоровьем не наблюдается, - важно ответил губернатор. - Это, пожалуй, её единственный недостаток. Ага. Она — рожь, которую чуть-чуть обгрызли насекомые. Ну только с краю. Не страшно же. - А ещё я храплю, - сообщила Марианна и оттянула кончик носа, изображая свинью и, пугая младшего графа, захрюкала. Гости неодобрительно покосились на неё. Губернатор бросил на дочь испепеляющий взгляд, но ей, в сущности, было плевать. Это было похоже на торги на рынке, где продавали молодой скот, выясняя, насколько он работоспособен! А она, между прочим, человек, и даже вполне живой. - Наукам обучена, читать и писать умеет, историю и математику знает на необходимом уровне, - продолжил губернатор. Граф отмахнулся: - Ну, это нам не так важно. Что она вообще смыслит в общем положении мира? Любит читать сказки — и отлично. - Я ещё книги по атрономии читаю, - добавила Марианна, скрестив руки на груди и поджав губы. - Правда? - впервые открыл рот младший де Пудж. - Нет, - язвительно отозвалась девушка. - Ты знаешь, что такое сарказм? Кажется, толстик не знал, потому что он потерялся, глазки его опять забегали, а рот со шлепком захлопнулся в исходное положение. - Девице не пристало использовать подобные приёмы в речи, - заметил старый граф и нахмурился. - Простите, - девушка слегка поклонилась, - я буду знать! Как же так мне раньше не сказали, - намеренно расстроенно раскаялась она. Губернатор кашлянул. Всё шло не то, чтобы не по плану. Всё шло просто ужасно. Абигейл тихонько наблюдала из-за шторы, скрываюищй дверь для прислуги. Зачем, она и сама до конца не знала, однако ей надо было как можно больше увидеть. - Словом, мы готовы были бы сыграть свадьбу в декабре, ближе к Рождеству. Будет достаточно времени, чтобы всё подготовить, - губернатор Суон не сдавался, и предпринимал одну отчаянную попытку за другой. Гости мрачно задумались, словно не хотели рубить с плеча и обижать хозяина, но и соглашаться на «это» не собирались. Пирожные были вкусными, чай — изысканным. Приданое у невесты шикарное. Может, не так жу и плохо, что у Марианны есть характер? А перевоспитать всегда можно. Родит пару детей и сама поутихнет. Так размышлял старший граф де Пудж, наблюдая, как девушка с шумом втягивает в себя чай, налив его в блюдечко, словно вульгарная девушка из публичного дома. Да, перевоспитать можно, конечно, но другой вопрос — сколько на это уйдёт времени? А что будет на свадьбе, когда они позовут всех родственников и именитых друзей? Это ведь будет позор! Губернатор продолжал болтать, стараясь получше продать свой товар. Младший граф всё больше боялся той, кто сидела напротив и кого прочили ему в жёны. Он, сказать по правде, вообще не хотел жениться. Он не понимал, зачем, не знал, что с женой делать, а главное — что делать с детьми. Поместье, которое перешло бы ему после свадьбы, казалось молодому графу скорее обузой. Ему, собственно, хотелось только отдыхать в саду, плавать в бассейне и изредка, когда никто не видит, развлекаться с милыми горничными. Думать о судьбе своих владений, грамотно распределять ресурсы и управлять множеством людей казалось ему скучным, тягомотным делом, для которого он не создан. Когда за окном стало уже темным-темно, граф де Пудж засобирался домой. Он встал, тяжело дыша (после стольких пирожных сложно двигаться) и, пожав руку губернатору, стал быстро ретироваться ко входу. - Спасибо за приём, - кланялся он. - Всё очень, очень хорошо, - при этом он так покосился на Марианну, будто убить хотел. - Вы же подумаете над моим предложением, граф? - губернатор шёл прямо на него. - Да...Да...всенепременно… конечно же… - продолжал откланиваться краснолицый мужчина. - Мой сын подумает и даст мне ответ завтра. Я пришлю с гонцами. - Благодарю Вас! - губернатор пожал ему руку ещё раз. - Да...спасибо Вам за приём...мда… - и граф де Пудж выскочил за дверь. Свита, вместе с сыном, последовали за ним. Только двери сомкнулись и губернатор и дочь остались одни в гостиной, разразилась буря: - Что на тебя нашло? - мужчина повернулся к Марианне, и его лицо покраснело от возмущения. - Ой, что это с тобой, папочка? - захлопала ресницами девушка. - Ты стал таким же краснолицым, как тот свиноподобный граф! - Я тебя просил только об одном — вести себя прилично! - громыхал губернатор. - И ты ослушалась меня! Наплевала на всё, что я для тебя сделал! Не захотела один раз повести себя так, как я прошу! И это твоя благодарность! Ты — бессердечная дочь! - он упал в кресло, потирая крупными пальцами лоб. Марианну ранили его слова, особенно последние, и она, скрестив руки на груди, хмыкнула: - Ну. Если я такая плохая дочь, и от меня нет никакого толку, можешь прогнать меня из дома. И лишить наследства. Губернатор тяжело вздохнул. В словах Марианны была истина. Возможно, ему действительно не стоит больше бороться за дочь. Она живёт на его шее всю жизнь, и ни капельки не хочет постараться. Чертовка росла без матери, это нельзя забыть, но как можно быть настолько непослушной? Неуважительной? Ведь он просил о малом! И почему, спрашивается, он должен продолжать обеспечивать её, организовывая вокруг дочери ту жизнь, которой она наслаждается, если она, в свою очередь, не делает ничего ни для своего будущего, ни для города, ни для общего блага семьи. - Наверное, я так и поступлю, - наконец, тяжело произнёс он, поднимая глаза на дочь. Тонкая, хрупкая и растрёпанная, она стояла перед ним, и по её лицу мужчина не мог понять, что Марианна сейчас чувствует. Она старалась изобразить глуокую обиду, чтобы отцу стало стыдно, но в душе девушка ликовала. Ну наконец-то! Больше она не должна жить в этой золотой клетке, она убежит к цыганам и будет путешествовать вместе с Матиушем! Станет принадлежать самой себе, и опостылевшие стены больше не будут давить на неё по ночам. - Отлично! - выкрикнула она. - Так и поступим! Ты сделал свой выбор, папочка, - последнее слово она особенно выделила, а затем, развернувшись на каблуках, побежала к себе в комнату. Она соберёт вещи прямо сейчас, не станет ждать утра, когда губернатор устроит показательную порку. Вдруг он ещё раскается и оставит её дома? Нужно собраться прямо сейчас, и, когда через пару часов все уснут, сбежать через окно. Решено.