on your wavelength

Секунда. Две. Три. Его стук и четко выверенный сигнал остались без ответа, но Вокс не спешил уходить. Настроился на нужную волну, отфильтровал ненужные мысли и повторил: «Нам нужно пого…» — Чем обязан визитом в столь поздний час? — голос с помехами донесся из-за спины, и как бы сильно это не удивило Вокса, он лишь медленно повернул голову, глядя на Радио Демона через плечо. В голове была пара едких фраз о том, как быстро он пришел на зов недостойной его коробки с картинками, но они были бы не в тему, поэтому сразу высказал то, зачем пришел. «Мне надоело не понимать, что со мной происходит. Давай решим хоть что-то с тем, что ты слышишь меня, пока это не сделал кто-то другой» Аластор ответил не сразу. Медленно сделал шаг ближе, не спеша, почти лениво обходя Вокса по дуге. Его трость тихо стучала по полу. — Вот это событие. Великий Вокс решил сам прийти ко мне с просьбой, мне пустить слезу от такой великой чести? «Лучше пусти меня внутрь, пока никто не заметил, что я пришел сюда» — Как я могу впустить в свой номер кого-то, чьи намерения я не знаю? Это просто была фраза для того, чтобы вывести его из себя. Проверить, в каком состоянии этот демон пришел к нему, и результат был, конечно, удивительным. Аластор настолько привык к его шуму, будь он недоволен или наоборот, очень радостен, что даже при отсутствии голоса этот шлейф из помех и матерных междометий витал рядом с ним. Но сейчас он, несмотря на очевидно злое выражение лица, оставался предельно спокойным, даже скорее понимающим все, что происходит, и провести его оказалось не так легко. «Могу сделать так, чтобы о моих намерениях знал весь отель. Так что?» За эти пару фраз, которые он успел передать, ни единого шума или шороха, что мог помешать трансляции. Надо же, он действительно быстро учится, просто волшебство. — Как будто есть кто-то, кто будет слушать тебя. — короткая усмешка, прежде чем дверь перед ними открылась сама, — Прошу. В прошлый раз после тебя у меня в стене осталась огромная дыра, поэтому постараюсь быть настолько же гостеприимным. Вокс закатил глаза, не впечатленный подобной шуткой, и смело шагнул вперед. Очень старательно контролировал поток образов и слов в голове, лишь бы не выдать лишнего. — И что же ты хочешь услышать от меня, mon cher ami? Дверь за его спиной хлопнула, оповещая о том, что теперь он в ловушке этого оленя, в которую он сам попросил его впустить. В комнате пахло мокрыми листьями и свежестью, но этот аромат слишком сильно контрастировал со всем остальным, что находилось здесь: убранство не сильно отличалось от всего остального в отеле, все в таких же красно-алых оттенках, от большой кровати до лакированного письменного стола. Портал в лес, который тут был раньше, сейчас был закрыт, а рассматривать все остальное было бы слишком рискованно - не хотелось опять выслушивать притязания о том, какой он извращенец. «Не думаю, что мы сможем как-то выяснить, почему ты ловишь мой сигнал» — А ты прямо никак не можешь заснуть без этой информации? «Какой ты догадливый. И глаз не сомкнул с момента, как твоя жопа стала так отчаянно слышать мой голос» Надо было выглядеть уверенно и естественно, поэтому медленными шагами подошел к дивану, который стоял и дальней стены. — Только сядь, и Чарли придется искать тебе новый экран вместо головы. «В башне я великодушно выдал тебе личный стул, а мне ты откажешь даже в том, чтобы я присел?» Губы не двигались, но изображение его лица очень активно меняло эмоции, начиная почти искренним расстройством, и заканчивая нарочитыми слезами. Неожиданно, но эта театральная постановка, полная его старательного контроля каждого жеста и шага, веселила. Давно Аластор не наблюдал за тем, как Теле Демон цепляет рабочую маску и пытается обмануть его настолько очевидно. Неужели на нем сказывались не самые благоприятные для него условия жизни здесь? — Так о чем мы говорили, напомни? — тени-щупальца сами усадили Вокса в самый угол дивана, некрасиво выправляя его рубашку, — Ты разве еще не привык к условностям Ада? Бесполезно искать ответы на то, что… «То, что ты ебанное дерьмо, это не Адская условность, а твой осознанный выбор» Переместился на место прямо перед Воксом, заслоняя собой свет от ламп. Уголки губ отчего-то неприятно саднили. Тот пытался поправить рубашку, что явно выбилось из его алгоритма действий в плане «Казаться крутым». — Как же тебя докучает то, что тебя слышу именно я. Как бы замечательно было бы, если бы твой бесконечный вой доходил до кого-то более поддающегося на твои агитации и манипуляции, да? Тогда бы уже весь отель был у твоих ног. Вокс несколько раз моргнул, прежде чем дать ответ на подобные обвинения. «Как же тебя злит, что ты слышишь меня, а наоборот схема уже не работает. Неприятно, когда не контролируешь то, что у тебя в голове, наверное?» Его уши еле заметно дернулись, как бывает при плохо сдерживаемом раздражении, но он все еще смотрел свысока, полный уверенности и собственного очевидного превосходства. Чтобы не отставать, Вокс откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Уморительно слышать что-то про контроль, когда ты сидишь в моей комнате, в моем отеле, под полным моим контролем. — Аластор начал вырисовывать круговые движения указательным пальцем, пока тонкая тень закручивалась вокруг шеи второго, но не касаясь ошейника, — Может, мне уговорить Чарли не подпускать тебя ко мне? Я очень популярно могу объяснить ей, почему наше общение вредит твоему восстановлению, ведь ты так болезненно переносишь все, что связано с твоим позором? Волна неприятных воспоминаний нахлынула, но если с ней он уже умел справляться, то с внезапной мыслью, которая появилась буквально час назад, еще не научился. Пустил немного электричества между пальцами, пытаясь пробудить себя. Хорошо, Аластор, раз решил говорить о Чарли, то продолжим. «А ты вообще какую пользу этому отелю приносишь?» Звон в ушах был настолько пробирающим до костей, что пришлось сосредоточиться на чем-то другом, лишь бы прийти в себя, поэтому начал внимательнее рассматривать Вокса. Парадоксально, но даже монитор не должен был выглядеть настолько плохо. Дело было не в не самой опрятной одежде, или злости, из-за которой его лицо перекосило. Вокс выглядел жалко, и сейчас Аластор не приписывал этому слова никаких дополнительных значений - кого-то слишком беспокоит, что его жизнь теперь была такой? — Я позволяю тебе говорить хоть с кем-то даже несмотря на Божественное наказание, а ты вдруг решил порыться в моей жизни? — Аластор посмотрел на него сверху вниз, недовольно приподнимая бровь от такой наглости. Возмущение и нетерпение наполнили все тело, отчего контролировать себя становилось сложнее. «Я просто не понимаю, для чего ты вообще здесь» Голос эхом отразился в голове, будто Вокс вложил в это слишком много эмоций. — Мне важна судьба этого места. «Это такой откровенный пиздеж, что мне даже смешно. Ты терпеть их всех не можешь, как и саму концепцию того, над чем работает Чарли. Думаешь, никто этого не понимает?» Ох, Вокс был зол, и сейчас уже никак не скрывал этого. Но эти нахмуренные брови и сжатые губы не устрашали, а скорее наоборот, ослабляли его образ. — По-моему, ты, мой друг, не настроен на нормальный диалог. Тебя проводить, или сам найдешь… «Блядь, ты просто объясни мне, какова твоя роль здесь? Почему когда я… ты сидел у меня в башне, никто из твоих «дорогих друзей» даже не попытался тебя вытащить?» — Они знали, что я не нуждался в помощи, тебе напомнить, почему я сдался тебе, если ты успел позабыть? «Ты врешь. Чарли ничего не знала о твоем плане, это, блядь, было ясно. Если ты делаешь это все ради какой-то выгоды, то разве контракт со м…» Его глаза лишь на секунду расширились, в тот же момент, когда сигнал оборвался, а весь фасад спокойствия был окончательно разрушен. Аластор с интересом наклонил голову вбок, прекрасно зная, о чем тот не договорил. — Ты что же, все еще точишь зуб на меня из-за того, что я отказал тебе? — наклонился к нему, обеими руками опираясь на бедра Вокса, — Мой дорогой друг, я бы не позволил тебе так легко пользоваться своей силой. А здесь почти все я контролирую сам. «Да почему ты продолжаешь нести эту хрень! Я никогда не…» Его голос опять сорвался. Головная боль, сегодня преследовавшая его без перерывов, решила напасть с новой силой, от которой не получалось даже сформулировать мысль. Но этому ублюдку, в упор смотрящему на него, об этом знать было необязательно. — Бедный-бедный Винсент, какая же неудача, застрять в месте, где живут все, кого он презирает. Ну давай, разозлись. Набросься на Аластора, будто бы своими тщедушными остатками сил будешь способен что-то сделать. Устрой истерику, как ты всегда это делал. Так было всегда, и так и продолжится, просто при немного видоизмененных условиях. «Ты застрял здесь точно так же» Даже не смотрел на него, а сверлил взглядом стену в противоположной стороне, но его мысли очень четко дошли до другого. — Я могу уйти, если захочу. В отличие от тебя. — звучало не так убедительно, как он рассчитывал, а скорее обиженно. Вокс не мог воспользоваться роскошью думать слишком долго, ведь тогда в эфир могли бы выйти и остальные его мысли, поэтому у Аластора в голове прозвучало совсем не обдуманное: «Уже один раз ты так ушел» Грудь застыла от осознания. Это не то, что кто-то еще должен был услышать. Не то, о чем он вообще мог бы думать. Тень, крутящаяся вокруг его шеи, исчезла, а лицо с широкой улыбкой перед ним расплылось, будто он не мог ни на чем сфокусироваться, пока его не привел в чувства уже знакомый, надменный смех. — А ты что, так сильно скучал? В тот раз паре, когда над ним точно так же посмеялись, он проиграл по всем аспектам. Сейчас нужно выдохнуть и успокоиться. Демону перед ним ничего не нужно, ни от кого, тем более от Вокса. Эмоции ничего не решат. Надо сказать хоть что-то в тему. Показать, что никакие реплики не выбьют пего из колеи. «Перестань хоть на какое-то время быть сукой и дай мне поговорить с кем-нибудь. Ничего не могу поделать с тем, что такая важная роль досталась именно тебе» — Винсент, ты уже… «Раз тебе так важен отель, то выполняй свою работу и помогай его постояльцу. Просто сядь и отвлекай меня разговорами, чтобы не пришлось оправдываться перед Чарли за мои вскрытые вены, или что ты там себе не напридумывал» Как можно было мешкать из-за голоса в голове? Разве это причина для того, чтобы дать ему перебить себя? Аластор вдруг почувствовал себя ужасным дураком, но главное, чтобы так думал только он. Озвученная просьба звучала до ужаса нелепо, даже абсурдно. Пару секунд молча смотрел на него, оценивая, стоит ли вообще продолжать разговор. Выглядел он крайне плохо, отчего ощущение того, что он сможет логично отвечать, размывалось, но можно же попробовать вытянуть что-нибудь из него? — Ну надо же, — выпрямился, — прямо-таки трогательно, впору поаплодировать. Он сделал шаг в сторону, тут же занимая место на диване, только с другой стороны. Так уж и быть, поговорит с ним, ведь все, что Вокс делает, веселит, а не злит. — Раз уж ты так сильно нуждаешься в компании, то я, как управляющий этого места, не посмею отказать. — устроился поудобнее, и оставляя микрофон у стены, — У меня прекрасное настроение, поэтому я особенно щедр. Смотрел куда-то перед собой, отказываясь смотреть на Вокса. Последний вел себя точно так же, сильнее вжимаясь в подлокотник дивана. — Итак, о чем бы тебе хотелось бы поболтать? Ты уже слышал о том, как изменилось телевещание в последнее время? Или, может быть, лучше ты расскажешь о том, каково быть образцовым постояльцем нашего отеля? Легкая, непринужденная интонация, будто это действительно была обычная светская беседа. Экран Вокса моргнул, прежде чем Аластор услышал: «Ты издеваешься» — Разумеется, — ни тени стыда, — а ты что, планировал обсудить погоду? В окна тебе, насколько мне известно, можно смотреть. Неловкая тишина. Настолько, что оба не находили себе места, но очень надеялись, что это было незаметно. — Раз ты попросил поговорить с тобой, то, будь добр, предложи тему. «Расскажи, о чем была твоя последняя передача» — мысли пробежала быстрее, чем он успел ее остановить. — Правду говорят, что твои конкуренты всегда будут твоими самыми преданными последователями. «Это я тебе сказал, вообще-то» Воксу было все сложнее формулировать предложения даже у себя в голове, особенно когда Аластор вдруг начал рассказывать о каком-то детективе, который он прочитал совсем недавно. Раньше, когда они еще обменивались идеями для работы, такие обсуждения были в порядке вещей, но сейчас голос Аластора, тот самый, который он использует только во время работы, со всеми помехами, путал сознание, вводя в какое-то сложно описываемое состояние. Аластор искренне обрадовался, что прозвучал вопрос, отвечать на который он мог бы долго, не обращая внимания ни на что. В голове то и дело звучали короткие ответы: «Да», «Понятно», «Неужели?», «Пиздишь». Но их становилось все меньше, несмотря на то, что история только закручивалась. — Знаешь ли, замолчать в разговоре, инициатором которого был ты сам - самое невоспитанное, что ты… Впервые развернулся к нему, чтобы увидеть погасший экран. Вокс завалился на подлокотник дивана, его руки безвольно лежали между ног, и Аластор еле сдержался, чтобы тут же не податься в его сторону из-за странного ощущения прямо в груди. Но тут же успокоился, уловив размеренное дыхание и заметив медленно вздымающуюся грудь. Он… уснул? Надо разозлиться. Заснуть во время разговора - хуже любого пренебрежения, на которое способен этот плебей. И это происходило уже не в первый раз, Винсент умудрялся провалиться в сон и… «Эмили, может ли этот ошейник быть причиной его бессонницы? Сколько раз я не заходила к нему ночью после работы, он почти никогда не спит, даже не лежит в кровати.» В голове эхом отразились слова Чарли с последней встречи с серафимом, на которой он был вынужден присутствовать. Та отрицательно покачала головой, и Аластор вспомнил, что этим недугом Винсент страдал еще много лет назад, на тот момент считая это своим преимуществом. Раз он не спит, то и времени на порабощение Ада у него больше. Но даже будучи демоном-оверлордом, у грешников оставались некоторые человеческие потребности, такие как регулярные питание и сон. Ты не умрешь, если не поешь даже несколько месяцев, но страдания от голода никуда не денутся, так же и со сном. Поэтому удивление от того, что он смог заснуть даже в такой ситуации, пересилило гнев. Отключиться рядом с тем, кто легко разорвет тебя в клочья - разве не глупость? Одернул себя, заметив, что смотрел на него слишком долго, но не мог поверить, что за этим не стоит какой-то подвох или расчет. Опустил взгляд, цепляясь за раскрытую ладонь. Мысли сменили направление почти незаметно. Прикосновения - то, что Аластор не может терпеть больше всего. Что в Аду, что на Земле, это один из лучших способов влияние на другого человека. Это всегда вторжение в то, что контролировать может только он сам. Простым касанием можно узнать так много - температуру тела, упругость кожи, можно прощупать пульс или дорожки вен под ней. Рассказывать об этом (пусть и без слов) кажется слишком опасным, ведь так он станет проще открытый книги. Спящий рядом с ним демон очень активно пользовался этим, что бесило до скрежета зубов. Думает, он самый умный? Великий манипулятор Ада, вокруг которого, точно собачки, все будут скакать на задних лапках? Аластор так часто становился свидетелем его темных схем, что уже легко мог отличить его амплуа, и поскольку с ним он всегда был под личиной «дружелюбного приятеля», то иногда ему даже позволялось быть излишне тактильным, но только если это не переходило границы. А было ли в прикосновениях что-то кроме игры влияния? Почему всех так и тянет сидеть ближе, щупать разные части тела друг друга, и иногда даже не руками и пальцами? Плоть - очень интересный ингредиент, каждая часть человеческого тела имеет разную текстуру, неповторимый вкус, и в таком виде потреблять ее гораздо интереснее, чем просто чувствовать пальцами. Гипнотизировал ладонь Вокса, которая слишком сильно привлекала к себе внимание. Он уснул достаточно крепко, раз даже экран погас, значит, и не заметит, если Аластор попробует сделать кое-что. Твердая и сухая. Чувствуется каждое сухожилие, а если медленно водить пальцем, то можно нащупать тонкие вены. Бессмысленный замысел. Ну держит он его за руку, и что дальше? Что это действие может вызвать в нем? Но отпускать ее не торопился. Озирался по собственной комнате, будто кто-то мог поймать его за каким-то непристойным действием. Даже немного смешно, если бы пришлось оправдываться за такую глупость. Пальцы сжались чуть сильнее, словно проверяя, пропадет ли это ощущение, если удержать ее крепче. Нет, все оказалось наоборот - ощущения стали четче, явственнее, навязчивее. Винсент всегда одинаково реагировал на это - сначала застывал всего на пару секунд, точно не веря в происходящее, а потом превращался во что-то настолько податливое и послушное, что был готов сделать все, что угодно, лишь бы его еще раз погладили по плечу или по-дружески взяли по руку. Жалкое, предсказуемое действо. А как бы он отреагировал сейчас, узнав, что Аластор решил утолить свое любопытство? Взгляд медленно скользнул выше, по длинной руке к шее с золотым ошейником, а потом на темный монитор. Впервые за долгое время он казался расслабленным. Спит, и даже не дергается во сне, позволяя кому угодно творить с ним все, что угодно. Не шевелится. Не вырывается и не пытается доказать что-то. Большой палец Аластора продолжал двигаться по очертанию проступающих вен, переходя на пальцы и задевая острые когти на самых концах. Даже так - никаких привычных резких движений. Только медленное, немного сбивчивое дыхание. На языке вертелось так много слов, которыми можно было бы описать весь юмор этой ситуации, но ничего не произносил, будто бы это спугнуло то странное ощущение, застывшее в воздухе. Но надо было заканчивать. Эксперимент доказал то, что он и так знал - ничего интересного для Аластора в этих прикосновениях нет. Пальцы разжались, но все того, чтобы отпустит его ладонь, он сдвинул ее чуть ближе к себе, чтобы его длинные пальцы практически касались собственного бедра. Затаил дыхание и вновь повернулся к его лицу, уже представляя, как он проснется от такого резкого движения. Что за унижение. Чуть сместился, устраиваясь глубже на диване, и закинул локоть на подлокотник. Левая рука поддерживала голову, пальцы упирались в висок, и вся поза казалась такой расслабленной, если бы не одна важная деталь. Вся эта показная скука разбивалась о то, как осторожно он держал Вокса другой рукой. Его рука лежала слишком неподвижно для кого-то живого, поэтому приходилось обходиться с ней особенно осторожно. Отвернулся в сторону, пересекаясь взглядами с собственной тенью, которая сейчас выглядела как-то особенно взволнованно. Прижал уши к голове и сжал губы в недовольной улыбке. Глупость. Глупость. Глупость. Продолжал водить пальцем по чужой коже, неосознанно запоминая все, каждую деталь. Надо же было занять себя чем-то, пока его собеседник так грубо проигнорировал его компанию?