Двести ударов в минуту

В половине четвертого утра Гермиона резко села на кровати и с размаху ударилась коленом о деревянный ящик с инструментами. Удар получился тупым, мерзким, точно в старый синяк, а из горла вылетел хриплый мат. Простыня сползла к бедрам, а комната на секунду распалась на серые куски: узкая полоса уличного света из окна, гора одежды на стуле, раскрытый учебник химии на полу и чернеющий у стены шлем. Из-под батареи тускло поблескивала пустая жестянка из-под колы. Во рту стоял металлический привкус. Гермиона провела тыльной стороной ладони по губам и сразу наткнулась пальцем на ту самую ссадину. Место, где Беллатрикс в пятницу прокусила ей кожу. Или, где она сама разбила её о зубы Беллатрикс — технически это был их общий вклад. Две идиотки под калифорнийским ливнем, один кирпичный угол, один отчаянный поцелуй и ноль мозгов на двоих. — Да иди ты нахрен, — вслух сказала Гермиона в пустую темноту. Но темнота, естественно, не шевельнулась. Проклятый сон всё еще держался за кожу липким, горячим шлейфом. Это не было похоже на обычные ночные картинки, которые мгновенно блекнут, стоит открыть глаза. Сон казался слишком осязаемым, физическим, он словно застрял в складках простыней. В нем была пустая раздевалка Пасифик-Ридж после финального свистка. Мокрый холодный кафель, изумрудный бомбер, брошенный на железную лавку, и Беллатрикс. Она стояла посреди этого кафельного ада в одной белой майке, с мокрыми, дикими кудрями, липнущими к шее, и забинтованной правой рукой. Самое паршивое, что во сне Гермиона не орала. Вообще. Она просто стояла напротив и смотрела, как Беллатрикс медленно, левой рукой, пытается расстегнуть молнию на куртке, хотя куртка уже лежала в стороне. Логика сна была тупой, как Клэр на уроках тригонометрии, но тело принимало этот бред за чистую монету. Потом Беллатрикс шагнула ближе без своих обычных капитанских угроз и без вечного «Грейнджер» сквозь зубы. Она просто положила левую ладонь ей на талию, и пальцы — упрямые, слишком горячие — скользнули под край застиранного серого худи. Гермиона во сне попыталась выдать что-то грубое, но слова стерлись из памяти, остался только легкий смешок Беллатрикс в ответ. Блэк потянула её на себя, прижимая к железным шкафчикам жестко, уверенно, но без этой её привычной ярости, без желания сломать. Гермиона запомнила только ледяной металл под лопатками и влажную тяжесть чужих волос, пахнущих мятой, потом и дождевой водой. А потом Беллатрикс уткнулась носом ей в шею. Вот на этом моменте мозг окончательно сдох. Гермиона во сне откинула голову назад, впечатываясь затылком в железо, а Беллатрикс целовала её под подбородком, ведя губами по линии горла медленно, с какой-то изнуряющей, садистской точностью. Левой рукой она намертво перехватила её бедро, сжимая пальцы через плотную ткань джинсов, и Гермиона в этом гребаном сне отчаянно пыталась вспомнить, почему это катастрофа. Почему нужно оттолкнуть её, ударить, сбежать в Оушен-Бич, сделать хоть что-то. Вместо этого она сама вцепилась в плечи Беллатрикс обеими руками, сминая пальцами мокрую ткань майки: жёсткие мышцы пресса, горячая кожа под ребрами — Гермиона скользнула ладонью ниже, но Беллатрикс перехватила её запястье и прижала обратно к металлу. Точно так же, как во время настоящего поцелуя, когда запретила жалеть свой ушибленный бок. Только сейчас взгляд у неё был совсем другим. От этого взгляда внутри всё плавилось. Беллатрикс выдохнула ей в губы: «Не тормози, Грейнджер». И Гермиона проснулась. В комнате было холодно, тонкое одеяло сбилось в тяжелый ком у коленей, футболка насквозь пропотела и неприятно липла к лопаткам, а между ног было все адски мокро. Низ живота пульсировал с такой тупой, горячей настойчивостью, что хотелось со всей дури въехать лбом в стену. — Господи, — Гермиона закрыла лицо ладонями, шумно втягивая ртом воздух. — Какая же ты подставная сука. Это было адресовано собственной нервной системе. Организму, который среди ночи решил устроить локальный саботаж в пользу капитана женской сборной «Слизерин». Из гостиной через щель в двери донесся тяжелый, прерывистый храп. Отец снова заснул на диване. Телевизор работал без звука, заливая серые стены синеватым мерцанием. На журнальном столике наверняка опять осталась пустая банка из-под пива и тарелка с засохшей коркой хлеба. Отличный семейный антураж для того, чтобы сидеть на кровати с бешено колотящимся сердцем и влажными трусами после эротического кошмара с участием Беллатрикс Блэк. Просто элитный уровень морального разложения. Гермиона откинулась на подушку и уставилась в потолок, где у пластиковой розетки темнело старое пятно от протечки крыши. Отец обещал заделать его ещё в августе, до штормов. На тумбочке коротко вибрировал телефон. Одно уведомление от Андромеды, отправленное в час ночи: «Цисси сказала, что если ты завтра опять приедешь без нормального завтрака, она лично зальет в тебя овощной смузи через воронку. Она просила передать угрозу дословно» Прямо под ним, в отдельном диалоговом окне висело непрочитанное от Беллатрикс. Гермиона смотрела на экран так, будто в чехле шевелилась ядовитая гадюка. Протянула руку, убрала. Снова протянула. Выругалась и взяла мобильный. Беллатрикс написала в 11:41 PM: «Доехала?» Вчера после смены у Пита Гермиона, как и обещала в зале, скинула ей сухое: «Вышла. Хонда целая. Кинг не видно». Потом, минут через двадцать: «Доехала. Всё на месте». Беллатрикс тогда ничего не ответила, и Гермиона решила, что инцидент исчерпан. Но нет. В одиннадцать вечера прилетело это лаконичное «Доехала?» — когда сама Гермиона уже отключалась, уткнувшись носом в конспект по химии. Пальцы зависли над клавиатурой. «Да, Блэк, я же написала. Ты буквы не вдупляешь или тебе Нарцисса сообщения вслух на ночь читает?» Стерла. Слишком. «Доехала. Живая. Тормоза на месте. Можешь выдохнуть своим капитанским носом» Стерла. Опять херня. Третий вариант в голове звучал честнее всего: «Мне приснилось, как ты зажимаешь меня у шкафчиков, и теперь я хочу выпить отбеливатель». Гермиона глухо застонала, отшвырнула телефон на матрас и резко поднялась. Всё. Хватит. Нужен душ. Ледяной. Такой, чтобы выбить этот бред из головы, а тело перестало вести себя как дешевый придаток к чужой семейной драме. В ванной пахло застиранным полотенцем, мятным ополаскивателем и сырой штукатуркой. Люминесцентная лампа над раковиной дважды моргнула с противным треском, прежде чем загореться. Гермиона крутанула кран, сунула ладонь под струю и тут же зашипела — вода шла ледяная, без намека на тепло. Отлично. То, что нужно для дезинфекции мозга. Она стянула липкую футболку, белье, шагнула в поддон и прижалась лбом к холодному кафелю. Струя ударила по затылку, мгновенно перехватив дыхание. Вода ледяными иглами потекла по позвоночнику, низ живота отпустило не сразу, но через пару минут мысли о левой руке Беллатрикс на бедре наконец вымыло в слив. — Может, реально перепихнуться с кем-нибудь, — пробормотала она в мокрую плитку, выплевывая воду. — Снять этот гребаный пунктик и вернуться в адекватное состояние. Звучало практично. В теории. В Сан-Диего, в старой школе, такие вопросы решались без лишнего надрыва. Пара сообщений, машина на темной парковке у пляжа, чьи-то пальцы под краем одежды, ноль обязательств и никакого крика души. Лив, например, умела целоваться так, что система в голове перезагружалась за пару секунд. Это было просто. Понятно. И главное там не было изумрудных бомберов, Сигнуса Блэка и Вайолет Кинг, караулящей у каждого угла. Гермиона перекрыла воду, сорвала с крючка полотенце и жестко потерла лицо. — Нет. До такого мы еще не опускались. Полотенце было старым, жестким и от него слегка пахло гаражной пылью. Завернувшись в него, она вернулась в комнату и сразу натянула чистые джинсы и сухое худи, хотя до начала занятий оставалось больше трех часов. Ложиться обратно смысла не было — организм окончательно потерял право голоса. Экран телефона снова вспыхнул. Беллатрикс, 04:02: «Ты не ответила вчера на последний текст. Проверяю, что ты не лежишь в кювете под Оушен-Бич. Доброе утро, Грейнджер» Гермиона застыла с одним носком в руке. Доброе утро. От Беллатрикс Блэк. Просто так. В четыре часа утра. Сразу после гребаного душа и сеанса психоанализа на тему случайного секса. — Да вы издеваетесь, — выдохнула она в пустоту. Пальцы быстро застучали по стеклу: «Я не в кювете. Стою у шкафа и думаю о том, сколько репутационного ущерба мне приносит сам факт твоего существования» Ответ прилетел почти мгновенно, будто Беллатрикс сидела над телефоном: «Взаимно» Гермиона уставилась на это единственное слово, и уголок губ сам собой дернулся вверх. Пришлось силой вернуть лицу нейтральное выражение. Нельзя улыбаться в четыре утра сообщениям Блэк. Это уже клиника, а не подростковые терки. «Ты вообще спала сегодня, капитан?» «Часа два» Гермиона села на край кровати, натягивая второй носок. «Поздравляю. Твой личный рекорд по саморазрушению растет. Рука как?» Экран молчал минуты две. «Живет. Диас сегодня опять будет орать на весь зал» «Заслуженно» «Ты сегодня в школу на своей жестянке приедешь?» «Нет, Блэк, я телепортируюсь через ливневую канализацию. Конечно, на Хонде» «Тормоза проверь перед выездом» Гермиона закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мысли. «Я делаю это каждое утро, мамочка номер два» «Не называй меня так. Меня тошнит» «Тогда перестань писать мне с интонацией человека, который проверяет, надела ли я шапку» «Надела?» Гермиона замерла, а потом коротко, сипло рассмеялась, уткнувшись лбом в колено, чтобы звук не пошел по коридору к отцовскому дивану. «У нас Южная Калифорния, психопатка» «Тогда хотя бы не сдохни от избытка гордости по дороге» Гермиона долго смотрела на строчку, затем заблокировала экран и перевернула телефон дисплеем вниз прямо на учебник. Всё. Граница. До восьми вечера они враги. Или делают вид. Или враги, которые сверяют исправность тормозных колодок и наличие головных уборов. Для этой формулировки требовался отдельный семейный юрист Блэков. В школу она приехала на полчаса раньше обычного. Калифорнийское солнце только-только вытаскивало из тумана плоские крыши корпусов Пасифик-Ридж. На идеальных газонах блестела роса, а автоматические поливалки у спорткомплекса бессмысленно щелкали по кругу, поливая уже мокрую траву — у системы не хватало мозгов понять, что ночной шторм сделал всю работу за неё. На южной парковке не было ни души, и только облезлый енот копался в мусорном баке, с треском вытаскивая из пакета пластиковую вилку. — Доброе утро, коллега по моральному дефолту, — буркнула Гермиона, глуша двигатель Хонды. Енот даже ухом не повел. Она привычно осмотрела байк: передний контур сухой, задний держит жестко, цепь натянута. Рядом не было ни записок, ни пакетов из буфета. Слава богу. Еще один крафтовый завтрак от Нарциссы, и она бы просто легла лицом на асфальт прямо здесь. Вместо пакета на капоте старого «Субару», припаркованного вплотную к её Хонде, сидела София. Центровая «Слизерина» была уже в форме, но сверху натянула огромную овчинную куртку. В одной руке она держала картонный стакан с кофе, на коленях лежал открытый учебник биологии, и вид у неё был такой, будто её извлекли из кровати с помощью подъемного крана против воли. — Ты чего тут забыла? — Гермиона стянула шлем, встряхнув кудрями. София подняла на неё мутные, заплывшие от недосыпа глаза. — Тебя жду, Грейнджер. — Я начинаю бояться этой фразы в стенах этой школы. — Белла велела отследить, что ты доехала и не разложилась на трассе. Гермиона медленно моргнула, переваривая информацию. — Чего? Она сама глазами пользоваться разучилась? — Она на утренней тренировке у Диас. Отрабатывает левую руку — дриблинг, растяжка, тактика. Контакт ей запретили. Её закрыли в малом зале раньше, чем она успела раздать ЦУ всей школе. Гермиона наклонилась к баку, стирая рукавом худи осевший туман с металла. — И ты решила поработать у неё курьером на полставки? Приехала на южную помойку? — Мне всё равно нужно было где-то затусить до первого звонка. В коридорах сейчас Клэр на ультразвуке орет про костюмы на Хэллоуин. У меня нет ресурса это слушать. — А что там с Хэллоуином? София сделала глоток из стакана, поморщилась. — Белла сегодня должна залить предварительные списки гостей в закрытый канал параллели. Кампус уже на ушах. Кинг с утра ходит с таким лицом, будто у неё в сумке лежит заряженное взрывное устройство. Клэр трижды пыталась выведать, какая будет тема — «кровавая корона» или «готика за миллион долларов». Белла велела ей не дышать в её сторону до конца уроков. — Здоровая атмосфера в коллективе. — Стандартная. София захлопнула биологию, легко спрыгнула с капота и критически осмотрела Хонду. — Нормальный аппарат. — Ты только что похвалила мой мотоцикл? — Я сказала «нормальный». Не начинай, Грейнджер. — Поздно. Я уже внесла это в протокол как комплимент. Центровая едва заметно дернула уголком губ. — Кинг вчера после школы долго сидела в машине у центральных ворот. Не здесь, у главного выезда. Телефон из рук не выпускала и снимала, кто с кем уезжает и на каких тачках. Так что имей в виду. — Ты мне это от себя говоришь или Беллатрикс выдала методичку по безопасности? — От себя. Белла бы сформулировала это с использованием нецензурной лексики. — Ну спасибо. Ценю твой уровень дипломатии. София кивнула и направилась к главному входу, на ходу допивая остывший кофе. Через три шага остановилась, обернувшись через плечо: — И, Грейнджер. — Что? — Вчера в зале после того, как ты свалила, Белла еще час наворачивала броски левой рукой. Сначала упала до сорока процентов попаданий, под конец подняла до шестидесяти. Бесилась так, что Диас вышла из тренерской и пообещала вызвать санитаров, если капитан не уберется с паркета. Гермиона перехватила шлем поудобнее. — Ты мне это зачем сливаешь? София безразлично пожала плечами. — Не знаю. Наверное, чтобы ты понимала, что её штормит не по-детски. — Я это поняла еще в тот день, когда она предложила решить парковочный спор через штрафные броски. — Ну, тогда ты в курсе. Бывай. Гермиона проводила её взглядом и полезла в рюкзак в поисках перекуса, но там, естественно, было пусто. Блэки вчера своими пакетами сбили ей весь режим, теперь утро без порции чужой заботы казалось технической неисправностью системы. В восточном крыле гул стоял такой, будто Хэллоуин уже наступил и начал жрать людей прямо через экраны айфонов. У автоматов с водой трое парней из младших классов залипали в прошлогоднее видео с вечеринки Беллатрикс. На экране мелькал бассейн с неоновой фиолетовой подсветкой, толпа в дорогих масках, тяжелые басы и панорамная лестница, на которой стояла Блэк в глухом черном платье с открытыми плечами и тонкой стальной маске, закрывающей половину лица. Гермиона задержала взгляд на дисплее всего на секунду. Этого хватило. Платье сидело на Беллатрикс так, что мозг тут же вытащил из закромов ночную картинку: влажная майка, холодное железо шкафчиков и пальцы на талии. Гермиона резко отвернулась и с размаху впечаталась плечом в чей-то рюкзак. — Смотри, куда прешь, — огрызнулся какой-то парень. — Сам под ногами не путайся. Тот открыл было рот, но рассмотрел выражение её лица и благоразумно выбрал жизнь — молча сдал назад к стене. Возле своей дверцы уже дежурила Андромеда, зажав между коленями неизменную папку с рисунками. Нарцисса рядом с аптекарской точностью выстраивала на полке учебники по цвету корешков, а Итан штурмовал кофейный автомат — машина раз за разом выплевывала его мятый бакс. — Этот кусок железа дискриминирует меня по социальному признаку, — мрачно доложил он, стоило Гермионе подойти. — Даже автомат в курсе, что у тебя проблемы с наличностью, Морган. Прогресс не стоит на месте. — Спасибо за поддержку, Грейнджер. Ты настоящий друг. Андромеда окинула её сканирующим взглядом сверху вниз. — Ты спала вообще? — Нет. — Класс. Выглядишь так, будто тебя всю ночь допрашивали в подвалах ФБР. — Почти. Меня допрашивал собственный мозг. — Звучит паршиво. — Даже хуже, чем кажется со стороны. Нарцисса с тихим щелчком закрыла свой шкафчик, повернулась и мгновенно зафиксировала губу Гермионы. — Опять воспалилось. — Цисси, избавь мою физиономию от своего надзора, пожалуйста. — Это чистая констатация медицинского факта. — Ты в девятом классе, какой нахрен факт. — В девятом классе вполне можно заметить травму эпителия, которую ты постоянно теребишь зубами. Туда попадет инфекция, Грейнджер. — Я сейчас занесу тебе инфекцию в виде учебника геометрии прямо в сумочку. Нарцисса недовольно поджала губы. — Там шелковая подкладка от Прада. Не советую. Андромеда перевела взгляд на Гермиону, понизив голос: — Белла писала ночью? — С чего ты… — У неё в четыре утра в комнате свет горел, Цисси из своего окна видела. А в шесть она уже уплыла на тренировку. Вы сегодня обе похожи на два сломанных кофейных автомата. Итан, наконец победивший механическую коробку, выудил банку колы и мгновенно включил репортера: — О, шикарная метафора! Можно я вставлю это в колонку? «Сломанные кофейные автоматы как символ экзистенциального кризиса выпускников Пасифик-Ридж». — Нет! — хором отрезали Гермиона, Андромеда и Нарцисса. Морган рефлекторно отступил на полшага, выставив банку как щит. — У вас троих синхронизация на каком-то пугающем уровне. Я искренне рад, что мы на одной стороне. — Пока что, — холодно уточнила Нарцисса. Из стеклянного перехода, соединяющего главное крыло со спорткомплексом, донесся резкий, визгливый смех Клэр. Коридор моментально подобрался, словно уличная стая при звуке приближающегося мотора. Беллатрикс вошла в окружении основы команды. Изумрудный бомбер застегнут до самого подбородка. Белые кожаные рукава безупречные, жесткие, а на спине массивная вышивка БЛЭК. Правая рука была в тейпах, но сегодня они были уложены плотно и профессионально. Парадная версия капитана Пасифик-Ридж. Чистый глянец для витрины. Гермиона уставилась строго вглубь своего шкафчика. Не на её плечи. Не на зажившую точку на губе. Не на то, как Беллатрикс на ходу ленивой левой рукой поправила воротник куртки. Вообще мимо. — Грейнджер, — раздалось через секунду. Ну разумеется. Кто бы сомневался. Она нехотя повернулась через плечо. Беллатрикс затормозила в двух шагах. Клэр по правую руку уже принимала боевую стойку для очередного спича, Вайолет Кинг чуть позади делала вид, что увлечена экраном, но глаза держала поднятыми. София сразу двинулась к своей секции, демонстрируя редкие для этой команды зачатки интеллекта. — Блэк. — Ты сегодня выглядишь еще более помятой, чем обычно. — А ты сегодня выглядишь так, будто Диас ампутировала тебе правую кисть и пришила обратно исключительно ради забавы. Клэр выдала предсказуемое: — Слышь, Грейнджер, ты рот-то свой… — Клэр, — оборвала её Беллатрикс, даже не повернув головы. — Да я просто сказать… — Закройся. Клэр послушно заткнулась. Кинг медленно перевела взгляд с телефона на Беллатрикс. — Белла, ты снова тратишь утреннее время на инспекцию южного сектора? Как это мило с твоей стороны. Настоящий капитан. Беллатрикс даже бровью не повела в её сторону. — Вайолет, если ты сегодня на вечернем разборе опять встанешь не в тот угол при проигрыше комбинации, Диас посадит тебя на банку рядом с Клэр и заставит до конца недели вручную вести статистику попаданий Эллы. Я бы на твоем месте поберегла ресурсы. Улыбка Кинг застыла на лице, словно приклеенная, и только пальцы на корпусе айфона слегка побелели. — Я встаю ровно туда, куда требует тактическая схема, Белла. Гермиона не удержалась от шпильки: — Значит, у вашей схемы серьезные проблемы с координацией в пространстве. Вайолет плавно повернула голову в её сторону. — Тебе выдать судейский свисток, Грейнджер? Или ты уже официально числишься ассистентом тренера? — Нет, Кинг. Мне вполне достаточно роли человека, у которого нормально функционируют глаза. Редкий навык в этом крыле, я заметила. — Ты вчера как-то на слишком долго задержалась у малого зала, — вкрадчиво, почти ласково произнесла Вайолет. — Не боишься перетрудиться от такой активной спортивной жизни? Беллатрикс развернулась к ней всем корпусом, и Гермиона засекла, как её левые пальцы крепче перехватили лямку баула, пока правая рука оставалась мертвым грузом в кармане. — Ты теперь подрабатываешь секретарем и ведешь учет личного времени Грейнджер, Вайолет? — Ну что ты, кэп. Просто наша академия слишком маленькая. Тут все и всё видят. — Вот и займись собственным зрением. — Как скажешь, капитан. Кинг еще раз улыбнулась одними губами и двинулась дальше по коридору. Гермиона выдохнула воздух только после того, как серая юбка Вайолет скрылась за поворотом. В горле пересохло, потому что Беллатрикс посмотрела на неё коротко и без единой эмоции на лице. — После уроков не вздумай идти через центральный двор. — Это еще с какого перепуга? — Кинг обычно тусуется там после химии. У неё сегодня окно в расписании, и она явно ищет, обо что бы почесать язык. — Я хожу там, где мне удобно, Блэк. — Ходи. Только потом не ной, когда твоё лицо окажется в школьном паблике. — Я не ною. Я обычно использую ненормативную лексику и бью в ответ. — Это я уже поняла. Их взгляды сцепились. Секунда, две. Вокруг продолжали с грохотом хлопать железные дверцы, кто-то за спиной спорил из-за стоимости аренды костюма, кофейный автомат снова с визгом выплюнул Итану порванную купюру. Но Гермиона отчетливо слышала, как Беллатрикс шумно втянула воздух сквозь зубы. Может, руку дернуло под бинтами, а может, и что-то другое. Клэр решила, что молчание затянулось: — Белла, Диас просила зайти к физиотерапевту до первого звонка. Мы опаздываем. — Я слышала. — Ну, мы идем? — Я сказала: иди, Клэр. Та перевела взгляд с Гермионы на Беллатрикс, потом на Андромеду, которая стояла в стороне с лицом человека, мысленно заказывающего гробы для всех присутствующих, и решила не нарываться. Развернулась и ушла. Беллатрикс задержалась еще на мгновение. — Не пей дерьмо из автомата в западном переходе, — бросила она Гермионе. — Там молоко протухло еще на прошлой неделе. — Ты теперь подрабатываешь в школьной санитарной инспекции? — Нарцисса заметила. Я просто транслирую. — Цисси у нас теперь ангел-хранитель общепита Пасифик-Ридж. — Не называй её ангелом, её стошнит огурцом от такого уровня пафоса. — Справедливо. Беллатрикс круто развернулась на пятках, и надпись БЛЭК на лопатках ушла сквозь поток учеников, как тактический приказ. Андромеда выждала ровно три секунды, прежде чем закрыть лицо ладонью. — Вы совсем конченые. — Кто именно? — Гермиона вытащила из шкафчика учебник. — Вы обе, Грейнджер. На ваш этот пинг-понг без медицинского образования смотреть физически больно. Итан подскочил ближе, на ходу отвинчивая крышку у бутылки: — Поддерживаю Меду. У меня образования нет, но я вчера листал старые записи игр НБА, и даже там уровень подкожного напряжения ниже, чем у вас двоих у этих гребаных шкафчиков. — Морган, я тебе сейчас у устрою уровень напряжения. С дном мусорного бака. Прямо на парковке, — пообещала Гермиона. — Видишь, Меда? Агрессия. Чистая защитная реакция психики. Нарцисса тихо, не поднимая глаз от зеркальца на дверце, вставила: — Это не защитная реакция. Это паника, завернутая в бытовое хамство. Грейнджер повернулась к ней: — Цисси, ты сегодня твердо решила умереть молодой и красивой? — Нет, у меня запись на маникюр в пятницу. — Тогда жуй свой овощной набор и не отсвечивай. Младшая Блэк невозмутимо подцепила кусочек огурца. — Ты тоже будешь это есть. Здесь клетчатка. Тебе нужно нормализовать цвет лица. Уроки до обеда потянулись сплошным корявым фоном. На химии Гермиона дважды перепутала валентность в формулах, хотя обычно писала такие тесты с закрытыми глазами. На математике миссис Гейбл внезапно вызвала её к доске спросить про производную, и Гермиона вместо формулы выдала: «Четыре секунды на вывод мяча». В классе повисла гробовая тишина, и Гейбл медленно опустила очки на кончик носа. — Грейнджер, в баскетболе, насколько мне известно, двадцать четыре секунды на атаку. В моей системе координат у вас сейчас ровно десять секунд, чтобы вернуться к теме дифференциальных уравнений. Джейден на соседнем ряду уткнулся лицом в парту, содрогаясь от беззвучного хохота. К большой перемене Гермиона уже искренне, до зубовного скрежета ненавидела свой мозг, Беллатрикс Блэк, Вайолет Кинг, школьное расписание, контейнеры Нарциссы и вообще любые слова, начинающиеся на букву «Б». В столовой гул стоял такой, будто здание Пасифик-Ридж накрыло штормовым предупреждением. Тема Хэллоуина кочевала от стола к столу: кто-то уверял, что в этом году под вечеринку арендовали особняк Кингсли-Хаус на скалах у Бёрд-Рок; кто-то клялся, что это будет заброшенный спа-комплекс в каньоне; парочка девчонок из чирлидинга громко спорила, зайдет ли образ «мертвых королев», если Беллатрикс утвердит готический дресс-код. За столом футбольной сборной парни уже вовсю собирали ставки — кого завернут на фейсконтроле у ворот. Гермиона забрала с раздачи пластиковый стакан с жижей, отдаленно напоминающей кофе, и подсела к Андромеде в самый дальний угол у панорамного окна. — Ты собираешься на эту ярмарку тщеславия? — спросила она, бросая рюкзак на пол. Андромеда лениво ковыряла вилкой салатный лист. — На день рождения Беллы? Меня туда доставят в бессознательном состоянии, даже если я забаррикадируюсь в Оушен-Бич. Семейный протокол, Грейнджер. Цисси тоже без вариантов. — Уютно. Можете сразу заказывать парные надгробия. — Мама уже наверняка выбрала нам платья. Она обожает, когда Белла отмечает праздник с видом главного инвестиционного актива, а две ее младшие сестренки стоят по бокам в качестве подтверждения качественной селекционной работы Сигнуса Блэка. — Вас всех надо принудительно эвакуировать к Питу и заставлять неделю жрать картошку фри с засаленного прилавка. Для дезинфекции элитных заскоков. — Цисси уже втянулась. Поздно. Нарцисса плавно опустилась на соседний стул, поставив перед собой тарелку с чем-то зеленым и микроскопическим. — Я не втянулась, Андромеда. Я провожу полевое исследование низших слоев фастфуда. — Ты вчера заставила Меду везти тебе картошку в контейнере из-под премиальных суши, Цисси, — напомнила Гермиона. — Потому что у него вакуумная крышка. Это гигиенично. — Ну да. Чистая наука. Итан бесцеремонно плюхнулся напротив, едва не перевернув стакан Гермионы своим гигантским бургером. — Так, народ. Свежие сплетни по тусовке. Я собрал инсайд. — Никто тебя не просил, Морган, — буркнула Андромеда. — Поэтому информация предоставляется бесплатно. Короче, локация подтверждена: Кингсли-Хаус. Тот самый особняк со стеклянными стенами и личным выходом на закрытый пляж. У ворот выставят секьюрити из блэковского фонда. Инвайты полетят в закрытый канал в пятницу после финальной тренировки. Список Белла утверждает лично, каждую позицию. Гермиона сделала глоток и тут же с отвращением вернула стакан на пластиковый поднос. — Это не кофе. Это вода, в которой мыли школьные радиаторы после отопительного сезона. — Не отвлекайся от культурного феномена осени, Грейнджер. — Морган, ты в прошлом году приперся туда в костюме налогового инспектора. Твоё понимание культуры дискредитировано на корню. — Я работал в рамках остросоциального перформанса. Нарцисса аккуратно промокнула уголок губ бумажной салфеткой. — Если Гермиона решит пойти, ей придется подобрать костюм, в котором она не будет выглядеть так, словно только что вылезла из смотровой ямы под своим байком. — Я никуда не иду, — отрезала Гермиона. Андромеда, Итан и Нарцисса одновременно замерли и уставились на неё через стол. — Что? — Гермиона дернула плечом, ставя стакан чуть резче нужного. — Ничего, — протянула Андромеда. — Просто ты уже бесишься. Значит, подсознательно просчитываешь варианты. — Я просчитываю, как выдержать пятичасовую смену у фритюрницы и не пропахнуть палтусом до конца учебного года. Итан авторитетно поднял вверх указательный палец: — Согласно моим репортерским наблюдениям, твое категоричное «я никуда не иду» на местном диалекте означает: «я уже выбираю костюм, который нанесет максимальный ущерб психике Беллатрикс Блэк и её окружения». — Ты когда успел получить диплом психоаналитика, Морган? — В тот день, когда понял, что обычная журналистика не вывозит уровень ла-хойского психоза. Нарцисса посмотрела на неё в упор своим прозрачным, холодным взглядом. — Если Белла пришлет тебе инвайт, ты придешь, Грейнджер. — Цисси. — Что? — Твоя морковь тухнет без внимания. Займись делом. — Это сельдерей. — Плевать. Жуй. За центральным длинным столом баскетбольной сборной в этот момент Беллатрикс сидела к ним в профиль. Перед ней остывала тарелка с пастой, на левом колене лежал раскрытый блокнот, исчерканный схемами игровых зон, а травмированная правая рука неподвижно покоилась на лакированном дереве стола. Клэр судорожно тыкала пальцем в экран своего айфона, что-то быстро ей показывая — судя по мельканию картинок, варианты костюмов: черные перья, маски, тяжелый шелк. Беллатрикс смотрела на дисплей с таким выражением лица, будто Клэр подсовывала ей на подпись обвинительное заключение окружного суда. Кинг сидела прямо напротив неё. Она неторопливо жевала свой салат, наблюдая за Беллатрикс поверх вилки. На губах у неё застыла эта её фирменная спокойная улыбка. У Гермионы по позвоночнику пробежала неприятная холодная волна. Она крепче сжала пальцами картонный стакан с остывающей бурдой, чтобы унять внезапную дрожь в руках. И в этот момент Беллатрикс вдруг подняла голову. Их взгляды пересеклись через всю душную, заполненную грохотом посуды столовую. Гермиона не отвела глаз, да и Беллатрикс тоже не пошевелилась. Клэр продолжала что-то без умолку трещать ей под ухом, Кинг замерла с вилкой у рта, фиксируя траекторию их переглядывания. Беллатрикс медленно подняла левую руку и едва заметно, почти интимным жестом, прижала большой палец к собственной нижней губе. Точно туда, где темнел след от укуса. Гермиона едва не подавилась воздухом. Вот же сука. Провоцирует. Прямо на глазах у половины выпуска. Она демонстративно подняла свой стакан с отвратительным кофе, сделала крупный глоток, превозмогая рвотный рефлекс, а затем опустила большой палец левой руки строго вниз. Питьё — дерьмо. Как и твои намеки, Блэк. Беллатрикс чуть прищурилась, правый угол её губ едва заметно дернулся вверх. Буквально на долю секунды, а потом она резко повернулась к Клэр и бросила ей короткую фразу — та мгновенно убрала телефон в карман и замолчала. — Вы сейчас реально общались с помощью кофейной пантомимы через двадцать метров расстояния? — тихо спросил Итан, у которого от восторга едва очки не свалились в бургер. — Нет. Тебе показалось, Морган. — Грейнджер. — Морган, еще одно слово и я макну твое лицо в этот стакан. Кофе всё равно уже мертвый, хуже ему не будет. — Понял. Сигнал принял. Никакой пантомимы. После обеда Беллатрикс всё-таки устроила ей наигранный разнос прямо у автомата с водой в западном рекреационном узле. Сцена вышла максимально убедительной для случайных свидетелей. Гермиона как раз пыталась выбить из железного ящика бутылку воды, но автомат упорно сбрасывал её карту, выдавая системную ошибку. В этот момент за спиной раздался этот низкий, хрипловатый голос: — Ты даже с базовой техникой справиться не в состоянии, Грейнджер? Как ты вообще своим куском металлолома на шоссе управляешь? Гермиона, не оборачиваясь, со всей дури пнула нижнюю панель автомата носком кеда. Механизм внутри утробно заурчал, и пластиковая бутылка с грохотом вывалилась в лоток. — Вот так, Блэк. Через физическое насилие, грубость и тотальное презрение к чужим алгоритмам. Отлично работает. И с техникой, и с людьми. Она нагнулась, забрала воду и наконец развернулась. Беллатрикс стояла, небрежно привалившись левым плечом к стене. Изумрудный бомбер расстегнут, белая футболка под ним безупречно чистая, пахнущая дорогой лавандовой прачечной. Забинтованная правая рука привычно упрятана в карман куртки. Движение в коридоре вокруг них заметно замедлилось, а девчонки у соседней секции шкафчиков начали с утроенным интересом перебирать свои конспекты, никто не уходил, все ловили каждое слово. — Хреновая методика, — заметила Беллатрикс, сканируя её взглядом. — Твоя Хонда тебя однажды возненавидит за такие методы управления. — Мой байк меня обожает. Особенно потому, что я не ору на него на ультразвуке, как Диас в раздевалке. — Диас орет строго по делу. — Клэр в вашей основе тоже числится строго по делу? — Клэр — системный дефект состава. Мы работаем над минимизацией репутационного ущерба. Гермиона сделала шаг вперед, сокращая расстояние. — Ты ко мне по какому-то конкретному вопросу докопалась, Блэк, или просто пришла отработать обязательную программу по унижению стипендиаток у водопоя? Очередной пункт твоего плана «изжить Грейнджер до Хэллоуина»? Беллатрикс чуть наклонила голову набок, из-за чего хвост темных кудрей съехал на плечо. — Ты сама изживешься из этой школы, если продолжишь заправляться тухлым молоком из восточного крыла. — Ты мне это санитарное предупреждение еще утром высказала лично. Нарцисса может спать спокойно, её миссия выполнена. — Она будет спать спокойно, когда ты перестанешь выглядеть так, будто тебе требуется экстренная капельница с физраствором. — А твой отец будет спать спокойно, когда его старшей дочери выпишут судебный запрет на приближение к железным шкафчикам в раздевалках? В коридоре кто-то судорожно и громко втянул воздух через нос. Две девицы у соседней двери замерли, боясь пропустить финал. Беллатрикс шагнула ближе. Не вплотную, но Гермиона моментально почувствовала этот резкий мятный шлейф её жвачки и запах плотного сукна куртки. Собственное тело сработало на опережение, выдав предательский залп — внизу живота снова потянуло, тупо, горячо, точно так же, как во сне пару часов назад. Отлично. Просто зашибись. Только публичного позора прямо у автомата с водой ей не хватало для полного счастья. Сейчас еще заметят её бешеный пульс по прыгающей жилке на шее. Беллатрикс опустила глаза на её лицо, фиксируя взгляд на губах. — Не грызи губу, Грейнджер. Гермиона только сейчас поняла, что со всей дури прикусила нижнюю губу, прямо по ссадине. Она резко отпустила кожу. — Не командуй моим лицом, Блэк. У себя в сборной будешь мимикой управлять. — Тебе опасно оставлять автономное управление. Ты калечишь детали. — От человека, который в ярости разворотил кулаком раздевалку после выигранного матча, это звучит максимально авторитетно. — Тише, Грейнджер, — Беллатрикс подалась вперед еще на несколько сантиметров, и её голос упал до едва различимого шепота. — Сбавь обороты. — А то что? Папа карты заблокирует? Беллатрикс почти не шевеля губами процедила: — А то Кинг сейчас услышит больше, чем ей положено по статусу. Гермиона рефлекторно скосила глаза вправо, через плечо Беллатрикс. Вайолет Кинг стояла возле стеклянных дверей западного перехода ровно в десяти шагах от них. В руках она держала свой неизменный айфон. Она смотрела прямо на них двоих у автомата и улыбалась открыто, хищно, даже не пытаясь сделать вид, что просто проходит мимо. Она стояла там и методично собирала куски их разговора. Гермиона выпрямилась. — Я сейчас пойду и расшибу ей телефон об этот ящик. — Нет. — Блэк. — Я сказала нет. Вайолет только этого и ждет. — А чего ждет? Что мы будем устраивать тут шоу «две суки у кулера» до конца года? — Пока да. — Гениальный план. Глубокий. — Рабочий. — Ну да. Особенно когда у тебя за спиной толпа адвокатов, а контракт с отцом держит за горло. Беллатрикс дернулась почти незаметно, чисто на уровне рефлекса. — Не здесь, Грейнджер. Гермиона шумно выдохнула через нос и сделала полшага назад, увеличивая расстояние. — Ладно. Не здесь. Беллатрикс повысила голос, переключаясь на свой привычный командный регистр, чтобы долетело до ушей в коридоре: — На штрафные сегодня попробуй прийти вовремя. И не ной, если мяч прилетит в твою пустую голову. — У тебя правая рука не работает, Блэк. Попасть в мою голову тебе сейчас сложнее, чем Кинг вовремя отдать пас на периметр. Вайолет у двери западного перехода на долю секунды перестала улыбаться. Осечка вышла крошечной, но уголки её губ тут же вернулись на место. Беллатрикс сухо хмыкнула: — В пять вечера. Малый зал. — Иди к черту. — Значит, будешь. Она развернулась и пошла прочь, оставив после себя густой мятный шлейф жвачки, горячую волну воздуха под кожей и слишком много внимательных глаз вокруг. Гермиона постояла у автомата еще секунд десять, пластиковая бутылка в руке противно хрустела, деформируясь под пальцами. Наконец она свинтила крышку и сделала три больших глотка. Ледяная вода обожгла горло. Не помогло. Вообще никак. В пять вечера она всё-таки ввалилась в малый зал. Всю дорогу до дверей она упрямо доказывала себе, что это чисто техническая необходимость. Что дело в баскетбольной разметке, исправности Хонды, угрозах Вайолет Кинг и дурацком соглашении, которое они заключили в пятницу. Миллион причин — кроме одной, самой паршивой: ей весь день до зуда хотелось увидеть Беллатрикс без сопровождения Клэр, без шпионских айфонов Кинг и стерильных стеклянных переходов. Блэк уже была на площадке в игровой форме: изумрудная майка с одиннадцатым номером, черные шорты поверх компрессионных легинсов, белые высокие носки и Найки. Бомбер валялся на деревянной скамье, а левая рука методично гоняла мяч по паркету, пока правая была жестко зафиксирована свежими тейпами. Темные кудри были стянуты сзади, но у шеи пара прядей уже вымокла от пота — Беллатрикс успела прилично разогреться до её прихода. — Три минуты опоздания, — бросила она, не прекращая дриблинг. Гермиона захлопнула за собой дверь ногой. — Я спасала школьное имущество от собственного гнева. Автомат с водой едва выжил. — Не колышет. — В следующий раз притащу тебе объяснительную от автомата. Беллатрикс поймала левой рукой отскочивший мяч и мотнула подбородком в сторону белой черты. — Твой выход. Пять бросков. — Ты всё утро строила из себя санитарного инспектора Ла-Хойи, а теперь притащила меня смотреть, как я мажу со штрафной? Специфические у тебя развлечения. — Кидай, Грейнджер. Гермиона встала на позицию, выдохнула и толкнула мяч. Первый мимо, передняя дужка. Второй зашел чисто. Третий долго прыгал по металлическому ободу, но всё-таки провалился в сетку. Четвертый улетел вправо. Пятый с глухим стуком врезался в пластик щита и отскочил прямо в левую ладонь Блэк. — Два с половиной из пяти, — резюмировала капитан. — Половина откуда взялась? — Третий бросок был уродливым. Засчитывать его полностью — оскорбление для статистики. — У тебя чудовищные критерии оценки. — У тебя чудовищно завалена кисть при выпуске мяча. — Ну, значит, подошли друг другу. Слова вылетели быстрее, чем Гермиона успела сообразить. Воздух в зале будто стал гуще, а Беллатрикс замерла, так и не опустив мяч к полу. Гермиона первая отвела взгляд, резко нагнувшись к своим кедам, делая вид, что перевязывает шнурок. Шнурок сидел намертво. Дурацкая, паническая импровизация. Блэк промолчала и просто с силой вбила мяч в паркет левой рукой. — Теперь я. Она выполнила серию из десяти бросков своей слабой рукой. Первые три зашли как надо. Четвертый свалился коротко, а на пятом Беллатрикс слишком резко крутанула корпус при выносе, травмированные ребра отозвались вспышкой, и она со свистом втянула воздух сквозь зубы. Мяч улетел далеко в сторону трибун. — Стоп, — отрезала Гермиона, выпрямляясь. — Не командуй на моем паркете. — Я сказала стоп, Блэк. Ребра? — Нормально. — Ты врешь так же хреново, как я сегодня утром переносила свои сны. Беллатрикс медленно подняла на неё глаза. — Что? Гермиона похолодела. Отлично. Просто блестяще. Самый острый язык Оушен-Бич снова выдал базу и со всего размаху приложил собственную хозяйку лопатой по лицу. — Проехали. Беллатрикс медленно прижала кожаный мяч к бедру, сокращая расстояние на пару шагов. — Какой сон, Грейнджер? — По математике. Мне приснилась миссис Гейбл с бензопилой. Тяжелая психологическая травма на почве тригонометрии. Кидай давай дальше. Блэк всматривалась в её лицо слишком долго, слишком прицельно, а потом правый уголок её губ медленно пополз вверх. — Ты краснеешь. — У тебя галлюцинации из-за дефицита сна. — Нет. У тебя пятна пошли по шее. Ты краснеешь. — Блэк, если ты сейчас не закроешь эту тему, я забираю рюкзак и ухожу. — Сон был про меня? Гермиона перехватила оказавшийся под рукой запасной мяч и со всей злости швырнула его в сторону кольца. Снаряд с грохотом врубился в щит, срикошетил в пол и укатился под судейский столик. — Ответ принят, — негромко произнесла Беллатрикс. — Никакой ответ не принят, потому что твой вопрос — это буллинг. — Значит, про меня. — У тебя эгоцентризм разросся до размеров вашего фамильного особняка на скалах. — Сексуальный сон? — Всё. Я ухожу. Гермиона резко развернулась к скамейке, но Беллатрикс перерезала ей траекторию у самой трехочковой линии. Она просто выросла на пути, тяжело дышащая после разминки, пахнущая мятой и горячей кожей. — Грейнджер. — С дороги, Блэк. — Ты сама в пятницу ночью на шоссе орала на весь каньон, что хочешь меня. — И я уже тысячу раз пожалела о децибелах своего голоса. — А теперь тебе снится продолжение? Гермиона вскинула голову, упираясь взглядом прямо в её зрачки. — А тебе, хочешь сказать, не снится? Беллатрикс промолчала, и эта заминка была лучше любого признания. Пробоина в броне. Гермиона отчетливо увидела, как у неё сжались желваки, как левая ладонь намертво зафиксировала мяч на бедре, а грудная клетка под изумрудной майкой сделала один судорожный, слишком глубокий вдох. Маска Ла-Хойи оставалась на месте, но где-то глубоко под ней только что с треском лопнула проводка. — Я хреново сплю последнее время, — глухо выдавила Беллатрикс. — Это не ответ на вопрос. — Другого у меня для тебя нет. — Очень удобно. — Да. Удобно. Гермиона сделала полшага вперед, дистанция сократилась до предела, и остался один короткий зазор. — Беллатрикс. Та резко вскинула подбородок. Её имя в пустом зале прозвучало слишком интимно. Опаснее, чем любой физический контакт, потому что после него эхо между трибунами стало удушающим. — Я не собираюсь делать вид, что у меня всё под контролем, — Гермиона говорила быстро, хрипло, прямо ей в лицо. — У меня сегодня утро началось с ледяной воды в душе, мата в зеркало и серьезной попытки убедить себя, что случайный секс снизит уровень кортизола в организме. Поздравляю, капитан, твоё появление в моей жизни — это гормональный терроризм. Беллатрикс смотрела на неё так, будто Грейнджер только что с размаху вколотила ей мяч прямо в солнечное сплетение. — Ты всегда говоришь такие вещи вслух? Без фильтров? — К сожалению, да. Особенно когда меня все окончательно достали. А сейчас меня достали конкретно ты, моя собственная нервная система, Кинг, неисправные автоматы и вся эта херня вокруг твоего дня рождения. Список открытый. Беллатрикс медленно опустила взгляд на её губы. — Ты не спала… ни с кем? — Ты сейчас серьезно меня об этом спрашиваешь? — Да. — Нет, Блэк. Не спала. Не опустилась до санитарного перепиха ради разрядки, хотя мозг под утро выдавал вполне рабочие варианты. Так что можешь выдохнуть и продолжать втирать мне, что у тебя нет ревности. Беллатрикс отвела глаза в сторону баскетбольной сетки. — У меня нет ревности. — Конечно. Ты просто ведешь учет моих потенциальных контактов, как Диас потери мяча в протоколе матча. — Заткнись, Грейнджер. — Вот она, ла-хойская романтика. Высший класс. Беллатрикс шагнула еще ближе, и теперь между ними осталась какая-то пара сантиметров воздуха. — Ты очень хреново влияешь на мою концентрацию перед плей-офф. — Ты на мою еще хуже. — Знаю. — Боже, хоть что-то ты знаешь. Мяч выскользнул из левых пальцев Беллатрикс и с глухим, тяжелым стуком покатился по паркету. Ни одна из них даже не повернула головы на этот звук. Гермиона смотрела на её пухлые губы, на эту крошечную темную точку на нижней губе, на влажную кожу, которую Беллатрикс сегодня явно сама кусала до крови. Было невыносимо трудно удерживать руки по швам. Хотелось убрать эту мокрую кудряшку с её лба. Хотелось сделать всё намного хуже. Хотелось начисто забыть, что в зале могут быть скрытые камеры, что за дверью караулит Вайолет, что Сигнус Блэк уничтожит её грант за один звонок, а дисциплинарка закроет Беллатрикс спорт. Одно неверное движение, и этот карточный домик рванет так, что их погребет под обломками. Гермиона резко качнулась назад, разрывая дистанцию. Беллатрикс не попыталась её удержать, но лицо её мгновенно потемнело, став жестким и сухим. — Вот так, значит? — Да, Блэк. Именно так. Потому что, если я сейчас не отойду к чертовой матери, мы снова устроим тут склад металлолома имени двух идиоток, а потом ты включишь режим королевы, начнешь орать «забудь, это ошибка», и я реально буду вынуждена запихать этот мяч тебе в глотку. Беллатрикс шумно выпустила воздух через нос. — Романтики в тебе — ноль, Грейнджер. — Какая есть. Другой не держим. — Мне нельзя этого делать. — Чего именно? Хотеть меня? Целовать у стены? Или делать вид в коридоре, что тебя тошнит от моего присутствия? Уточни пункт своего домашнего контракта, я запуталась в твоих юридических обязательствах. — Всё нельзя. Гермиона с силой сжала лямку рюкзака. — Мне тоже нельзя, Блэк. У меня на кону Колумбийский, у меня сломанный отец в гараже, Хонда и Вайолет, которая снимает на телефон каждый мой выдох. Любое дерьмо здесь становится достоянием общественности за десять минут. И всё равно я стою в этом зале, потому что у меня, видимо, окончательно отбило все мозги. Беллатрикс опустила взгляд на замерший у её кроссовок мяч. — Мы обязаны придерживаться официальной версии. — Что мы друг друга на дух не перевариваем? — Да. — Она пока самая рабочая. У нас в этом плане богатый бэкграунд. — А наедине… — Беллатрикс оборвала фразу на полуслове. Гермиона ждала, и жвачка во рту Блэк перекатилась с щеки на щеку. — Наедине что? — Наедине нам нужно быть умнее. — Это твой дипломатичный способ предложить вообще не оставаться наедине? Беллатрикс молчала слишком долго. Достаточно, чтобы внутри у Гермионы что-то перегорело. Она криво усмехнулась, перехватила рюкзак поудобнее и сделала шаг к двери. — Поняла. Вопросов больше нет. На сегодня тренировка окончена. — Грейнджер. — Нет, Блэк. Не надо включать заднюю после того, как попыталась выдать здравое решение. Если хочешь держаться от меня подальше, держись. Я не сломаюсь, переживу. У меня смена у Пита через пятнадцать минут, фритюрница ждать не будет. — Я хочу держаться подальше, — отчетливо произнесла Беллатрикс ей в спину. Гермиона замерла у самого выхода. Ладонь легла на металлическую ручку. Ну вот и всё. Прямота. Сама просила — получай, распишись. — И не хочу, — добавил хриплый голос у неё за плечом. Рычаг защелки так и не опустился. — Вот это уже хреновое дополнение к тексту, — тихо заметила Гермиона. — Знаю. — У тебя редкий талант превращать любое утверждение в катастрофу. Беллатрикс стояла посреди пустой площадки: мяч у её ног, забинтованная правая рука неподвижна, левая сжата в плотный кулак. Никакого капитанского триумфа, никакого глянца Ла-Хойи. Просто девчонка, которую слишком долго и профессионально учили держать спину идеально ровной, даже когда её тошнит от собственной жизни. — Я не могу нормально соображать, когда ты рядом, — выговорила она, и в голосе впервые прорезалась глухая, злая беспомощность. — Мне нужно играть. Мне нужно выжать Кинг из старта. Мне нужно закрыть этот гребаный сезон. И дома… — она резко оборвала себя, сглотнув воздух. — Дома полная задница. Если я сейчас отпущу тормоза и начну делать то, что хочу, мой контроль разлетится к чертям. Намертво. Гермиона стояла лицом к двери и слушала, как в вентиляционной шахте над потолком монотонно дребезжит незакрепленный лист железа. — А чего конкретно ты хочешь, Блэк? — Не заставляй меня озвучивать это. — Ты слышала, как я орала в каньоне. Перебьешься. Излагай. Беллатрикс медленно подняла глаза, ловя её отражение в стекле двери. — Я хочу тебя, Гермиона. Постоянно. И это мешает мне нормально жить. Гермиона на секунду прикрыла глаза. Фритюрница. Кофейный автомат. Смена. Байк. Грант. Все правильные, логичные слова и планы посыпались из головы на пол, как мелочь из дырявого кармана худи. — Отлично, — хрипло выдохнула она. — Просто супер. Теперь мы обе официально по уши в дерьме. — Да. — План какой? — Публично — тотальная грызня. Наедине — жесткая дистанция. Как минимум до игры с Сан-Маркосом на следующей неделе. Мне нужно восстановить процент попаданий и вернуть руку в рабочий режим. — Ты реально пытаешься втиснуть сексуальное влечение в график регулярного чемпионата? — Да. — У тебя клиника, Блэк. — Зато система структурирована. Гермиона медленно повернулась к ней лицом. Беллатрикс смотрела на неё уже без этой своей фирменной королевской спеси: уставшая, злая, красивая до зубной боли девчонка. — Неделя, — подвела итог Гермиона. — До финального свистка с Сан-Маркосом. На людях лаем друг на друга. В зале только мяч, штрафные броски и тактика. Никаких стен, никаких прикосновений к губам и никаких рук под худи. Если кто-то срывается, второй имеет право прописать ему мячом по голове. Идет? — Идет. — И ты перестаешь использовать моё имя как экстренный тормоз. — А ты перестаешь трепаться о том, что хочешь меня, в пределах школьной территории. — Справедливо. — И пишешь мне после закрытия кассы. Гермиона прищурилась: — Это в какой пункт нашего пакта входит? — В протокол дорожной безопасности. — Ну да, само собой. — Грейнджер. — Напишу, — она дернула ручку двери вниз. — Но, если ты опять начнешь расспрашивать про шапку, я отправлю твой номер в бан. Беллатрикс подцепила мяч носком кроссовка, перехватила левой рукой и с места, даже не глядя в сторону щита, отправила его в кольцо. Кожаный снаряд пролетел по идеальной дуге и с хрустом провалился в сетку. — Левой, — отметила Гермиона, застыв в проеме. — Прилично пошло. — Шестьдесят пять процентов из статичного положения. — Диас оценит. — Диас скажет, что оставшиеся тридцать пять — это уголовное преступление против баскетбольной ассоциации штата. — Тоже верно. Она уже шагнула в коридор, когда сзади прилетело: — Грейнджер. — Что еще? — Сон-то хоть хороший был? Гермиона медленно повернула голову через плечо, смерив её тяжелым взглядом. — Неделя дистанции началась ровно пять секунд назад, Блэк. Не нарывайся на штрафной. — Я просто собираю статистические данные. — Собирай данные своей левой кисти. — Значит, хороший. Гермиона молча показала ей средний палец и вышла, с грохотом захлопнув тяжелую створку. За деревом тут же раздался первый хлесткий удар мяча о паркет. Раз. Второй. Третий. Она спустилась к южному сектору, завела Хонду и у самых ворот академии поймала вибрацию в кармане куртки. «Не сдохни по дороге. И близко не подходи к автомату в западном крыле» Гермиона затормозила перед открытым шлагбаумом, улыбнувшись так резко, что ссадина на губе снова отозвалась резкой болью. Пальцы быстро набрали ответ: «Наша неделя воздержания началась просто охренительно, капитан» Ответ прилетел, когда байк уже выкатывался на шоссе вдоль океана: «Я тренируюсь» Она убрала телефон, выкрутила ручку газа, но тут же осадила себя, сбрасывая скорость. Не надо. Сегодня едем на средних оборотах. По всей дороге до Оушен-Бич в ушах навязчивым гулом стоял этот низкий голос: «Я хочу тебя, Гермиона. Постоянно». Хонда шла ровно, тормоза держали мертво, а встречный ветер бил в шлем. Проблемы были исключительно с водителем.