Хороший муж. Римские будни.

Самолёт приземлился в Риме ровно в полдень. Драко не любил летать по-маггловски — слишком медленно, слишком шумно, слишком много людей, которые не умеют себя вести в замкнутом пространстве. Но Скорпиус был в восторге. Он прилип к иллюминатору и смотрел на облака, пока Лили, сидевшая через проход, не начала кидаться в него драже «Берти Боттс». Джинни пришлось пересесть между ними, чтобы предотвратить международный конфликт. — Папа, — сказал Скорпиус, когда самолёт пошёл на посадку. — А мы правда в Италии? Правда-правда? — Правда-правда, — ответил Драко, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и одновременно тревожное. — Мы в Риме. — А Колизей мы увидим? — Увидим. — А подземный город? — И подземный город. — А драконов? — Драконов — вряд ли. — Жалко, — вздохнул Скорпиус. — А Лили обещала, что мы найдём хотя бы одного. Маленького. В горшке. Драко посмотрел через проход на Джинни, которая как раз в этот момент отнимала у Лили пакетик с драже. Джинни поймала его взгляд и выразительно закатила глаза. — Не смотри на меня, — сказала она. — Это она от Гарри. Фантазёрка. — Я не фантазёрка! — возмутилась Лили. — Я мечтательница! — Это одно и то же, дорогая. — Нет! Фантазёрка придумывает то, чего нет. А мечтательница верит в то, что может быть. Я верю в драконов в горшках. — Драконов в горшках не существует, — авторитетно заявил Скорпиус. — Откуда ты знаешь? — Я читал книги. Все книги про драконов. Там про горшки ничего не было. — А ты читал все книги на свете? — Не все. Но достаточно, чтобы знать про драконов. — Спорим, я найду дракона в горшке раньше, чем ты прочитаешь следующую книгу? — Спорим, не найдёшь? — Спорим! — Дети, — устало сказал Гарри из кресла у окна. — Давайте не спорить о драконах в горшках. Мы в Риме. Давайте лучше спорить о пицце. — Пицца — это неинтересно, — отрезала Лили. — Пиццу мы едим дома. — В Италии пицца другая, — сказал Драко, решив вмешаться, пока спор не перерос в войну. — Настоящая. Не как у Джинни. — Эй! — возмутилась Джинни. — Моя пицца — шедевр! — Твоя пицца — это хлеб с сыром, который пытается изобразить итальянскую кухню, — улыбнулся Драко. — Но я люблю тебя за старания. — Ты наглец, Малфой. — Я знаю. Самолёт коснулся земли. Скорпиус взвизгнул от восторга, Лили захлопала в ладоши, а Гарри с облегчением выдохнул — он всегда нервничал во время посадки, хотя никогда в этом не признавался. Отель оказался именно таким, каким его описала Джинни — маленьким, уютным, спрятанным в одном из тихих переулков Рима, вдали от туристических троп. Он был магическим, хотя со стороны казался обычным маггловским зданием — старым, с облупившейся штукатуркой и железными ставнями на окнах. Но стоило переступить порог, как мир менялся. Внутри было просторно, светло и пахло лимонами и свежей выпечкой. Пол был выложен мозаикой, изображающей сцены из римской мифологии — волчица, кормящая Рема и Ромула, богини в тогах, гладиаторы на арене. С потолка свисала хрустальная люстра, которая тихо звенела при каждом движении воздуха. — Вы выбрали хороший отель, — сказал портье — пожилой маг с усами, которые шевелились, когда он говорил. — Номера для вас готовы. Семья Поттер — люкс на втором этаже. Мистер Малфой — соседний номер. Маленький сюрприз от отеля: ваши комнаты соединены дверью, чтобы дети могли бегать друг к другу без лишнего шума в коридорах. — Это гениально, — сказала Джинни. — Вы, наверное, сами родители? — Четверо детей и двенадцать внуков, — гордо ответил портье. — Я знаю всё о детском шуме. И о том, как его минимизировать. Гарри забрал ключи — старомодные, латунные, с магическими метками — и они поднялись наверх. Номера оказались просторными, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на внутренний двор. В комнате Драко стояла кровать с балдахином, старинный письменный стол и небольшой камин, в котором уже весело потрескивал огонь — хотя на улице было тепло. Магия. — Папа, смотри! — Скорпиус вбежал в комнату, скинул ботинки и прыгнул на кровать. — Кровать огромная! Как для дракона! — Драконы не спят на кроватях, — сказал Драко, открывая чемодан. — Они спят на золоте. — Тогда это кровать как золото! — Скорпиус раскинул руки и звёздочкой растянулся на покрывале. — Я никогда не был в такой большой кровати. — Твоя кровать дома больше. — Дома — это дом. А здесь — приключение. Драко усмехнулся и начал разбирать чемодан. Рубашки — в шкаф. Обувь — вниз. Книги Скорпиуса — на прикроватную тумбочку. Игрушечная сова — на подушку. Он разбирал вещи и слушал, как за стеной Джинни ругается с Гарри. — Я сказала — положи пижаму в верхний ящик! — А я положил в средний! — Верхний, Гарри! Верхний! — Какая разница, в какой ящик? — Разница в том, что если ты положишь пижаму в средний, то Лили положит свои носки в верхний, а Скорпиус захочет положить туда свою сову, и в итоге мы никогда ничего не найдём! — Ты слишком драматизируешь. — Я не драматизирую! Я организую пространство! — Ты тиран! — Я мать! — Это одно и то же! — Гарри Поттер, если ты сейчас же не переложишь пижаму… Драко покачал головой и продолжил разбирать вещи. Рядом, в номере Поттеров, Лили, судя по звукам, уже успела найти что-то, чем можно стучать по стене, и теперь проверяла прочность штукатурки. — Папа, — Скорпиус подбежал к нему, дёргая за рукав. — А можно мы пойдём исследовать отель? Лили уже хочет. Она говорит, что видела внизу домовика. — Домовика? — Да! Настоящего! В переднике! Он нёс поднос с булочками! Драко вздохнул. Он знал, что рано или поздно дети сбегут. Вопрос был только в том, успеет ли он до этого закончить с чемоданом. — Идите, — сказал он. — Но не убегайте далеко. И не трогайте ничего, что выглядит опасным. — А что выглядит опасным? — Всё, что с шипами, огнём или подозрительными надписями на латыни. — А если там будет написано «дракон»? — Тогда тем более не трогай. Скорпиус вылетел из комнаты, чуть не сбив с ног Гарри, который как раз выходил из своего номера. — Осторожно! — крикнул Гарри. — Ты быстрее бладжера! — Я быстрее дракона! — крикнул Скорпиус и исчез в конце коридора вместе с Лили. Джинни выглянула из номера, держа в руках нечто, напоминающее свитер с оленями. — Ты видел, куда они побежали? — спросила она. — Исследовать отель, — ответил Драко. — В поисках домовиков с булочками. — Домовики с булочками? — переспросил Гарри. — Это что-то новое. — Это Италия, — пожала плечами Джинни. — Здесь даже домовики другие. — Или те же, но с итальянским акцентом, — заметил Драко. Они закончили разбирать вещи через полчаса. Драко аккуратно разложил свои рубашки — чёрные, серые, одна тёмно-зелёная — для разнообразия, поставил туалетные принадлежности в ванной и задержался на секунду у зеркала. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, которых не было несколько дней назад. Но в глазах — в глазах было что-то новое. Какая-то решимость, может быть, или просто усталость от собственных страхов. — Драко! — крикнул Гарри из коридора. — Ты готов? Идём гулять! — Иду, — ответил он, накидывая лёгкую куртку. — Дети где? — Джинни пошла их искать. Кажется, они нашли того домовика и теперь уговаривают его показать им кухню. — Домовик согласился? — Домовик в ужасе. Но Лили очень убедительна. Они вышли из отеля через час — после того, как Джинни наконец отловила детей в подвале, где домовик прятался за бочкой с оливками, умоляя о пощаде. Скорпиус и Лили были перепачканы мукой — откуда? никто не знал — но счастливы, как никогда. — Мы видели настоящую итальянскую кухню! — рассказывал Скорпиус, прыгая вокруг отца. — Там такие большие кастрюли! И пахнет чесноком! И домовик сказал, что научит нас делать пасту, если мы обещаем не бегать за ним с криками «сдавайся, маленький воин»! — Вы бегали за домовиком с криками «сдавайся, маленький воин»? — переспросил Гарри, стараясь не рассмеяться. — Это была идея Лили, — сказал Скорпиус. — А я просто поддерживал. — Ты командовал! — возразила Лили. — Ты сказал: «Окружай его справа»! — Потому что ты не умеешь окружать слева! — Я умею! — Не умеешь! — Умею! — Дети, — вмешалась Джинни. — Прекратите. Мы в Риме. Давайте наслаждаться красотами, а не спорить о тактике осады домовиков. — Это была не осада, — обиженно сказал Скорпиус. — Это была разведка. — Всё, — Гарри поднял руки. — Хватит. Мы идём гулять. Смотрим на руины. Дышим свежим воздухом. Не осаждаем никого. Отель «Sogni d'Oro» располагался в тихом районе, вдали от туристических толп. Вокруг были маленькие улочки с булыжной мостовой, увитые плющом стены, крошечные магазинчики, где продавали сыр, вино и магические безделушки, которые светились в темноте. Драко шёл медленно, вдыхая воздух, пахнущий осенью и чем-то незнакомым — можжевельником, может быть, или старым камнем. — Хорошо здесь, — сказал Гарри, идя рядом с ним. — Тихо. Спокойно. Не то что дома. — Дома тоже хорошо, — ответил Драко, хотя сам в это не верил. — Дома — это работа. Это криминал, это отчёты, это бесконечные совещания. А здесь — свобода. — Ты можешь взять отпуск когда захочешь. Ты — начальник отдела. — В том и проблема, — вздохнул Гарри. — Когда ты начальник, у тебя никогда нет настоящего отпуска. Тебе всё равно звонят, пишут, просят что-то подписать. Джинни ненавидит мои командировки. — Я не ненавижу твои командировки, — сказала Джинни, которая шла чуть впереди, держа Лили за руку. — Я ненавижу, что ты берёшь работу в отпуск. — Я не беру! — Ты вчера проверял почту в два часа ночи. — Это было… это было важное письмо. — От кого? — От… ну, от… — От Кингсли? — подсказал Драко. — Да! От Кингсли! — обрадовался Гарри. — Кингсли в отставке уже два года, — сказала Джинни, не оборачиваясь. Гарри открыл рот, закрыл и ускорил шаг, чтобы догнать жену. — Я люблю тебя, — сказал он. — Это не аргумент, — ответила Джинни, но в её голосе уже не было злости. Они вышли на небольшую аллею, обсаженную кипарисами. Деревья тянулись к небу, как свечи, и отбрасывали длинные тени на мостовую. Вдалеке виднелись крыши домов, а где-то за ними, Драко знал, находился Рим. Настоящий, древний, полный тайн и магии. — Папа, — Лили дёрнула Гарри за руку. — А можно я буду бегать? Тут так много места! — Бегай, — разрешил Гарри. — Только не падай. — Я никогда не падаю! — Ты упала вчера, когда бежала за Скорпиусом. — Это потому что я споткнулась о порог! — А сегодня? — Сегодня порогов нет! — И Лили, отпустив отцовскую руку, помчалась вперёд, размахивая руками, как ветряная мельница. Скорпиус, не желая отставать, побежал за ней. Джинни, Гарри и Драко шли медленно, наблюдая за детьми. Солнце светило ярко, но не жарко — по-осеннему ласково. Драко почувствовал, как напряжение последних дней начинает отпускать. Плечи опустились, дыхание стало глубже. — Спасибо, что позвала, — сказал он Джинни. — Мне это… нужно. — Знаю, — ответила Джинни, не глядя на него. — Ты выглядел так, будто вот-вот рассыплешься. И я подумала: либо он рассыплется в Лондоне, либо в Риме. В Риме хотя бы красиво. — Ты жестока. — Я реалистка. Они прошли ещё немного. Дети уже скрылись за поворотом, но их смех всё ещё был слышен. — Папа! — вдруг закричала Лили, выбегая из-за кипарисов. — Папа, смотри! Я нашла улитку! Она огромная! — Улитки не бывают огромными, — сказал Скорпиус, выбегая следом. — Это, наверное, черепаха. — Это улитка! Я видела её усики! — У черепах тоже есть усики! — Нет! — Да! — Дети, — крикнул Гарри. — Что вы там нашли? — НЕ ЗНАЮ! — заорали они хором и скрылись обратно за деревьями. Джинни закатила глаза, но улыбнулась. — Они найдут что-нибудь странное, — сказала она. — Я чувствую. — Это генетическое, — заметил Драко. — Поттеры всегда находят странное. — А Малфои? — Малфои предпочитают, чтобы странное находило их само. Гарри рассмеялся — громко, свободно, как умел только он. Они вышли на небольшую площадь с фонтаном в центре. Фонтан не работал — вода давно пересохла, и в чаше лежали сухие листья. Вокруг стояли скамейки, на одной из которых грелся на солнце старый кот. Дети сидели на корточках перед котом и что-то оживлённо обсуждали. — Я думаю, это заколдованный кот, — говорила Лили. — У него глаза разного цвета. — Это называется гетерохромия, — авторитетно заявил Скорпиус. — Бывает у кошек, собак и иногда у людей. — Откуда ты знаешь? — Из книги. — Ты всё знаешь из книг! — Потому что в книгах есть ответы на все вопросы. — А в жизни? — В жизни ответы сложнее. Джинни подошла к детям и присела рядом с котом, который даже не пошевелился — он спал, и ему было всё равно на двух маленьких магов, спорящих о цвете его глаз. — Не трогайте его, — сказала Джинни. — Он может укусить. — Коты не кусаются, — возразила Лили. — Они царапаются. — Это тоже больно. — Я не боюсь. — А я боюсь, — признался Скорпиус. — У меня аллергия на кошек. — У тебя нет аллергии, — сказал Драко, подходя. — Откуда ты знаешь? — Потому что я твой отец. Я знаю всё, что у тебя есть и чего нет. — А вдруг аллергия появилась только что? Прямо сейчас, когда мы смотрим на кота? — Аллергии не появляются просто так, — вздохнул Драко. — Иди лучше посиди на скамейке. Скорпиус послушно отошёл от кота и забрался на скамейку, где уже сидел Гарри. Лили осталась стоять перед животным, заворожённо глядя на его разноцветные глаза. — Папа, — сказала Лили, не отрывая взгляда от кота. — Папа, а что за «Кудряшка Эклз» звонила тебе сегодня? Тишина. Такая тишина, какой не бывает в природе. Даже кот открыл один глаз и посмотрел на Гарри. Драко замер. Его сердце, которое только что билось ровно и спокойно, вдруг пропустило удар, потом другой, потом, кажется, остановилось вовсе. Гарри, кажется, на секунду умер. Его лицо, ещё минуту назад расслабленное и улыбающееся, стало белым, как мел. Он смотрел на дочь, открывал рот, закрывал и не мог вымолвить ни слова. Джинни побледнела. Не просто побледнела — стала белой, как бумага, как снег, как простыни на кровати в отеле, где они собирались провести эти три недели. Её руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. — Лили, — сказала Джинни, и её голос был неестественно спокойным — тем спокойствием, которое бывает перед бурей. — Откуда ты знаешь это имя? — Я не знаю имя, — пожала плечами Лили, всё ещё глядя на кота. — Я знаю, как папа называет её в телефоне. «Кудряшка Эклз». Это смешно. Эклз — это пирожное, да? Скорпиус, сидевший на скамейке, переводил взгляд с Гарри на Джинни, с Джинни на Драко. Он был маленьким, но не глупым. Он чувствовал напряжение, которое повисло в воздухе, плотное, как туман. — Кудряшка Эклз — это кто? — спросил Скорпиус. Никто не ответил. Гарри наконец нашёл голос. — Лили, — сказал он, приседая на корточки перед дочерью. — Ты видела мой телефон? — Ты оставил его на столе в номере. Я посмотрела, сколько времени. И увидела пропущенный вызов. Кудряшка Эклз. Ты всегда смеёшься, когда видишь это имя. Почему оно смешное? — Потому что… — Гарри запнулся, бросил быстрый взгляд на Джинни, потом на Драко. — Потому что это шутка. Старая. Между мной и… одним человеком. — Который похож на пирожное? — Который… — Гарри сглотнул. — Который очень дорог нам. Но он давно не звонил. — Он звонил сегодня, — сказала Лили. — Ты пропустил. Может, перезвонишь? — Позже, — сказал Гарри, вставая. — Позже, дорогая. Он повернулся к Драко. В его глазах была паника. Настоящая, животная паника человека, который только что понял, что его секрет раскрыт — не врагами, не журналистами, а собственной пятилетней дочерью. — Драко, — тихо сказал Гарри. — Я… — Не надо, — перебил Драко. Его голос был ровным — слишком ровным для человека, у которого внутри всё рухнуло. — Не сейчас. Он повернулся к сыну. Скорпиус смотрел на него широко открытыми глазами, в которых читался вопрос: «Папа, что происходит?» — Всё в порядке, — сказал Драко, и это была ложь, которую сын, наверное, снова раскусил. — Просто… Гарри знает кого-то, кого мы… кого я когда-то знал. Давно. — Ту красивую тётю? — спросил Скорпиус. — Которая была у Поттеров? С кудрями? Драко замер. Он не знал, что Скорпиус запомнил её. Что вообще вспомнит её когда-то. — Да, — сказал он. — Ту. — А почему она звонит Гарри, а не тебе? Этот вопрос повис в воздухе — маленький, невинный, но такой острый, что Драко почувствовал, как у него защемило в груди. — Потому что, — сказал Гарри, и в его голосе было странное, тяжёлое сожаление. — Потому что она пока не готова говорить с твоим папой. — А когда будет готова? — спросил Скорпиус. Гарри посмотрел на Драко. Джинни отвернулась и смотрела куда-то вдаль, на кипарисы, на небо, на что угодно, только не на них. — Не знаю, — честно сказал Гарри. — Надеюсь, скоро. Лили, уставшая от непонятного разговора, побежала к фонтану, где нашла ещё одну улитку — или черепаху — спор остался открытым. Скорпиус помедлил секунду, посмотрел на отца, потом на Гарри, потом побежал за Лили. Взрослые остались стоять на аллее, окружённые тишиной и кипарисами. — Кудряшка Эклз, — повторил Драко. Голос его был пустым, безжизненным. — Ты называешь её Кудряшка Эклз. — Кудряшка — это старая шутка, — сказал Гарри, не глядя на него. — Ещё со школы. Она ненавидела, когда я так её называл. А Эклз… —Эклз — её новая фамилия. — закончила за мужа джинни. — И она звонила тебе сегодня, — обратился Драко к Гарри. — Пропущенный вызов. Я не слышал телефон — мы собирались, было шумно. — Она звонила тебе, — снова повторил Драко. — Не мне. Тебе. Гарри повернулся к нему. В его зелёных глазах — тех самых, которые смотрели на Драко с ненавистью в школьные годы — сейчас было только сожаление. — Драко, — сказал он. — Она не готова. Я не знаю, будет ли она готова когда-нибудь. Но она знает, что ты здесь. Она знает, что ты в Риме. — Откуда она знает? — Я… — Гарри запнулся. — Я не специально. Я просто сказал Джинни при тебе, что мы забронировали отель. А она, наверное, услышала. Или Джинни ей сказала. Я не знаю. — Ты не знаешь? — В голосе Драко прорезалась горечь. — Ты не знаешь, кто из вас сказал той женщине, которую я пять лет пытался забыть, что я еду в её город? — Мы думали, ты хочешь её увидеть, — тихо сказала Джинни, не поворачиваясь. — Думали, если она узнает, что ты здесь, она… — Что — она? — перебил Драко. — Бросится мне в объятия? Объяснит, зачем написала ту статью? Попросит прощения? Или, может быть, я попрошу прощения у неё? За то, что не выбрал её? За то, что у меня сын от другой? — Драко, — Гарри положил руку ему на плечо. — Мы не хотели сделать больно. Ни тебе, ни ей. — А получилось, — сказал Драко, сбрасывая его руку. — Как всегда. Он отошёл в сторону, встал у кипариса и закрыл глаза. В груди пульсировала боль — старая, знакомая, та, которую он научился заглушать работой, сыном, алкоголем, чем угодно. Но сейчас она вернулась. Полная сила. Без анестезии. — Ты должен решить, — сказал Гарри за его спиной. — Хочешь ты её увидеть или нет. Если да — я дам тебе её номер. Если нет — мы сделаем вид, что этого разговора не было. И ты проживёшь эти три недели, не думая о ней. — Я всегда думаю о ней, — тихо сказал Драко. — Даже когда не хочу. Даже когда ненавижу. Даже когда молюсь, чтобы забыть. Она всегда там. В каждой книге, которую читает Скорпиус. В каждом споре о правах домовиков. В каждом утре, когда я просыпаюсь и понимаю, что моя жена — не та, кого я хочу видеть рядом. Он открыл глаза и посмотрел на Гарри. — Она звонила тебе сегодня, — сказал он. — Ты перезвонишь? — Если хочешь. — Я хочу, чтобы ты спросил её кое-что. — Что именно? Драко посмотрел на детей, которые уже забыли о странном разговоре и теперь гонялись друг за другом вокруг фонтана. Скорпиус смеялся — тем самым новым смехом, который Драко открыл для себя сегодня утром. — Спроси её, — сказал Драко тихо, почти неслышно. — Спроси, почему она не написала своё имя в той статье. Почему она сохранила мою репутацию, не выпустив продолжение того позора, хотя обещала добить. Почему она уехала, не сказав ни слова. Спроси, зачем она пришла к вам в тот день — когда знала, что я там буду. Спроси, чего она боится на самом деле. И скажи ей, что я… — Он замолчал, подбирая слова. — Скажи ей, что я не злюсь. Что я просто хочу понять. Гарри кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я позвоню ей сегодня вечером. — Спасибо, — сказал Драко. Он пошёл к детям, которые звали его смотреть на очередную находку — на этот раз это был жук с необычным панцирем. Джинни осталась стоять у кипариса, глядя на Драко, и в её глазах было что-то, что она не решалась произнести вслух. — Ты думаешь, он готов? — спросил Гарри, подходя к ней. — Не знаю, — ответила Джинни. — Но если нет — он никогда не будет готов. Иногда нужно просто прыгнуть. — Даже если не знаешь, куда приземлишься? — Особенно тогда. Гарри обнял жену и поцеловал её в макушку. — Люблю тебя, — сказал он. — Знаю, — ответила Джинни. — Позвони ей сегодня. Не откладывай. Они пошли к детям, которые уже успели найти третьего жука и теперь спорили, можно ли взять его с собой в отель. — Нельзя, — авторитетно заявил Скорпиус. — Жуки должны жить на свободе. — Но он такой красивый! — возразила Лили. — Красота не повод для рабства. — Откуда ты знаешь слово «рабство»? — Из книги. — Ты и это вычитал из книг?! — В книгах есть всё. — Тогда найди в книгах ответ на вопрос: можно ли взять жука в отель? — Нельзя, — повторил Скорпиус. — Я уже ответил. — Ты не книга! — А ты не жук! — Я и не хочу быть жуком! — Тогда не спорь! Драко подошёл к детям и взял Скорпиуса на руки. — Пойдём, — сказал он. — На сегодня приключений достаточно. — Но мы ещё не нашли дракона в горшке! — возмутилась Лили. — Дракона в горшке не существует, — терпеливо объяснил Драко. — Мы уже говорили. — А вдруг существует? Вы просто не искали! — Мы поищем завтра, — пообещал Гарри, подхватывая дочь на плечи. — А сегодня — ужин. Я голоден. — Я тоже, — сказала Джинни. — И я хочу пиццу. Настоящую. Не ту, которую делает Гарри. — Моя пицца вкусная! — обиделся Гарри. — Твоя пицца — это хлеб с сыром, который пытается изобразить итальянскую кухню, — парировала Джинни, и Драко на секунду показалось, что он слышит эхо собственных слов. Они пошли обратно к отелю — через аллею с кипарисами, мимо фонтана, где спал разноглазый кот, мимо маленьких магазинчиков, где продавали сыр и магические безделушки. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. Драко нёс Скорпиуса на руках. Сын прижимался к нему, уставший после беготни, и сонно бормотал: — Папа, а та красивая тётя… она будет с нами ужинать? — Не знаю, — ответил Драко. — Возможно. — Я хочу, чтобы она пришла, — сказал Скорпиус, закрывая глаза. — Она пахнет цветами. Как Лилины розы. Драко ничего не ответил. Он просто нёс сына по римским улицам, слушал, как Гарри и Джинни спорят о том, в какой ресторан пойти, чувствовал, как заходящее солнце греет спину, и думал о том, что завтра может всё измениться. Или не изменится. Но впервые за пять лет он был готов к любому ответу.