Попробуй меня понять

Утро наступило мягко, без резких рывков. Я проснулся в той же позе, в какой уснул — на боку, свернувшись клубком, — и несколько минут просто лежал, глядя в окно. Солнце только-только поднималось над садом, окрашивая небо в бледно-розовый. В доме было тихо. Я сел на кровати, опустил босые ноги на пол. Матрас подо мной прогнулся ровно, послушно, и я снова поймал себя на мысли, что такая кровать — это неоправданная роскошь. Наверное, через пару дней я привыкну. А пока — наслаждался каждым мгновением. Умылся, оделся в форму — вчерашний комплект, — проверил расписание Аннабет. Сегодня среда. Значит, сначала курсы по управлению источником, потом обед дома, потом опять вибромузыка. Между делом нужно было заглянуть к Ролану. Я постучал в его дверь ровно в семь. Тишина. Постучал ещё раз, громче. За дверью послышался шорох, потом глухой стук — кажется, он задел что-то ногой, — потом щёлкнул замок. Ролан открыл дверь и замер на пороге. Вид у него был… странный. Не просто больной или уставший. Опустошённый. Как человек, который провёл ночь в бою с самим собой и проиграл. Под глазами залегли тени ещё темнее вчерашних, лицо осунулось, губы пересохли. Но что меня зацепило — это выражение. Без извечной самодовольной мины, без кривой усмешки, без показного превосходства он выглядел чертовски настоящим. Уязвимым. Как будто с него содрали кожу и оставили голые нервы. — Ты, — сказал он хрипло. — Я обещал, — напомнил я. — Ложись. Сейчас будет волна. Он не стал спорить. Просто отступил в комнату и лёг на кровать, вытянувшись поверх одеяла. Я прошёл следом, сел на край и положил ладони ему на грудь. Сердце билось часто, с перебоями. Мышцы уже начинало сводить — первые предвестники очередной волны. Я запустил магию. Спокойно, методично, без спешки. Мышечное расслабление, обезболивание, лёгкая стимуляция кровообращения. Заклинания текли сквозь мои пальцы, как вода, и я чувствовал, как его тело отзывается — дрожь унимается, пульс выравнивается, напряжённые до предела мышцы отпускают. Ролан лежал с закрытыми глазами и молчал. Его лицо постепенно разглаживалось. Я смотрел на него — на тени под глазами, на заострившиеся скулы, на губы, которые перестали кривиться в усмешке, — и думал о том, что, наверное, никогда не видел его таким. Настоящим. Без маски. — Спасибо, — сказал он тихо, не открывая глаз. Я убрал руки и поднялся. — Это временно. К вечеру может снова накатить. Постарайся поесть. И пей больше воды. Он кивнул — коротко, почти незаметно. Я вышел и закрыл за собой дверь. Утренний ритуал с Аннабет прошёл как по маслу. Завтрак, сборы, дорога до Башни Арканис. Она всю дорогу рассказывала о том, что сегодня на курсах они будут «держать воду», а не огонь, и вода — это сложнее, потому что она текучая и не хочет слушаться. Я кивал, отвечал жестами, а сам мыслями был уже в академии. Сегодня у нас смежный урок. Артефакторика плюс ритуалистика. Общая лекция двух факультетов. Я не знал, чего ожидать, но предчувствие было… не то чтобы плохим. Скорее, зудящим. Сдав Аннабет с рук на руки магинессе, я быстрым шагом направился в академию. Успел за пять минут до начала. Аудитория была огромной — общий зал на третьем этаже, где обычно проводили совместные лекции. Студенты-артефакторы сидели слева, ритуалисты — справа. Я нашёл своё место, кивнул паре знакомых. Ролан вошёл почти перед самым началом, сел на три ряда позади меня. Выглядел он уже лучше, чем утром — видимо, моя магия всё ещё держала. Или он просто умел собираться, когда нужно. Магистр Торвальд и магинесса Лиссандра, преподавательница ритуалистики, объявили задание. Разбиться на пары. Один из артефакторики, один из ритуалистики. Совместная работа: артефактор создаёт накопитель, ритуалист запитывает его через малый круг. Оцениваться будут оба — за слаженность, точность и результат. Я оглядел зал. Ритуалисты мне были почти незнакомы. Выцепил взглядом серьёзного парня в очках, который выглядел так, будто знал, что делает. Подошёл к нему, представился. Он назвался Лиамом. Мы быстро распределили роли и приступили к работе. Всё шло хорошо. Лиам оказался толковым. Мы справились быстрее большинства и сидели, ожидая, пока преподаватели обойдут всех с проверкой. И тут я заметил её. Девушка, которая работала в паре с Роланом. Высокая, с длинными тёмными волосами, в дорогой мантии ритуалистки. Красивая той особой, хищной красотой, которая мне никогда не нравилась. Слишком острая улыбка, слишком пристальный взгляд. Кажется, её звали Джойс. Она склонилась к Ролану, что-то шепнула, улыбаясь. Он ответил — сухо, без обычного шарма. Я смотрел на них краем глаза, не привлекая внимания. И увидел, как её пальцы скользнули под мантию и извлекли крохотный бумажный свёрток. Одно неуловимое движение — и свёрток перекочевал в ладонь Ролана. У меня внутри всё оборвалось. Ролан сжал свёрток. Я видел его лицо — он смотрел на свою ладонь так, будто держал змею. Будто хотел разжать пальцы и отбросить, но не мог. А Джойс уже снова что-то говорила, и я уловил слово «вечеринка». И «сегодня». И «будет круто». Ролан медленно кивнул и сунул свёрток в карман. Я отвернулся, чувствуя, как во мне поднимается холодная, беспомощная ярость. Сучка. Самая настоящая сучка. Она знала, что делает. Знала, что он пытается завязать — или не знала, но видела, что он на грани, и всё равно подсунула ему дозу. И пригласила на вечеринку, где, без сомнения, его накачают по полной. Урок закончился. Студенты потянулись к выходу. Я догнал Ролана в коридоре, у колонны, где вчера утром он стоял и пялился на меня. — Реальтус, — позвал я. Он обернулся. В глазах — усталость пополам с напряжением. — Чего тебе? — Я видел, — сказал я. — Что она тебе передала. И что пригласила на вечеринку. Он замер. Его лицо дёрнулось, как от удара. — Это не твоё дело, Керон. — Вообще-то, моё, — сказал я ровно. — Я обещал помочь тебе завязать. Ты согласился. И утром я снимал тебе ломку, которая повторилась бы снова. А теперь ты собираешься пойти на вечеринку, где тебя накормят этой дрянью по уши. До зимней сессии остался месяц, Реальтус. Ты и так скатился на тройки. Если не сдашь сессию — вылетишь из академии. И тогда твоя мать узнает обо всём. Он молчал. Его челюсти сжались. Я видел, как внутри него борются два желания — послать меня к дьяволу и… что-то другое. Что-то, что заставляло его смотреть на меня с этим странным, мучительным выражением. — Ты не понимаешь, — выдавил он наконец. — Чего не понимаю? — Это… она… они все там будут. Если я не приду… — То что? — перебил я. — Они посчитают тебя слабаком? И это хуже, чем снова сесть на наркоту? — Да! — вдруг выкрикнул он. — Хуже! Ты не понимаешь, каково это — быть мной! Ты думаешь, я могу просто взять и… Он осёкся. Из-за угла вышли они. Джойс и две её подруги. Увидев Ролана, она расцвела улыбкой. — Ролан, милый! — пропела она, подходя ближе. — Ты не передумал? Вечеринка в восемь, у Лоретты. Все будут. Ты же не хочешь пропустить, правда? Она взяла его под руку и посмотрела на меня — оценивающе, с лёгким презрением. Как смотрят на прислугу, которая посмела заговорить с господами. — А это кто? — спросила она сладким голосом. — Твой новый лакей, Ролан? С эмблемой твоего рода? Ролан не ответил. Я увидел, как его пальцы сжались в кулак. Как он хотел что-то сказать, но слова застряли. — Он просто хотел напомнить мне о домашнем задании, — выдавил он наконец. — Я приду. В восемь. — Вот и чудненько! — Джойс сжала его локоть и упорхнула, уводя подруг. Ролан остался стоять. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то гаснет. Не злость. Не разочарование. Просто усталость. Глубокая, всеобъемлющая усталость. — Ты прав, — сказал я тихо. — Я не понимаю, каково это — быть тобой. Но я знаю, что ты только что выбрал. И знаю, чем это кончится. Я развернулся и пошёл прочь. Он что-то сказал мне в спину — кажется, позвал по имени, — но я не обернулся. Жизнь Ролана Реальтуса — это не моя забота. Я сделал всё, что мог. Больше, чем был должен. Больше, чем он заслуживал. В Башню Арканис я пришёл за десять минут до конца занятий. Аннабет выбежала ко мне, как всегда, сияющая. Но сегодня, когда мы шли домой на обед, она была немного тише обычного. Меньше рассказывала. Чаще заглядывала мне в лицо. «Что-то случилось?» — спросила она жестами. «Всё в порядке», — ответил я. Она не поверила — я видел по её глазам. Но не стала допытываться. После обеда — «Чайная Роза», сегодня с супом-пюре из брокколи, который Аннабет сочла «странным, но вкусным», — мы отправились в музыкальную школу. Уже на пороге, перед тем как убежать в класс, она вдруг остановилась и повернулась ко мне. «Кер», — показала она. Её пальцы дрогнули, и она помедлила, прежде чем продолжить. — «Я переживаю за братика. У меня плохое предчувствие. Как будто что-то случится». Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Потому что у меня было не просто предчувствие. У меня была уверенность. «Я присмотрю», — пообещал я. — «Иди на музыку». Она кивнула и убежала. А я остался в холле. Сидел на скамейке, смотрел на дверь класса и думал. Думал о том, что вечеринка в восемь. Что Джойс и её компания — это не просто развлечение. Это наркотики, алкоголь, и Ролан, который сейчас слаб как котёнок. Который двое суток не употреблял. Которого ломало в подсобке вчера. Если он сорвётся сейчас — это будет срыв на полную катушку. Организм, истощённый абстиненцией, получит дозу и скажет «спасибо». И тогда всё, что я делал — снятие ломки, разговоры, — всё пойдёт прахом. Я вспомнил утреннее лицо Ролана. Без маски. Настоящее. Уязвимое. И вспомнил, как он сказал «спасибо» — тихо, не открывая глаз. Я вспомнил Аннабет. Её пальцы, дрогнувшие в воздухе. «У меня плохое предчувствие». Я выругался сквозь зубы — негромко, но от души. Вечером, отведя Аннабет домой и дождавшись магистра Лоэна, я поднялся в свою комнату. В шкафу, аккуратно сложенный, лежал второй комплект формы — тот, что Вэррон выдал мне вчера. Я переоделся. Застегнул серебряные пуговицы, одёрнул китель, проверил, как сидит эмблема на груди. В зеркале на меня смотрел человек, который не имел права вмешиваться. Но у которого была железобетонная отмазка. «Юная госпожа Аннабет Реальтус приказала мне привести брата домой к ужину». Это звучало как шутка. Но это была правда — я сам только что спросил её, хочет ли она, чтобы брат был дома к ужину, и она энергично закивала. Теперь у меня был приказ. И пусть кто-нибудь попробует оспорить право служащего рода Реальтус выполнять приказ юной госпожи. Я вышел из особняка, когда стемнело. Адрес, который упомянула Джойс, я знал — Лоретта, кажется, была из ритуалисток, и жила она в старом районе, где особняки прятались за высокими заборами. Я не знал, что там увижу. Не знал, что буду делать. Но я обещал присмотреть. И я собирался сдержать обещание. Даже если сам Ролан об этом никогда не просил.