Проклятие Чёрного Графа

Июньские ночи тёмные, хоть глаз выколи. Тишина такая, будто в гробу заперт. Глушь и пустота, словно под неким защитным куполом. Всё это устраивало графа де Бёра. Тёмные дела надо делать в темноте, кому, как не ему, лучше всех об этом знать! В вагончике было мрачно и уютно. Граф — единственный, у кого в передвижном фургоне был камин. Рожки на стенах чадили и тускло освещали пространство зеленоватым светом, напуская дыма, из-за чего воздух становился гуще, горче. Граф де Бёр сидел за столом, вальяжно развалившись в красном кресле с золотыми ручками, и изучал лунный сосуд, который купил у торговца на днях. Забавно, что этот простолюдин и сам не знал, что продаёт… Лунный сосуд — крайне мощное орудие тёмной магии и заключения любой души под волю того, кто этим сосудом владеет. Однако, кажется, продавец и понятие не имел, сколь сильные артефакты он продавал. Бутылёк переливался в его руках, градиентом от синего до голубого. Внутри медленно курсировал свет. Неплохой образчик. Граф осторожно положил сосуд на салфетку и взял со стола книгу, открыв том на странице, заложенной веточкой сухой травы. На желтоватых от старины страницах развернулись правила пользования лунным сосудом, а так же меры предосторожности и точные инструкции. Сначала полагалось зарядить артефакт, положив его в полнолуние у окна. Затем, когда вся сила ночи сосредоточится в нём, хранить в тёмном, недоступном для света месте. Если он понадобится, его стоит достать и сначала охладить, прежде чем использовать. Полагается прислонить сосуд к груди жертвы, чтобы понять, какое сердце внутри. Наполненный тёмной магией предмет забирает себе душу человека. Если сердце жертвы подходит для назначенных целей, сосуд засветится голубым. Если не подходит — тёмно-синим. Затем уже можно извлекать сердце. Признаться, граф де Бёр устал от бесконечных поисков, и последняя девушка ясно показала ему это. Составляет огромных душевных сил всякий раз извлекать сердце, надеясь, что это то, что тебе подойдёт, а, по истечении срока изучения и экспериментов осознавать, что всё было напрасно, и надежды твои в этот раз не оправдались. Это отнимает время, силы, и привлекает всё больше толков и пересудов. Встав, мужчина подошёл к окну и положил сосуд в свет луны. Пусть он всегда будет заряжен. Остаток ночи Чёрный Граф провёл у камина за книгой. На его коленях покоился огромный фолиант «Магические предметы и их свойства», объёмом в две тысячи страниц. В свете огня готические буквы выглядели столь притягательно, магически, словно сама книга тоже была тем самым волшебным артефактом, имеющим свою силу. В ней рассказывалось обо всём: и о оберегах на каждый день в ежедневном использовании, и о более сильных талисманах, а так же об орудиях достижения целей. «Алмазная крошка. Опасна до крайности. Подсыпав её в еду или питьё, можно незаметно убить человека. При потреблении она не ощущается, однако, попав в живот, вызывает кровотечение и воспаление. В таких случаях человека уже не спасти. Противоядия: нет. Аспидов камень. Появляется вследствие прикосновения аспида — чёрного змея с птичьим носом, двумя хоботами и крыльями. Везде, где он появляется, земля опустошается, превращается в голую пустыню и камень. Потому любое, к чему притронется змей, превращается в мощное орудие проклятия. Одно касание — и человек наполняется чёрной пылью, что проникает в его тело и душу. И, если в течении часа не отыскать противоядие и не использовать его, человек превращается в статую. Противоядия для Аспидова камня: Безоар, Лунная призма. Безоар. Камень, образующийся в желудках жвачных животных. На цвет серый, либо чёрный. Консистенция: от твёрдой до мягкой. Является противоядием от почти что всех возможных ядов. Исключения: слюна змееволка. От неё противоядия не существует. Вальбургиева чаша. Наполненная живой водой, она может излечить от любого недуга, кроме отравлений тремя самыми страшными ядами, против которых нет спасения: слюна змееволка, корень сныти, шерсть ырока. Гранат. Любые украшения с этим камнем помогают людям излечиться от: мигрени, простуды, бронхита. Ель. Еловая смола подходит для обработки всего, что только может нести на себе заразу. Кора ели помогает заживлять раны и воспаления. При бессоннице и стрессе рекомендуется нюхать молотые еловые ветки. Жучьи панцири. Переносят заразу, болезни. Молотые жучьи панцири не будут заметны, если подмешать их в воду, однако, как только они попадут в организм, человек начинает медленно умирать. Его тело начинает вздуваться, краснеть, появляется кашель, сложности с дыханием. Если не применить противоядие в виде безоара, человек умрёт через несколько дней. Зигзаг судьбы. Изогнутый железный предмет, при касании которого человек прикипает кожей к поверхности артефакта и уже не может отодрать руку. Спустя какое-то время железо отравляет его тело, и человек умирает. Спастись от него можно, только применив Вальбургиеву чашу — смазать водой место первого поражения кожи, затем осторожно отнять предмет от тела, а потом пить живую воду семь дней и одну ночь, чтобы вывести яд из организма. Камень Философский. Обращает любое железо в золото. При правильном раздроблении и приготовлении может продлить человеку жизнь. Линантус. Яд, поражающий нервную систему человека. Одно капля напитка из этого растения заставит сойти с ума. Признаки действия яда: неограниченный громкий смех, чрезмерно агрессивные реакции, невозможность остановиться в плясе. Противоядия: безоар. Мандракон. Корень, растущий только во влажной местности, в болотистых лесах. Выглядит, как сморщенная влажная коряга. На вкус горький. Убивает мгновенно. Противоядия: нет. Нарвлы. Твёрдые окаменевшие корни живых организмов, способные убивать. Стоит не туда пойти, как тебя уже нет в живых. Если сорвать нарвла и выточить из него клинок, твоё оружие станет мощным — ведь от ранения нарвлом кровь не останавливается. Пресечь кровотечение в этом случае очень сложно.» Чёрный граф захлопнул книгу. Хватит с него на сегодня. Он изучил достаточно, чтобы быть готовым к любому исходу своего плана, и завтра ему предстояло новое представление и новая жертва, а для этого нужно быть в тонусе. Мужчина встал. В вагончике было тихо, и вокруг него тоже. На окраине города по ночам редко услышишь шум, и графу де Бёру это более чем нравилось. Чем меньше людей и любопытных глаз вокруг, тем лучше. Они и без того привлекают достаточное внимание горожан своими представлениями. Однако не стоит забывать, что выступления Чёрного цирка — мощное подспорье в его деле. Когда народ увлечён представлением, когда внимание сосредоточено на одном единственном месте, очень, очень легко упустить всё остальное, что происходит вокруг… Граф вышел на порог вагончика. В ночном воздухе витали ароматы цветущих яблонь, лета и свежескошенной травы, но его мало волновал столь роскошный букет. Однако свежесть ночи несколько взбодрила его. Возвращаясь в фургон и ложась в кровать, он был уверен, что то, что он ищет, совсем рядом. *** А тем временем Марианна собирала вещи. Она кидала в походный мешок всё необходимое — перочинный нож, верёвку, смену белья, свою флейту, а так же кулон, который ей достался от матери — алый камень, заключённый в тонкие серебристые линии. Оглядывая комнату, девушка понимала, что не хочет забрать из неё ничего — ни книги, которые когда-то спасали в особо тоскливые, одинокие и дождливые вечера, ни одежду, почти вся из которой была ей не по душе из-за покроя, ни свои сокровища в виде шишек, желудей и камушков. Ничего ей с собой не нужно. Свобода — она там, за окном, а не здесь, в обладании. Вскинув мешок за плечи, Марианна последний раз осмотрела место, в котором всегда чувствовала себя, как в клетке. Сейчас её эмоции смешались — от злости до эйфории, - и она была счастлива на этом невероятном подъёме. А затем она раскрыла створку окна и поднялась на подоконник. Впереди расстилался город, а дальше, за стеной — поля и стан цыган. Кое-где вдалеке Мианн даже видела костры. Босыми ногами она ощущала холод каменного парапета, и, едва держась за косяк рамы, вся подалась вперёд. Ей казалось, что она сейчас полетит! Нет, правда — стоит только оторваться пальцами ног… - Что Вы делаете? - хлопнула дверь. Порыв ветра ворвался в комнату вместе с Абигейл, и всё, что успела Марианна — это обернуться, чтобы увидеть наперсницу. А затем сквозняк — летний, шкодливый сквозняк, сдул её с подоконника. Абигейл вскрикнула, подбежав к окну, а Марианна на секунду оказалась ещё счастливее, чем была до этого, хотя не знала, что так вообще бывает. В свободном полёте она провела всего несколько мгновений, а потом приземлилась в крону дерева, раскинувшись на ветках, словно павиан. На её счастье, девушка умела приземляться на конечности, почти как кошка. Ловко спрыгнув вниз, Мианн быстро помахала служанке и тут же побежала к воротам. Не стоило ей так медлить. Теперь Абигейл увяжется за ней, и не выйдет никакого приключения. Наперсница станет ныть, что ей не нравится спать в палатке и есть похлёбку, что ей холодно, что надо вернуться в дом и попросить прощения у отца, и что так никуда не годится, ведь Марианна ведёт себя, не как леди. Только всё испортит, убьёт свободу. А сейчас, убегая, Мианн ощущала, будто у неё за спиной до сих пор крылья! Ворота были заперты. Конечно же, ведь садовники у губернатора работают только добросовестные. Но как хорошо смазаны замки? Девушка попыталась открыть железные двери, но ничего не вышло, да к тому же скрип выдался знатный. Плюнув на всё, осознавая, что нельзя терять ни секунды драгоценного времени, ведь любое промедление может стоить — а, возможно, уже и стоило, - ей свободы, она поудобнее перехватила мешок и стала карабкаться по кирпичной стене. Благо, было не высоко, и, хватаясь одной рукой за кирпичные выступы, а другой за железные спирали на прутьях ворот, она пересекла препятствие. Вот и город. Теперь осталось пробежать до входа в город, а там в стене, прямо у дверей, есть лаз. За будкой охранника, который проверяет каждого, кто въезжает и выезжает. Пригибаясь, виляя зигзагами, Марианна покидала опостылевшее место. Она наконец словно бы получила карт-бланш, и теперь не собиралась прощаться с шансом. На улицах было темно, только тусклые фонари отливали мутным жёлтым светом, окрашивая брусчатку в тёмно-золотой. Влажные камни скользили под ногами, и всё равно это не могло остановить девушку. Тёмные и пустые окна домов пялились на неё безразличным взглядом, ведь в сущности им было всё равно — есть дочь губернатора в городе, нет её… Никто и не заметит её пропажи, подумала Марианна, и эта мысль почему-то порадовала её, окрылив ещё сильнее. Она здесь никогда была не к месту, и, сколько бы не пыталась доказать кому-либо, что имеет право быть в этом обществе, получалось не очень-то. Марианна завернула за угол и спряталась за большой вывеской паба. Оглянувшись, она высматривала на улицах Абигейл. Побежит ли за ней наперсница, и одна ли побежит, или созовёт всех слуг, и за ней уже организована погоня? Тогда конюхи возьмут коней, и ей уже не выбраться из города. Нет, нельзя медлить ни секунды. Развернувшись, девушка вновь собиралась бежать, но тут дорогу ей пересекла чёрная тень. На секунду Мианн остановилась, пытаясь понять, что это, но тень тут же растворилась в свете фонарей. Некогда было думать да гадать, что это за чертовщина, да и в сущности, Марианне было до колокольни. Она продолжила побег. Вот и ворота. Вот и будка сторожа — чёрная с белым, - а внутри горит керосиновая лампа. Охранник — доблестный и бдительный, - как всегда клюёт носом, посапывая. Наверное, он видит третий сон. Ухмыльнувшись, Марианна впервые не позлилась подобному разгильдяйству госслужащих, а порадовалась. Перехватив мешок ещё раз, она с размаху вбежала в кусты и, упав на колени, немного проехала по траве, прямо к лазу. Свернувшись клубочком в кустах жасмина и ещё каких-то ягод, она какое-то время лежала, прижав к груди сумку и неистово дыша, слушая, как колотится её сердце. Она пыталась понять, есть ли за ней погоня, но из-за бешенного стука сердца, ничего не могла расслышать. И тут внезапно ей стало плохо. Врачи предупреждали, что девушке нельзя так долго и активно бегать, нужно сократить физические упражнения, если она хочет, чтобы всё было в порядке. Но Марианна никогда не придавала значения их словам — ведь с ней ни разу за всё это время не случалось ничего плохого. Сколько бы она не лазала по деревьям, сколько бы не плавала в реках, опускаясь на самое дно, где течение сильнее, с ней ничего не происходило. Но теперь, кажется, она переволновалась. Эйфория, преодоление забора, падение из окна и столь быстрый бег вместе отдавали болезненным ощущением в груди. Было тяжело дышать. Поджав к животу колени, Марианна старалась вдохнуть поглубже. Чёрт, нет, ей нельзя сейчас… Послышались шаги. Тихие, ведь туфли не отдадутся по мостовой эхом. А затем еле слышный голос вторил стуку: - Марианна! Нет. Нельзя, чтобы эта овца Абигейл всё испортила. Хватит с ней наперсницы. Предприняв сумасшедшее усилие, Марианна разогнулась и развернулась к лазу. Он был заложен камнями, и она принялась лихорадочно разгребать их, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха и успокоить сердце, хотя бы слегка. Камень за камнем она откидывала в сторону, освобождая старый канал — когда-то здесь в город текла река, а затем его заложили от крыс, - с каждой секундой ощущая, сколь близко свобода. В глаза начало темнеть — и не из-за июньской ночи. Всё расплывалось, движения девушки становились всё менее чёткими. Когда она откинула в сторону последний камень, её тело еле могло двигаться. Но Марианна всё равно заставила себя лечь на живот и проползти под стеной. Выбравшись наружу, она подумала, не стоит ли заделать лаз… Тогда Абигейл точно не догадается, как она сбежала. Но сил оставалось мало, в голове мутнело, дышать легче не становилось, и Мианн решила оставить всё, как есть. Всё равно все рано или поздно догадаются, что её нет в городе, так зачем тратить последние силы на задержку? Ковыляя, она направилась к небольшой полоске деревьев, за которой раскидывались поля и холмы, а там — и табор. Она подумала о Матиуше, который так обрадуется её приходу и тому, что они теперь будут путешествовать вместе, и обязательно восхитится её смелостью во время побега, когда будет слушать её историю! Ещё немного — и она будет дома… Ещё чуть-чуть… Ноги девушки подкосились, и она упала в высокую лесную траву. Рядом, у её головы, журчал родник, но она уже не могла услышать. Марианна потеряла сознание, её сердце сдалось.