Проклятие Чёрного Графа

Марианна очнулась, и сразу же ощутила тепло и дымоватый запах костра. Всё тело было плотным и мягким, словно хорошо набитая кукла. Не хотелось открывать глаза — хотелось наслаждаться волшебным моментом полуяви-полусна. Кожей она чувствовала чистое ночное небо, усыпанное звёздами, под пальцами путалась свежая трава, покрытая робкой росой. Ветер доносил из городских садов запах лета и яблонь. - Она хотя бы жива? - послышался чей-то взволнованный голос, и Мианн узнала Матиуша. - Жива, конечно, что ей станется, - ответил хриплый и вполне себе расслабленный голос. - С её сердцем не шутят, - кажется, Матиуш нахмурился, а потом Марианна ощутила на своём лице дыхание — друг наклонился поближе, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке. - Да жива я, жива! - возмутилась девушка и резко села. Матиуш при этом еле успел отпрыгнуть в сторону, иначе его переносице бы досталось. - И вообще, что со мной случилось? Где я? Хотя ладно, это я, положим, хватила. Просто — что со мной случилось? - Тадеуш нашёл тебя у реки, когда ходил проверять свои сети, которые он поставил, чтобы наловить раков, - объяснил Матиуш. - И нашёл тебя. Не понятно, сколько ты так пролежала, но какое-то время ты точно провела без сознания… Тебе нужен врач, - он свёл брови к переносице. - И это не обсуждается. Неизвестно, как этот обморок скажется на твоём сердце. - Вздор! - Марианна вскочила на ноги и сделала вид, что стоит на них крепко, хотя колени и подгибались. - Я совершенно здорова! А остальное сделает свежий воздух и свобода. Здесь меня искать уж точно не станут, а когда хватятся, мы уже будем в другом месте, правда? - она улыбнулась другу, но Матиуш не выказал столь же сильного восторга. Он отвернулся от подруги, не в силах справиться со злостью, и отошёл от костра, скрывшись в тени кибиток. Это задела Марианну. Она-то надеялась, что друг сойдёт с ума от радости! Что они вместе посмеются над тем, как она убежала, он подивится её находчивости и ловкости, а ещё хитрости… Настроение испортилось. Она пошла за Матиушем. - Я думала, ты порадуешься, что я с вами, - язвительно сказала она, обращаясь к спине друга. - Я рад! - он повернулся к ней. - Но тебе нужен врач, тебе нужны осмотры, тебе нужна медицина! Мы лечимся травами и всем, что найдём в природе, а тебе необходимо лечение более… - Лечение, лечение, тоже заладил! - досадливо откликнулась Марианна. - Что, думаешь приятно, когда все вокруг только и делают, что напоминают тебе, какая ты ущербная, а? - Я не это делаю, - мрачно пробурчал парень, - я просто о тебе забочусь. А тебе, если ты не научишься принимать всё, как есть, будет очень-очень сложно путешествовать и жить неприкаянной жизнью. Потому что главный успех свободы — уметь признавать то, что есть. Матиуш оставил Марианну думать. Девушка вернулась к костру. Теперь всё казалось не так радужно и ярко, как ещё пару часов назад. Когда она бежала, она не задумывалась, что и как будет дальше. Всё казалось ей столь естественным — всё случится само собой, не иначе! Всегда так было. У огня осталось всего несколько человек, остальные, убедившись, что с гостьей всё в порядке, разошлись по кибиткам. Искры поднимались в тёмное ночное небо, подпрыгивая и растворяясь в плотном тёплом воздухе. Поджав колени к груди и обхватив ноги руками, Марианна смотрела в костёр. Тадеуш предложил ей миску похлёбки, но девушка покачала головой — отказалась. Она не могла есть, когда думала. А подумать ей придётся. Она действительно хочет быть кочевницей. Хочет свободы. Но будет ли она хоть когда-нибудь свободна? Впервые Марианне пришлось посмотреть на свой недуг серьёзно, а не делать вид, что его нет. Ей всегда хотелось всем доказать, что это не ограничивает её. Что даже с половиной сердца можно лазать по деревьям, плавать в сильном течении и активно проводить время. Но вместе с тем осмотры оставались в её жизни, даже если она сопротивлялась каждому приходу врачей. Ей делали процедуры… Сможет ли она обойтись без этих процедур, если будет беречься? Ну уж нет. Пороку сердца её не сломить. Марианна твёрдо хотела независимости, и она будет получать её всегда — сегодня и каждый день, - пока может. А когда судьба решит забрать её жизнь — что ж, она будет готова. По крайней мере, она возьмёт от своей свободы всё. Тадеуш еёщё раз предложил ей деревянную миску с едой, и в этот раз девушка благодарна кивнула. Она сделала свой выбор, и на душе стало легче. Теперь она была полностью уверена в своём решении, и в следующий раз Матиушу так легко не сбить её! У неё будут все аргументы, чтобы друг перестал настаивать на врачах. - Ты будешь спать в кибитке у Джаелл, - сказал Тадеуш, поднимаясь медленно из-за больных коленей. Почему он может путешествовать, хотя у него совсем суставы плохи стали, а она нет? Марианна ещё раз подтвердилась в своём решении. - У неё у единственной никого больше нет. - Она живёт одна? - спросила Марианна. Старик кивнул. - А почему? - Мы такие вещи на слух не пускаем, - ответил он чуть суховато. - Ну, доброй ночи, - и он ушёл в свою повозку. Марианна доела суп и тоже встала. Она не знала, куда девать миску, и поставила у места, где сидела, прямо в траву. Интересно, где у них здесь моют посуду? Девушка огляделась в поисках кибитки Джаелл. Кажется, эта та, у которой с крыши свисают красные флажки. Ну что ж. Марианна действительно устала и была непротив вздремнуть. Любопытно, а как спят цыгане? С Джаелл Марианна не подружилась сразу. Во-первых, цыганка была совершенно недружелюбна и больше молчала, чем говорила, а во-вторых, почему-то испепеляла её взглядом, пока гостья не улеглась на матрас у стены. В остальном в кибитке было приятно — пахло благовониями и мехом, наваленные друг на друга перины оказались гораздо более удобной постелью, чем кровать в доме её отца, а засыпать, накрывшись лёгким пледом из лоскутов вообще было замечательно! Первое утро на свободе принесло не те впечатления, на которые Марианна рассчитывала. Первым делом Джаелл разбудила её, довольно грубо растолкав, а потом приказала заправить постель и выйти из кибитки. Там Мианн тут же впрягли готовить завтрак — поставили варить кашу в котле, и всё выкипело и сгорело, потушив костёр. - Я никогда не варила кашу! - оправдывалась она, за что получила недоумевающие и осуждающие взгляды. - А где Матиуш? Может быть, хотя бы он мне спокойно объяснит, как это делается? Однако ей растолковали, что Матиуш вместе с остальными молодыми парнями ушёл в лес, чтобы насобирать хвороста на день. А девушки должны готовить завтрак. А если она не умеет готовить завтрак, то — пардон, - как же она собралась есть? - Ты вчера бросила миску в траве, - к девушке подошёл Тадеуш. В его руках покоился растерзанный кусок дерева. - И её испортили собаки. Тебе придётся достать новую. - Но я просто не знала, куда её убрать! - возмутилась Марианна. - Я ведь не знаю, куда вы складываете грязную посуду, где её моете и где потом храните… - Но ведь недальновидно оставлять её в траве, верно? - нахмурился старик. Его некогда чёрные кудри сейчас поседели, и очень строго оттеняли загоревшее лицо. Кажется, он был расстроен. - Но откуда ж мне было знать, что у вас не дрессированные собаки! - вскрикнула девушка, пытаясь хоть как-то оправдать себя. Она ведь первый день в таборе! Они должны были ей всё показать, рассказать и научить, а не озвучивать выговор за выговором! - Так любая собака, если еду учует, не сдержится, - пожал кто-то плечами, и все засмеялись. - Тебе надо отдраить котёл, - к Марианне подошла суровая цыганка и протянула ей испорченную посуду. - Иди к реке и мой. Кашу мы сегодня варим сами. Девушка хотела уже было сказать всё, что о них думает, и с её языка готовы были сорваться язвительные словечки, но в последний момент она вспомнила, что хочет остаться, а значит, ей надо учиться новому. Поэтому она лишь демонстративно поджала губы и доволньо резко выхватила котёл из рук дамочки. А затем сердито зашагала к реке по склону. Может быть там она встретит Матиуша, выходящего из леса, и...нет уж, дудки, никому она не нажалуется! Пусть только попробует хоть кто-то её сломать! Она хотела свободы, и она не откажется так просто от своей мечты. Вода в реке была ледяная — она ещё не успела прогреться на солнце. Котёл мылся плохо, тут помогла бы губка из железа или что-нибудь в этом роде. Пригоревшая каша никак не хотела отмываться, рукава рубахи вечно спускались с локтя до кисти, и Марианна начинала нервничать. Всё шло не то что не по плану, всё вообще шло непонятно куда! Что это за грубое пробуждение? Ну неужели они так общаются друг с другом? Что за дежурство в первый же день? Могли бы дать пообвыкнуться хотя бы немного! Котёл гремел о камни, вода переливалась за края. Кое-как отодрав куски пригоревшей насмерть к чугуну каши ногтями, Марианна пошла обратно. Она вся была мокрой и злой, но вместе с тем торжествовала — это была её первая победа! Пусть она и заключалась в том, что девушка исправила то, что сама и испортила. Подходя к лагерю, Марианна учуяла вкусный запах еды и у костра заприметила макушку Матиуша. Странно, как она различала её среди десятка столь же чёрных и столь же кудрявых голов. Но её не проведёшь! - Матиуш! - закричала она, взбегая вверх по холму и размахивая котлом, чтобы он точно заметил. Тот обернулся и улыбнулся подруге. - Мианн! Где же ты пропадала? - Я отмывала котёл! - похвасталась та, гордо выпятив посудину перед собой. Под ногятми её забилась грязь и кажется, она поранила пальцы. - Молодец, - похвалил её Матиуш. - А теперь садись завтракать. - Ура! - обрадовалась она и тут жу плюхнулась рядом. - Она не может, - язвительно произнесла Джаелл. - Её миску сгрызли собаки. - Ну и что ей теперь, голодной ходить? - нахмурившись, спросил Матиуш. - Пусть ест из другой, вечером вырежу новую. Она ведь ещё не ко всему привыкла. - Как хочешь, - цыганка пожала плечами, - правда мне тут казалось, что за свои ошибки мы отвечаем самостоятельно. - Джаелл, она новичок, - вступился за подругу Матиуш. Однако девушка не ответила. Ей стоило хорошенько позавтракать, ведь день предстоял долгий. *** Рассвет подёрнул облака розовым, красным, золотистым. Лёгкий свежий ветерок обдул улицы города, потрепал верхушки деревьем по листьям и унёсся обратно к реке. В доме губернатора уже пять минут как все стояли на ушах. Абигейл, которая не смогла пересилить себя и разбудить всех ночью, дождалась, пока проснётся Бремор, а потом сказала ему, зажмурившись. Она понимала, что от дворецкого ей влетит, и ей пришлось пересилить себя, чтобы сказать. - Как — сбежала?! - возмутился мужчина. Его седые густые брови сошлись к переносице, образовав одну лохматую бровь, похожую на гусеницу. - И ты её не остановила? - он наседал, и Абигейл приходилось отсупать к стене, инстинктивно ища защиты. - Ну...я...я видела, как она..спрыгнула из окна, - сглотнув, девушка всё-таки смогла выдавить из себя правду. - И я испугалась...но я почти сразу побежала за ней. Но её уже нигде не было. Я пробежала весь город вплоть до ворот, но стражник её не видел. - Ясно, - мрачно откликнулся Бремор и, развернувшись, быстро вышел в коридор. - Куда вы? - успела пискнуть ему вслед Абигейл, уже сроднившаяся со стеной комнаты для слуг. - Отправить людей на поиски, конечно же! - тихо, но довольно внятно ответил дворецкий. Не стоило, чтобы губернатор об этом узнал. Он будет просто в ярости! Слухи о пропаже Марианны разнеслись по городу быстрее, чем хотелось бы Бремору. Конюхи — не самые общительные люди, как он полагал, но оказалось, что вот мальчишки с конюшни весьма разговорчивы. К утру, когда открылись все лавки и горожане вышли кто на работу, кто за покупками, уже все знали, что дочери губернатора нет в городе. Домохозяйки, словно трудолюбивые пчёлки, носили эту новость из лавки в лавку, из магазина в магазин, и с каждым разом их версии становились всё изощрённее. «Выпала из окна», «Прокопала ход серебряной ложкой», «Убила отца и сбежала». Как бы то ни было, все версии громко сходились к одной: «Ах она бессердечная-таки девчонка! Чего ещё ожидать от той, кто родилась не с целым сердцем, а всего с половиной?». В то утро Граф тоже выбрался в город. Он не любил светлое время суток, однако ему нужно было сходить в архив местной библиотеки, а подобные заведения, к сожалению, работают преимущественно по утрам. Чёрный Ловелас тщательно замаскировал лицо маской из шёлка, а на голову надел широкополую шляпу, чтобы яркие лучи солнца не резали глаза. Укутавшись в чёрный плащ он, пожалуй, подвергал себя риску зажариться под ярким и беспощадным июньским солнцем, однако, казалось, подобное Графу не помеха. Он шёл по городу медленно, словно тень, выбравшаяся из глубин, с каждой секундой всё сильнее съёживаясь. От яркого света и шума его корёжило, и мужчина еле сдерживался, чтобы не скрипеть зубами. Какие же все эти люди...галдливые, юркие! Как тарканы, они мелькали мимо, копошась по своим примитивным делам. А к тому же, издавая какое-то невероятное количество громких звуков. Волей-неволей приходилось вслушиваться в то, что говорили вокруг. Рассказы о стирке и о том, какой порошок лучше отбеливает пятна, которые так любят оставлять на одежде несносные дети. Рассуждения, какая булка вкуснее — венская с гвоздикой или же дальская с корицей. Обсуждения нового театрального представления, которое они дали вчера — жутко, но дух захватывает! Тут он криво усмехнулся — как же их всё-таки легко впечатлить… Да если бы он показал им хотя бы пару своих магических умений, здесь все бы пришли в столь сильное потрясение, что… Однако додумать Граф не успел: на площади шло серьёзное обсуждение. Пристроившись у края толпы, де Бёр прислушался. - Эта девчонка просто сбежала сегодня ночью, и всё! - рассказывал подросток с конюшни. - Дворецкий наш говорит, надо искать, а Абигейл плачет. С концами! Не уберегла. Мы уже весь город прошерстили, а госпожи нигде нет. - Ну и поделом ей! - выкрикнул кто-то из толпы, и тут же на него полились звуки осуждения. - А что? - стал оправдываться человек, - разве она была надёжным продолжением нашей власти? Слышал я, скольких женихов она отправила восвояси! - Вообще-то, всего одного… - встрял мальчик-конюх, но в сущности, всем уже было плевать. Горожан зацепила их любимая тема — непослушная и своевольная Марианна. - Она только и делала, что занималась тем, чем хотела! - возмутилась какая-то женщина. - И никогда тем, чем должна. Бедный её отец! - Просто бессердечная девчонка, - поддержала её вторая клуша. - Жаль губернатора, он ведь у нас хоороший человек! И о городе заботится. - А она его вечно ругала, - присоединился тот самый садовник с ярмарки, с которым Марианна обсуждала семена. - Не зря суеверия говорят, что кто с половинкой сердца родится, тому никогда человеком не стать! - проскрипела Вианн — местная сумасшедшая. Обычно никто её не слушал, но сейчас все согласились. Внезапно де Бёр ощутил сильную боль в груди, его словно пронзило стрелой. Родилась с половинкой сердца? Дочь губернатора… Неужели его цель была так близка, а он не знал?! Его охватила ярость, и руки похолодели на жаре. Чёрт, как он мог её упустить! Пойди разузнай, где теперь эта девчонка! Взмахнув плащом, он поспешил покинуть площадь и уединиться в тени своего фургона. Архив может и подождать. Теперь-то он точно не найдёт там ничего более занимательного, чем сбежавшая дочка губернатора. Теперь ему надо искать её. И поскорее! Только он совсем не знает, как она выглядит! И граф ещё раз выругался. Его постепенно охватывала паника — он смертельно боялся упустить свой последний шанс.