Дьяволица Парадиза: За гранью клятвы

Изматывающая марлийская лихорадка неохотно отступила лишь на четвертые сутки, оставив после себя звенящую, ватную слабость во всем теле и липкий, холодный пот, пропитавший одежду насквозь. Рея неподвижно сидела на самом краю своей жесткой, скрипучей кровати, тяжело опираясь трясущимися руками о продавленный матрас. Тусклая комната всё еще слегка плыла перед глазами, но натренированный разум наконец-то полностью очистился от ядовитого, обжигающего тумана бредовых галлюцинаций. Она помнила абсолютно всё. Помнила, как отчаянно, сорванным голосом звала Леви в пустоту. Помнила прохладную, успокаивающую руку Пик на своем лбу и испуганный, круглый взгляд Фалько у двери. Женщина глубоко, со свистом вдохнула спертый, пахнущий сыростью воздух гетто и невероятным усилием воли мысленно заперла свои вскрывшиеся уязвимости в самый темный, недосягаемый стальной сундук внутри себя. Больше никаких проклятых слез. Никаких слабостей и болезненных призраков прошлого. Привычная, непробиваемая маска ледяной, расчетливой тени из Подземного города снова плотно легла на её изможденное, осунувшееся лицо. В тонкую деревянную дверь робко, едва слышно постучали. — Войдите, — хрипло, как после долгой жажды, но абсолютно твердо отозвалась пленница. Дверь со скрипом приоткрылась, и в полумрак комнаты тенью проскользнул Грайс. В тонких руках мальчишка предельно осторожно держал небольшую железную миску с обжигающе-горячей похлебкой, пахнущей дешевым бульоном, и ломоть черствого хлеба. Под его глазами залегли пугающе глубокие, синячно-черные тени — изнурительные тренировки кандидатов не прекращались ни на минуту даже в отсутствие их «дьявола-наставника». — Доброе утро, капитан Фолк, — Фалько с видимым облегчением выдохнул, увидев, что она наконец-то сидит, а не бредит в подушку. Он аккуратно поставил скудную еду на прикроватный столик. — Пик сказала, что самый страшный кризис миновал. Выглядите уже гораздо лучше. — Спасибо, Фалько. И за те травы тоже, — наставница медленно взяла теплую миску в озябшие руки. Аппетита совершенно не было, желудок сжимался от тошноты, но она прагматично понимала, что ей жизненно необходимы калории. — Как там плац? Габи уже успела кому-нибудь сломать нос без моего жесткого присмотра? Мальчик слабо, совершенно невесело улыбнулся уголками губ. — Почти. Она страшно злится, что нас стали гонять по грязи в два раза сильнее. Офицеры злые как собаки. Вчера пришли новые, плохие сводки с фронта... Средневосточный Альянс уверенно продавливает наши передовые позиции. Он резко опустил голову. Его худые плечи обреченно поникли под невидимым грузом. В этой тусклой, тихой комнате он даже не пытался строить из себя бесстрашного, промытого пропагандой воина Марли. Он был просто напуганным до смерти, уставшим ребенком. — Они отправляют нас туда, — очень тихо, дрожащим голосом произнес Фалько, нервно теребя пальцами край своей форменной куртки. — Всех кандидатов. Командир Магат сказал, что нам пора вживую увидеть настоящую войну, чтобы кровью доказать свою преданность родине. Я боюсь, капитан. Я так не хочу, чтобы Габи... чтобы кто-то из нас навсегда остался лежать в этой грязи. Рея молча отставила недоеденную похлебку обратно на стол. Её серый взгляд мгновенно потяжелел, наливаясь свинцом. Дети в сырых окопах. Против крупнокалиберной артиллерии, станковых пулеметов и бронепоездов, которые, как она уже успела прочесть в украденных газетах, активно появились на вооружении у Альянса. Командование Марли было феноменально безжалостным не только к своим врагам на островах, но и к своему собственному будущему. — Бояться — это абсолютно нормально, Фалько, — тон ветерана был напрочь лишен приторной, утешительной сладости, но в нем звучала глубокая, искренняя, старая командирская забота. — Страх заставляет тебя постоянно смотреть по сторонам. Заставляет твое сердце биться быстрее и качать кровь. Никогда не пытайся быть бесстрашным героем, как Габи. Герои всегда первыми ловят пули грудью. Выживают только те, кто умеет вовремя пригнуть голову в траншее. Ты хорошо меня понял? Светловолосый кандидат поднял на неё блестящий, полный благодарности взгляд и уже открыл рот, чтобы ответить, но тяжелые, размеренные, хозяйские шаги в коридоре заставили его испуганно вздрогнуть и сжаться. В дверном проеме бесшумно выросла огромная фигура Зика Йегера. Он лениво, с мнимой расслабленностью опирался широким плечом о косяк, засунув руки глубоко в карманы светлых брюк. Сквозь круглые стеклянные линзы на бледную пленницу смотрели абсолютно холодные, насмешливые, анализирующие глаза Звероподобного титана. Фалько мгновенно вытянулся по струнке, нервно приложив дрожащую руку к груди в стандартном марлийском салюте. — Свободен, Фалько. Живо марш на плац, — абсолютно спокойно, но безапелляционно, не повышая голоса скомандовал Зик. Мальчишка коротко, с сожалением кивнул наставнице и пулей вылетел из тесной квартиры. Мужчина проводил его тяжелым взглядом, затем неспешно прошел в центр комнаты, брезгливо, свысока оглядывая обшарпанные, покрытые плесенью стены. — Признаться честно, капитан Фолк, я совершенно не думал, что ты так быстро и жалко сляжешь, — протянул Йегер с явной, издевательской полуулыбкой. — Несокрушимая дьяволица, годами выживавшая в гниющих трущобах Парадиза и в кровавой мясорубке Шиганшины, была так легко повержена банальной марлийской болотной лихорадкой. Какая восхитительная ирония. Рея очень медленно, сцепив зубы, поднялась с кровати. Её ослабевшие ноги всё еще заметно дрожали, но она упрямо выпрямила спину до хруста в позвонках, наотрез отказываясь смотреть на своего тюремщика снизу вверх. Её серые глаза угрожающе сузились, в одну секунду превратившись в две ледяные, смертоносные иглы. — Я жрала сырых крыс в Подземном городе, пока ты читал красивые книжки в мягком кресле, Йегер, — процедила она настолько резко и ядовито, что самодовольная улыбка мужчины едва заметно дрогнула. — Я пережила голодных титанов, обвалы пещер и твои жалкие, трусливые попытки уничтожить мой Корпус камнями. И если ты наивно думаешь, что какая-то паршивая сырость в вашем ублюдочном гетто способна меня сломать, то ты еще глупее, чем кажешься. В маленькой комнате мгновенно повисла тяжелая, густая, взрывоопасная тишина. Охрана в коридоре за дверью нервно перехватила тяжелые винтовки, готовясь стрелять, но Зик лишь тихо, искренне рассмеялся, привычным жестом поправляя сползающие очки. — Вот это мне нравится гораздо больше. Твой знаменитый огонь вернулся, — командир перестал улыбаться, его расслабленное лицо мгновенно обрело жесткие, непреклонные черты главнокомандующего. — Это очень хорошо. Потому что твой затянувшийся отпуск на больничной койке официально окончен. Он достал из внутреннего кармана пиджака плотно сложенный лист желтоватой бумаги с красными сургучными печатями командования Марли и небрежно бросил его на стол прямо перед ней. — Средневосточный Альянс намертво закрепился на полуострове. Наша регулярная пехота несет колоссальные, невосполнимые потери каждый день, а титаны просто физически не могут подойти к их базам из-за плотного огня антититановой бронебойной артиллерии, — сухо, по-деловому, как на брифинге, начал Звероподобный. — Высшее командование приняло радикальное решение немедленно отправить на передовую всех кандидатов в воины. Они будут рыть окопы по колено в грязи, таскать тяжелые снаряды и участвовать в лобовом штурме. Женщина до скрипа сжала челюсти. Маленький Фалько был абсолютно прав. — И при чем здесь я? — холодно, безжизненно спросила она, даже не взглянув на бумагу. — При том, Рея, что ты едешь прямо туда вместе с ними, — Зик подошел вплотную, тяжело нависая над её фигурой. — Ты так старательно, с таким энтузиазмом учила этих марлийских детей выживать на плацу. Посмотрим, как твои хваленые уроки сработают под реальным артиллерийским огнем. Ты будешь официально прикреплена к отряду кандидатов как рядовой элдийский солдат. Никакого пространственного маневрирования. Только стандартная винтовка, штык-нож и твои звериные инстинкты. Он наклонился к самому её лицу, и его голос упал до опасного, змеиного шепота: — Ты нагло сорвала мне захват Эрена в Шиганшине. Ты уже доказала, что умеешь быть профессиональной занозой в заднице. Теперь докажи мне, что ты вообще достойна того кислорода, которым дышишь в Марли. Если Габи, Фалько или любые другие ценные кандидаты погибнут в траншее из-за твоей халатности — я лично скормлю тебя военным собакам. Но если ты проявишь себя в бою на нашей стороне... если ты приведешь их обратно живыми, командование признает тебя крайне полезным активом. Рея смотрела прямо в его скрытые стеклами глаза, не моргая. Отправиться на настоящую, современную войну. Прямо под пулеметы Альянса. В кровавую грязь и кишки чужого континента. Это был колоссальный риск. Огромный, почти стопроцентный риск умереть бесславной, случайной смертью в безымянной траншее, разорванной артиллерийским снарядом, так и не дождавшись Леви. Но с другой стороны... это был её первый, по-настоящему реальный шанс увидеть всю военную машину этого технологичного мира в действии. Изучить их тактику, вскрыть слабости огнестрельного оружия, понять логистику марлийской армии изнутри. И самое главное — она просто не могла оставить доброго Фалько и этих сбитых с толку, промытых пропагандой детей на растерзание бездушной системе, которая видела в них лишь куски пушечного мяса. Леви бы никогда их не оставил. И она не оставит. — Я всё поняла, — жестко, без единой тени страха в голосе ответила пленница. Она наконец взяла приказ со стола и крепко сжала его в кулаке. — Когда выдвигаемся на фронт? — Ровно через три дня, — Зик удовлетворенно, коротко кивнул, отступая обратно к двери. — Приводи себя в боевую форму, капитан. На передовой твоя болотная лихорадка покажется тебе просто легкой, детской простудой. Добро пожаловать на настоящую войну. Тяжелая дверь захлопнулась, оставив Рею абсолютно одну в тусклой комнате. Она медленно опустила потяжелевший взгляд на свои трясущиеся от слабости руки. Времени на полноценное восстановление катастрофически не было. Ей предстояло выжить в настоящем, технологичном аду, где люди убивали людей бездушными машинами, а не привычными стальными мечами. Женщина подошла к мутному окну. Осенний дождь смывал въевшуюся грязь с черепичных крыш Либерио. «Ты ведь тоже прямо сейчас готовишься к этой войне, Леви, — мысленно, как молитву, произнесла она, глядя куда-то далеко за океан, и её потухший взгляд снова стал жестким, смертоносным и непробиваемым. — И когда ты наконец придешь... я буду знать о наших врагах абсолютно всё».

***

Промерзшая земля содрогалась так, словно сам дьявол бился в нескончаемых конвульсиях прямо под их сапогами. За свою жизнь Рея Фолк видела вещи, от которых рассудок обычного человека давно бы треснул по швам. Она видела, как пятнадцатиметровые монстры заживо перекусывают пополам её кричащих товарищей, видела, как с грохотом рушатся вековые стены, и как густая, дымящаяся кровь заливает узкие улицы Троста. Но то, что предстало перед её глазами здесь, на Средневосточном полуострове, с легкостью превзошло все её самые черные кошмары. Здесь совершенно не было безмозглых, плотоядных титанов. Здесь люди хладнокровно убивали других людей. И делали они это с такой изощренной, механической, индустриальной жестокостью, что женщине становилось физически тошно. Глубокая, наспех вырытая в каменистой почве траншея была до отказа заполнена трясущимися элдийскими солдатами с грязными желтыми повязками. Воздух здесь был настолько густым от едкого порохового дыма, взвешенной пыли и тошнотворного запаха разорванной шрапнелью плоти, что каждый вдох обжигал легкие наждачкой. Осеннее небо затянули низкие, свинцовые тучи, сквозь которые с пронзительным, сводящим с ума свистом непрерывно проносились тяжелые артиллерийские снаряды. Каждый близкий взрыв заставлял стены траншеи осыпаться. Липкая грязь и острые камни летели за шиворот. Пленница сидела на корточках, изо всех сил прижимаясь спиной к укрепленной мокрыми мешками с песком стене. В её напряженных пальцах была намертво зажата тяжелая, непривычная и неудобная марлийская винтовка. На ней была стандартная форма рядового пехотинца, уже насквозь пропитанная чужой кровью, брызнувшей от раненого соседа, и ледяным потом. Пространственное маневрирование, стальные клинки, баллоны с газом — всё это навсегда осталось в другой жизни, на далеком острове. Прямо сейчас она была просто куском безымянного мяса в огромной, безжалостной военной мясорубке Марли. Она медленно перевела потяжелевший взгляд на кандидатов в воины. Габи, Фалько, Удо и Зофия жались друг к другу, как замерзшие щенки, в соседнем, более глубоком углублении окопа. Их детские лица были землисто-серыми от въевшейся пыли и первобытного, животного страха. Прямо перед ними, прикрывая их собой, сидел Колт Грайс — старший брат Фалько. Он сжимал свою винтовку побелевшими, трясущимися руками, судорожно глотая ртом грязный воздух. «За что они здесь умирают? — с ледяным, сковывающим ужасом думала Рея, слушая непрекращающийся, давящий на перепонки грохот станковых пулеметов сверху. — На Парадизе мы отдавали свои жизни только для того, чтобы нас просто не сожрали. Мы отчаянно дрались за базовое право дышать. А здесь... здесь они сотнями стирают друг друга в кровавый порошок из-за какого-то куска земли, ресурсов и больной, раздутой гордыни генералов». Командир Магат, стоявший у перископа в нескольких метрах от неё, грязно, сквозь зубы выругался. — Бронепоезд Альянса намертво перекрыл сектор! — рявкнул он, не отрываясь от оптического прибора. — Их чертова антититановая артиллерия поставлена на рельсы. Если мы сейчас выпустим Галлиарда или Райнера, эти пушки разнесут их броню в кровавые щепки ровно за пять секунд. — Что прикажете делать, командир? — спросил один из марлийских офицеров, нервно сглатывая и вжимая голову в плечи при очередном близком взрыве. — Готовьте отряд смертников из элдийцев! — холодно, абсолютно буднично, как о погоде, распорядился Магат. — Восемьсот человек. Пусть бегут в лобовую на пулеметы и бросают гранаты под пути. Нам жизненно необходимо уничтожить эти рельсы! Наставница сжала челюсти с такой силой, что скрипнули зубы. Восемьсот человек. Восемьсот живых, дышащих людей будут прямо сейчас отправлены на верную, бессмысленную смерть под перекрестный огонь просто для того, чтобы своими телами расчистить путь для марлийских титанов. Офицеры совершенно не считали элдийцев людьми. Это были даже не пешки на доске — это был бесплатный, легко восполнимый мусор, которым цинично засыпали траншеи врага. Она уже собиралась встать и жестко предложить другой, тактический вариант обхода с фланга — весь её многолетний опыт Разведкорпуса вопил о том, что лобовая атака на укрепленную огневую точку это чистой воды самоубийство. Но её внезапно опередили. — Командир Магат! Разрешите мне! — Габи Браун пулей выскочила вперед. В её детских, широко распахнутых карих глазах горел тот самый безумный, фанатичный, больной огонь, который Рея так искренне ненавидела. Девочка схватила тяжелую связку противотанковых гранат, которые были едва ли не больше её самой. — Я смогу незаметно подобраться к бронепоезду! — кричала кандидатка, отчаянно перекрикивая грохот канонады. — Враги не станут стрелять в безоружную, напуганную девочку сразу! Если я в одиночку уничтожу пути, вам не придется жертвовать восемьюстами солдатами! И тогда... тогда вы отдадите мне силу Бронированного! Островная шпионка смотрела на неё с непередаваемым, леденящим ужасом. Габи улыбалась. Эта двенадцатилетняя девочка искренне, всем сердцем гордилась тем, что может прямо сейчас пойти и разорвать себя на куски за тех самых людей, которые держат её семью в бетонном загоне. Это было высшим, абсолютным проявлением уродства марлийской пропаганды. Империя искалечила этих детей изнутри задолго до того, как они вообще попали на реальный фронт. Магат сверху вниз смерил девочку тяжелым, оценивающим взглядом. — Сними форму. И иди. Габи послушно осталась в одной белой рубашке и простых штанах. Она хитро спрятала связку гранат за спиной, туго привязав её к щиколотке. Девчонка выползла из безопасной траншеи на простреливаемую нейтральную полосу, высоко подняв пустые руки вверх. Фалько с криком рванулся было за ней, но Колт с нечеловеческой силой удержал брата, жестко впечатав его в грязное дно окопа. — Не смей, Фалько! Она прекрасно знает, что делает! Рея подобралась к самому краю бруствера, осторожно, стараясь не отсвечивать, выглядывая в узкую щель между мокрыми мешками с песком. Её глаза, годами привыкшие безошибочно отслеживать малейшие, мимолетные движения в густом лесу гигантских деревьев, мгновенно оценили смертельную обстановку. Нейтральная полоса представляла собой изрытое глубокими воронками поле, густо усеянное ржавой колючей проволокой и изувеченными, разорванными трупами солдат вперемешку с грязью. Далеко впереди, грозно возвышаясь над линией фронта, стоял бронепоезд Средневосточного Альянса — лязгающее, дымящееся стальное чудовище, изрыгающее пулеметный огонь. В защищенных гнездах дотов сидели напряженные солдаты в незнакомой, светлой форме, держа маленькую Габи на мушке. «Стреляйте, — мысленно, с отчаянием приказывала им Рея, прекрасно понимая жестокую правду этой бойни. — Если вы настоящие солдаты — стреляйте прямо сейчас, пока она не подошла ближе. Это война, здесь нет детей». Но вражеские стрелки предсказуемо замешкались. Вид маленькой, испуганной девочки, бредущей по полю трупов с поднятыми руками, заставил их дрогнуть и опустить тяжелые пулеметы. Человечность сыграла с ними злую, фатальную шутку. Габи театрально упала на колени, правдоподобно изображая истеричный плач. А затем, резким, отработанным до автоматизма движением, которое наставница видела сотни раз на плацу в Либерио, девчонка выхватила связку гранат из-под штанины и с силой швырнула её прямо под железные колеса бронепоезда. Взрыв был просто оглушительным. Ослепительная вспышка ревущего пламени разорвала толстые стальные рельсы в клочья, легко, как игрушку, подкидывая многотонный головной вагон высоко в воздух. Ошметки раскаленного металла и куски мертвой земли брызнули во все стороны огненным дождем. Путь для Бронированного титана был успешно расчищен. — У неё получилось! — радостно, со слезами на глазах закричал Удо в траншее. Но Габи мгновенно оказалась в смертельной ловушке. Она резко развернулась и со всех ног бросилась бежать обратно к марлийским позициям. В этот же момент секундный шок вражеских солдат сменился первобытной яростью. С уцелевших огневых точек на возвышенности по бегущей фигурке немедленно открыли шквальный, перекрестный пулеметный огонь. Горячий свинец безжалостно взрывал землю прямо вокруг пяток Габи грязными фонтанчиками. — Габи! — Фалько не выдержал. Его нервы лопнули. Он с нечеловеческим криком вырвался из ослабевших рук брата и, перемахнув через бруствер, вслепую бросился на нейтральную полосу, чтобы спасти подругу. Рея поняла абсолютно всё за одну микроскопическую долю секунды. Траектория пулеметного огня смещалась. Маленький Грайс бежал прямо на линию шквального обстрела. У девчонки впереди не было ни единого укрытия. Они оба гарантированно превратятся в кровавое решето ровно через три секунды. — Идиоты... — сквозь зубы прошипела женщина. Её натренированное тело сработало на чистых, звериных рефлексах, намертво вбитых годами выживания. Она одним движением отшвырнула тяжелую винтовку в грязь окопа — в ближнем бою эта палка ей только мешала. Капитан перепрыгнула через мешки с песком с текучей, бесшумной грацией крупного хищника. Офицеры Марли даже не успели моргнуть или окликнуть её, как тонкая фигура элдийской наставницы просто растворилась в пороховом дыму. У неё не было УПМ, она не могла взлететь над полем боя, но её ноги, привыкшие идеально балансировать на тонких ветвях и уворачиваться от летящих каменных глыб Звероподобного, несли её по изрытому снарядами полю с невероятной, почти неестественной для человека скоростью. Она двигалась не по прямой, а рваными, ломаными зигзагами, инстинктивно используя каждую глубокую воронку от снаряда как микро-укрытие, пригибаясь к самой земле так низко, что раскаленные пули с мерзким свистом прошивали воздух буквально в миллиметрах над её головой. «Две секунды. Резкое смещение вправо. Падение», — её холодный мозг в боевом трансе автоматически, без эмоций высчитывал ритм стрельбы вражеского пулеметчика. Фалько всё-таки добежал до Габи, с силой сбив её с ног в неглубокую, заполненную мутной водой воронку, но стрелок Альянса уже взял барахтающихся детей на прицел. Тяжелый, дымящийся ствол начал неумолимо опускаться, чтобы изрешетить их прямо в яме. Рея влетела в воронку в тот самый момент, когда первая очередь с грохотом разорвала край земли прямо над ними. Она с размаху рухнула прямо на спины детей, жестко прижимая их головы к кровавой грязи всем весом своего тела. — Капитан! — в животном ужасе выдохнул мальчишка, чувствуя тяжесть её куртки. Габи огромными, расширенными от шока глазами снизу вверх смотрела на женщину, которую еще недавно с ненавистью называла демоном. — Заткнули рты и не сметь поднимать головы! — рявкнула Рея так, что оба вжали лица в лужу. Укрытие было слишком мелким. Следующая очередь гарантированно прошьет их тела насквозь. Ей нужно было подавить огневую точку. Прямо сейчас. Пленница молниеносно выхватила из-за голенища сапога тяжелый, идеально сбалансированный армейский нож. В её голове яркой вспышкой мелькнула картина из Шиганшины: она точно так же, в доли секунды рассчитывала траекторию, чтобы ювелирно подрезать кирпичную колонну прямо перед носом у Грузоперевозчика. Она резко, как сжатая пружина, перекатилась на спину, подтянула колени к груди и, используя кинетическую инерцию всего своего тела, с размаху метнула нож вверх. В этот единственный бросок была вложена вся колоссальная сила её отчаяния, ярости и желания жить. Тяжелое лезвие со свистом прошило густую завесу серого дыма и невероятно точно, с глухим, тошнотворно-влажным стуком вонзилось прямо в незащищенную шею вражеского пулеметчика в доте. Огонь мгновенно, с бульканьем захлебнулся. Стрелок повалился грудью прямо на свое раскаленное оружие. — За мной! Живо! — скомандовала женщина. Она железной хваткой схватила Фалько и Габи за шивороты их курток, буквально выдергивая онемевших детей из ямы. Вражеская пехота на холме уже открыла беспорядочный, панический огонь из винтовок, поняв, что их главный пулемет внезапно замолчал. Земля вокруг них буквально кипела от разрывающихся пуль. Один шальной кусок свинца обжигающе чиркнул Рею по касательной по левому плечу, с треском разрывая ткань и оставляя глубокую, кровоточащую борозду на коже, но она даже не замедлила бег. Бешеный адреналин полностью блокировал боль. Она тащила двух упирающихся, скованных животным ужасом кандидатов к спасительной траншее, двигаясь так плавно и быстро, словно сама была соткана из тени и стали. Они кубарем, в облаке пыли скатились за высокий бруствер марлийского окопа, рухнув прямо под начищенные сапоги командира Магата и ошеломленного Колта Грайса. Фалько, громко кашляя грязью, тут же с плачем бросился обнимать рыдающего от облегчения старшего брата. Габи сидела на самом дне окопа, жадно, со всхлипами хватая ртом воздух и с непередаваемым шоком глядя на свои трясущиеся, грязные руки. Она была жива. Рея тяжело, сползая по стенке, оперлась спиной о мешки с песком. Она крепко зажала кровоточащее плечо ладонью, её грудь ходила ходуном от недостатка кислорода, а с грязных, слипшихся волос капал холодный пот пополам с чужой кровью, брызнувшей в той воронке. Серые глаза, суженные и почти черные от боевого транса, очень медленно обвели застывших офицеров Марли. В переполненной солдатами траншее стояла абсолютная, гробовая тишина, прорывающаяся сквозь шум боя снаружи. Магат, марлийские солдаты смотрели на тяжело дышащую женщину в немом, парализующем шоке. Они только что своими глазами увидели то, о чем до этого лишь с недоверием читали в секретных рапортах выживших из Парадиза. Они воочию увидели нечеловеческую скорость, звериные рефлексы и смертоносную точность человека, который годами выживал в настоящем аду. Без титанической регенерации, без толстой брони и скорострельных пулеметов — только с одним ножом и инстинктом убийцы — эта хрупкая женщина переиграла современное оружие и вытащила двух детей с того света. — Немедленно выпустите Галлиарда! — внезапно рявкнул Магат, силой воли выходя из оцепенения. Его командный голос слегка, предательски дрогнул. — Пути расчищены! Атакуем! Пока марлийцы вокруг суетились, готовя масштабную атаку титанов, Фалько на коленях подполз к наставнице. Его лицо было бледным, как кусок мела. — Капитан... вы ранены, — дрожащим, полным вины голосом произнес мальчик, с ужасом глядя на темную кровь, пропитавшую её левый рукав. Рея медленно оторвала взгляд от неба, затянутого черной гарью, и посмотрела на Фалько. Затем её тяжелый взгляд переместился на Габи, которая всё еще не могла прийти в себя. Дети. Просто глупые, запутавшиеся дети, которых заставили играть в кровавую войну взрослых. — Это всего лишь царапина, — сухо, сквозь зубы ответила раненая. Она безжалостно оторвала кусок чистой ткани от подола своей рубашки и зубами туго перетянула раненое плечо. Она поморщилась, но её голос остался ровным. Габи, всё еще сидя в луже грязи, робко подняла на неё сложные, полные внутреннего, ломающего конфликта глаза. Островная дьяволица, тот самый рогатый монстр, которого она с пеленок клялась ненавидеть и уничтожить, только что закрыла её собственным телом от пуль. — Зачем... зачем вы это сделали? — хрипло, глотая слезы, спросила Габи. — Вы же... мы же ваши заклятые враги. Рея устало прислонила голову к прохладным, мокрым мешкам с песком. Где-то вдалеке раздался чудовищный, вибрирующий рев: Порко Галлиард наконец обратился в Челюсти и с бешеной скоростью бросился рвать вражеские бетонные доты. Битва неумолимо вступала в свою решающую, кровавую фазу. — Враги, Браун, сидят в теплых, чистых кабинетах и посылают вас под пули ради своих амбиций, — устало, но с той же пронизывающей, стальной интонацией произнесла Рея, глядя прямо в покрасневшие глаза потрясенной девочке. — А здесь, в этой вонючей грязи, мы все — просто одинаковые куски мяса, пытающиеся дожить до рассвета. Запомни этот день, Габи. Запомни, как пахнет эта траншея и чужая кровь на твоих руках. Потому что в следующий раз, когда ты захочешь стать великим «героем», хорошо подумай: стоит ли жизнь тех, кто сидит с тобой в одной яме, блестящей медальки на груди мертвого трупа. Зик Йегер стоял всего в нескольких шагах от них, молча наблюдая за этой сценой сверху вниз. Его скрытые бородой губы тронула легкая, очень сложная усмешка. Капитан Фолк прошла проверку кровью. Она не просто чудом выжила — она наглядно, жестоко доказала Марли свою чудовищную боевую ценность. Но глядя на то, как Габи и Фалько жмутся к её коленям в этом грязном, холодном окопе, Зик с холодным беспокойством понял, что эта женщина сделала нечто куда более опасное, чем просто бросок ножа. Она прямо сейчас, на его глазах, начала завоевывать умы его собственных воинов. И с этого момента их шахматная партия стала по-настоящему непредсказуемой.