Метки
Описание
Что, если бы после похищения и жестокого избиения Аны Джеком Хайдом она всё-таки потеряла ребёнка. Как бы на это отреагировал еë муж, родные? Но самое главное, что бы чувствовала сама Ана? Кого она возглавит виноватым? Джека Хайда, желающего отомстить Грею за прошлое, Мию, которая не хотела следовать правилам безопасности, ставя вод угрозу, как оказалось, не только себя, или Кристиана за все проделки с Еленой и отвергание ребëнка, которого уже нет и не вернуть...
Или виновата сама Ана...?
Примечания
Ребят, знаю вы ожидали продолжения моей работы по лб, нооооо...
Я тут прочитала трилогию оттенков и мне понравилось. Поэтому хочу поделиться с вами этой работой. Если что, мой фф можно и без знания сюжета читать, как ориджинал)
Часть 1
09 августа 2025, 03:11
Голова пульсировала, всë тело болело, но сильнее всего нижняя часть живота. Веки словно приклеились к глазам, а в носу застыл запах спирта и... больницы? Где я? И почему я не могу пошевелиться? Тело ломило и будто было накрыто тяжёлым металлическим одеялом, или несколькими. Сознание плыло, унося меня далеко - туда, где не было слышно даже моих мыслей, - но тут же возвращало к этому раздражающему звуку.
Пип-пип-пип... Я слышала только эту монотонную, душераздирающую мелодию. Казалось, больше я и не смогу услышать, но тут плаксивый, уставший голос прорезал пикание. Такой знакомый и в то же время далёкий. Мне было не по силам разобрать, что говорил человек, стоявший, наверное, передо мной. Или сидевший возле меня.
— Прости... — шептал юный женский голос, — это моя вина.
То ли это было «прими», то ли «проспи». Я поняла несколько букв, но слово никак не хотелось складываться в нормальное, нужное мне. А вторая часть предложения, если это была она, и вовсе расплылась в одинокие буквы. «Э», «о», «и».
— Это не твоя вина, Миа. — ответил другой, женский тембр.
Но я не успела ничего понять или вспомнить. Только имя. Миа! Я снова проваливаюсь в бездну.
***
Я опять чувствую тяжесть своего тела и век. Всё ещё не могу пошевелиться, даже палец согнуть. Я хочу проснуться. Я хочу увидеть, где я. Я хочу понять, что со мной. Сколько времени прошло? Почему я не могу проснуться? Я хочу к маме, к своему мужу. Я хочу в тёплые руки. Я хочу открыть глаза, но тьма снова одолевает меня.
Я хочу снова почувствовать себя живой...
Почему мои внутренности словно горят...?
***
Я услышала голос. Я его узнала. Это был мой отец. Мой второй отец. Самый любимый отчим. Рэй... Я хочу, чтобы он обнял меня. Утешил. Разбудил. Я хочу сказать, как люблю его.
Он что-то говорил. И опять не могу разобрать. Решаю сосредоточить свой мозг на его словах. Представляю: я в палате, а он сидит возле меня.
Я чувствую.
Я чувствую, как он гладит меня. Он легонько сжал мою руку. Я хочу сжать в ответ, но не могу. Кажется, я больше ничего не могу. Он гладит меня по волосам и тихо приговаривает:
— Моя Энни, зачем ты рискуешь собой? Без тебя всем плохо. Ты даришь счастье людям. Как только твоя мама привела тебя, ты изменила мою жизнь навсегда. Сделала еë ярче. Проснись, милая. Ты нужна всем нам.
Я уловила его тяжёлый вздох и почувствовала, как, кажется, слëзы моего отчима падают мне на руку. Он говорил от всего сердца - как и всегда. Рэй был из тех людей в моей жизни, кто не пасовал перед трудностями, а шëл им наперекор. Он научил и меня этому. Рэймонд Стил был кем угодно, но не тряпкой или плаксой, поэтому мне стало интересно, что такого со мной произошло, что он роняет слëзы у моей больничной койки. Хотелось напрячь память, но голова вопила словно сирена, наперекор всему. Моë же тело меня не слушалось.
Папочка, что со мной? Почему ты плачешь? Почему я не просыпаюсь...? Боль в животе превратилась в спазмы.
Я почувствовала, как меня кто-то щупает. Наверное, медсестра. Она пощупала живот, который от давления руки заныл ещё сильнее. После чего проверила, я полагаю, капельницу и мочеприемник. Она спросила что-то у Рея, вероятно, не просыпалась ли я. Я бы очень хотела, но не могу. Видимо, ещё рано. У меня снова закладывало уши, я вновь ничего не слышу и не понимаю.
***
Я услышала всхлип, громкий и сопливый. Так плакала только моя мама. Мама. Я так хотела еë увидеть. Посмотреть в родные глаза, сейчас наполненные слезами. Утешить словами, что всë в порядке. Но учитывая, что я никак не просыпаюсь, а мои родные люди плачут, при встрече со мной, значит, всë не в порядке. Но только что...?
Мама только плакала, она ничего не говорила, ну, по крайней мере я ничего не слышала. Мой мозг никак не приходит в себя, но головная боль уменьшилась. Возможно, от препаратов. Я поняла, что на лице у меня - пластиковая прозрачная маска, закрывающая мой рот и нос, значит, я дышу через аппарат НИВЛ.
Но у меня никогда не было проблем с лëгкими. Хотя, учитывая неприятные ощущения ниже груди, возможно, у меня сломаны рёбра. О Боже, что со мной!?
Я... Умираю?!
***
Моя голова раскалывается. Слишком много шума. Слишком много голосов. Я не могу уследить ни за одним из них. Несмотря на то, что голоса говорят шëпотом, от этого не легче. Я улавливала бас своего отчима, плаксивый голосок матери и чарующий меня баритон... Это Кристиан? Я не помню, чтобы он приходил ко мне. Почему? Хотя, вряд ли он не приходил. Мы любим друг друга. Очень. Мы женаты. Он не мог не прийти. Я хочу заглянуть в его прекрасные серые глаза, увидеть, как они темнеют. Поцеловать, получить ласку. Но вместо этого я лежу уже который день? Может неделю. Я намерена проснуться. Мои размышления прервал резкий, чëткий голос врача - впервые я услышала что-то связное и понятное. — Итак, — начал врач, поздоровавшись со всеми в палате, — состояние миссис Грей стабильное, кое-какие изменения есть. Нам нужно сделать ей МРТ, чтобы проверить, уменьшился ли отëк мозга из-за удара, если это так, то она скоро должна будет очнуться. Если же отëк не уменьшился или увеличился, продолжим медикаментозную терапию: противовоспалительные средства или диуретики, то есть мочегонные. Мне послышалось, или все вздохнули с облегчением, услышав, что я, возможно, скоро оживу. Конечно, я тоже очень рада. Я хочу увидеть своих любимых людей. Думаю, если я могу лучше слышать, и голова гудит не так сильно, то отëк уменьшился. Я очень на это надеюсь. Я почувствовала, как меня осматривают медсëстры, что бы отвезти меня, скорее всего, как и сказал врач, на МРТ. Но я хотела дослушать свой диагноз. — Сломанные рëбра крепнут, но мы подключили еë к аппарату искусственной вентиляции лёгких, так как одно из сломанных рёбер повредило левое лёгкое. — порадовал всех доктор своим хриплым голосом.— Был риск того, что начнётся кровотечение, но это был лучший вариант из любых других. Нам ещё нужно проверить, не осталось ли мëртвых тканей после вы... Я не успела понять, что он не договорил. Не смогла. Меня увезли из палаты. А дальше тьма. *** Я слышу встревоженные голоса. Теперь я могу разобрать их всех. Я слышу свою лучшую подругу Кейт. Я слышу Эллиота и Грейс. Я слышу Каррика и Мию. Слышу маму и папу. И Кристиана. Все их тембры слились в один шум. Миа! Она была со мной. В последний раз она... просила прощения? За что? Неужели она виновата в том, что я в больнице? Нет! Не может быть, она милая и невинная сестра моего мужа. И вообще, я не помню, чтобы она говорила «прости». Там было что-то. Что могло быть и не извинениями. Тогда мой мозг был полужив. И сейчас немного излечился, но я всë равно не вспомню. Кто-то замолкал, кто-то говорит не прекращая. Все ждали результатов МРТ. Я тоже. Я скорее чувствую, чем слышу, как дверь в палату открывается, меня обдул лёгкий ветерок. Это мои ответы. — Что ж, должен вас порадовать, — начал врач, привлекая внимание всех и моë тоже, — результаты процедуры показали, что отёк мозга, почти полностью исчез. Это значит, что Анастейша в скором времени должна проснуться. Мы отключим еë от искусственной вентиляции и посмотрим, сможет ли она дышать сама, но это после того, как она придет в себя. И словно по волшебству, я даже не поняла, мои веки резко полегчали и в глаза начал биться свет. Словно доктор был волшебником. Я открыла глаза, лишь маленькую щель и через неë смогла увидеть всех присутствующих. Я так скучала по ним. И я думаю, они знают, что со мной. Лица присутствующих были, мягко говоря, уставшими. Глаза большинства были красными, кажется, только Каррик и Эллиот держались. И то их брови были низко опущены, а на лице играла болезненная гримаса. Кристиан... Я никогда не видела его таким. Таким беспомощным. Он любил всë контролировать, и сейчас ситуация явно вышла из-под его контроля. Было видно, что он ненавидел себя из-за этого и точно обвинял себя в том, что случилось. Мне необходимо знать, что происходит! Но я не могу ни пошевелиться, ни издать какой-нибудь звук, чтобы привлечь их внимание. Лишь немного видеть, слышать и думать. Я молилась, что бы кто-нибудь повернул голову и посмотрел на меня. Увидел, что я очнулась. Мои силы были на исходе. Этот белый больничный свет ослеплял меня и не давал держать открытыми глаза так долго, чтобы кто-то обнаружил меня. К счастью мои молитвы были услышаны. Миа повернула голову в мою сторону и крикнула: — Ана!Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.