La dernière note.

Утреннее солнце делало рыжие волосы почти светящимися. На его плече висел чехол от гитары, в котором находилась его «жизнь», ведь гитара — единственная вещь, которую он согласен терпеть. Ведь она, как и он, обладала таким же язвительным характером. Такой характер гитаре нельзя приписать, но так и было. Какой хозяин, такая и вещь. Гитара подстраивалась под стиль Натаниэля. Она издавала громкие звуки, не «мурлыканье», которое играют другие гитаристы академии, а громкий рев, который коннектится с голосом Веснински. Пальцы были в мозолях от струн. На запястьях были разноцветные браслеты и серебряные цепочки. Пальцы украшены разными колечками, которые каждый день меняются. Сегодня такие, завтра другие. На улице стояла жара, июль не удивлял. Натаниэль шел по дороге в сторону академии, щуря глаза от яркого света. Он косо смотрел на людей, которые идут в черной одежде, тем более в штанах. Он удивлялся, как можно ходить в этом, когда на улице тридцать градусов жары? С ума сойти. Он запустил пальцы в рыжие кудри, потрепав их. Он заправил прядь волос за ухо. Он опаздывал уже на полчаса, но шел медленно, прогулочным шагом. Так, будто ему вообще никуда не надо. В этом был весь Веснински. Подходя к академии, он снова поправил волосы. Входная дверь скрипнула. Он не удивлен. Когда эта развалюха уже закроется? Он показал пропуск новому охраннику и прошел в глубь коридора. На стенах висели картины, нарисованные учениками Эбигейл. Ведь академия не только музыкальная. Он зашел в актовый зал, громко хлопая дверью. Он ухмыльнулся, когда увидел злой взгляд Кевина и Эндрю, который закатывал глаза. — Доброе утро, — протянул рыжеволосый, снимая гитарный чехол с плеча. — Я не удивлен, — хмыкнул блондин, разминая длинные пальцы, за которыми не стыдясь наблюдал Натаниэль. Всегда. Аккуратнее рук, чем у этого альфы, он никогда не видел. Длинные пальцы, аккуратные ногти, тонкие запястья. В отличие от рук рыжеволосого, у которого пальцы в мозолях. Но он ими гордился, ведь это его труд. Кевин, конечно, тоже был пианистом, но его руки не влекли так, как руки Миньярда. Натаниэль фыркнул: — У тебя нет эмоции удивления, — он закатил глаза. — Ты же метроном, какое удивление? У тебя нет эмоций, кроме безразличия и спокойствия. Блондин, даже не смотря на него, показал ему средний палец. На что голубоглазый послал ему воздушный поцелуй. Эндрю фыркнул, закатывая глаза: — Веди себя нормально, Веснински, ты как ребенок. — Не тебе меня учить, — на губах появилась ухмылка, — но ты можешь научить меня… — Стоп! Я не собираюсь слушать этот бред, — прервал его Кевин, — я здесь не для этого, — он провел рукой по лицу. — Через неделю академия закрывается на долгий ремонт, она откроется только в середине сентября, поэтому с понедельника следующей недели вы репетируете где хотите. То, что у вас получится, я проверю после ремонта, и, если вы накосячите хоть один раз, я скажу ректору, и вы больше тут не учитесь. — Ты не будешь репетировать с нами? — спросил рыжеволосый. — Буду приходить к вам домой. Буду проверять, — улыбнулся Кевин, скрестив руки на груди, — вы репетировать будете… — Нет, ты же сказал, что проверишь в середине сентября! Зачем тогда ходить на репетиции? — нахмурился Натаниэль. — Я передумал, — Кевин повернул голову к голубоглазому. — Специально ради тебя буду приходить каждый день. — Ну спасибо! — закатил глаза омега, фыркнув, — я польщен твоим вниманием, Дэй. — Вы репетировать где будете? — спросил брюнет, переводя взгляд на Эндрю. — У Натаниэля, — ответил блондин, скептически посмотрев на Кевина, — блять, ну мне же легче принести к нему домой рояль, чем ему принести ко мне гитару. Рыжеволосый захохотал, смотря на тупое лицо Кевина, который раскрыл рот, явно намереваясь что-то сказать. Натаниэль приземлился в кресло, продолжая хохотать. — Кевин, ты похож на мопса с тупым лицом! — хохотал он, хватаясь за живот и тяжело дыша. — Что за буллинг посреди белого дня? Сам ты мопс, — закатил глаза Дэй. Эндрю провел рукой по лицу, вздыхая: — Вы оба — мопсы с тупыми лицами. — Сам такой! — возмутился брюнет. Натаниэль продолжал хохотать. — Цирк, — процедил Эндрю, но в его голосе не было настоящей злости. Он бросил быстрый взгляд на Натаниэля — смеющегося, растрепанного, с влажными от слез глазами, и почему-то не смог добавить привычную колкость. Кевин переводил взгляд с одного на другого: — Завтра в десять. У Веснински. Постарайтесь не убить друг друга до моего прихода. — Да я же сказал, блять, что у меня репетировать будем! Я не понесу к нему домой рояль! — рявкнул блондин, делая особый акцент на последнем слове. — Ты же сказал… — нахмурился Кевин. — Кевин, ты тупой? — одновременно спросили они, а Натаниэль снова захохотал. — В час, у меня дома. Адрес скину, — сообщил блондин, поднимаясь со стула, который снова издал протяжный скрип. — Пиздец, когда все развалится уже? — В следующей жизни, — подмигнул Натаниэль.

***

В комнате висела напряженная тишина. Эндрю сидел, скрестив руки на груди, переводя взгляд то на Натаниэля, то на Кевина, который сидел с виноватым выражением лица, будто что-то натворил. Словно это не рыжеволосый не выучил аккорды, а он. Дверь в комнату приоткрылась, к ним заглянула брюнетка, приветливо улыбнувшись, она полностью открыла дверь. — Не хотите какао? — спросила она, заходя вглубь комнаты. Она провела рукой по волосам Эндрю, на что тот сразу поддался прикосновениям. Он прикрыл глаза и, почти мурлыкнув, прислонился к руке женщины. — Эндрю, ты чего такой злой сидишь? — брюнетка потрепала его по волосам. Блондин не ответил, он лишь приклонился к ней головой, расслабляясь и издавая довольный звук. — Будем, — улыбнулся ей Натаниэль, вставая с кровати. — Куда идти? — Я сейчас принесу, подождите тут, хорошо? А ты будешь? — спросила она, переводя взгляд на Кевина. Зеленоглазый кивнул, удивленно глазея на Эндрю, который почти мурчал под прикосновениями брюнетки. — Отлично, — сказала она, — я не представилась, я Бетси Добсон, можно просто Би. Я мама Эндрю и Аарона. — Я Натаниэль, — сообщил рыжеволосый, улыбаясь. — Про тебя Эндрю мне много рассказывал, — промолвила она, оценивающе осматривая голубоглазого и продолжая гладить рукой волосы блондина. — А ты Кевин, верно? Брюнет кивнул, наконец смотря на Би. — Тогда я схожу на кухню, принесу вам какао, — бросила она через плечо, уже выходя из комнаты и тихо закрывая за собой дверь. — Что это было? — удивленно взглянул Кевин на Эндрю. — Что за мурчание, Миньярд? Неужели ты серьезно умеешь быть мягким? — А что, нельзя? — Лично я не удивлен, — сказал Натаниэль, закрывая глаза, но в голосе чувствовалась ухмылка, которую он тщательно скрывал. Он потянулся, футболка поползла вверх, оголив часть талии. Кевин закатил глаза, фыркнув. Эндрю посмотрел на оголенный участок кожи, подавляя желание закатить глаза, как это сделал Кевин. Мысли в голове перемешались. Он смотрел так, чтобы никто не понял, что он чувствует на данный момент. В его голове была путаница, жар прилип к щекам, но лицо оставалось непроницаемым, а щеки, на удивление, даже не покраснели. Он смотрел оценивающе, словно это экспонат в музее. — Неприлично, — наконец фыркнул он. — Но ты пялился, — не открывая глаз, парировал Натаниэль. — Фу! — воскликнул Кевин, откидываясь спиной на кровать. — Вы оба ненормальные! — Жаль, что не упал, — пробурчал Эндрю. — Я вообще-то все слышу! В этот момент в комнату заглянула Бетси. Она прошла вглубь комнаты, поставив на стол две чашки, одну из которых сразу схватил Эндрю, отпивая. Он глубоко вдохнул запах, расслабляясь. Вторую кружку взял рыжеволосый. Би потрепала его по волосам: — Прекрасные кудряшки, — с теплом сказала она. — Спасибо, — он смущенно улыбнулся, пригладив непослушный локон и тут же сделал глоток горячего напитка. — А мне? — Кевин обвел взглядом две кружки, потом перевел его на Би, смотря с выражением обиженного ребенка. — Тебе сейчас принесу, у меня всего две руки, а не три, Кевин, — хмыкнула женщина, уходя из комнаты. Кевин проводил её взглядом, потом повернулся к парням. Натаниэль уже отпивал из своей кружки маленькими глотками, явно наслаждаясь, а Эндрю смотрел на него с каким-то странным выражением — то ли ревнуя к маминому вниманию, то ли ещё не до конца вернувшись из своих мыслей о чужой талии. — Твоя мать всегда такая… хозяйственная? — спросил Кевин, присаживаясь обратно на край кровати. — Всегда, — ответил Эндрю, наконец отворачиваясь от рыжего. — И командная. — Это хорошо, — философски заметил Натаниэль. — Моя, если бы была, тоже, наверное, командовала. Фраза повисла в воздухе. Кевин бросил на рыжего быстрый взгляд, но промолчал. Эндрю тоже не нашёлся с ответом — он вдруг понял, что ровным счётом ничего не знает о семье Натаниэля. Гитара, мозоли, вечная ухмылка, чужие запахи, какао и полное отсутствие каких-либо упоминаний о родителях. Вопрос застрял где-то в горле, но Эндрю его проглотил. Не время. Не место. И вообще не его дело. — А долго её ждать? — спросил Кевин, кивая на дверь. — Не ной, — отрезал Эндрю, но сам прислушался к звукам из коридора. Натаниэль допил какао, поставил кружку на стол и потянулся за печеньем. В этот момент дверь снова приоткрылась, и в комнату зашел Аарон. Близнец Эндрю. Очки сползли на кончик носа, волосы были растрепаны. За собой он принес запах шоколада, который перебил запах горячего напитка в его руках. Кевин повернул голову в его сторону, оглядывая с ног до головы. Широкая футболка, шорты, которые почти не видны под ее тканью. Тонкие запястья и пальцы. Карие глаза, пухлые губы. Он замер. — Аарон, — нахмурился Эндрю, — ты чего приперся? — Мама сказала, что Кевин без какао страдает, — он протянул брюнету кружку, их пальцы почти соприкоснулись. — Держи, Дэй. С корицей. — Я… — начал он, но голос сел. Он взял кружку и сделал глоток. — Спасибо. Натаниэль наблюдал за этой сценой с плохо скрываемым интересом. Он перевел взгляд на Эндрю, который тоже заметил состояние Кевина, и, кажется, был удивлен. Никто из них никогда не видел «великого и ужасного» Кевина Дэя растерянным. — Ты заболел? — спросил Аарон, поправляя очки. — Нет, нормально вроде. Аарон опустился в кресло-мешок, который стоял около второго, на котором сидел Эндрю. — А ты, значит, тот самый рыжий? — спросил он, — мы раньше особо не пересекались. Зато Эндрю про тебя все уши прожужжал. Кстати, знаешь, почему он… — его рот закрыл брат-близнец. Аарон недовольно замычал. — Заткнись, — рявкнул кареглазый альфа. — Напугал, — ответил Аарон, отталкивая руку брата. — Больно ты мне нужен, — закатил глаза он. — Мама сказала, что ты на него хорошо влияешь, — сообщил он, обращаясь к Натаниэлю. — Я на него влияю? — рыжеволосый усмехнулся, — мы скорее друг друга бесим. — Это одно и то же, — заметил Аарон, — если человек тебя бесит, значит, он тебе не безразличен. — Аарон, — рыкнул Эндрю. — Что? — он посмотрел на него невинным взглядом. — Я про музыку. Кевин наконец оторвал взгляд от кружки и посмотрел на Аарона. Тот сидел, поджав под себя ногу, и улыбался — беззаботно, тепло, совсем не так, как улыбался Эндрю (который вообще улыбался редко, а если и делал это, то скорее с иронией). — Ты какао принес? — спросил Эндрю. — Принес, — нахмурившись, ответил Аарон. — Ну так свали отсюда тогда. — Сволочь, — рявкнул он, поднимаясь. — Я маме расскажу, что ты меня прогоняешь, — бросил он через плечо. — Вот зараза, — Эндрю кинул в его голову подушку. — Ай! Больно же! — Иди отсюда. Дверь за Аароном захлопнулась. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звоном ложки о кружку. Натаниэль вытянул ноги, откидываясь на подушки, пропахшие феромонами Эндрю. Запах корицы окутал его, он незаметно для всех глубоко вдохнул в себя этот аромат. — Дэй, это что было? — прищурился блондин. — Ты пялишься на моего брата и краснеешь. — Не покраснел я, — отрезал Кевин, отворачивая голову. — Покраснел, — хором сказали Эндрю и Натаниэль, переглядываясь. — Вы оба невыносимы. — А что мы? — рыжеволосый положил руку на грудь, изображая обиду. — Это ты смотрел на Аарона так, будто ты хочешь его съесть. Боже, бедный ребенок. — Ты младше, — напомнил Эндрю. — И что? Год ничего не меняет. — Веснински, — голос Кевина стал опасным, но рыжий лишь шире улыбнулся. — Что? — вопросительно протянул он. — Я просто заметил. — Если ты думаешь, что он поддастся тебе так легко, ты ошибаешься. Он еще та колючка, — сообщил Эндрю, скрестив руки на груди. — Я не думал. — Ага, — Натаниэль потянулся, сложив руки за головой. — Конечно, не думал. Просто замер, покраснел и не смог сказать ни слова, потому что голос пропал. У меня, между прочим, такого не было, когда я впервые Эндрю увидел. А он, — рыжий кивнул на блондина, — вообще-то красивый. Это я так, факт говорю. Эндрю нахмурился, скептически смотря на голубоглазого: — Что? — Я говорю, ты красивый, — с абсолютно невозмутимым видом. — Это констатация факта, не комплимент. Симметричное лицо, фигура… — он скользнул взглядом по блондину, — тоже ничего. — Идиот, — закатил глаза Эндрю. — А вот Аарон другой, — рыжеволосый перевел взгляд на Кевина, — мягче, что ли. Пахнет молочным шоколадом, а не горькой корицей, — нахмурился Натаниэль, — хотя корица тоже ничего так. Так что я тебя понимаю, Дэй. Но Аарон крепкий орешек. Кевин фыркнул: — А я будто не знаю, — отмахнулся он. — Аарон всегда так на него действует? — спросил Натаниэль у Эндрю. — Понятия не имею, — он опустился в кресло-мешок, в котором до этого сидел брат. — Аарон, блять, всё его шоколадом провонял. — А мне нравится, — Натаниэль откинулся на подушки, прикрыл глаза и демонстративно глубоко вдохнул. — Так спокойнее. — Ты издеваешься? — Нет, — он открыл один глаз. — Ты пахнешь корицей и чем-то острым, а он сладко и мягко. — Ну вообще-то он омега, а я альфа. — Он пахнет домом и спокойствием, — продолжил он, игнорируя слова Эндрю. — Ты идиот.  — Я вам не мешаю? — спросил Кевин. — Мешаешь, — ответил Натаниэль, закатив глаза.