Двести ударов в минуту

Матч начался с того, что миссис Алварес сунула Гермионе в руки коробку с пластиковыми браслетами. — Если кто-то из родителей попытается пролезть в служебный коридор без пропуска, не спорь. Зови меня, — приказала она. — Если это будет отец с часами дороже моего автомобиля, зови меня в два раза быстрее. Гермиона стояла у складного стола в третьем секторе главного спорткомплекса, разглядывая зеленый пластик, сваленный в прозрачный лоток. На каждом браслете черной краской было выбито: «ПАСИФИК-РИДЖ. ДОМАШНИЙ ДОПУСК». Рядом громоздились глянцевые программки, списки скаутов, два маркера, рулон скотча и коробка салфеток. Всё это пахло свежей типографской краской и выглядело как образцовая ловушка. — Поняла, — Гермиона поправила бёдрами стопку под столом. Алварес кивнула на забитый до отказа холодильник: — Игрокам воду выдаешь только закрытую. Никаких вскрытых бутылок. Никаких «передайте от мамы». Вообще ничего из чужих рук не брать. Здесь предки иногда устраивают дичь похлеще детей. — Что, реально кто-то пытался подсыпать что-то в изотоники? Алварес оторвала сухой взгляд от планшета: — В прошлом сезоне одна заботливая мамаша добавила дочери электролитов из личной баночки. В баночке оказался жесткий концентрат для очищения кишечника. Девчонка всю вторую половину матча просидела на унитазе в туалете. Мы слили игру в три очка. Так что да, Грейнджер, бутылки не вскрывать. Фиксируй заводские крышки. — Обожаю школьный спорт. Чистое вдохновение для молодежи. — Привыкнешь. Или свалишь через неделю, мне без разницы. Главное, бейдж на шнурке не профукай. Алварес ушла к центральным дверям, где уже роились первые зрители со стаканчиками кофе, оставив Гермиону наедине со столом. Зеленый пластиковый прямоугольник «Помощник мероприятия» противно бил по ребрам при каждом вздохе. Она дернула узел шнурка, ослабляя петлю, одернула оверсайз-худи и посмотрела на электронное табло под потолком. До начала оставалось сорок минут. Зал забивался с бешеной скоростью. Сначала на верхние ярусы ворвалась толпа младшеклассников, липких от энергетиков и чипсов. За ними потянулись старшие, уже взвинченные школьными чатами и азартом. Последними заходили родители: мамаши в светлых кашемировых свитерах, отцы в пиджаках поверх футболок, спонсоры и пара репортеров с камерами. У вип-входа Рэйчел Ковач лично сканировала пропуска с планшета, улыбаясь с такой силой, словно ее с утра подключили к генератору на полную мощность. На черных панелях табло горело ядовитым неоном: ПАСИФИК-РИДЖ «СЛИЗЕРИН» — КОСТА-МЕСА «КОЙОТЫ» Гермиона прочитала надпись трижды, но в голове этот бред по-прежнему не укладывался. Из бокового прохода к столу подлетел запыхавшийся Итан. Зеркалка на шее била его по пуговицам рубашки, из кармана торчал диктофон, а в пальцах были зажаты два протеиновых батончика. — На, держи, — он швырнул один ей на скатерть. — Не благодари. Это мои личные инвестиции в выживание волонтерского состава. — У тебя это слово «инвестиции» звучит так, будто ты стащил его из презентации. — Естественно. Я сегодня аккредитованная спортивная пресса, Грейнджер. Мне по штату положено изъясняться мерзко. — Ты и в обычные дни не особо фильтруешь. — Значит, опыт решает. Итан быстро вскинул камеру, сделал серию кадров разминки «Койотов» на той стороне паркета и снова навалился локтями на ее стол: — Меда уже на трибуне, в седьмом ряду. Цисси сидит в вип-секторе с такой миной, будто ее привезли на казнь против воли. Друэлла тоже там, держит осанку. Сигнуса пока в ложе не видно. Гермиона подняла глаза от списков: — А он вообще должен явиться на предсезонку? — По слухам, да. Первая домашняя игра. Папа Блэк приедет оценить качество вложений. — Звучит как налоговая проверка с конфискацией. — Вайбы примерно те же, ага. Он бесцеремонно выдернул одну программку из стопки, пробегая глазами по фамилиям Коста-Месы: — Так, смотри. У них на разводке сидит Лекси Рамирес. Мелкая, злая, в прошлом сезоне выдавала по пять перехватов за матч. И есть две сестры Хейл — обе под два метра, плечистые, играют четвертого и пятого номеров. Любят жесткий силовой контакт, бьют локтями на подборах. — Ты сейчас со мной по-человечески разговариваешь или заклинания из спортивного справочника читаешь, Морган? — Я готовился, Грейнджер. Собирал материал. Это аналитика. — Твоя аналитика обычно укладывается в обзоры кофейных автоматов и картошки Нарциссы. — Сегодня я расширяю формат. Он выхватил у нее из-под руки маркер и быстро набросал на углу салфетки три стрелки: — Глянь сюда. Если «Койоты» начнут вжимать наших под щитом через этих сестер Хейл, Белле придется либо разгонять темп до визга, чтобы не завязнуть в позиционной возне, либо кормить Софию передачами на усах. Кинг будет зубами вырывать очки ради скаутов. Клэр начнет паниковать и мазать. Диас будет орать так, что штукатурка посыплется. А ты будешь стоять здесь с таким видом, будто мечтаешь умереть прямо сейчас. — Последний пункт уже в активной фазе выполнения. Итан ухмыльнулся, пряча маркер в карман: — Если на паркете начнется замес, я торчу у судейского стола. Можешь швырять в меня пластиковыми крышками от бутылок. — Зачем? — В качестве сигналов бедствия. — Морган, если там начнется замес, я запущу в тебя целым ящиком с изотониками. — Уважительно. Ценю. Он боком скатился по ступеням трибуны, растворяясь среди первых рядов. Гермиона сорвала зубами обертку с батончика, откусила кусок и моментально пожалела. На вкус это был сухой, прессованный картон с арахисовой пылью. Холодильник за спиной мерно, раздражающе гудел, под столом шуршали глянцевые листы. Она дважды поправила стопку программок, хотя те и так лежали идеально ровно. В служебном проходе с глухим стуком хлопнула дверь раздевалки сборной. Команда Пасифик-Ридж на паркет пока не выходила. Из-за дверей долетал низкий, жесткий ор Диас и рваные, короткие ответы девчонок. Слов было не разобрать, но ритм угадывался без труда: схемы, прессинг, тайминг, штрафные круги и «первый пас». Гермиона кожей чувствовала это напряжение даже через бетонную перегородку. Она развернула лист со списком приглашенных скаутов. Двое из Санта-Барбары, один из Стэнфорда, Беркли, какой-то ассистент из Колумбийского университета. На последней строчке палец замер. Колумбия. Мамины очки на кухонном столе и голос в голове: «Ты туда пролезешь, Мио». Гермиона резким движением перевернула бумагу текстом вниз. — Привет, Грейнджер. Перед столом возник светлый силуэт Нарциссы. Дорогое светлое пальто, волосок к волоску уложенные кудри, тонкий металлический обруч на голове. В пальцах у нее был крафтовый пакет со знакомым логотипом школьного буфета, а на лице стопроцентная мина Блэков: «я нахожусь в этой толпе исключительно по семейным обстоятельствам». — Ты как тут оказалась? Потеряла ориентиры между вип-ложей и миром обычных смертных? — спросила Гермиона. — Меда велела спустить тебе это, — Нарцисса аккуратно, двумя пальцами опустила пакет на угол скатерти. Внутри обнаружился картонный стаканчик с парой штук картошки фри и салфетка. — Это что за гуманитарный паек? — Экстренная углеводная помощь. В нашем буфете картофель отвратительный, мокрый, но у тебя сейчас такое бледное лицо, Грейнджер, что выбирать не приходится. Кушай. — Спасибо. Наверное. — Это была личная инициатива Меды, я тут ни при чем. — Само собой. Кто бы сомневался. Нарцисса скользнула глазами по трибунам, а затем перевела взгляд на проход к судейским ложам. — Отец приехал. Только что вошел. Гермиона проследила за направлением ее подбородка. Сигнус Блэк заходил через боковой вип-створ без суеты и лишней помпы: высокий, поджарый, в идеально сидящем темном костюме и хрустящей светлой рубашке без галстука. Вокруг него в ту же секунду образовался вакуум — люди рефлекторно отступали на полшага, освобождая дорогу, улыбались, тянули руки. Но не так, как с Рудольфусом Лестрейнджем, который собирал внимание как дешевый поп-король. Сигнуса пропускали на автомате, как тяжелую, дорогую и опасную машину, которая имеет привычку таранить неугодных. Друэлла уже сидела в первом ряду ложи. Она плавно повернула шею, улыбнулась одними губами, не разжимая зубов. Сигнус наклонился к ее плечу, обронив пару коротких слов. Нарцисса на другом конце зала выпрямила спину еще сильнее, хотя казалось, что анатомически это уже невозможно. — Он всегда так выглядит? — Гермиона не отрывала взгляда от его седой головы. — Как человек, который прямо на входе недоволен всем списком блюд и ценником? Да. Всегда. Нарцисса лениво подцепила одну программку со стола, пролистала страницы с составом команд. — Беллатрикс в курсе, что он на трибуне? — Думаю, да. У нашего отца есть редкий дар портить воздух в помещении задолго до своего физического появления. Белла это кожей чувствует. В служебном коридоре снова глухо, с тяжелым металлическим отзвуком ударил мяч об пол. Один раз. Наотмашь. Нарцисса услышала этот звук одновременно с Гермионой, и пальцы младшей из Блэков на глянцевой бумаге дрогнули, а обложка пошла мелкой волной. — Цисси, — тихо сказала Гермиона, наклоняясь через стол. — Шла бы ты обратно в свой первый ряд. А то Друэлла сейчас зафиксирует, что ее младшая дочь ведет дебаты с углеводной угрозой Оушен-Бич. — Она уже зафиксировала. Две минуты назад. — Ну так беги. — Блэки не бегают, Грейнджер. Это безвозвратно портит посадку кашемирового пальто на лопатках. — Невыносимо тяжелая у вас жизнь в Ла-Хойе, сочувствую. Нарцисса запустила пальцы в пакет, выудила одну картофелину, быстро отправила ее в рот и неторопливым, размеренным шагом двинулась обратно к вип-сектору, ни разу не обернувшись. Гермиона проводила ее взглядом, с трудом загоняя обратно лезущий наружу смешок. Через пять минут двери раздевалки выплюнули стартовую пятерку. Первой шла София — угрюмая, с намертво затянутым хвостом и плотным белым тейпом на левом запястье. За ней была Клэр, сокрушая пространство своим басом еще на пороге, хотя ей никто слова не успел сказать. Кинг двигалась чуть правее: безупречно собранная, и на губах играла та самая легкая полуулыбка, которую Гермионе прямо сейчас хотелось содрать наждачкой вместе с кожей. За ними тянулись остальные девчонки из основы. Беллатрикс Блэк вышла последней. На ней была изумрудная форма Пасифик-Ридж, крупная белая цифра одиннадцать на груди, черные компрессионные шорты под краем ткани, жесткие линии тейпов под чашечками коленей и Найки, вычищенные до скрипа. Кудри были стянуты на затылке так, что кожа на висках казалась натянутой, но мелкие пряди все равно упрямо лезли к глазам. Зеленый бомбер просто висел на плечах, а рукава болтались. Два пальца на правой руке перемотаны пластырем, костяшки сбиты в кровь, а под левым глазом залегла серая тень от хронического недосыпа. Она прошла ровно в двух метрах от волонтерского стола, демонстративно глядя строго перед собой, и только пальцы на кожаном ремне ее спортивной сумки сжались до синевы в ногтях. Тренер Диас выкатилась следом, уже со свистком на шее и планшетом в руках. — Грейнджер, изотоники на месте? — бросила она на ходу. — В холодильнике. Полный комплект. — Крышки заводские? Закрыты? — Все до одной. Никаких вскрытий. — Скауты отметились? — Двое из Санта-Барбары зашли, забрали буклеты. Третий, который из Беркли, пока не объявлялся в секторе. — Если этот тип из Беркли припрется, сажай его строго на судейский ряд с левой стороны. К випам не пускай. Эти ботаны из Лиги не переносят, когда мажоры льют им в уши про семейные спортивные гены и волевой потенциал своих детишек. Сбивает оценку. — Поняла, тренер. Сделаю. Диас задержала на ней взгляд на долю секунды, коротко мазнула подбородком и ушла к скамейке запасных. Беллатрикс скинула сумку на настил под стульями и одним резким, ломаным движением сорвала бомбер с плеч, швырнула его на спинку сиденья и шагнула на разметку. На полпути к кольцу ее голова все-таки дернулась вбок. Гермиона в этот момент как раз пересчитывала бутылки в лотке. Их взгляды сцепились через три метра служебного прохода. Блэк не выдала ни единого слова, и Гермиона тоже промолчала, застыв со списком в руке. В следующую секунду Клэр с грохотом влетела плечом в стойку с полотенцами, железная рама зазвенела, и Диас выкатила такой ор на всю коробку, что бесконтактный сеанс связи оборвался сам собой. Разминка пролетела по таймингу. Пасифик-Ридж долбил по стандарту: проходы из-под щита, средние с разворота, трехочковые волной. Но «Койоты» на своей половине площадки шумели ощутимо громче. Девчонки в темно-синей форме с агрессивной желтой полосой на ребрах. Сестры Хейл сразу приковывали к себе внимание — обе под два метра, с тяжелыми бедрами, мощным плечевым поясом и мертвой стойкой под кольцом. Старшая из них заколачивала мячи в корзину почти без прыжка, с места. Разводящая Рамирес непрерывно резала паркет рваными рывками и постоянно жевала резиновую капу, выпихивая ее языком к зубам. — Она там сейчас кого-нибудь покусает в процессе, — пробормотала Гермиона, не поднимая головы. — Скорее срежет мяч вместе с пальцами Беллатрикс, — раздался над ухом голос Итана. Она дернулась: — Морган, ты откуда вылез, блядь? — Пресс-карта, Грейнджер. Я вездесущ, как офисный спам. — У тебя бейдж на шнурке висит косо и рожа человека, которому нельзя доверять даже чистку картошки. Какой из тебя репортер. — Какой есть, другого в тираж не пустили. Он вскинул объектив, сделав серию быстрых щелчков — Беллатрикс как раз выходила на дугу. Гермиона силой заставила себя опустить глаза в ведомость скаутов. Получалось хреново. Судейский свисток разрезал гул зала ровно в девятнадцать ноль-ноль. Стартовая пятерка «Слизерина» вышла в круг: Беллатрикс, Вайолет Кинг, Клэр Уолш, София и темноволосая Элла Рид, которая играла второго защитника и отличалась тем, что никогда не открывала рот без команды. У Коста-Месы на паркет выкатились Рамирес, обе сестры Хейл, рыжая атакующая из угла и плотная девчонка с перебинтованным правым коленом. С первых тридцати секунд прогона стало ясно: Койоты приехали на побережье не ради красивых баннеров Пасифик-Ридж. Рамирес с ходу вцепилась в Клэр на ведении, прессингуя корпусом так, что Уолш была вынуждена принимать мяч спиной к центру, теряя обзор. Старшая Хейл при первом же подборе под щитом выставила локоть с такой дурью, что София отлетела на метр в сторону и лишь чудом удержала равновесие на паркете. Судья промолчал, сглотнув свисток. Диас у скамейки подняла руки вверх, уставилась на арбитра и выдала пару очень коротких слов сквозь зубы. Гермиона со своего места текста не разобрала, но по багровеющей шее бокового судьи стало ясно — перевод не требуется. Беллатрикс на первом же владении отказалась от красивых сольных финтов. Приняла мяч на вершине дуги, подняла левую руку вверх, показывая два пальца в замок, дождалась жесткого заслона от Софии и на взрывной скорости ушла вправо. Рамирес попыталась выбить мяч снизу на движении кисти, но Беллатрикс прикрыла снаряд бедром, сделала два мощных удара в пол и выкатила идеальный пас в угол на Клэр. Уолш вынесла руки. Мимо. Мяч облизал обод. София вырвала подбор на чужом щите, но ее тут же откровенно рубанули по запястью. Свисток. Фол. — Ну наконец-то, блядь, разродились, — выдохнула Гермиона, сама не заметив, как выдала фразу вслух. Диас на секунду обернулась на ее голос: — Грейнджер, изотоники на лавку. Быстро. Гермиона перехватила две бутылки, сунула их под руку тренеру. София тем временем вышла на линию штрафных, согнувшись пополам и тяжело оперевшись ладонями в колени. Беллатрикс подошла к ней со спины, обронила пару коротких фраз. Центровая кивнула. Первый штрафной зашел со свистом. Второй ударился в кольцо, пошел на отскок, мимо. Старшая Хейл полезла за мячом, но тут же получила жесткий упор корпусом от Беллатрикс прямо в бок на развороте. Свисток. Арбитр зафиксировал фол Блэк. — Да вы издеваетесь, судейский корпус, — прошипела Гермиона под нос. Клэр услышала ее шипение, но даже не подумала включить свою штатную гавкалку. Она была слишком занята тем, что пялилась на площадку с открытым ртом, ловя ртом воздух. Игра покатилась рвано, тяжелыми кусками. Коста-Меса откровенно давила физической массой. Каждый сольный проход под кольцо превращался в локальную драку за тридцать сантиметров паркета. Рамирес цепляла за пальцы, работала бедрами, лезла под ведение так низко, что Клэр дважды едва не наступила ей на кроссовки. Сестры Хейл ставили заслоны плечом жестко, на грани фола, и судьи то свистели через раз, то усердно делали вид, что изучают геометрию потолочных балок. Беллатрикс держала этот удар. Она разгоняла темп до максимума, выполняя инструкцию Диас. Первый пас после подбора уходил на Софию или Эллу без задержки в ладонях. Быстрый выход в правый угол. Перевод через верхний круг. Если защита «Койотов» проваливалась на перестроении, шел мгновенный бросок. Если высокая Хейл вылетала блокировать дугу, Беллатрикс резала траекторию в среднюю зону и выдавала скидку назад под бросок. На третьей минуте первой четверти Рамирес попыталась сорвать у нее мяч на кроссовере, жестко ударив по фалангам. Беллатрикс рвано дёрнула кисть назад, но ведение не бросила. Сделала шаг назад за линию, взвилась в воздух прямо через вытянутую руку Рамирес и положила чистую треху. Трибуны взлетели с мест. Рев накрыл коробку. Гермиона протянула бутылку Элле Рид, но глаза были прикованы к одиннадцатому номеру. Беллатрикс возвращалась в защиту спиной вперед — лицо каменное, плечи вздернуты, дыхание прерывистое, через рот. Сетка под кольцом еще ходила ходуном. — Слышь, Грейнджер, не пялься ты так открыто, — шепнул Итан от судейского пульта, не отрывая правого глаза от видоискателя. — Снимай свою спортивную прессу, Морган, и не лезь в чужой сектор. — Я снимаю. Но у тебя в кадре получается чересчур выразительный профиль. — Удалишь на монтаже, я сказала. — Не обещаю, кадр ценный. К середине первой четверти счет замер на отметке 12:9 в пользу Пасифик-Ридж. И в этот момент Вайолет Кинг запустила свою сольную программу. Она не ломала тайминг паса так топорно и нагло, как делала на закрытой тренировке. Игра шла под камерами школьного ТВ, при скаутах Беркли и родителях, Диас стояла в метре от кромки поля. Вайолет работала тоньше. Она просто начала забирать на себя слишком много игрового пространства. Перехватывала мяч на фазе перехода, где передача по схеме должна была уходить обратно на разводку Беллатрикс. Делала лишний, показушный дриблинг. Намеренно шла в плотный контакт и падала на паркет красиво, кинематографично, выбивая у судей персональные штрафные. Один раз сама полезла в проход против младшей Хейл и забила с мясом, заработав фол. Зал взвыл от восторга, Кинг поднялась с досок и ослепительно улыбнулась родительским ложам. Беллатрикс коротко хлопнула ладонями по бедрам: — Хорош, Кинг! Отрабатываем назад, держим зону! — крикнула она через площадку. Гермиона за столом с силой сжала крышку изотоника, пластик со звоном хрустнул под ногтями. Вайолет вернулась в защиту, но на следующем же владении опять придержала мяч в пальцах на долю секунды. Ровно на столько, чтобы Рамирес успела выставить корпус перед Беллатрикс и выбить мяч в аут на перехвате. Диас у скамейки просто сорвало, и планшетка полетела на стул. — Кинг! Ты что там, блядь, изображаешь?! Первый пас, я сказала! Ты правила игры забыла за пять минут матча? — Тренер, я видела чистый коридор под проход. — Ты видела свои личные очки в протоколе скаутов, Кинг. На банку села. Быстро. Рид, на разводку. Дженкинс, заходишь вместо Вайолет. Зал удивленно загудел. Вайолет застыла на месте на полсекунды, ее улыбка превратилась в ледяную полоску, но она спокойно кивнула Диас и пошагала к скамейке запасных. Улыбочка никуда не делась, и это выглядело хреновее всего. Она опустилась на самый край лавки, перекинула серое полотенце через шею и медленно провела им по коже. Проходя мимо волонтерского стола Гермионы, негромко, одними губами процедила: — Очень старается наша отличница, да? Прямо из кожи вон лезет. Гермиона даже головы в ее сторону не повернула, продолжая вбивать данные в ведомость: — Пасть закрой, Кинг, и пей свой изотоник молча. Из горла. — Ты теперь у нас официальным телохранителем капитана заделалась на общественных часах? — Нет. Просто от твоего голоса пластик на бутылках начинает плавиться. Токсичная среда слишком. Вайолет тихо хмыкнула, сделала крошечный глоток и откинулась на спинку стула. — Посмотрим, на сколько ее хватит в таком режиме. Диас свистнула, возвращая команду в коробку, и игра покатилась дальше. Без Вайолет мяч между девчонками задвигался ощутимо чище, без затыков в узлах. Беллатрикс полностью взяла темп на себя. На первой же атаке после тайм-аута она закрутила пик-н-ролл с Софией, стянула на свое плечо сразу обеих сестер Хейл и выдала слепую скидку вниз, под кольцо. София забила с разворота. На следующем круге Беллатрикс срезала передачу Рамирес, ушла в чистый быстрый отрыв по центру, но младшая Хейл догнала ее у самого щита и со всей дури влетела плечом в корпус прямо в момент прыжка. Беллатрикс плашмя рухнула на паркет боком, со звонким стуком, из-за чего мяч вылетел из ее пальцев, ударился в стекло щита и нехотя свалился в сетку. Свисток. Фол. Весь стадион Пасифик-Ридж синхронно поднялся на ноги с ревом. Гермиона мертвой хваткой вцепилась пальцами в деревянную кромку стола. Щепки врезались под ногти. Беллатрикс лежала на боку секунды три, свернувшись калачиком и намертво прижав согнутый локоть к левым ребрам. Лицо было серым, а тренер Диас уже в один прыжок оказалась на площадке, расталкивая судей: — Блэк! Встаешь? Сама или врача звать? — ее зычный бас долетел до третьего сектора без помех. Беллатрикс села на паркете, резким движением оттолкнула протянутую руку Софии, но в самый последний момент все-таки приняла помощь Эллы Рид. Поднялась на ноги резко, рывком, но ее лицо на секунду полностью побелело. Она судорожно дернула край зеленой майки у левого ребра, сделала один неглубокий, свистящий вдох и рвано махнула рукой Диас: — Нормально все. Играю. — Я тут вопросы не для протокола задаю, Блэк! Дышать можешь нормально? Корпус держит? — Да. Дышу. Все в порядке. — Еще раз увижу, что лезешь под таран форвардов, убью. Под подбородок не лезь, отдавай мяч на бровку раньше. Слышишь меня? — Да. Слышу. Беллатрикс тяжелым шагом дотопала до линии штрафного. Руки у нее были целыми. Почти. Правая ладонь чуть медленнее, с задержкой легла на текстурную кожу мяча. Она ударила им о доски один раз, второй. Подняла локоть. Выдох. Чистое попадание. Гермиона перевела дыхание только в тот момент, когда кожаный снаряд пробил сетку. И тут же разозлилась на собственные рефлексы с такой силой, что едва не смахнула локтем пластиковый стакан со стола под ноги. Идиотка. Первая четверть закрылась со счетом 21:17 в пользу хозяек. На коротком тайм-ауте Диас строчила маркером по доске на колене, выдавая указания со скоростью пулемета. Гермиона стояла чуть сбоку, протягивая бутылки. Беллатрикс сидела на стуле, опустив локти на колени и накинув серое полотенце на голову. Она пила воду крошечными глотками, глядя строго в пол, и ни разу не подняла глаз на трибуны. Сигнус Блэк сидел ровно посередине вип-ряда, рядом с Друэллой. Он не хлопал со всеми и не улыбался спонсорам. Он смотрел на паркет с тем самым выражением лица, с каким Гермиона обычно изучала чеки из автосервиса после ремонта Хонды: высчитывал, где переплата и кто именно виноват в дефиците бюджета. Вторая четверть пошла еще жестче, без намека на выставочный формат. Коста-Меса начала планомерно продавливать через сестер Хейл. Старшая выставляла заслоны настолько широко и плотно, что Элла Рид дважды намертво застревала на ее бедре и тупо не успевала вернуться на периметр к Рамирес. Рамирес же положила два быстрых средних с разбега. Потом Клэр все-таки попала свою дежурную треху из угла, но на следующем же владении словила перехват на ведении и устроила такую испуганную, паническую мину, глядя на улетающий мяч, что Диас силой сжала переносицу пальцами. — Уолш, на банку села! Купер, в коробку! — рявкнула она на весь сектор. Клэр со злостью грохнулась на стул, с размаху ударив полотенцем по коленям. Гермиона молча подвинула к ее локтю закрытую бутылку воды, и Уолш вылупилась на нее своими ошалелыми глазами: — Чего тебе надо, Грейнджер? Чего пялишься? — Пей давай, Уолш. А то высохнешь окончательно и начнешь трещать на весь зал еще громче. Уши вянут. Клэр открыла было рот для ответного залпа, но Диас из-за ее спины обронила, не оборачиваясь: — Уолш, я слышу задницей, как твой мозг пытается сформулировать очередную тупость. Не надо. Клэр судорожно сорвала крышку с бутылки и отвернулась к паркету. За две минуты до большого перерыва Вайолет Кинг вернули на площадку. И вот тут она начала творить херню, но уже гораздо тоньше, без явных задержек паса. Она перестала передерживать мяч в ладонях, но теперь умышленно забирала под себя игровое пространство: вставала точно в тот угол, куда по тактической схеме должна была выходить Элла Рид; сдвигалась на полшага выше по периметру, намертво притягивая своего защитника прямо к траектории движения Беллатрикс. На одном из владений Кинг умудрилась встать ровно в ту зону, куда Блэк уходила после заслона Софии, и Беллатрикс в прыжке пришлось сбрасывать мяч под жутко неудобным углом. Потеря. Рамирес срезала снаряд, убежала в сольный отрыв и забила без сопротивления. Диас едва не перекусила свой свисток от бешенства. — Кинг! Ты какого хрена там встала?! Твоя позиция на метр левее! — Тренер, я открывала коридор под скидку. — Ты перекрыла траекторию движения Блэк! Ты мне тут не рождественская елка на площади, Кинг, чтобы занимать дефицитное место ради красоты силуэта! Схему держи! Вайолет ровно, гладко кивнула головой. Снова эта едва заметная скользящая полуулыбка на самом краю губ. Беллатрикс не произнесла ни одного слова и просто молча забрала мяч на следующей атаке у Эллы Рид и сделала то, от чего весь первый ярус трибун синхронно подался вперед: полностью забила на тактическую схему Диас. Она подняла левую руку вверх, сжав пальцы в кулак. Сигнал изоляции. София тут же ушла на высокий пост, Элла заняла дальний левый угол, Клэр на скамейке даже привстала со своего места. Вайолет Кинг замерла на правом фланге, явно не ожидавшая такой резкой смены алгоритма игры. Белла повела Лекси Рамирес один на один. Низкое, жесткое ведение, мяч ходил буквально в десяти сантиметрах от лакированного дерева. Рамирес попыталась полезть руками в дриблинг, чтобы выбить снизу, но Блэк резко провернула корпус, убрала мяч за правое бедро, а затем на первом же шаге влево рвано дернулась назад, разрывая дистанцию. Рамирес на долю секунды потеряла баланс, и ее кроссовок скользнул по паркету. Беллатрикс взвилась с дальней средней дистанции и положила чистейший мяч точно в створ. Диас у кромки поля не улыбнулась и только коротко ткнула пальцем в воздух: назад, держим зону в защите. Гермиона услышала, как кто-то на трибуне прямо за ее столом негромко выдохнул: — Вот за эту дикую статику ей и дают капитанскую повязку каждый год. Без вопросов. Она не стала оборачиваться, чтобы проверить автора фразы. Просто протянула новую закрытую бутылку Дженкинс, у которой после трех минут прессинга Хейл руки ходили ходуном. К большому перерыву счет на табло замер на отметке 39:35. Пасифик-Ридж вел в счете, но эта цифра далась им слишком дорогой ценой. У Софии под левым глазом наливалась багровым цветом скула после локтя Хейл. У Беллатрикс на левом боку, чуть ниже ребер, сквозь тонкую ткань майки отчетливо проступало ядовито-красное пятно — синяка еще не было, но был чистый след от жесткого физического контакта в прыжке. Клэр сидела на лавке и молчала уже минут пять, что само по себе являлось главным достижением спортивного вечера. Кинг набрала восемь очков в протоколе, но Диас смотрела на нее с таким выражением лица, что Гермиона на месте Кинг уже проверяла бы целостность своего личного дела в архиве. На большом перерыве к волонтерскому столу третьего сектора неторопливым шагом подошел Сигнус Блэк. Гермиона сначала зафиксировала не его лицо, а длинные, сухие пальцы, опустившиеся на край стопки программок матча: дорогие швейцарские часы на запястье, идеально отполированные, чистые ногти. Он лениво подцепил один буклет, перевернул страницу, мельком пробежал глазами состав Коста-Месы, хотя явно знал все цифры наизусть еще до утреннего кофе. — Ты Грейнджер, — проговорил он. Это была спокойная, констатирующая интонация хозяина положения. Гермиона выпрямила поясницу, убирая маркер в карман: — Да. Она самая. — Стипендиатка по программе гранта. — Ага. А еще воду тут бесплатно раскладываю по полкам, если ваш список персональных наблюдений за волонтерами требует расширения базы данных, мистер Блэк. Мимо стола как раз проходила миссис Алварес. Услышав финал реплики, она резко затормозила на месте, наградив Гермиону убойным взглядом. Гермиона сделала самый невинный вид и усердно принялась выравнивать стопку макулатуры по линейке. Сигнус чуть довернул шею, и его холодный взгляд неторопливо прошелся по ее серому худи, пластиковому бейджу, рукам со сбитыми в гараже костяшками и остановился строго на переносице. — Я наслышан про твой мотоцикл. — Эта академия вообще проявляет нездоровый, повышенный интерес к моему средству передвижения. Прямо инфоповод номер один. — Ты забрала финишный заезд у Turbo S Рудольфуса Лестрейнджа. По прямой. — Машина сама по себе не ездит, мистер Блэк. Там электроника. За рулем сидела ваша старшая дочь, Беллатрикс. Так что вопросы по пилотированию к ней. На долю секунды у Сигнуса едва заметно дернулся правый угол губ. — Да. Я в курсе деталей. Знаю. Он аккуратным, точным жестом опустил программку обратно на скатерть — ровно в ту же точку, откуда взял секунду назад. — Не мешай ей, Грейнджер. Ей нужна чистая игра. Гермиона сильнее сжала маркер в ладони, чувствуя, как пластик въедается в кожу: — Я тут бутылки с изотониками выдаю по ведомости, мистер Блэк. Моя точка у холодильника. Если ваш стратегический план на этот матч зависит от меня и пластиковой тары с водой… То у сборной Пасифик-Ридж проблемы посерьезнее, чем я думала, когда шла сюда после уроков. Сигнус посмотрел на нее чуть дольше обычного, и его взгляд стал тяжелым и весомым. Затем он плавно перевел глаза на площадку, где Беллатрикс стояла у скамейки, слушая наставления Диас. Та в этот самый миг подняла голову от планшета и зафиксировала отца рядом с волонтерским столом Гермионы. Ее лицо застыло и превратилось в маску так быстро, что Гермиона рефлекторно зажала маркер в кулаке еще крепче. — У Беллатрикс много сильных и выгодных сторон, Грейнджер, — ровно произнес Сигнус, не поворачивая головы. — И дурная, наследственная склонность тратить эти ресурсы совершенно не в том направлении, где требуется результат. — С баскетбольной тактикой вы, наверное, тоже предпочитаете разбираться с ней лично. Дома. За ужином. — Разбираюсь. Регулярно. — Ну так мне-то зачем этот доклад читать на перерыве? Я не член родительского комитета. Он наконец снова перевел свой взгляд на ее лицо: — Ты имеешь скверную привычку отвечать на вопросы на секунду раньше, Грейнджер, чем успеваешь понять, с кем именно ведешь беседу. Это чревато последствиями для твоего гранта. — Я обычно понимаю социальный статус собеседника достаточно быстро, мистер Блэк. Особенности выживания в Оушен-Бич. Миссис Алварес возникла у них за спинами так резко, словно ее активировали потайной кнопкой под полом: — Мистер Блэк, добрый вечер. Вип-сектор по левому флангу полностью расчищен, ваш проход свободен. Если в ложу требуется дополнительный лед или вода, я сию минуту распоряжусь. Сигнус вежливо, едва заметно кивнул ей головой, убирая руки в карманы брюк: — Спасибо, миссис Алварес. Все в порядке, не утруждайтесь. Он двинулся к ступеням ложи так же спокойно и размеренно, как и пришел. Гермиона проводила его взглядом, а затем повернулась к управляющей. — Заметьте, я сейчас была предельно вежлива и соблюдала этикет. — Ты была ровно в одном миллиметре от того, чтобы вылететь из этой школы до конца недели, Грейнджер, — Алварес тяжело вздохнула. — Чистый край бездны. — Но ведь не за краем. Стою на ногах. — Это тебе не Олимпийские игры, девочка. Тут баллы за сложность прыжка в ведомость не начисляют. Ресурсы побереги. Алварес сгребла со стола две лишние помятые программки матча и быстрыми шагами ушла к центральному проходу фан-зоны. Гермиона перевела взгляд на паркет. Беллатрикс уже отвернулась от их сектора и с остервенением терла ладонью свежий белый тейп на своих пальцах. Тренер Диас что-то быстро черкала на доске, яростно тыча черным наконечником маркера в пластик. Кинг сидела на самом краю скамейки запасных, низко склонив голову к коленям, и мелкими, размеренными глотками цедила воду из бутылки. Очень медленно, словно у нее в запасе вечность. Третья четверть превратилась в банальное побоище. «Койоты» вывалились из раздевалки с одной целью — сломать игроков. Рамирес врубила глухой прессинг прямо от лицевой линии, встречая Эллу Рид жестко в грудь и заставляя всю команду Пасифик-Ридж судорожно избавляться от мяча под давлением. Под щитом пошла грязная возня: младшая Хейл откровенно пихала Софию локтями в поясницу, а старшая забирала каждый подбор, выставляя плечо точно в корпус соперницам. Арбитры берегли свистки, проглатывая очевидные фолы, а трибуны выдавали такой ультразвук, что у Гермионы над правым веком начала методично, мелко подергиваться жилка. Беллатрикс словила очередной силовой удар под ребра на проходе под кольцо. Старшая Хейл встретила ее боком, жестко, уже на фазе второго шага, когда Блэк была в воздухе. Свисток снова промолчал. Беллатрикс жестко приземлилась на обе подошвы, устояла, чудом удержав мяч в ладонях, крутанулась через левое плечо и с мясом забила от стекла. На обратном беге в защиту она на секунду согнулась пополам, сделав вид, будто поправляет шнуровку, хотя узел сидел намертво. Гермиона рефлекторно схватила со стола бутылку воды, но выйти на паркет права не имела — зона волонтеров заканчивалась у кромки. Пальцы со всей дури сжали податливый пластик, и крышка с сухим треском лопнула по шву. Диас у самой черты зафиксировала этот маневр одиннадцатого номера. — Блэк! — гаркнула она через всю площадку. — Дышишь, я спрашиваю? Корпус как? Беллатрикс вскинула правую руку, коротко ткнув большим пальцем вверх, даже не повернув головы в сторону тренерской скамьи. — Врет она, — негромко процедила Гермиона, не отрывая взгляда от ее лопаток. Миссис Алварес, собиравшая на углу стола остатки макулатуры, подозрительно покосилась на нее поверх очков: — Грейнджер, ты у нас теперь дипломированный спортивный медик с лицензией? Или экстрасенс по внешним признакам? — Нет. — Ну так и рот закрой тогда. Стой на раздаче и бутылки держи ровно. Но ровно через минуту, когда Рамирес едва не сняла кожу с лица Эллы Рид на перехвате, Диас со свистом запросила тайм-аут. Команда потянулась к лавке. Беллатрикс шла последней, заметно волоча правую ногу, и Гермиона молча шагнула вперед, протягивая ей закрытую бутылку изотоника. Блэк перехватила пластик за горлышко, и их пальцы на долю секунды плотно соприкоснулись на резьбе крышки. Ладонь у Беллатрикс была огненной и влажной от пота. Гермиона резко, рвано отдернула руку обратно в карман. — Ребра зацепило? — тихо, одними губами спросила она, уставившись в пол. Беллатрикс сорвала пластиковую крышку зубами, сплюнув сорванное кольцо прямо себе в ладонь. Откинула голову, делая жадные глотки. — Не твое дело, Грейнджер. Не лезь. — Раз кривишься — значит, прилетело плотно. — Я сейчас вообще не в том режиме, чтобы выслушивать твои нотации, гаражная. Избавь меня от своего голоса. — Да ты в нормальном режиме с первого дня знакомства не находилась, Блэк. Тоже мне, новость. Беллатрикс сделала еще два крупных глотка, теплая вода потекла по ее подбородку, заливая шею и липкую ткань футболки у выреза. Она размазала влагу тыльной стороной ладони, тяжело дыша через нос: — Полотенце дай. Живее. Гермиона выдернула из корзины серое махровое полотенце и сунула ей в пальцы. Блэк выхватила его, с силой прижав к лицу, чтобы скрыть прерывистый вдох. Диас уже яростно долбила маркером по тактическому планшету, созывая круг: — Блэк, слушай сюда. «Койоты» умышленно идут в жесткое столкновение, потому что ты одна тащишь весь темп на разводке. Они тебя ломают. О’кей. Пусть идут, бог с ними. Отдавай мяч на бровку раньше. На полтакта раньше, слышишь меня? Вайолет, стоишь строго в правом углу на усах, под ведение не лезешь, коридор не забиваешь. София, держишь старшую Хейл спиной, блокируй ей разворот плеча. Дженкинс, на слабой стороне поля не теряй Рамирес, она у тебя за спиной режет траекторию. Белла, если тебя еще раз впрессуют под щитом без свистка арбитра, драку на паркете не устраивать. Я сама этот замес начну с судьями, если потребуется. Всем все ясно? Беллатрикс коротко мотнула головой, сбрасывая полотенце на плечи: — Да, тренер. Поняла. — И бросай сразу, как только видишь открытое окно. Хватит выпендриваться с этими силовыми проходами просто потому, что у тебя внутри злость кипит. Играй по схеме. Гермиона перевела глаза на Кинг. Та сидела на стуле с безупречной, идеальной осанкой отличницы, внимательно слушала, мерно кивая в такт словам тренера. После тайм-аута Беллатрикс реально начала избавляться от мяча на долю секунды раньше. Короткий пас в угол на Дженкинс — мимо, мяч облизывает дужку. Но София намертво забирает подбор на чужом щите, выдает мгновенную скидку назад на дугу на Беллатрикс, и Блэк без колебаний заколачивает чистую треху. На следующем круге — перехват Эллы Рид, быстрый перевод в центр на одиннадцатый номер, и Беллатрикс вместо привычного сольного тарана отдает мяч влево, точно в руки Кинг. Вайолет принимает кожу и кладет средний с разворота. Диас у кромки поля удовлетворенно хлопнула ладонями по бедрам. На пару минут команда «Слизерина» стала походить на единый, работающий без сбоев механизм. Каждая шестеренка попадала в пазы. А потом Вайолет Кинг снова вспомнила, что общая цельность игры мешает ее персональной статистике в протоколах скаутов. За полторы минуты до финальной сирены третьей четверти она срезала неточный пас Рамирес на перехвате и на взрывной скорости ушла в быстрый сольный отрыв по левой бровке. Беллатрикс бежала параллельным курсом справа абсолютно чистая, свободная от опеки, Лекси просто физически не успевала перекрыть траекторию. Один короткий, точный пас вразрез, и команда забирает легкие два очка без сопротивления. Но Вайолет мяч не отдала. Пошла в кучу сама, прыгнула под жесткий контакт старшей Хейл, пытаясь забить с фолом, и словила глухой, сокрушительный блок-шот. Мяч со свистом улетел в аут от щита, а Вайолет плашмя рухнула на паркет, мгновенно вскидывая обе руки вверх к арбитру. Свисток промолчал. Судья даже не посмотрел в ее сторону. Тренер Диас у скамейки даже орать не стала. У нее просто иссякли слова. Она медленно закрыла глаза на две секунды, выравнивая дыхание, а когда открыла, ее голос прозвучал тише обычного: — Кинг. На скамейку села. Живо. Вайолет поднялась с досок, отряхивая шорты: — Тренер, там был откровенный удар по фалангам на выносе кисти. Смотрите повтор. — На скамейку, Вайолет. Разговор окончен. — Но у меня там коридор был… — На лавку, я сказала. Прямо сейчас. Сдала инвентарь. Кинг пошагала к стульям запасных, и она улыбалась. На этот раз улыбка была чересчур широкой, натянутой до висков, обнажающей ровный ряд зубов. Опасный маркер Нарциссы в действии. Беллатрикс на нее даже не взглянула. Она уже собирала девчонок в круг у центрального логотипа, набрасывая схему новой атаки. Третья четверть закрылась со счетом 58:55 на табло. Четвертый период начался с того, что Коста-Меса сравняла цифры в первой же атаке. Рамирес без колебаний положила треху прямо с ведения, через вытянутые пальцы Эллы Рид. Гостевой сектор трибун «Койотов» взорвался таким визгом и топотом ног, что металлические конструкции настилов затрещали. А у Пасифик-Ридж на фоне усталости начали сыпаться самые элементарные передачи в связках. Клэр выдала пас в недодачу, София схватила глупый фол в нападении на заслоне, Дженкинс совершила потерю на приеме мяча у бровки. Беллатрикс выцарапала два очка со среднего, на следующем владении заработала жесткий фол на силовом проходе и без промаха реализовала оба штрафных. Счет качался из стороны в сторону как маятник, с зазором в одно очко. Сигнус Блэк в своем первом ряду вип-ложи не менялся в лице вообще. Он сидел, подперев подбородок сухими пальцами, превратившись в памятник самому себе. Друэлла размеренно хлопала ладонями ровно в тех местах, где включался остальной стадион. Нарцисса сидела прямо, волосок к волоску, но Гермиона боковым зрением зафиксировала, как младшая сестра дважды судорожно прижимала пальцы к губам, когда Беллатрикс откровенно впрессовывали в стойку щита на подборах. За три минуты до финального гудка Коста-Меса ушла в отрыв на четыре очка. Ситуация пахла керосином. Диас со свистом запросила свой последний тайм-аут. Гермиона выставляла пластиковые бутылки перед девчонками на лавке и физически чувствовала, как у нее самой липнут ладони. Не от паники перед результатом, нет. От пролитого изотоника, от дешевого полиэтилена упаковок и удушливой жары в помещении. Превосходное, логичное объяснение для собственной анатомии. Желательно в него верить до конца вечера. Беллатрикс рухнула на стул, намертво прижав согнутый левый локоть к ребрам. На правой скуле горело багровое пятно от чужого плеча, мокрые кудри полностью выбились из хвоста, облепив шею, а зеленая майка прилипла к лопаткам. Она цедила воду крошечными, экономными глотками, уставившись строго в одну точку на паркете между своих кроссовок. Диас опустилась на одно колено прямо перед ними, впрессовав край планшета в бедро: — Слушаем меня сюда, это финишный спурт. Они сдохли, выдохлись. Сестры Хейл тяжелые, ноги не держат, назад на перестроение они не успевают вообще, остаются в краске. Рамирес заигралась, берет на себя слишком много сольных проходов, у нее три фола в активе. Блэк, ведешь первую разводку сама. Идешь через жесткий заслон Софии на вершине дуги. Если старшая Хейл выходит страховать периметр, отдаешь короткий пас вниз под кольцо. Если она застревает в зоне, бросаешь сразу, без колебаний. Вайолет, возвращаешься в коробку на слабую сторону. Но если я увижу хотя бы один показушный силовой проход вместо чистой передачи на свободного игрока, садишься на банку до конца матча и досматриваешь этот финал в качестве зрителя со шваброй в руках. Условия понятны, Кинг? — Понятны, тренер. Все сделаю по схеме, — Вайолет ровно кивнула, не поднимая глаз. — Мне твои слова в ведомости не нужны, Кинг. Мне нужен результат на табло. Делом доказывай. Беллатрикс медленно подняла голову, и ее потемневший, тяжелый взор прошелся по тактическим линиям на доске, зафиксировал Софию, скользнул по профилю Вайолет и мазнул по Клэр, которая сидела на самом краю скамьи и со злостью кусала заусенец на большом пальце. А затем на долю секунды взгляд одиннадцатого номера соскочил влево — прямо к волонтерскому столу. Гермиона застыла на месте с открытой крафтовой коробкой изотоников в руках. Руки одеревенели. Она поспешно отвела глаза в сторону, уткнувшись в ведомость скаутов. Так, Санта-Барбара отмечена. Скаут из Колумбийского университета тоже на месте, подпись стоит. Черт бы все это побрал вместе с баскетболом. Резкий свисток арбитра разорвал тишину. Тайм-аут окончен. «Слизерин» вернулся в коробку паркета. Первая атака после сирены прошла в идеальном соответствии с чертежом Диас. София выставила глухой, монолитный заслон на вершине круга. Беллатрикс на взрывной скорости вышла на оперативный простор трехочковой дуги. Старшая Хейл из-за веса застряла ниже, в трехсекундной зоне, не успевая накрыть бросок. Блэк без колебаний взвилась в воздух и положила чистую треху. Минус одно очко на табло. Зал взревел. Коста-Меса попыталась ответить быстрым фланговым выпадом через Рамирес, но Лекси на усталости смазала траекторию среднего броска, и мяч со свистом отскочил от щита прямо в железные ладони Софии. Центровая вырвала подбор, рвано развернулась и выдала длинный пас на ход Беллатрикс. Рамирес в отчаянном прыжке попыталась перехватить траекторию, но Беллатрикс финтом убрала мяч за спину на ведении, пересекла центральную линию, стянула на себя защиту и выдала диагональный пас в правый угол на Кинг. У Гермионы за столом рефлекторно дернулся указательный палец на пластиковой бутылке. Кинг приняла мяч, вынесла кисти. Бросок. Точно в створ. Чистая треха. Пасифик-Ридж вышел вперед на два очка. Стадион Пасифик-Ридж натурально сорвался с петель: люди орали так, что перепонки закладывало. Вайолет вскинула правую руку вверх со знаком «три», приветствуя трибуны, но Диас уже вовсю орала у боковой линии, срывая голосовые связки: — Назад! Назад бегом, я сказала! Зону держим в защите! Отрабатываем! На электронных панелях табло горело: минута двенадцать до конца. Коста-Меса ответила тяжелым силовым проходом через младшую Хейл из-под щита. София не успела заблокировать руку. Два очка. Равный счет на табло. Напряжение можно было ножом резать. А затем случился эпизод, который местный паблик потом наверняка три дня подряд будет разбирать по кадрам на замедленной съемке во всех смартфонах. Рамирес снова с дурью полезла за перехватом на ведение Беллатрикс у центрального круга. Блэк рвано развернулась корпусом, укрывая мяч бедром, поймала жесткий силовой толчок в бок от прилетевшей на подстраховку старшей Хейл, удержала равновесие на изломе, вскинула голову и краем глаза выцепила Софию, набиравшую ход под чужим щитом. Пас пошел низом — жесткий, хлесткий, с отскоком от паркета, точно между кроссовками двух защитниц Коста-Месы. Центровая приняла мяч на ходу, вогнала его в корзину с мясом и заработала на себе фол. Трибуны просто зашлись в экстазе. София дополнительный штрафной смазала, но отскок от дужки в падении выцарапала Элла Рид и не глядя откинула мяч назад, на периметр. Тот прилетел точно в ладони Беллатрикс. До финальной сирены — сорок секунд. Вся жизнь на ладони. Беллатрикс бросать сразу не стала. Она подняла левую руку вверх с раскрытой ладонью, заставляя всю команду сбавить обороты и размазать время по паркету. Зал гудел как рой разозленных шершней, а Клэр на скамейке запасных мертвой хваткой вцепилась зубами в серую ткань махрового полотенца, зажмурившись. Вайолет Кинг открылась на левом фланге, очень широко, требуя передачу. Рамирес замерла перед Беллатрикс в низкой защитной стойке, готовая рвануть на любой замах кисти. Беллатрикс пошла в дриблинг: один тяжелый удар в пол, второй, София выдвинулась из краски ставить финальный заслон. Рамирес попыталась обойти его по верхнему радиусу, а старшая Хейл сделала шаг вперед на перехват. Беллатрикс качнула корпусом, сымитировав силовой проход вглубь, резко затормозила подошвами кед и отступила на шаг назад, за трехочковую дугу. В этот момент ее левые ребра явно дернуло сильной болью — Гермиона четко зафиксировала это по короткому, ломаному движению ее левого плеча. Блэк не могла нормально выдохнуть. Но Беллатрикс подняла мяч над головой. Вынос кистей получился чуть короче и жестче, чем обычно — подвела травмированная механика корпуса. Мяч полетел по низкой траектории, со звоном ударился в передний металлический обод кольца, высоко подпрыгнул вверх, лизнул прозрачный пластик щита и со свистом провалился внутрь сетки. Три очка. Те самые. Диас у кромки поля молча сжала короткий кулак у бедра, сделав резкий выпад. Даже она не выдержала. Тренер Коста-Месы судорожно запросил тайм-аут за двадцать три секунды до конца матча. После паузы Рамирес на бешеной скорости взрезала защиту Пасифик-Ридж по центру и забила легкие два очка из-под щита. Минус два на табло. Оставалось ровно двенадцать секунд до финального свистка. «Койоты» включили тактику быстрого фола и всей кучей умышленно прыгнули на Беллатрикс, сбивая ее с ног. Свисток. Фол. Беллатрикс пошагала на линию штрафных бросков. В зале стало настолько шумно и убойно от топота ног, что этот гул в какой-то момент превратился в сплошной, закладывающий уши вакуум. Кто-то на гостевой трибуне непрерывно колотил ногами по металлическому настилу. Лекси Рамирес замерла у края трехсекундной зоны, выпихивая резиновую капу языком к зубам. Старшая Хейл тяжело держала ладони на бедрах, капая потом на паркет. Диас застыла у судейского пульта, не шевелясь. Беллатрикс ударила мячом о доски один раз. Второй. Третий. Выровняла локоть. Первый штрафной зашел идеально чисто, без касания железа. Второй бросок пошел по кривой траектории, ударился в дальнюю дужку кольца и лениво вывалился в аут на отскоке. София сцепилась в жестком партере за подбор с младшей Хейл, обе девчонки рухнули на доски, мяч отлетел в сторону бровки, но Элла Рид в падении выцарапала его у самой линии и в кувырке отбросила назад на Беллатрикс. Блэк перехватила мяч у живота, и на нее тут же всей массой навалилась Рамирес, жестко ударив по предплечью. Свисток. Очередной тактический фол. Еще два штрафных броска. На панелях табло горело: Пасифик-Ридж плюс два. Семь секунд до конца. Беллатрикс вернулась на точку разметки. На бледном лице не читалось вообще ничего — глухая серая маска. Майка насквозь потемнела от пота, влажные кудри липли к шее, а белый тейп на пальцах правой руки разлохматился по краям. Гермиона продолжала стоять у своего волонтерского стола, мертвой хваткой сжимая в ладонях две пластиковые бутылки с изотоником, хотя ее никто об этом не просил. Пальцы одеревенели. Первый бросок — попала. Чисто. Второй бросок — попала. Сетка дернулась вверх. Плюс четыре очка преимущества. Безопасный коридор. Коста-Меса успела только швырнуть мяч от безысходности со своей половины поля одновременно с финальным свистом. Мимо, снаряд улетел в ограждение трибун. Тяжелый, надсадный рев свистков ударил под самую крышу спорткомплекса, и весь стадион Пасифик-Ридж сорвался с петель, взлетая с мест. Матч окончен. «Слизерин» вырвал эту победу со счетом 74:70. Гермиона с трудом разжала сведенные судорогой пальцы и опустила бутылки обратно на скатерть стола. Только сейчас она поняла, что у нее тупо ноют суставы — она мертвой хваткой давила этот несчастный пластик все последние семь секунд игры Блэк на линии. Игроки основы сбились в плотную изумрудную кучу у центрального круга площадки. Клэр истошно визжала, запрыгнув на спину Софии, центровая обнимала Эллу Рид за шею одной рукой. Тренер Диас коротко, весомо хлопнула Беллу по лопатке и тут же начала что-то быстро выговаривать ей прямо в лицо. Блэк рвано кивнула, тяжело согнувшись пополам и уперевшись ладонями в тейпы на коленях. Ей нужно было набрать воздуха в легкие. Потом медленно выпрямила спину, повернула голову и зафиксировала взглядом Вайолет Кинг. Та стояла в трех метрах, ослепительно улыбаясь прямо в объектив камеры школьного телевидения, и мерно, показушно хлопала ладонями. Инвестиции в имидж. Сигнус Блэк медленно поднялся со своего кресла в вип-ложе. Он сделал три мерных, сухих хлопка ладонями перед грудью. Все. Лимит отцовской гордости на сегодня был исчерпан. Повернулся корпусом к Друэлле, бросив короткую фразу. Нарцисса сидела на соседнем стуле и продолжала неотрывно смотреть на паркет, почти не моргая. После финального гудка огромный спорткомплекс моментально превратился в одну сплошную, липкую и удушливую пробку из людей. Разгоряченные предки лезли через перила к игрокам, толпа младшеклассников требовала селфи со сборной, университетские скауты плотным кольцом облепили Диас у судейского стола. Миссис Алварес зычно орала на волонтеров, пытаясь расчистить технический проход к дверям раздевалок. Гермиона на автомате раздавала глянцевые программки тем родителям, которые почему-то решили забрать их на память после свистка, показала двум хмурым скаутам дорогу к административному сектору, перетаскивала пустые картонные коробки под стол и собирала забытый пластик с пола. Беллатрикс вместе с остальной пятеркой быстро исчезла в темноте подтрибунного туннеля раздевалки. Гермиона наконец со свистом стащила с шеи зеленый шнурок бейджа, но Алварес тут же выросла перед ней, бесцеремонно всучив в руки тяжелый планшет с зажимом и три пластиковые папки с документами. — Грейнджер, не расслабляйся. Отметь в ведомости скаутов, кто из них забрал официальные пакеты документов, и отнеси вот эти три папки в малый конференц-зал за гостевыми раздевалками. Там их должен забрать человек из школьного совета. — Я свои двенадцать часов отработки уже закрыла по таймингу, миссис Алварес. Моя смена окончена. — Ты сейчас планируешь качать права и спорить со мной по поводу регламента, Грейнджер, или хочешь получить мою синюю подпись в своей ведомости на грант без лишних вопросов? Выбирай траекторию. Гермиона молча перехватила тяжелый пластик папок под мышку. — Несу. Куда деваться. Малый конференц-зал располагался в глухом боковом коридоре сразу за служебной зоной, на стыке с тренерскими комнатами и закрытым выходом на охраняемую вип-парковку для попечителей. Дверь из темного дерева была приоткрыта ладони на две, а внутри горел тусклый дежурный свет, шторы задернуты, ни одной живой души. Гермиона прошла к столу, сбросила папки на полированную поверхность, сделала быструю отметку в ведомости планшета и уже развернулась, чтобы пойти обратно к Хонде, когда из-за поворота смежного коридора донеслись глухие, отчетливые голоса. Сигнус. Этот голос невозможно было спутать с обычным родительским шумом на трибунах: низкий, монотонный, без единой лишней интонации или спешки. Гермиона притормозила посреди пустого конференц-зала, намертво зажав папки под мышкой. Из-за полуоткрытой двери смежного коридора долетало каждое слово. — …и сколько ты собираешься тратить себя на этот цирк, Беллатрикс? Ответ Беллатрикс прозвучал глухо, с трудом, потому что голос у нее был севшим, хриплым после двух часов ада на паркете. — Отец, мы этот расклад уже обсуждали. Дважды. — Да. Обсуждали. Мои условия не изменились: в этой школе ты занимаешься спортом ровно до тех пор, пока твои оценки остаются идеальными, дисциплинарная ведомость пуста, а тренеры не начинают путать обычную внеурочную активность с твоей будущей карьерой. — Диас ничего не путает. Она знает свое дело. — Тренер Диас живет в очень маленьком, ограниченном мире, Беллатрикс. Сетка, паркет, табло, кубки. Для нее этот потолок — вершина эволюции. Для тебя — обычный кружок физической нагрузки в частной школе для поддержания тонуса. Не более. Гермиона аккуратно, стараясь не издать ни звука, опустила стопку документов на полированное дерево стола. Пальцы одеревенели. — Мы выиграли эту игру, — жестко выплюнула Беллатрикс. — Я зафиксировал результат на табло. Разница в четыре очка. В домашней коробке. Против состава, который ты по всем канонам обязана была разбирать на запчасти еще в первой половине, без этих твоих нервных бенефисов в четвертой четверти. — «Койоты» играли грязно. — Ты позволила им играть грязно. Это принципиально разные категории. Наступила пауза, и где-то дальше по коридору, у судейских комнат, методично, с мокрым стуком капала вода из неисправного кулера. Раз, два, три. — Отец, мне нужно вернуться к команде. В раздевалку. — Ты сегодня была не в форме. Фокус уплыл. — Я принесла команде двадцать восемь очков. — И совершила четыре потери на ровном месте. Плюс два промаха с линии штрафных на излете третьей четверти. Кинг несколько раз за игру полностью перехватывала инициативу и вела коробку под себя. На твоем месте я бы очень серьезно задумался, почему девочка с меньшим игровым опытом выглядит в глазах спонсоров и прессы более собранной, чем капитан сборной. Гермиона мертвой хваткой вцепилась в ламинированный край папки, а под ногтями закололо. — Вайолет умышленно ломала тактическую схему Диас, — Беллатрикс дышала тяжело, со свистом. — Тренер все видела. — С трибун ложи это выглядело совершенно иначе. — С ваших трибун вообще многое выглядит по-другому, отец. Сигнус даже не подумал повысить тон, и его ледяное спокойствие давило на перепонки сильнее любого крика. От этой интонации у Гермионы за стеной зубы зашлись мелкой дрожью — хотелось вылететь в проход и с силой вбить дверь в косяк прямо перед его породистым носом. — Ты становишься излишне резкой в суждениях, Беллатрикс. — Я только что отпахала сорок минут против двух тяжелых форвардов. — Тридцать две минуты чистой графики. Не устраивай тут драму, ты не на сцене. И следи за тоном, когда разговариваешь со мной. Беллатрикс промолчала, и Гермиона слышала только ее частое, неровное дыхание через нос. — Я уже повторял тебе, — Сигнус мерно чеканил слова, словно вбивал гвозди в крышку гроба. — Спорт в твоем возрасте допустим исключительно в качестве строчки для резюме. Навыки лидерства, стрессоустойчивость, рекомендации для Лиги Плюща. Но он не должен занимать весь объем твоей головы. В следующем семестре ты полностью переключаешься на подготовку к юридическому факультету. Стэнфорд, Йель, Колумбийский — вот это обсуждаемые варианты. Мне не нужно, чтобы в октябре выпускного класса моя старшая дочь выглядела так, словно ее жизнь оборвется, если она не получит этот копеечный кубок штата. — Это моя команда, отец. — Это команда частной академии. — Это моя команда, — повторила Беллатрикс уже намного тише, но с таким железом в голосе, что воздух в коридоре, казалось, замерз. — Нет, Беллатрикс. Твоими в этой жизни будут дела, корпоративные клиенты, фамильные активы и места за столом совета директоров, где решения имеют реальные социальные последствия. Вот это — твое по праву. А этот паркет… — он сделал крошечную, издевательскую паузу, и Гермиона физически считала его брезгливый взгляд, прошедший по ее мокрой форме, тейпам на пальцах и грязным кудрям. — Это временно. Обычный эпизод. И сегодня ты позволила этому временному эпизоду взять над собой верх. У Гермионы перехватило дыхание, в груди поднялся тяжелый, горячий ком злой тошноты. — Я выиграла этот матч, — упрямо выдохнула Беллатрикс. — Ты забрала игру, которую была обязана забирать без лишнего шума и концертов. Разница колоссальная. Я разочарован этим фактом. Тишина в коридоре встала плотная, удушливая, как перед грозой. Затем Сигнус зашуршал шуршащей тканью пиджака, возвращая голосу будничный тон: — В воскресенье в восемь вечера у нас совместный ужин с Лестрейнджами. Будь готова к семи. Без опозданий. И поговори с Кинг на тренировке. Если она сильна в скоринге, используй ее потенциал для общего счета. Если мешает в коробке, жестко поставь на место. Но никогда больше не позволяй ей выглядеть на паркете спокойнее, чем ты. Ты — Блэк, а не какая-то дворняга. Послышался глухой стук дорогой обуви по кафельной плитке. Шаги удалялись. Гермиона рефлекторно отступила на полшага в глубь конференц-зала, прижавшись спиной к шкафу, но Сигнус двинулся в противоположную сторону к закрытому выходу на парковку. Она осталась стоять у стола с планшетом в руках, и за стеной воцарился вакуум. А затем в коридоре раздался удар. Глухой, сухой, страшный звук. Кулак со всей дури влетел в кирпичную кладку стены. Гермиона дернулась так резко, что тяжелые папки на столе сдвинулись с места. Второго удара не последовало. Из коридора донесся только короткий, сорванный, похожий на всхлип звук перехваченного дыхания. Она вылетела в проход раньше, чем мозг успел сформулировать, какого хрена она делает. Беллатрикс стояла у кирпичного выступа между дверями тренерской. Одна. Изумрудная форма в пятнах от пота, бомбер просто накинут на плечи, молния расстегнута. Правая рука безжизненно опущена вдоль бедра, а на костяшке среднего пальца была напрочь содрана кожа — темная, густая кровь уже вовсю размазывалась по белому спортивному тейпу и оставляла жирный красный след на шершавом кирпиче. Лицо у Беллатрикс было серым, а губы сжаты в одну жесткую линию. Она рвано повернула шею, зафиксировав Грейнджер. Пару секунд они просто тупо смотрели друг на друга в пустом проходе. — Блэк, — выдохнула Гермиона. Беллатрикс опустила глаза на свои окровавленные пальцы, потом снова вскинула взгляд. В зрачках мгновенно включился привычный, ледяной и отстраненный блеск. — Что, Грейнджер? Решила устроить себе экскурсию по служебным зонам? Или Харкнесс вписала в твой волонтерский грант пункт об обязательной слежке за капитаном сборной? — Ты руку в хлам разбила, дура. — Какая потрясающая наблюдательность. На медаль тянет. — Дай посмотрю сустав. — Вали к своему столу, волонтер. Твоя смена окончена. Она резко развернулась спиной, направляясь к женской раздевалке, и Гермиона тяжелым шагом двинулась следом, шурша кедами. — Блэк, стой. — Отвали от меня. — У тебя кровь на кроссовки капает. — Ну так позови Моргана со своей зеркалкой, пусть сделает кадр для первой полосы. Пресса будет в восторге. Беллатрикс с силой толкнула дверь раздевалки плечом. Внутри уже никого не было — девчонки ушли либо в душевой блок, либо на парковку к предкам. На скамейках валялись мокрые серые полотенца, обрезки тейпов и распахнутые спортивные сумки. Воздух был плотным, влажным, насквозь пропитанным дезодорантом, паром от горячей воды и сырой резиной. Из дальнего угла доносился ровный шум душевых струй и басистый смех Клэр. Беллатрикс дошагала до своего шкафчика, с грохотом рванула металлическую створку и с силой швырнула внутрь бутылку с изотоником. Пластик жалобно звякнул о железо полки, и снаряд покатился вглубь. Гермиона перехватила из ближайшего холодильника у стены закрытую чистую бутылку воды и зашла вслед за ней в узкий проход между шкафами. — Я сказала руку мне дай, Блэк. Беллатрикс резко развернулась на пятках, едва не задев ее подбородком. — Ты реально тупая наглухо, Грейнджер, или жить надоело? Напроситься хочешь? — Сегодня у меня расширенный пакет волонтерских услуг, Блэк. Вода, программки и первая помощь для невменяемых мажорок, которые бросаются на кирпичные стены после разговоров с папочкой. Вытягивай ладонь. Беллатрикс сделала быстрый, злой шаг вперед, практически впрессовывая ее в железную сетку соседней створки. — Ты ни хрена не слышала из того, что было в коридоре. Поняла меня? — Слышала достаточно, чтобы понять, какой у твоего отца мерзкий тон. — Нет. — Блэк. — Я сказала нет! Заткнись! Ее крик ударил по металлу шкафчиков, железо отозвалось долгим противным дребезгом по всему помещению. В душевом блоке за стеной на секунду полностью стихли голоса. Гермиона даже не пошевелилась, а внутри все дернулось от этого ультразвука, но подошвы кед словно приросли к полу. Она со щелчком сорвала заводскую крышку с бутылки воды. — Промоем костяшку. Руку сюда. Сейчас. Беллатрикс вдруг глухо, сипло рассмеялась, выдавая сухой, страшный звук, в котором не было ни грамма веселья. — Решила в медсестру поиграть на общественных часах, Грейнджер? Внезапно прониклась школьным духом Пасифик-Ридж после победы? — Я просто решила, что если ты сейчас зальешь своей кровью покрытие Диас, она заставит кого-нибудь из персонала оттирать это дерьмо до ночи. Мне людей жалко. — Какая трогательная классовая забота. — Не привыкла, что кто-то не заглядывает тебе в рот? Бывает. Адаптируйся. Беллатрикс смотрела на нее сверху вниз, тяжело раздувая ноздри. Темный ручеек крови уже обогнул пластырь на фаланге и медленно полз к запястью. Гермиона видела, как Блэк сжимает кулак до судороги, пытаясь скрыть мелкую, противную дрожь в мышцах. Получалось хреново. — Дай руку, Беллатрикс, — повторила Гермиона уже тише и без наезда. — Ты вообще не вдупляешь, когда тебе человеческим языком говорят свалить в туман? — Вдупляю отлично. Просто у меня врожденный иммунитет на чужие приказы. Игнорирую. — Я могу тебе лицо вскрыть прямо сейчас, Грейнджер. Без замаха. — Ну так попробуй. Только левую руку сначала подними, правая у тебя сейчас не в кондиции для хука. Беллатрикс дернулась всем корпусом вперед, и на долю секунды Гермиона реально поверила, что сейчас поймает подачу в челюсть, и рефлекторно зажала зубы. Но Беллатрикс просто пролетела мимо нее, сдернула со скамьи свой изумрудный бомбер и быстрым шагом направилась к запасному эвакуационному выходу из раздевалки. — Эй, Блэк, ты куда прешь? Раздевалка в другой стороне. — Домой еду. Отвали. — В таком виде? У тебя рука течет, форму испачкаешь. — Переживу как-нибудь. Не твоя забота. — Ну конечно. Блэки же у нас железные роботы, питаются исключительно бетонной пылью и отцовскими разочарованиями. Куда им до нормальных людей. Беллатрикс с силой пнула металлическую створку служебного выхода и вывалилась наружу, в сумерки. По железной крыше спорткомплекса сокрушительно долбил ливень. И нет, не мелкая калифорнийская морось, нет. Настоящий, тропический шквал — плотный, тяжелый, с оглушительным ревом по водосточным желобам. Этот регион мог полгода делать вид, что осадков в природе не существует, а потом за пять секунд вылить весь годовой запас воды прямо на асфальт парковки, дорогие пиджаки спонсоров и одну упрямую идиотку в игровой майке. Гермиона грязно выругалась под нос, швырнула бутылку на скамью и кинулась следом за ней под дождь. Служебный двор за спортивным крылом освещался всего двумя тусклыми желтыми лампами над мусорными контейнерами и узкой белой полосой света из окна тренерской Диас. За углом здания темнели капоты машин персонала, дальше начинался закрытый спуск к охраняемой парковке. Ливень долбил с такой дурью, что асфальт покрылся пузырями, и вода текла вдоль бордюра мутной, грязной рекой. Беллатрикс застыла у кирпичной стены под узким бетонным козырьком, но этот выступ вообще не спасал от косых потоков ветра. Вода за секунду облепила ее лицо, сбивая мокрые кудри на лоб, а изумрудное сукно бомбера на плечах потемнело, став почти черным, белая ткань игровой формы липла к бедрам. Она тупо, стеклянным взглядом смотрела на свою окровавленную правую ладонь, словно это была чужая, сломанная деталь механизма. А потом снова с размаху припечатала кулак в кирпичную кладку стены. — Да перестань ты, Блэк! — Гермиона в три прыжка преодолела расстояние под ливнем, вымокнув до нитки за секунду. Беллатрикс рвано развернулась к ней корпусом, выставив локоть: — Уйди отсюда, Грейнджер! Свали, я сказала! — Перестань ломать себя, дура! Хватит! Потоки воды забивали дыхание, приходилось орать во всю глотку, перекрикивая рев ливня по железу крыши. Капли летели под веки, серое худи Гермионы моментально потяжелело на три килограмма, мокрые волосы облепили шею. Она влетела под узкий козырек и мертвой хваткой вцепилась Беллатрикс в запястье левой, здоровой руки. — Хватит, я сказала! Ты уже всю кожу до мяса содрала, тебе что, кость отцу показать надо, чтобы он успокоился?! Беллатрикс с силой дернула руку назад, пытаясь вырвать сустав из фиксации: — Не смей меня трогать своими мазутными пальцами! — Да ты сама себя сейчас добьешь на этих камнях! — Да какая тебе, блядь, разница, Грейнджер?! Тебе-то что с этого?! — Я не знаю! — Гермиона сама сорвалась на дикий, ультразвуковой крик, и у нее перехватило горло от злости. — Вот вообще не знаю, Блэк! Без понятия! Может, потому, что я весь этот гребаный матч на ногах стояла и таскала тебе воду, пока эти суки из Коста-Месы выбивали тебе ребра под щитом?! И теперь мне чисто физически тошно смотреть, как ты продолжаешь их работу об этот кирпич! Угомонись! Беллатрикс уставилась на нее с таким выражением лица, что лучше бы реально прописала ей встречный хук в челюсть. Глаза были дикие и пустые. — Ты подслушала… подслушала все, что он говорил. В зале. — Да я в десяти метрах стояла, Блэк! У твоего отца голос как у могильщика, который покупает эти стены вместе с людьми, которые внутри находятся! Это невозможно было не услышать! — Заткнись, Грейнджер. — Нет! Не закрывай мне рот! — Заткнись, я сказала! — Твой старик только что раздавил тебе череп за матч, который ты зубами из паркета выгрызла на последних семи секундах! И ты не придумала ничего умнее, кроме как доказать ему его правоту, размазывая собственный кулак по бетону?! Да ты гений тактики, Блэк! Беллатрикс выкинула обе руки вперед, мертвой хваткой вцепилась в мокрый ворот ее худи у самой шеи и с дикой силой толкнула назад. Гермиона со звонким стуком припечаталась лопатками в кирпичную кладку стены. Воздух мгновенно с хрипом вылетел из легких, под лопатками прошла острая, тупая боль от удара. Кирпич за спиной был ледяным, мокрым и шершавым. — Отвали от меня нахрен, Грейнджер, — прошипела Беллатрикс ей прямо в губы, обдав горячим запахом перечной мяты. — Или я тебе прямо здесь что-нибудь сломаю. Резерв терпения закончился. Гермиона перехватила ее запястья обеими руками, намертво блокируя пальцы. Темная кровь с разбитой костяшки Блэк мгновенно размазалась по серой мокрой ткани ее толстовки на груди, оставляя грязные полосы. — Ну давай! Ломай! Ударь меня! Подеремся прямо под этим ливнем, давай! Тебе же нужно куда-то слить этот твой блэковский цирк, да?! Ну так бей, я перед тобой стою! — Ты ни черта не понимаешь в этой жизни, гаражная… — Ну конечно, куда мне, я же с южной помойки приехала! У нас там, прикинь, людей предки не прессуют за то, что они выиграли матч со счетом 74:70 недостаточно изящно для спонсоров! У нас попроще расклады! Беллатрикс с силой дернула ее за воротник на себя, сокращая расстояние до микроскопического. Их лица почти соприкоснулись кончиками носов. Дождевая вода сплошным потоком стекала по высокому виску Блэк, огибала скулу и собиралась крупными каплями на подбородке. Глаза были черные, сумасшедшие, но вокруг расширенных зрачков проступило что-то настолько голое, вывернутое наизнанку и беззащитное, что Гермионе стало не по себе. Но взгляд она не отвела. Принцип Оушен-Бич — смотреть до конца. — Ты лезешь под кожу, Грейнджер, — хрипло проговорила Беллатрикс. — Не в свою зону. — Ты меня сама в эту зону затащила, капитан, когда куртку Даниэля на руль повесила. Теперь не жалуйся. — Я тебя органически ненавижу. — Да я заметила, Блэк. Очень продуктивное чувство. Прямо расписание составь в чате, по каким дням ты собираешься меня уничтожать, я подготовлюсь. — Ты думаешь, ты самая умная здесь? Мозги варят лучше других? — Я думаю, Блэк, что ты сейчас стоишь под гребаным тропическим ливнем, вся в крови и поту, и орешь во всю глотку на единственного человека в этой академии, который не побежал за Сигнусом с полотенцем и отчетом о твоих косяках на дуге! Беллатрикс застыла, и ее пальцы на мокром вороте худи не разжались, но хватка изменилась за долю секунды — исчез этот агрессивный рывок на излом, осталось только судорожное, плотное сжатие ткани у самой ключицы Гермионы. — Не произноси его имя вслух, — прошептала она. — Кого? Сигнуса? Твоего папочку? Великого покровителя этого стадиона, твоих сломанных ребер и твоего юридического будущего? Боишься, что стены услышат? Беллатрикс со всей дури ударила раскрытой ладонью по кирпичу прямо над левым ухом Гермионы: мокрый, хлесткий хлопок потонул в шуме ливня и реве воды в желобах. — Заткнись! — Ну так заставь меня замолчать, Блэк! — выплюнула Гермиона ей прямо в губы, чувствуя, как пульс бьет в висках с бешеной скоростью. — Или пропиши мне хук, давай! Ты же этого хочешь, у тебя ладони чешутся?! Ну?! Чего ты ждешь?! Беллатрикс дернулась вперед всем корпусом. Наотмашь. Поцелуй случился вообще без предупреждения. Она врезалась в губы Гермионы жестко, криво, с разбега и почти физически больно. Никаких красивых наклонов головы или задержек в секунду, чтобы дать понять, что происходит. Блэк просто силой притянула ее за воротник к себе и впечаталась губами в губы с такой дурью, что их зубы со звоном щелкнули друг о друга, и на языке у Гермионы моментально проступил густой вкус железа. Чья именно кровь пошла — было уже не разобрать. От Беллатрикс разило дождевой водой, соленым потом, перечной мятой и металлом от содранной руки. Ее левые пальцы до хруста сжали мокрую ткань худи у самой шеи, а правая ладонь продолжала упираться в мокрый кирпич рядом с головой Гермионы, оставляя на камне размазанный красный след. Гермиона на один короткий, тупой миг полностью оцепенела. Тело просто отказалось выдавать команду на маневр — процессор завис. А затем Беллатрикс с каким-то диким, голодным отчаянием провела нижней губой по ее губам, словно собиралась то ли укусить до мяса, то ли оттолкнуть вон, и внутри у Гермионы сорвало все тормоза. Она ответила так же зло: вцепилась пальцами в жесткое изумрудное сукно ее бомбера на плечах, рванула Блэк к себе и с силой прикусила ей нижнюю губу. Беллатрикс глухо, утробно выдохнула прямо ей в рот. Это был сорванный, бешеный звук дикого зверя, который она тут же попыталась задавить внутри горла. Перехватила ладонь, скользнув мокрыми пальцами по ее затылку, зарылась в кудри и до боли натянула пряди у самых корней, фиксируя голову. Гермиона толкнула ее бедром, пытаясь перехватить инициативу и развернуть корпусом, но Блэк только плотнее, всем весом своего атлетичного тела впрессовала ее обратно в мокрый кирпич стены. Мокрая форма липла к коже, толстовка насквозь потяжелела от воды, потоки ливня стекали между их лицами, попадали на губы и смешивались с кровью. Это было похоже на драку на выживание, где обе в процессе напрочь забыли, кто именно первый поднял руку. Гермиона целовалась рвано, жестко, без намека на аккуратность. Вцепилась левой рукой в мокрую майку Беллатрикс у левого бока и в эту же секунду под пальцами ощутила то самое ядовито-красное пятно от удара Хейл под щитом. Мышцы Блэк под ее ладонью судорожно сократились, и пальцы Гермионы рефлекторно дернулись, ослабляя хватку, чтобы не делать больно. Но Беллатрикс зафиксировала этот маневр моментально со злостью, почти с вызовом, она перехватила ее кисть своей рукой и силой вдавила ее пальцы обратно себе в травмированный бок. Будто прямым текстом запрещала проявлять к себе эту гребаную слабость и жалеть. Гермиона подчинилась и сжала ткань на ее ребре снова. Осторожнее, но плотно, удерживая баланс. Беллатрикс изменила угол наклона головы, и следующий поцелуй пошел глубже, злее, сбивая дыхание в ноль. Она коротко задела зубами верхнюю губу Гермионы, до острой вспышки боли. Грейнджер ответила мощным толчком ладони в ее грудную клетку, чтобы этот робот перестал давить на нее как танк на полигоне. Беллатрикс на полсекунды оторвалась от ее губ, обе ловили воздух через рты, шумно, рвано, а затем одиннадцатый номер снова накрыл ее губы своим рвением. Горячий язык Беллатрикс скользнул по свежему укусу, и Гермиону прошибло диким, удушающим жаром прямо под мокрой холодной одеждой. Господи. Нет. Это клиника. Да. Еще. Она органически ненавидела эту мажорку. И одновременно хотела с мясом впиться в ее плечи прямо сейчас, под этим тропическим ливнем, у заплеванных мусорных баков служебного выхода, с грязными полосами крови на сером худи и чужими тачками за углом. Идеальный кейс для психиатрической экспертизы на предмет полной потери инстинкта самосохранения. Беллатрикс вдруг резко, в один миг замерла. Ее губы все еще продолжали касаться разбитой губы Гермионы, но всякое движение оборвалось на взлете. Пальцы, путавшиеся в волосах Грейнджер на затылке, медленно разжались. Она отстранилась назад на несколько сантиметров, разрывая плотный контакт. Лицо Беллатрикс было бледным, мокрым от дождевой воды, темные зрачки расширены на всю радужку, а дыхание ломаное. На ее нижней губе четко темнела крошечная багровая точка — след от укуса Гермионы. Блэк медленно провела кончиком языка по коже, слизывая каплю, и ее взгляд в ту же секунду изменился. Стал диким, ошалелым, словно она сама себе только что сломала ребро изнутри, по собственной воле. Гермиона продолжала стоять, вжавшись лопатками в мокрый холодный кирпич, и никак не могла сделать нормальный полноценный вдох — легкие не раскрывались. Вода сплошным потоком текла за воротник ее толстовки, а руки на автомате продолжали сжимать плотное сукно изумрудного бомбера Блэк на плечах. Она медленно, по одному пальцу, разжала хватку, отпуская ткань. Беллатрикс отступила назад на один широкий шаг. Потом еще на один, выходя из-под навеса прямо под секущие струи ливня. — Блэк… — хрипло начала Гермиона, делая шаг к ней. — Ты куда? — Нет. Заткнись. Слово вылетело из ее горла глухим, сорванным скрежетом. Беллатрикс резко тряхнула головой, мокрые кудри хлестнули ее по бледной щеке. Она опустила глаза к своей разбитой правой руке, где тейп окончательно размок и превратился в грязную серую тряпку, потом перевела взгляд на Гермиону: на ее припухшие губы и багровое пятно крови на серой толстовке. Ее лицо перекосило от какой-то дикой, нечеловеческой судороги — это была уже далеко не злость, что-то гораздо хуже. Полный крах системы контроля. — Забудь, Грейнджер. Вычеркни из памяти. — Ты сейчас серьезно это говоришь, Блэк? Ты издеваешься надо мной? — Я сказала забудь! Забыла тему! — После того, как ты со всей дури впечатала меня в этот кирпич и… — Закрой свой рот, Грейнджер, я сказала! Слышать тебя не могу! Тяжелая металлическая дверь служебного коридора за их спинами внезапно с сухим щелчком хлопнула, открывшись на ладонь. Обе синхронно, рвано повернули головы на звук, но на пороге никого не оказалось — только глухое эхо удаляющихся быстрых шагов внутри здания и узкая полоса белого света на залитом водой асфальте. Возможно, кто-то из персонала вышел покурить, зафиксировал две мокрые застывшие фигуры под козырьком и благоразумно передумал соваться в чужой замес. Возможно, просто сквозняк дернул створку с гидравлики. Гермиона не успела вникнуть в детали. Беллатрикс резко наклонилась к полу, выудив из мутной лужи у бордюра тяжелую связку ключей от своего внедорожника. Гермиона даже не зафиксировала момент, когда Блэк умудрилась выронить их из рук во время этой грызни. Металл со звоном звякнул в ее мокрой ладони. Беллатрикс с силой сжала связку в кулаке, а затем внезапным, хлестким движением швырнула ключи прямо в грудь Гермионе. Та на автопилоте успела выкинуть ладони, перехватив металл. — Ты чего творишь, психопатка? На хрена мне твои ключи? — Заберешь мой Рэндж со служебной стоянки за углом, — Беллатрикс проговорила это ровным, чужим, полностью выхолощенным голосом отличницы Блэк. — Переставишь на общую или бросишь связку Гарри в будку на воротах. Мне глубоко плевать, делай что хочешь. — А сама ты куда намылилась? Матч окончен. — Домой пойду. Пешком. — До Ла-Хойи? Десять миль по шоссе вдоль скал под этим тропическим шквалом?! Ты совсем остатки мозгов растеряла, Блэк?! Вернись в зал! Беллатрикс уже развернулась к ней спиной, шагая прочь из-под навеса. Она двигалась не к охраняемой вип-парковке, где терся Лестрейндж, и не к главному вестибюлю. Быстро, размашисто шагала вдоль бесконечной кирпичной стены корпуса туда, где асфальтовая дорожка уходила к дальним техническим воротам и растворялась в темном, заросшем деревьями спуске каньона. — Блэк, стой! Тормози, я тебе говорю! Она даже шага не замедлила, а плечи под мокрым бомбером окаменели. — Беллатрикс! На этот раз ее лопатки под тканью куртки заметно дернулись, словно от удара током, но скорость движения осталась прежней. Через три секунды ее темный силуэт полностью растворился в сплошной стене калифорнийского ливня. Гермиона осталась стоять под узким бетонным козырьком, сжимая в кулаке чужую тяжелую связку. Вымокшая до последнего рубца на белье, с разбитой в кровь нижней губой и ходящими ходуном пальцами. Дождь с оглушительным, монотонным ревом лупил по крыше спорткомплекса, по мусорным бакам и по залитому водой асфальту. А из приоткрытой двери служебного прохода доносились глухие обрывки смеха, крики Клэр, хлопанье дверей раздевалок, чьи-то поздравления на раздаче — чужая, нормальная и понятная жизнь Пасифик-Ридж после выигранного матча. Она опустила глаза, разглядывая связку в своей ладони. Тяжелый черный брелок с тисненым серебряным логотипом Рэндж Ровера, маленькое кольцо и белая пластиковая карта-пропуск для автоматических ворот виллы на скалах. — Да вы тут все ебанутые через одного, — негромко сказала она в пустоту.