Двести ударов в минуту

В понедельник утром Гермиона поняла, что ненавидит Беллатрикс Блэк еще сильнее, чем в пятницу. Это выяснилось в семь двадцать восемь на южной парковке. Гермиона стянула шлем, сунула ключи от Хонды в карман куртки и увидела у переднего колеса белый бумажный стаканчик. Крышка была сухой, а на боку черным маркером кто-то размашисто черканул: «Без сахара. Пей и не сдыхай у шкафчиков». Рядом лежал крафтовый пакет из буфета Пасифик-Ридж. Внутри были яблочные дольки, пара сухих крекеров, порционная пластиковая баночка арахисовой пасты и салфетка, сложенная идеальным треугольником. Нарцисса. Без вариантов. Только младшая Блэк могла упаковывать еду для человека, которого мысленно продолжала дезинфицировать от грязи Оушен-Бич. Гермиона постояла над этим натюрмортом секунд пять, и на пластиковой крышке собирались мелкие капли утреннего тумана. Над серым мусорным баком неподалеку сидел жирный енот. Он жевал что-то желтое, похожее на кусок недоеденного панкейка, и тупо смотрел на нее. — Не начинай, — буркнула Гермиона, даже не поворачивая головы к животному. — Я сама вижу. Меня подкармливает семья Блэк. Унизительный этап биографии. Она наклонилась, подобрала стакан, и пальцы обожгло сквозь картон. Кофе пах нормально — просто дешевыми пережаренными зернами из школьного автомата, который почему-то стоил здесь как половина её часовой смены у Пита. На экране телефона висело пять пропущенных от Андромеды. «Ты где?» «Мама с утра включила режим фарфоровой пилы. Лучше не отсвечивай рядом с Цисси» «Белла в школе. Рука в тейпах. Диас уже видела, ор стоял на всю раздевалку» «Она сказала, что влетела кулаком в железную дверцу. Диас ответила, что шкафчик имеет право подать в суд» «Кофе у колеса твой. Цисси собирала пакет. Не ругайся» Гермиона сделала глоток, обжигая кончик языка, поморщилась и набрала одной рукой: «Вы с Цисси теперь служба доставки для проблемных стипендиаток?» Ответ прилетел через секунду: «Цисси сказала, что ты выглядишь так, будто питаешься бензином и ненавистью. Я не стала спорить» «Передай Цисси, что ее крекеры пахнут стерилизатором» «Она рядом. Говорит: прекрасно, значит, санитарные стандарты соблюдены» Гермиона шумно выдохнула через нос, закинула пакет с асфальта в рюкзак и поправила лямку. На ладони остался слабый запах яблок и полироли. Отлично. Теперь от неё несло мазутом, кофе и чужой благотворительностью. Она пнула носком кеда переднее колесо: тормозной рычаг держал жестко, шланг сухой, а цепь после воскресной смазки сидела идеально. Вчера она отпахала в кофейне у пирса до одиннадцати ночи, приползла домой с гудящей поясницей и всё равно полезла в гараж просто, чтобы занять руки и не думать. Хонда получила новый фильтр, а Беллатрикс Блэк, Вайолет Кинг, поцелуй у мокрой кирпичной стены и её собственная тупая голова — порцию отборного мата в пустоту. В субботу отец спросил, почему её серое худи застирано у ворота до бледно-розовых разводов. Гермиона соврала, что пролила соус на смене. Отец посмотрел на неё поверх кружки с растворимым кофе, не мигая. Под левым глазом у него дергалась сухая, воспаленная кожа. Он ничего не сказал и просто молча пододвинул к ней тарелку с яичницей, подгоревшей по краям до черной корки, и ушел в гараж. В холодильнике до сих пор стоял тот дурацкий торт с её восемнадцатилетия, задвинутый в самый угол, за банки с соленьями. Ночью она открыла пластиковую крышку, посмотрела на осевшую кремовую розу и закрыла обратно. Пошло оно всё. На дорожке к главному корпусу её перехватил Итан. Он несся со стороны учительской парковки с таким видом, будто прямо сейчас на заднем дворе Пасифик-Ридж садился вертолет с первыми лицами страны. Камера болталась на шее, шнурок пресс-карты зацепился за молнию ветровки, волосы торчали клочьями. — Грейнджер! Живая. Отлично. Фиксирую визуально. — Рожу проще сделай, Морган. А то я сейчас решу, что сдохла, а ты принес мне венок. — Я вчера весь день пытался из тебя хоть слово вытянуть про пятницу. Ты куда пропала после матча? — Работала. — Телефон у тебя для чего вообще? — Он тоже работал. Просто в режиме «отвалите все». Итан пристроился справа, на ходу поправляя очки запястьем. — Меда проговорилась, что ты увезла Беллу куда-то в Оушен-Бич. — Меда слишком много треплется для девчонки, которая выросла в доме, забитом судебными адвокатами. — Она сказала ровно три слова: «Грейнджер её забрала». Всё. Потом включила режим партизана и пообещала скормить меня Цисси. — Вот и держись этой версии. Коротко, ясно и самое главное — безопасно для здоровья. — А подробности будут? Гермиона сделала еще глоток, и зубы перестали стучать от утренней сырости. — Морган. — Что? — Ты до выпуска дожить хочешь? — Желательно. — Тогда не копай под пятницу. Итан заткнулся так резко, что она даже повернула к нему голову. Обычно Моргана приходилось глушить кирпичом, чтобы он перестал сыпать вопросами. Сейчас он просто поднял ладони вверх и сделал шаг в сторону. — Ладно. Считай, диктофон выключен. Но ты скажи, она хоть целая? Гермиона посмотрела на стеклянные двери главного корпуса. В глянцевом отражении виднелась её собственная фигура: кудрявый взрыв на голове, оверсайз-худи, черные джинсы, рюкзак на одном плече и припухшая нижняя губа, которую она все утро пыталась замазать хоть чем-то. Хреново вышло. Если приглядеться, всё видно. А в Пасифик-Ридж приглядываться умели. — Целая настолько, насколько Блэк вообще бывает целой. — Ответ говно. — Какой есть. — А с губой у тебя что? — Прикусила. Во сне. От избытка любви к школьной программе. Итан открыл рот, закрыл и выдал короткий смешок. — Понял. Ни хера не понял, но тему закрыли. В вестибюле пахло влажной мастикой, хлоркой и мокрой шерстью. После пятничного шторма здание словно пропиталось сыростью: на окнах висели серые разводы, у коврика на входе намыло лужу, а желтую пластиковую табличку «ОСТОРОЖНО, СКОЛЬЗКИЙ ПОЛ» кто-то уже успел обклеить стикерами с зелеными змеями. У шкафчиков в восточном крыле торчала добрая половина выпускного класса. Понедельник после первой крупной победы всегда превращался в гребаный базар. Все обсуждали финальную треху Беллатрикс, фол девчонок из Сан-Диего, орущую на судей Диас и то, что Кинг просидела много времени на банке. Гермиона шла мимо, не сбавляя шага, но обрывки фраз всё равно долетали. — …она с таким ушибом ребер доигрывала, я со второго ряда видел… — …Кинг вообще дура, куда она полезла сама, там Блэк пустая стояла под кольцом… — …Диас после игры в раздевалке так орала, что у парней за стенкой маты слышались… — …Слушай, а Грейнджер там чего терлась у судейской? Ее аж потряхивало… Гермиона резко обернулась. Два парня из параллельного тут же уткнулись в свои айфоны. Один судорожно начал тыкать пальцем в экран, делая вид, что проверяет расписание, хотя там на всю матрицу крутился повтор штрафного броска Блэк. — Что? — припечатала она. Тот, что посмелее, с прыщом на щеке, шумно сглотнул. — Ничего, Грейнджер. — Вот и держи это «ничего» за зубами. Целее будешь. Они двинулись дальше так быстро, будто под ногами загорелся паркет. Возле своего шкафчика Гермиона наткнулась на Андромеду. Та сидела прямо на линолеуме, привалившись спиной к железной дверце, игнорируя свободные скамейки в трех шагах. На коленях у неё лежала папка с эскизами, а в руке была пластиковая вилка, которой она лениво ковыряла виноград в контейнере. Вид у Меды был такой, будто её всю ночь допрашивал личный налоговый консультант Сигнуса Блэка. — Тебя из дома выперли? — Гермиона воткнула ключ в замок своего шкафчика. — Почти. Лавку заняли две девицы из модели ООН. Они так громко обсуждали резолюцию по правам человека, что мне захотелось нарушить пару пунктов их личных прав. Решила уйти без боя. — Слабачка. — Я спала три часа, Грейнджер. У меня сейчас уровень эмпатии на нуле. Гермиона забросила шлем на верхнюю полку, достала учебник по литературе и опустилась на корточки рядом. — Дома совсем хреново? Андромеда ткнула вилкой в крупную виноградину, и та с треском лопнула, брызнув соком на её бледные пальцы. — Мерзко. Вчера был этот обязательный ужин с Лестрейнджами. Руди сидел с такой рожей, словно уже купил себе место в палате лордов. Мама натянула парадную улыбку, отец разговаривал с Беллой через стол, будто её там нет. Весь вечер тёрли про репутационные риски, фокус и дисциплину. Меня чуть не вырвало прямо в горячее от этого набора слов. — А Беллатрикс? — Молчала. Ковыряла мясо вилкой. Правую руку спрятала под стол, она у нее как боксерская перчатка распухла под тейпами. Отец, естественно, заметил. Спросил, откуда сувенир. Она сказала, что влетела в шкафчик в раздевалке. Гермиона криво усмехнулась. — Диас версию со шкафчиком тоже оценила. — Диас — единственный адекватный взрослый в этом радиусе. — И что, Сигнус схавал? Андромеда подняла голову, и глаза у неё оказались темными, уставшими и пустыми. — Отец не работает категориями «схавал — не схавал». Ему плевать. Он берёт официальную версию, если она удобна для репутации. Официально: Белла повредила руку о спортивный инвентарь Пасифик-Ридж. Неофициально: все за столом знали, что она опять потеряла контроль. Но у нас принято делать вид, что шкафчики бросаются на людей первыми. Гермиона села на пол, вытянув ноги и упершись спиной в соседнюю секцию. Холод металла пробил ткань худи за секунду. — И как она? Ну… после ужина. — Свалила из-за стола до десерта. Сказала, нужно приложить лед. Отец велел сесть обратно. Она села. Еще двадцать минут смотрела в пустую тарелку и слушала, как Лестрейндж-старший рассказывает про свои акции. Потом Руди попытался пошутить про её «бросок». Белла выдала ему семь слов, и этот гаденыш завалил до конца вечера. — Каких? Андромеда прожевала ягоду. — «Еще раз вякнешь и останешься без зубов». Классика. Семейный подряд Блэков, ничего нового. Гермиона шумно выдохнула. — Уютно у вас. — Мы элита, Грейнджер. Мы обязаны отдыхать так, чтобы семейный юрист всегда сидел на быстром наборе. Мимо прошли три девчонки из группы поддержки, слишком явно скосив глаза вниз: Грейнджер в мазутных кедах на полу рядом с Андромедой Блэк, разбросанные тетради, шлем, торчащий из шкафчика. Гермиона проводила их тяжелым взглядом. — Меда. — Что? — Почему она просто не пропишет Кинг в челюсть? После того, что Вайолет устроила на площадке в пятницу. Твоя сестра может одним хуком отправить её в нокаут до конца семестра. Андромеда замерла с вилкой в руке всего на секунду, а потом медленно отставила контейнер в сторону и сильно потерла лицо ладонями. — Я не знаю, что она тебе наговорила в пятницу. И, если честно, знать не хочу. Но если совсем просто: у нее с отцом контракт. — Какой еще контракт? — Она держит идеальный табель. Никаких приводов к директору. Никаких драк, скандалов, жалоб от попечительского совета и истерик. И за это отец разрешает ей играть. Баскетбол, сборы, скауты, плей-офф — всё это в доступе. Но одна отметка в дисциплинарном деле, и отец закрывает тему спорта раз и навсегда. Без права обжалования. Гермиона повернула голову, всматриваясь в профиль подруги. — Это вообще законно? Дичь какая-то. — Грейнджер, ты правда рассуждаешь о законности в доме, где мать за завтраком может сказать фразу «социальная неприемлемость окружения» и никто не считает это фашизмом? — Поняла. Проехали. Андромеда подцепила новую виноградину, но есть не стала, просто катала её по пластиковому дну. — Белла сорвалась один раз. В десятом классе. Один придурок из старших, Маркус Бейли, полез к Цисси после рождественского бала. Зажал её у музыкального крыла, хватал за платье, нес какую-то хрень. Цисси тогда пятнадцати еще не было, она ревела как сумасшедшая. Белла увидела и врезала ему. — И? — Сломала ему челюсть и скуловую кость. Парень три недели через трубочку питался. Его родители орали на всю Ла-Хойю, директор уже выписывал документы на отчисление, но папа всё замял. Подключил связи, оплатил счета, кому-то пригрозил. Официально Белла получила выговор. На бумаге её отстранили от игр на две недели. По факту отец посадил её на банку на полгода. Диас чуть волосы на себе не вырвала, но сделать ничего не смогла — против нашего отца не попрешь. Белла полгода ходила на каждую тренировку, пахала до седьмого пота в серой майке запасных и смотрела, как Вайолет Кинг играет на её месте в стартовой пятерке. — Пиздец, — тихо сказала Гермиона. — Он самый. — За то, что заступилась за мелкую? — За то, что нарушила идеальный уклад семьи Блэк. Гермиона уставилась на носки своих кед. Пятно от масла на левом так и не отмылось, въелось намертво. Вот тебе и высшая лига. Вступилась за сестру и получай полгода ада на скамейке, пока папа зашивает репутацию. — Жестко, — выдавила она. — У богатых свои методы дрессировки. В Оушен-Бич, если ты ввалишь парню за то, что он лезет к твоей сестре, тебе сосед вечером пиво выставит и скажет, что надо было бить снизу. Андромеда слабо улыбнулась уголком губ, но улыбка тут же сползла. — Поэтому Белла не трогает Кинг. И Руди не трогает. Она может раздавить их на паркете, сожрать тактически, выжить через Диас или администрацию. Но руками — табу. Сразу финал. Отец только и ждет повода. Он обожает контракты, в которых у тебя связаны руки. — Святой человек. — Прелесть. Хочешь, познакомлю на следующем благотворительном вечере? Он оценит твой байк, твой оверсайз и манеру отвечать учителям так, что у Харкнесс давление прыгает. — Спасибо, я уже заценила сервис. На матче в перерыве он подошел к волонтерскому столу и мило сообщил, что моё присутствие мешает его дочери. Очень теплый семейный контакт. Андромеда резко повернулась, а вилка выпала из её пальцев прямо в контейнер. — Он подходил к тебе? — Перекинулись парой ласковых. — Гермиона. — Что? — Не говори с ним. Вообще. Если он идет в твою сторону, включаешь дуру, разворачиваешься и зовешь любого взрослого. Диас, Алварес, охрану, да хоть уборщика с шваброй. Не пытайся играть в свою любимую игру «я сейчас докажу ему, что он не прав». Он не Руди. Руди просто тупой и пафосный. Отец умеет делать так, чтобы у людей заканчивались варианты. Совсем. Гермиона коснулась кончиком языка припухшей губы, где кожа саднила. — Меда, у меня уже есть один сломанный отец в гараже и завуч с папкой моего гранта. Еще один влиятельный психопат мне в коллекции не нужен. Буду держаться от вашего отца на расстоянии мили. — Пообещай. — Обещаю. Но если он еще раз полезет ко мне с лекциями о спортивном режиме, я за себя не ручаюсь. — Просто зови Алварес. Она мелкая, злая и ей плевать на спонсоров, потому что её всё равно некуда понижать. Первый звонок ударил по ушам так резко, что Андромеда вздрогнула, дернув рукой. Остатки виноградного сока выплеснулись прямо на серую ткань её форменной юбки. — Блин. Сука. — Отличный старт недели, Блэк. — У меня история искусств в западном крыле. Потом мать просила заехать на примерку в ателье, но я скажу, что занята на групповом проекте. Если такое случится, и она станет звонить тебе… — Я скажу, что тебя похитили правозащитники из модели ООН. — Просто скажи, что не видела меня после второго урока. Они поднялись, Гермиона с грохотом захлопнула шкафчик, закинула рюкзак на плечо и уже сделала шаг в сторону коридора, когда гул в вестибюле начал затихать. Беллатрикс Блэк вышла из стеклянного перехода со стороны тренажерного зала. Изумрудный бомбер Пасифик-Ридж сидел на ней как влитой: плотная шерсть, белые кожаные рукава, массивная нашивка «S» на груди и крупная надпись БЛЭК на спине. Кудри были затянуты в высокий жесткий хвост, но у висков выбилось несколько влажных прядей. Правая рука от костяшек до середины предплечья была плотно замотана белым тейпом, поверх которого Беллатрикс натянула черную перчатку без пальцев. Справа от неё семенила Клэр, удерживая в руках две бутылки изотоника и что-то быстро щебеча. Кинг держалась на полшага позади с идеальной укладкой, глянцевым блеском на губах, и лицом победительницы. София шла чуть поодаль, в натянутых наушниках, с видом человека, который готов убить любого, кто заговорит с ним до полудня. Беллатрикс шла ровно к своему шкафчику, который, по какому-то сугубо садистскому умыслу администрации, находился ровно через шесть дверец от шкафчика Гермионы. Гермиона заставила себя сделать шаг к лестнице на второй этаж. — Грейнджер, — прилетел в спину низкий и хриплый после утренней тренировки голос. Ну вот и всё. Добро пожаловать в понедельник. Гермиона затормозила и медленно развернулась. Беллатрикс стояла у своей дверцы, удерживая её левой рукой. Правую, забинтованную, она держала на поясе, чуть отодвинув край куртки. Клэр заткнулась на полуслове, так и замерев с бутылками у груди, а Вайолет медленно опустила телефон, в упор уставившись на Гермиону. Половина коридора мгновенно сделала вид, что очень занята поиском конспектов, хотя никто не сдвинулся с места ни на сантиметр. — Что, Блэк? — Гермиона перехватила лямку рюкзака покрепче. Беллатрикс прошлась по ней быстрым, сканирующим взглядом: грязные носки кед, застиранное серое худи, растрепанные волосы. На разбитой губе её глаза задержались чуть дольше. Буквально на долю секунды, но Гермиона это засекла. — У тебя на подбородке кофе, — сухо бросила Беллатрикс и полезла в шкафчик за учебником. Гермиона медленно провела тыльной стороной ладони по коже, и на пальце остался коричневый влажный след. Наверху, у лестницы, снова затрещал звонок. — Спасибо за заботу, капитан. Твой внутренний санитар проснулся после пятницы? Клэр резко втянула воздух сквозь зубы, готовая включиться, но Беллатрикс даже глаз в ее сторону не скосила. — Нет, просто выглядишь еще более убого, чем обычно. Гермиона улыбнулась ровно настолько, чтобы натянулась кожа на больной губе. Отличный способ напомнить себе, что решения были хреновыми. — Удивительно, что ты вообще что-то замечаешь с высоты своего папиного пьедестала. Там на Олимпе кислорода хватает или фонд Блэков уже выделил тебе личный баллон? Вокруг кто-то коротко фыркнул и тут же заткнулся, подавившись смешком. Беллатрикс с силой толкнула железную дверцу, и грохот ударил по ушам, как мяч, влетевший в щит на полной скорости. — Осторожнее с языком, Грейнджер. — А то что? Договор с отцом мешает кулаками махать, придется убивать меня взглядом? Пальцы Андромеды впились Гермионе в предплечье так резко, что ногти пробили плотную ткань худи. Но слишком поздно. Фраза уже вылетела. Беллатрикс застыла, ее лицо осталось каменным, но правая рука в тейпах заметно сжалась, и под черной перчаткой повязка пошла жесткими складками. Клэр мгновенно выпрямилась, у Вайолет на полмиллиметра сползла победная улыбка, а София наконец стянула один наушник к шее. — Гермиона, — тихо, сквозь зубы процедила Андромеда. Гермиона не повернулась. Беллатрикс тоже стояла неподвижно. — Ты теперь семейные сплетни через Меду собираешь? — голос Беллатрикс опустился до едва различимого опасного гула. — Она рассказала мне, почему ты не ломаешь Кинг челюсть за её фокусы на паркете. Раз уж ты сама предпочитаешь изображать тут бетонную стену. — А тебя это сильно колышет? Мои методы работы с командой? — Меня колышет, когда эта гнида лезет к людям, с которыми я разговариваю. Команда твоя, Блэк. Вот и разбирайся со своим зоопарком. Вайолет наконец сделала шаг вперед, покачивая айфоном в пальцах. — Как мило. Грейнджер теперь консультирует капитана по кадровым вопросам? Диас в курсе, что у нас в тренерском штабе пополнение из отдела мотоциклов? Гермиона перевела на нее тяжелый взгляд. — Кинг, ты в пятницу отыграла так, что мой старый тормозной шланг держал систему лучше, чем ты тактическую схему. Я бы на твоем месте вообще рот не открывала в коридоре, где у людей есть глаза и память. Клэр выдала глухое: — Охренеть… Беллатрикс резко развернулась корпусом: — Клэр. — Молчу. — Вот и стой молча. Вайолет улыбнулась шире, но в глазах застыл холод. — Ты очень смелая по понедельникам, Грейнджер. Хорошо выспалась? — После двенадцатичасовой смены и отмывания жирного пола? Свежа как новенький труп, Кинг. — Смотри не увлекись образами. У тебя и так репутация на грани. — А у тебя репутация игрока, который светит винирами, пока его сажают на скамейку за скрытый саботаж. Сравним списки? Беллатрикс шагнула между ними так быстро, что Вайолет рефлекторно затормозила. Изумрудный бомбер просто перекрыл прямую видимость, отрезая Кинг от Гермионы. — Хватит, — отрезала Беллатрикс. Гермиона вздернула подбородок: — Это ты мне или ей? — Обеим. У меня нет ни малейшего желания выслушать с утра, как вы две пытаетесь переплюнуть друг друга в токсичности у моего шкафчика. — Твой шкафчик — тоже семейный актив? Мне нужно получить письменный допуск у Сигнуса, чтобы постоять рядом? — Грейнджер. — Блэк. Беллатрикс смотрела в упор, и коридор вокруг словно смазался, уступая место липкой, давящей памяти: мокрый кирпич у служебного входа, соленый привкус дождя, горячая жесткая ладонь на затылке и пальцы, до боли впившиеся в талию сквозь сырую ткань. Гермиона быстро перевела взгляд на забинтованную правую руку Беллы. — Ты показала руку Диас? — Да. — И? — Не твое дело. — Значит, орала. — Диас всегда орет. — Что она сказала? Беллатрикс дернула плечом, перебрасывая ремень сумки повыше. — Лед. Повязка. Индивидуальный план без контакта на два дня. Если отек не спадет, к физиотерапевту. Довольна, доктор гаражной медицины? — Невероятно. Ты послушала взрослого человека. У меня сейчас худи по швам треснет от гордости. — На тебе оверсайз, Грейнджер. Не треснет. — Вот и отлично. Смотри какая я экономная. София за спиной Беллатрикс глухо кашлянула, утыкаясь носом в куртку, чтобы скрыть смешок. Клэр посмотрела на неё как на врага народа. Вайолет молча крутила телефон между пальцами, но вклиниваться больше не пыталась. Беллатрикс чуть наклонилась вперед. Дистанция оставалась в пределах школьных приличий. Для обычных людей. А не для тех, кто пару дней назад размазывал друг друга по стене под калифорнийским ливнем. — В пятницу у служебной двери ничего не было, — произнесла она так тихо, что звук утонул в общем гуле коридора. — Сегодня. Завтра. Всю неделю. Ничего. Гермиона подалась навстречу на какой-то сантиметр. Сама себе потом за это мысленно выпишет затрещину, но сейчас было плевать. — У тебя хреново получается игнорировать факты, Блэк. Иди тренируйся на своем Руди. Лицо Беллатрикс моментально потемнело. — Не лезь туда. — Я и не лезу. Меня туда затягивает через боковые двери вся ваша семейка. — Держись подальше от темы с ужином. — Я в воскресенье работала, капитан. У меня свидание с фритюрницей было, а ей глубоко плевать на Рудольфуса Лестрейнджа. — Отлично. — Великолепно. Они замерли, сканируя друг друга взглядами. Андромеда рядом, казалось, сейчас прожжет в плече Гермионы дыру, а Итан, нарисовавшийся у автомата с водой, застыл с бутылкой, сияя лицом человека, который только что наткнулся на эксклюзивный материал для целого разворота. Второй звонок окончательно добил остатки тишины. Толпа пришла в движение, Гермиону ощутимо толкнули плечом в сторону. Она качнулась назад, но Беллатрикс перехватила её за локоть левой рукой, не дав влететь в какого-то младшеклассника, несшегося с рюкзаком наперевес. Контакт длился секунду, но этого было вполне достаточно, чтобы кожа под застиранным хлопком вспомнила пятницу во всех деталях. Беллатрикс сразу разжала пальцы. — Смотри под ноги, Грейнджер. Коридор — не твоя трасса. — Спасибо, дорожный конус Ла-Хойи. — Невыносимая. — Взаимно. Гермиона развернулась и пошла к лестнице ровным, размеренным шагом. Ускоряться нельзя, это выглядело бы как побег, а делать Беллатрикс Блэк такие подарки она не собиралась. На литературе мистер Томас первые десять минут делал вид, что не замечает, как класс захлебывается шепотом. Половина обсуждала пятничный счет, а вторая крутила на телефонах замедленный повтор финального броска Блэк. На одиннадцатой минуте Томас молча хлопнул раскрытым учебником по кафедре. — Телефоны на стол. Экраном вниз. Живо. По кабинету пронесся дружный стон. — Мистер Томас, ну мы же просто… — У вас у всех потрясающая способность путать спортивный азарт с зависимостью от дешевого контента. Телефоны, я сказал. Грейнджер, тебя это тоже касается. Гермиона подняла глаза от парты. — Я читаю. — Ты держишь ручку обратной стороной и косишься в окно на парковку последние три минуты. Гермиона опустила взгляд. Пальцы действительно судорожно сжимали пластиковый корпус ручки, а тетрадь была абсолютно пустой. Прекрасно. Она выложила мобильник на деревянную поверхность. Томас прошел по рядам, раздавая распечатки с текстом. Тема: «Публичное лицо персонажа и частная цена контроля». Вселенная определенно обладала изощренным чувством юмора. Гермиона пробежала глазами заголовок и едва не хмыкнула. — Сегодня без твоего коронного сарказма, — негромко сказал мистер Томас, притормозив возле её стула. — Просто читай, Грейнджер. — Я похожа на человека, которому нужна отдельная инструкция по чтению букв? — Сегодня да. Он двинулся дальше к задним партам. Гермиона уставилась на лист. В тексте шел разбор фрагмента, где спортсменка после выигранного финала стоит в пустой душевой и смывает кровь со сбитых рук, пока за дверью её отец обсуждает с тренером сумму спортивного гранта. Томас либо был садистом, либо у Пасифик-Ридж в подвалах стоял генератор точечных психологических атак. Простой карандаш в её пальцах с сухим треском переломился пополам прямо на слове «контроль». Джейден с соседней парты, не оборачиваясь, левой рукой аккуратно пододвинул ей свой запасной. — Спасибо, — тихо буркнула она. — Без проблем. Ты сегодня уничтожаешь карандаши с особым цинизмом. — Понедельник. Гормональный сбой. — Видел игру. Блэк, конечно, выдала лютую концовку. — Угу. — И Кинг как-то странно сливала пасы. Гермиона медленно повернула к нему голову, и Джейден тут же вскинул свободную руку ладонью вперед: — Всё, закрыли тему. Я просто констатировал факт. — Умный мальчик. После финального звонка мистер Томас жестом попросил её задержаться. Класс быстро опустел. — Грейнджер. Она застыла у самой двери с рюкзаком на плече. — Да, мистер Томас? Учитель сидел за столом, сняв очки и лениво протирая стекла краем трикотажной жилетки. — Ты закрыла свои часы отработки в пятницу? — Алварес подписала ведомость. Я теперь официально одобренный элемент школьной экосистемы. Потрясающие ощущения, никому не рекомендую. — Отлично. Если Харкнесс начнет сверять списки и цепляться к минутам, отправишь её ко мне. Гермиона прищурилась. — Вы теперь мой личный адвокат? — Нет. Я просто терпеть не могу, когда правила используют для того, чтобы ломать людям ноги. — В Пасифик-Ридж вам, должно быть, очень тяжело живется. Тут это главный вид спорта. — Я в этой школе много лет, Грейнджер. У меня длинный список того, что я здесь не люблю. — Он протянул ей новый заточенный карандаш. — Держи взамен того, что ты только что казнила. — Спасибо. — И еще. Не лезь в командные разборки Блэк. Тебя это не касается. — Это настолько заметно со стороны? — Со стороны видно, что тебя затягивает в воронку, где взрослые облажались по всем фронтам и не хотят наводить порядок. В таких историях всегда вылетает тот, у кого на счету меньше денег. У тебя есть лишние средства на юристов? Гермиона сунула карандаш в карман куртки. — У меня вообще нет юристов. — Вот именно. Она вышла в коридор с противным ощущением, что Томас слишком точно бьет по болевым точкам, даже не повышая голоса. На большой перемене Андромеда вытащила её в самый глухой угол внутреннего двора — к старому бетонному фонтану. Вода из него шла ржавой, едва заметной струйкой прямо из пасти каменной рыбы. Сюда никто не ходил: у бортика вечно воняло прелыми листьями, сыростью и тиной из забитого фильтра. Итан уже обжился на каменном парапете, шумно разрывая обертку огромного сэндвича с индейкой. Нарцисса стояла чуть поодаль, строго на расстоянии полуметра от влажного бетона, брезгливо удерживая двумя пальцами контейнер с нарезанной морковью. Её лицо выражало готовность дезертировать в любую секунду, если влажность воздуха испортит структуру её укладки. — Короче, — Андромеда запрыгнула на бортик, поджав под себя одну ногу. — Повестка дня. Вы с Беллой утром едва не устроили короткое замыкание в восточном крыле. Кинг затихла, и это плохой признак. Отец с шести утра висел на телефоне — перетирал с кем-то вчерашний ужин. А в общем чате параллели начали форсить тему Хэллоуина. Гермиона молча вытянула у Итана половину сэндвича прямо из-под носа. — Эй! Грейнджер! — Налог на информацию. Жуй молча. — Мой оклад репортера — ноль долларов в месяц. Могла бы проявить солидарность. — Половина сэндвича — это и есть солидарность. Могла бы забрать весь. Нарцисса посмотрела на кусок хлеба с таким видом, будто на нем сидела колония бактерий. — Там майонез подозрительного оттенка. — Цисси, не мешай им заправляться углеводами, — бросила Андромеда. — Я просто забочусь о вашей микрофлоре. — Ваша семейка заботится так, что после этого хочется составить завещание и почистить историю браузера, — Гермиона откусила приличный кусок. Итан ткнул пальцем в сторону младшей Блэк: — Так что там с Хэллоуином? Тайлер втирал мне, что ваша сестра каждый год арендует под это дело какую-то безумную локацию. Я думал, он просто бредит, как обычно. Нарцисса аккуратно защелкнула крышку контейнера. — Беллатрикс родилась тридцать первого октября. Тот факт, что это Хэллоуин, наши родители давно превратили в инструмент социального пиара. Под тусовку всегда снимается дом. Иногда на побережье, иногда в каньоне, в позапрошлом году арендовали заброшенный яхт-клуб. Официально — день рождения капитана. По факту — проверка на вшивость для всей школы. Списки гостей, фейсконтроль, фильтрация. Кто заходит через парадный, кого разворачивают у ворот. Гермиона проглотила кусок, чувствуя, как еда комом встает в горле. — У вас даже день рождения звучит как схема по отмыванию денег. — Так и есть, — ровно подтвердила Нарцисса. — Только вместо денег — подростки в дешёвых костюмах. Андромеда подцепила огурец из коробки. — В прошлом году был особняк на Торри-Пайнс. Три этажа, панорамный бассейн, охрана по периметру, безалкогольный бар для фоток в школьный паблик и ящики с пивом в гараже для тех, кто умеет вовремя соображать. Туда ломанулась вся школа. Те, кого не позвали, потом три дня делали вид, что у них были дела поважнее. — И Беллатрикс сама все это организует? — спросила Гермиона. — Локацию и треклист выбирает сама, — ответила Меда. — Всё остальное делают ивент-менеджеры с почасовой оплатой. Ну и мама подключается, если ей кажется, что Белла недостаточно статусно отмечает факт своего появления на свет. — Попасть туда нереально? Итан хмыкнул, вытирая пальцы салфеткой: — Грейнджер, ты уже присматриваешь костюм ведьмы? — Я присматриваю способ оказаться как можно дальше от этого шабаша мажоров. Желательно в другом округе. — Попасть сложно, — Нарцисса переступила с ноги на ногу, подальше от ржавой воды. — Официально инвайты кидают в закрытый телеграм-канал. Но по факту туда пускают всех, кто имеет отношение к основе команды, совету школы, спонсорским фондам или просто умеет вовремя и качественно лизать задницу кому надо. — Значит, мне приглашение не грозит. Какая драма, я сейчас разрыдаюсь. Пойти, что ли, кофе взять с горя. Андромеда прищурилась, глядя на неё сквозь кудри: — Не зарекайся, Грейнджер. Гермиона навела на неё остаток сэндвича: — Нет. Сразу мимо. Я не подпишусь на тусовку Беллатрикс Блэк. Это звучит как верный способ попасть в криминальные хроники округа Сан-Диего. — Там весело, — вставил Итан. — Если у тебя атрофирован инстинкт самосохранения. — Ты сам-то там был, Морган? — Меня развернули на входе. Я пришел в костюме налогового инспектора. Охрана мистера Блэка решила, что это тонкий намек на аудит их бизнеса, и выставила меня за шлагбаум. Нарцисса неожиданно коротко и тихо прыснула, но тут же вернула лицу выражение ледяной невозмутимости. — Идиотский костюм, — заметила она. — Слишком жизненно для нашего дома. — Спасибо за рецензию, Цисси. Наконец-то мнение экспертов. Гермиона вернула Итану недоеденную корку. — В общем, Хэллоуин Блэк — это ежегодная коронация с бутафорской паутиной и парнями с рациями у входа. — В точку, — кивнула Андромеда. — И в этом году там будет бойня. Потому что Белле восемнадцать. Выпускной класс. Родители выжмут из этой вечеринки максимум, чтобы показать, что у наследницы всё под контролем после старта сезона. — Это после того, как она в пятницу едва не ушла пешком вдоль трассы в ливень? — спросил Итан. Гермиона резко повернула к нему голову, и тот сразу выставил ладони. — Гарри видел, как она вышла за ворота. Потом ты сорвалась с парковки на байке. Я не тупой, Грейнджер. Сложил два и два. — Забудь эту математику. — Я молчу. Просто факт. Без подробностей. Нарцисса медленно, очень медленно перевела взгляд с Итана на Гермиону. Воздух во дворе был сухим и теплым, но у Гермионы между лопатками прошел ощутимый озноб. — Ты поехала за ней, — не спросила, а констатировала Нарцисса. Гермиона откинулась назад, упершись ладонями в бетонный бортик. — А ты до сих пор таскаешь картошку из буфета «Тони», хотя вслух называешь её холестериновым суицидом. У всех свои девиации, Цисси. — Не съезжай с темы. — Я темы не вижу. У меня тут рыба каменная слишком громко шумит. Фильтр сдох. Андромеда застонала, утыкаясь лицом в колени: — Господи, как я вас всех ненавижу. Коллективно. Нарцисса смотрела на Гермиону еще несколько секунд, изучая её лицо, после чего аккуратно открыла свой бокс с морковью. — Она в субботу вернулась под утро. Спала два часа в кресле у окна. Прямо в куртке, с телефоном в кулаке. Потом уехала на корт. Руку перебинтовала так, будто её собака покусала. Мне пришлось переделывать тейпы. Если ты… — она запнулась, пальцы сильнее сжали пластиковый край. — Если в пятницу ты не сделала хуже, то спасибо. Гермиона не сразу нашла, куда деть глаза. Пришлось рассматривать ржавые разводы на чешуе каменной рыбы. — Я постаралась. — У неё на нижней губе остался след. Ссадина. Итан подавился воздухом и зашелся кашлем, а Андромеда с размаху уронила пластиковую вилку в огурцы. Гермиона медленно повернула голову к младшей Блэк. — Цисси. — Что? — Ты можешь иногда не замечать вещи? Просто в порядке исключения. Для разнообразия. — Нет. У меня зрение сто процентов. — Тяжело тебе, наверное. — Жутко. Итан закашлялся так сильно, что Андромеде пришлось пару раз жестко приложить его ладонью по лопаткам. — Я сейчас сдохну, — прохрипел репортер, ловя ртом воздух. — Меня убьет этот ваш эксклюзив. — Добро пожаловать в реальный мир, Морган, — Гермиона дернула плечом. — Тут новости прилетают без цензуры. Нарцисса посмотрела в сторону стеклянного перехода главного корпуса. — Я ничего не скажу отцу. Меде выложила, потому что она моя сестра и всё равно бы вытрясла из меня душу. Больше никто не узнает. — Спасибо, — глухо отозвалась Гермиона. — Не за что. Мне просто не улыбается перспектива того, что наш дом превратится в филиал ада еще до Хэллоуина. Мне там еще как-то до выпуска дотянуть надо. — Разумно. — Я всегда действую в личных интересах. В этот момент на дорожке показалась Беллатрикс. Она шла одна. Без Клэр, без Софии, без Вайолет. Изумрудный бомбер был застегнут до самого верха, спортивный баул висел на левом плече, забинтованная правая рука была глубоко утоплена в карман куртки. Она двигалась от спортивного блока к администрации, глядя строго перед собой. Но поравнявшись с фонтаном, всё равно чуть замедлила шаг. Гермиона сидела на грязном бортике, в застиранном худи с кофейным пятном на вороте. Беллатрикс шла мимо: идеальная, дорогая, в капитанской куртке, с лицом, на которое снова намертво нацепили всю спесь Ла-Хойи. В общем, холодная, непроницаемая сука. Но когда она оказалась совсем близко, Гермиона успела заметить на её нижней губе крошечную, уже потемневшую точку. Почти затянувшуюся царапину. Беллатрикс поняла, куда смотрит Грейнджер. И, естественно, тут же включила защиту. — Грейнджер, — бросила она через плечо, даже не останавливаясь, и голос разлетелся по углам двора. — Если сегодня после уроков опять будешь тереться у малого зала со своим волонтерским бейджем, сиди за трехочковой линией. Мне твоя голова под мячом не нужна. Гермиона аккуратно поставила пустой стакан из-под кофе на бетон. — Блэк, если ты сегодня на тренировке снова решишь использовать мою физиономию в качестве ориентира для бросков, я начну выставлять тебе счета. По прайсу Оушен-Бич, для спонсорских детей скидок нет. — Думаешь, твои тарифы мне не по карману? — Тебе? Твой папа обеспечил этот кампус деньгами на три поколения вперед, капитан. Вывезешь. Выпишешь из семейного фонда экстренный грант на интеграцию с неблагополучными слоями населения. Беллатрикс развернулась всем корпусом, затормозив на дорожке. Взгляд был злой, темный и колючий, а губы оставались сжаты в прямую линию, но правый уголок едва заметно дернулся вверх. Гермиона готова была поклясться, что дернулся. Тварь. — Очень смешно, Грейнджер. — Я практикуюсь. — Практикуйся в другом месте. Тебе не идет. — А тебе идет повязка на руке. Добавляет образу нотку «я проиграла бой шкафчику, но требую матч-реванш». У Андромеды за спиной вырвался какой-то придушенный булькающий звук, Итан судорожно прижал ладонь к губам, а Нарцисса тихо, едва слышно прошептала: — Всё, сейчас она её закопает прямо здесь. Беллатрикс опустила взгляд на свой забинтованный кулак в черной перчатке, затем снова зафиксировала Гермиону. — В пять вечера в малом зале. Штрафные. Посмотрим, как твой локоть будет вести себя после выходных, гаражная. Гермиона на секунду зависла. — Ты меня сейчас на тренировку вызываешь? После того как только что велела не отсвечивать у спортблока? — Я тебя вызываю на сеанс публичного позора. Разницу понимаешь? — У меня смена. — Сегодня понедельник. Пит ставит тебя на вечер только после семи. Меда проболталась. Гермиона резко обернулась к Андромеде. — Крыса. Андромеда защитилась пластиковой вилкой: — Я сказала Цисси, Цисси слила Белле. У нас системная утечка информации, я не контролирую этот процесс. — В пять я занята, — Гермиона снова повернулась к дорожке. — Чем? — Пытаюсь реанимировать остатки гордости после того, как меня вызывают на физкультуру посреди двора. — Не выйдет. Ты её потеряла в тот день, когда заехала на своем корыте на мою парковку. — Зато твоя священная парковка до сих пор помнит мой глушитель лучше, чем половину твоей стартовой пятерки, Блэк. — Сильно сомневаюсь. У асфальта Пасифик-Ридж вкус получше твоего. — На нем стоял твой Рэндж Ровер. Вкус у этого асфальта умер еще до моего приезда. Кто-то на соседней лавке откровенно заржал, и Беллатрикс мазнула взглядом в сторону звука, и смех моментально срезало, словно выключили тумблер. — В пять вечера, Грейнджер. — Иди к черту, Блэк. — Значит, будешь. — У тебя с логикой проблемы после удара об стену. — У тебя с локтем проблемы уже больше месяца. Исправим. Она развернулась и пошла по дорожке дальше в сторону административного крыла. Размеренно, не прибавляя шагу — скорость испортила бы эффектный уход великого капитана. Гермиона смотрела ей в спину, на вышитую надпись БЛЭК между белыми кожаными рукавами, на жесткий хвост темных кудрей, на прямую, ровную линию плеч, которая не гнулась ни под Сигнусом Блэком, ни под кем-либо еще в этом гребаном городе. Итан первым нарушил молчание: — Ну. Публичная перепалка выглядела офигенно убедительно. Я почти поверил. — Морган. — Да? — Закрой лицо сэндвичем и сиди тихо, — Гермиона даже глаз от каменной рыбы не подняла. — С радостью. Андромеда переводила взгляд с Гермионы на стеклянные двери администрации, за которыми только что скрылся изумрудный бомбер сестры. — Ты пойдешь? — Нет. Нарцисса аккуратно подцепила двумя пальцами кусочек моркови. — Пойдешь. — Цисси, не начинай. — Ты уже высчитываешь время до пяти. — Я высчитываю, сколько часов осталось до моей смены, потому что мне нужны бабки на бензин, а Пит не платит за красивые глаза. — Конечно, — Нарцисса выделила это слово своей фирменной ледяной интонацией. — У вас в семье всех учили так мерзко разговаривать? Специальный курс? — Да. По субботам. Индивидуальные занятия с мамой, — ровно подтвердила младшая Блэк. Андромеда вдруг резко наклонилась к Гермионе, почти касаясь её плеча своими дикими кудрями, и заговорила шепотом: — Только аккуратнее. Белла сейчас… странная. — Она всегда не в себе. — Нет. Сейчас по-другому. С пятницы ходит тихая. А тихая Белла хуже, чем орущая Диас. — Спасибо, Меда. Очень мотивирует. — Я серьезно, Грейнджер. Она тебя позвала в зал при всех. Это значит, что у неё либо совсем крыша поехала от домашнего прессинга, либо… — Андромеда запнулась и с хрустом вонзила зубы в огурец, словно собиралась разгрызть его вместе с пластиковым боксом. — Короче, я не знаю. Но с Кинг тоже ухо востро держи. Та сейчас смотрит на этот цирк и явно выбирает, куда удобнее воткнуть нож. Гермиона скосила глаза в сторону стеклянной галереи. Кинг стояла у бетонной колонны, лениво листая ленту в телефоне, и на ее лице была чистая, глянцевая улыбка, и ни один волосок не выбился из безупречного хвоста. Она смотрела не на них, а на закрытую дверь, куда ушла Беллатрикс. Потом Вайолет медленно повернула голову и улыбнулась уже напрямую Гермионе. — Да, — Гермиона подняла стакан. — Понедельник удался. Верните меня в пятницу, там я хотя бы понимала, от чего конкретно мне хреново. Но в пять вечера она, разумеется, пришла в малый зал. Потому что инстинкт самосохранения у неё явно отсутствовал. Потому что Беллатрикс Блэк бросила эту фразу слишком громко. Потому что за весь день Гермиона успела раз восемь пообещать себе, что уедет сразу после звонка, потом еще трижды едва не отправила Андромеде СМС с отказом, а на большой перемене встретила Кинг у автомата с водой. Вайолет просто скользнула по ней взглядом, как по пустому месту, и Гермиона поняла, что придет. Хотя бы назло всей этой вылизанной Ла-Хойе. Малый зал встретил её пустотой и глухим эхом. Не то что после официальных матчей, когда на полу валяются грязные тейпы, пахло разогретым пластиком и липким потом. Сейчас здесь пахло сухим паркетным лаком, пылью от старых кожаных мячей и резиной из инвентарной кладовки. Галогенки под потолком горели через одну, из-за чего половина площадки утопала в густых сизых тенях. Беллатрикс стояла у линии штрафного. Одна. Зеленый бомбер расстегнут, под ним обычная белая футболка, черные тренировочные легинсы и высокие Найки. Мяч она удерживала левой рукой, прижав к бедру. — Ты опоздала на две минуты, — произнесла она в пустоту, даже не повернув головы на скрип двери. Гермиона толкнула за собой деревянную створку ногой. — Я вообще-то не подписывалась на твои персональные курсы мазохизма, Блэк. — Но пришла. — Проверить, не расставила ли ты тут ловушки. Вдруг Кинг сидит под трибуной с включенным диктофоном. Беллатрикс развернулась, и на лице снова была эта её стандартная школьная маска — холодная, надменная и сучья. Но Гермиона уже видела, как эта маска трескается, и это знание сейчас сильно мешало дышать. — Дверь на защелку, — скомандовала Беллатрикс. — Командирский тон за выходные не выветрился? — Закрой дверь, Грейнджер. — Скажи нормально. Беллатрикс шумно, со свистом выдохнула через нос. — Закрой, пожалуйста, дверь. — Уже лучше. Гермиона повернула металлический рычажок, и звук получился слишком отчетливым, резким. — И сразу предупреждаю, — она начала спускаться по трибунным ступеням к разметке. — Если ты притащила меня сюда, чтобы опять втирать, что в пятницу «ничего не было», я разворачиваюсь и валю. У меня через час смена, мокрый пол у Пита сам себя до антисанитарного совершенства не доведет. — Сегодня без этого. — Потрясающе. — Сегодня штрафные. — Блядь, еще хуже. Беллатрикс левой рукой толкнула ей мяч без её обычного капитанского удара в грудь, от которого перехватывало дыхание. Мяч прилетел мягко. Гермиона перехватила его ладонями, пальцы рефлекторно нащупали шершавую кожу и плотные швы. — Пять бросков, — Беллатрикс сделала шаг назад. — Считаем процент. — Я думала, твой план — выжить меня из Пасифик-Ридж, а не готовить к любительской лиге Оушен-Бич. — Одно другому не мешает. Будешь уходить из школы с нормальной техникой. Меньше позора на прощание. — Какая трогательная забота. Я сейчас расплачусь. — Бросай. Гермиона встала на линию, и кеды противно скрипнули по лакированному дереву. Беллатрикс подошла сбоку, остановившись ровно в метре. Дистанция. Адекватно. Почти непривычно. — Колени мягче, — бросила Беллатрикс. — Я помню. — Локоть не заваливай. — Блэк. — Локоть, Грейнджер. Гермиона вскинула руки, фиксируя мяч над надбровной дугой. Выдох. Толчок. Мимо. Мяч с глухим стуком ударился о передний край железного кольца. Беллатрикс перехватила отскок левой рукой, на секунду скривившись, потому что правая по привычке дернулась на перехват, отозвавшись болью под тейпами. — Слишком рано кисть отпускаешь. — А ты слишком рано начинаешь душнить. — Второй. Мяч снова шлепнулся в ладони Гермионы, и второй бросок зашел чисто, едва чиркнув по сетке. Третий улетел сильно влево. Четвертый в цель. Пятый срикошетил от дальней дужки прямо в щит. — Два из пяти, — Беллатрикс зажала мяч между локтем и боком. — Лучше, чем на прошлой неделе. Но всё равно отстой. — Я польщена твоей педагогической мягкостью. У тебя после пятничного ливня открылся дар дипломатии? — Нет. Просто я устала. Фраза вылетела серо и плоско и даже без привычного яда. Гермиона присмотрелась: Беллатрикс стояла прямо, плечи расправлены, подбородок вскинут, но под глазами залегли темные, почти черные тени. Поврежденную правую руку она держала неподвижно, плотно прижав к ребрам. И на нижней губе отчетливо виднелась та самая темная точка. Её личный след. — Дома сильно прессовали? — спросила Гермиона, опуская руки. Беллатрикс медленно перевела взгляд на баскетбольный щит. — Ты сюда пришла мяч кидать или собирать досье на мою семью? — Я пришла, потому что ты меня зацепила у фонтана. И потому что я дура, мы это уже выяснили. Не съезжай с темы. — Сильно, — признала просевшим голосом Беллатрикс после долгой паузы. — Достаточно. — Рука как? — Отец сказал, что я демонстрирую неудовлетворительную способность к саморегуляции. Гермиона коротко и зло хмыкнула. — Он реально использует такие слова? Дома? За ужином? — Да. — Пиздец. У него вместо сердца юридический справочник. — Скорее инвестиционное соглашение. — И что, опять грозился закрыть баскетбол? — Нет. Он просто напомнил пункты контракта. Это работает лучше любых угроз. Беллатрикс сделала два шага к линии, и левой рукой ударила мячом в пол. Раз, второй, третий. Гулкий, тяжелый стук заполнил пустой зал, и у Гермионы под ребрами неприятно закололо. — Меда рассказала, — негромко произнесла Гермиона. — Про того парня в десятом классе. Маркуса. Про Цисси. И про твои полгода на скамье. Беллатрикс резко накрыла мяч ладонью, обрывая звук. — Естественно, она рассказала. — Не вздумай на неё ругаться. — Я сама разберусь, что мне делать со своей сестрой. — Очень удобная позиция. — Какая есть. — Ты всё правильно сделала тогда. Беллатрикс медленно повернула к ней голову, и глаза в полумраке казались абсолютно черными. — Что? — Врезала этому ублюдку. За Цисси. Правильно сделала. Если этот мудак полез к мелкой девчонке, он сам выбрал челюстно-лицевую хирургию вместо нормальной жизни. — Это был не… — Беллатрикс запнулась, а её пальцы до белизны впились в кожаные швы мяча. — Он не просто лез, Грейнджер. Он взял её за шею. Пальцами. Вот так. Она подняла левую руку и прижала ладонь к собственному горлу. С силой. Так, что кожа под пальцами побелела. Гермиона сглотнула, чувствуя, как внутри закипает глухая, горячая злость. — Надо было бить дважды. — Одного раза хватило. — Для прессы да, а вот для справедливости мало. Беллатрикс смотрела на неё долго, не мигая, словно пыталась нащупать в её словах подвох, а потом её губы криво дернулись в подобии усмешки. — У тебя всё очень просто устроено. — Да. Если кто-то зажимает девчонку в углу, сложность системы резко падает. — Отец сказал, что я подставила Нарциссу под удар. Сплетни, репортеры, адвокаты Бейли. Сказал, что я обязана была забрать её и сразу вызвать администрацию школы. — Ага. Пока бы ты искала завуча по кабинетам, этот Маркус успел бы сделать всё, что хотел. Отличная теория для безопасного кабинета. Сигнусу надо издать методичку: «Как правильно реагировать на насилие, не испачкав дорогие туфли». Беллатрикс промолчала. Она вскинула мяч левой рукой и швырнула в сторону кольца. Бросок вышел косым, и мяч ударился о край пластикового щита и с грохотом покатился по паркету. — Левая у тебя вообще нулевая, капитан. — Знаю. — Будем выправлять? — Что? Гермиона догнала мяч у скамейки, перехватила и кинула обратно Беллатрикс. Та поймала его одной левой, прижав к груди. — Ты правой нормально не сможешь работать еще дня три. Диас запретила контакт. Значит, надо тренировать левую. Ведение, передачи, ближний бросок. Или великий одиннадцатый номер собирается сидеть на лавке и рыдать над выбитыми костяшками? Беллатрикс высоко вскинула бровь. — Ты меня сейчас тренировать собралась, Грейнджер? Серьезно? — Нет. Я буду стоять рядом и стебаться, пока ты корячишься. Разницу чувствуешь? — У тебя самой два из пяти со штрафной линии. — Зато у меня обе руки рабочие. Преимущество на рынке труда. Беллатрикс посмотрела на мяч, потом на кольцо, потом на забинтованное правое запястье. — Три серии по десять левой, — отрывисто произнесла она. — Потом челночный дриблинг на слабой руке. Потом ты снова встаешь на штрафные. — Я знала, что в этом всем будет скрыт какой-то подвох. — Ты сама напросилась. — Я напрашивалась на стеб. Это бесплатно и не требует физнагрузок. — Поздно. Встала на подбор, Грейнджер. — Слушаюсь, диктатор. Они остались. Первые двадцать минут Беллатрикс мазала безбожно. Левая рука её не слушалась, мяч летел то слишком коротко, то соскальзывал в сторону трибун. Она материлась тихо, сквозь зубы и весьма грязно. Правое плечо по привычке дергалось, пытаясь подключиться к движению, ребра отзывались болью при развороте корпуса, а забинтованная кисть то и дело вылетала из кармана на помощь, за что Гермиона тут же цокала языком. — Правую в карман, Блэк. Намертво. — Заткнись. — В карман, я сказала. Ты саму себя обманываешь. — Грейнджер. — Блэк. Беллатрикс со злостью вколотила кулак обратно в куртку и вытолкнула мяч одной левой. Тот со свистом пролетел дугу и упал точно в сетку, даже не задев металл. — Ну вот, — Гермиона поймала отскок. — Видишь. Работает и без родительских дотаций. Беллатрикс убрала со лба мокрую от пота прядь и посмотрела на неё исподлобья. — Ты обязательно должна приплетать моего отца к каждому удачному броску? — Нет. Иногда я приплетаю Рудольфуса. Для разнообразия. — Не смей называть его имя, когда я на площадке. — Нервирует? — Аппетит портит. — О, так ты всё-таки ешь. А то я думала, ты святым духом питаешься. «У Тони» в пятницу была историческая ночь. — Если ты хоть одной живой душе расскажешь про бульон… — Я уже продала права на эту историю школьному паблику. Заголовок: «Королева Пасифик-Ридж выжила после жирной картошки и не вызвала личного врача». На заднем плане будет лицо Пита у кассового аппарата. Беллатрикс неожиданно хрипло рассмеялась и тут же оборвала его, словно поймала себя на жестком нарушении режима. Гермиона тоже замерла. В зале стало слишком тихо, и пространство между ними словно сжалось, оставив только их двоих в тусклом свете галогенок. Беллатрикс подхватила мяч, с силой вбивая его левой рукой в паркет. — Твоя очередь. На линию. — Ты только что попыталась сбежать от собственного смеха через команду «на линию»? — Грейнджер, встала на позицию. — У вас в семье реально все эмоции выходят исключительно через построение людей по разметке. — Последний раз прошу. — Да ты не просишь, ты приказываешь. — Пожалуйста, — выговорила Беллатрикс. — На линию. Пока я не передумала и не ушла. Гермиона взяла мяч, подошла к белой черте, встала, и Беллатрикс оказалась справа, чуть позади. В этот раз она проигнорировала законный метр дистанции. Стояла ближе. Достаточно, чтобы Гермиона уловила резкий запах мятной жвачки, разогретого дерева и влажной шерсти её бомбера. — Колени мягче сделай, — тихо произнесла Беллатрикс над её ухом. — Я помню. — В пятницу на улице у тебя лучше вышло. Гермиона едва не упустила мяч из пальцев. — Ты сейчас про уличный корт вспоминаешь или про то, что было у стены? Беллатрикс промолчала. Вообще. Гермиона повернула голову. Беллатрикс смотрела строго на кольцо, челюсть сжата, но кожа на ушах под темными кудрями заметно потемнела, наливаясь румянцем: мелкий, абсолютно невозможный для неё сбой контроля. — Охренеть, — выдохнула Гермиона. — Капитан Блэк умеет краснеть. — Бросай мяч, Грейнджер. — Это надо зафиксировать. Где Морган со своей камерой, когда он реально нужен? — Бросай, или я прямо сейчас забираю сумку. — Всё, бросаю. Она вытолкнула мяч вверх. Чисто. Сетка коротко дернулась, и кожаный снаряд с глухим стуком упал на паркет. Беллатрикс проводила его взглядом, затем повернулась к Гермионе. — Уже лучше. — Это потому что тренер токсичный, но эффективный. — Это потому что у ученицы язык слишком длинный. — Зато локоть зафиксирован. Беллатрикс подобрала мяч и снова протянула его Гермионе. — Еще один. — Мне на работу пора. — Один бросок, Грейнджер. — Блэк. — Гермиона. Опять. Имя. Гермиона сжала мяч так, что кожа на швах скрипнула под пальцами. — Не делай так. — Как? — Не называй меня по имени, когда тебе нужно, чтобы я осталась. Беллатрикс медленно моргнула, и на лицо мгновенно вернулась эта её закрытая, жесткая маска. Она кивнула. — Ладно. Тогда просто: один бросок, и проваливай к своему Питу. — Он не мой. — Допустим. — Не говори это с такой интонацией, Блэк. — С какой? — Как будто ты ревнуешь к сорокалетнему мужику, от которого вечно пахнет жареным палтусом и который вытирает столы тряпкой времен палеозоя. Беллатрикс посмотрела ей прямо в глаза. — Я не ревную. — Ну да, конечно. Слышала я эту концепцию. У вас в доме вообще никто ничего не делает. Нарцисса не ест углеводы, Андромеда не бунтует, ты не ревнуешь, Сигнус — святой человек, а Руди — прекрасный парень. Чудесный заповедник тотального отрицания. — Рудольфус — мудак, — сухо и отчетливо произнесла Беллатрикс. Гермиона замерла на секунду, а потом расхохоталась: громко, хрипло, со стоном, потому что больная губа тут же напомнила о себе. Беллатрикс смотрела на неё с ошалелым видом, будто сама не поняла, как эта фраза сорвалась у неё с языка. — Ну вот, — Гермиона вытерла уголок глаза костяшкой пальца. — Наконец-то нащупали общую идеологическую платформу. — Кидай уже. Она бросила. Мимо. Мяч ударился о дальнюю дужку, срикошетил и улетел к трибунам. — Слишком много радовалась, — резюмировала Беллатрикс. — Это из-за Лестрейнджа. Твоё кольцо проклято его именем. — Тебя вечером кто-то забирает из Оушен-Бич? Гермиона резко вскинула голову. — Что? — Ты до скольки у Пита сегодня? — До одиннадцати. Иногда до половины двенадцатого, пока кассу сведу. А тебе зачем? — Просто спросила. — Нет, Блэк. Ты «просто» ничего не спрашиваешь. У тебя каждый вопрос бытового характера звучит как вводный инструктаж перед спецоперацией. Что стряслось? Беллатрикс глубже упрятала правую руку в карман бомбера, левой лениво прокручивая мяч. — Вайолет после уроков ошивалась у парковки. Я видела её БМВ в южном секторе. Она сидела внутри, движок не глушила. Может, ждала кого-то из своих девиц. Может, высматривала твою Хонду. У Гермионы внутри всё моментально подобралось. — Почему ты сразу не сказала? — Говорю сейчас. — После двух серий левой рукой и десяти штрафных? Отличный тайминг, кэп. — Не ори на меня. — Я не ору. Я пытаюсь понять, какого хрена эта сука опять трется возле моего байка. — Я отправила Софию проверить. Хонда в порядке, она её осмотрела. — Софию? — Она была ближе всех, силовая тренировка закончилась раньше. — И ты решила сама не подходить? Беллатрикс посмотрела на неё исподлобья слишком тяжело и по-взрослому зло. — Я решила, что, если я подойду к твоему металлолому на глазах у Вайолет, эта тварь получит именно тот кадр, ради которого она там караулит. Гермиона закрыла рот. Возразить было нечего. — Ладно, — выдавила она через силу. — Тут ты права. — Я знаю. — Не порть момент своим эгоизмом. — Тебя вечером проводить? — На чем? На твоем семейном «Линкольне» с Томасом за рулем и мягкой подсветкой для травмированных блэковских наследниц? — Я могу сесть за руль сама. — Левой рукой ты сегодня кидала мяч куда угодно, только не в кольцо, Блэк. Тебе за руль нельзя, даже твоя машина оскорбится. — Тогда попроси Моргана. — Я сама доеду. Я мотаюсь по этому шоссе каждую ночь, если ты забыла. — Сегодня Вайолет целенаправленно караулила тебя. — Сегодня я проверю тормозные тросы три раза перед стартом. И если найду хоть одну новую царапину, я поеду и лично припаркую свой байк на капоте её стерильной тройки БМВ. — Грейнджер. — Что? — Напиши мне, когда выйдешь из кофейни. В зале снова стало слишком много воздуха, и Гермиона переступила с ноги на ногу, чувствуя, как лямка рюкзака режет плечо. — Это приказ по команде? — Нет. — Предупреждение от попечительского совета? — Нет. — Тогда что это? Беллатрикс отвела глаза в сторону темного угла площадки. — Просто напиши. Гермиона долго разглядывала её профиль: этот упрямый острый нос, влажные кудри у виска, забинтованную руку в кармане и мяч у бедра. В пятницу эта девчонка вытащила мертвый матч на зубах, потом дала отцу уничтожить себя за ужином, потом целовала Гермиону под дождем так, словно это её последний день на земле, а ночью давилась картошкой у Тони. В понедельник она снова натянула свой изумрудный бомбер и пыталась делать вид, что ей на всё насрать. — Ладно, — согласилась Гермиона. — Напишу. Но если ты ответишь мне в стиле «проверила колодки, гаражная?», я заблокирую твой номер до среды. — Я могу написать «не сдохни по дороге». — Романтика высшего уровня Ла-Хойи. Ценю. — Какая есть. Другой не завезли. — Заметила. Гермиона подхватила рюкзак со скамейки, закинула на одно плечо и пошла к выходу. У самой двери остановилась, не оборачиваясь. — Блэк. — Что? — Тебе реально тридцать первого устраивают эту гигантскую тусовку? — Да. На Хэллоуин. — Ну да. День рождения демона в фирменной куртке академии. Всё сходится. — Кто слил? — Весь кампус гудит. Меда, Цисси, Морган, пара малолеток у автоматов. Главное культурное событие триместра. Народ, который не попал в списки, кажется, уже готовит белые тапочки. — А тебе интересно? — Мне интересно, до какой степени пафоса может дойти подростковый день рождения, если у именинницы отец разговаривает как глава совета директоров. — До крайней степени. — Ужас. — Тебя никто не приглашал, Грейнджер. — Я и не напрашивалась, Блэк. — Вот и отлично. — Великолепно. Она потянула за ручку двери. Беллатрикс бросила ей вдогонку: — Дресс-код ты бы всё равно не потянула. Гермиона медленно повернулась корпусом обратно к залу. — О, начался классовый буллинг. — Чистая констатация. — Что, в ваш замок на холме не пускают без фамильных бриллиантов в заднем кармане джинсов? — Пускают. Но костюм должен быть нормальным. А ты бы приперлась в своей засаленной косухе, сказала бы, что твой образ — «социальная катастрофа Оушен-Бич», и испортила бы мне все фотографии для семейного архива. — Слушай, а это отличная идея. Запишу в блокнот. — Не надо. — Поздно. Зерно упало в благодатную почву. — Гермиона. — Не называй меня так, когда пытаешься обломать мне хорошее развлечение. Беллатрикс смотрела на неё через пустую полосу паркета. В левой руке мяч, на губе — крошечная темная точка, а на лице снова застыла эта дикая, невозможная смесь усталости, злости и чего-то еще, что Гермиона с удовольствием запихала бы под ковер и прижала сверху тяжелым комодом, чтобы никогда не видеть. — Если я тебя приглашу, — медленно, роняя каждое слово, произнесла Беллатрикс, — ты придешь? Гермиона застыла с ладонью на металлической ручке. Хороший вопрос. Хреновый вопрос. Отличный способ гарантированно сорвать ей вечернюю смену у Пита и засрать мысли на всю оставшуюся неделю. — Если ты решишь меня пригласить, — ответила она, глядя прямо в черные глаза напротив, — я сначала проверю конверт на наличие взрывчатки, скрытых пунктов контракта Сигнуса и затаившихся в тексте адвокатов. А потом подумаю. — Долго думать будешь? — Зависит от того, насколько сильно ты будешь выносить мне мозг до тридцать первого. — Значит, шансов ноль. — У тебя всегда были проблемы со стратегическим планированием отношений, Блэк. — Зато с трехочковыми получше, чем у тебя. — Иди к черту. — До завтра, Грейнджер. Гермиона шагнула в пустой коридор и захлопнула за собой тяжелую деревянную дверь. Только через десяток метров, возле спуска к бойлерному узлу, она вытащила из кармана вибрирующий телефон. На экране горело сообщение от Андромеды: «Ты где блин? Пит через десять минут начнет обзванивать морги округа» Гермиона быстро набрала в ответ: «Выхожу к байку. Твоя сестра заставила меня отрабатывать штрафные и угрожала фейсконтролем на Хэллоуин» Ответ прилетел мгновенно: «Она ЧТО» Гермиона убрала телефон обратно, игнорируя входящие. Из-за закрытой двери малого зала донесся сухой, хлесткий удар мяча о лакированное дерево. Затем еще один. И характерный свист сетки. Левой рукой. В цель. Гермиона спустилась на парковку, осмотрела Хонду с фонариком три раза подряд, проверила тормозные шланги и выехала в сторону Оушен-Бич на средних оборотах, хотя пустая трасса вдоль океана откровенно требовала выжать газ до отказа.