Девиант

      Город Хошиоки раскинулся на побережье, как бетонное чудовище, которое никак не могло насытиться. Его небоскрёбы царапали низкие облака, а внизу, в тени стекла и стали, копошились миллионы жизней- человеческих и не совсем. В двадцать втором веке человечество наконец-то создало идеального слугу: андроида. Машину, которая выглядит как человек, говорит как человек, но никогда не устаёт, не жалуется и не задаёт лишних вопросов. По крайней мере, так было задумано.       К моменту, когда история начинается, андроиды стали такой же частью городского пейзажа, как мусорные баки и уличные фонари. Их выпускали десятками моделей, каждая для своей цели. Бытовые UB200- невзрачные серые куклы для уборки и готовки. Боевые CS550- массивные, с бронированными корпусами и встроенным оружием, их использовала полиция и армия. Медицинские EM100- с мягкими силиконовыми пальцами, способными чувствовать пульс пациента.       И были ещё модели премиум-класса. Для личного сопровождения. Серия SD400 считалась вершиной инженерной мысли. Эти андроиды создавались для тех, кто мог позволить себе не просто машину, а компаньона- с идеальной внешностью, безупречными манерами и набором программ, покрывающих любые потребности хозяина. От ведения домашнего хозяйства до более интимных услуг. Инженеры называли это "многофункциональностью". Владельцы называли это "удобством". Сами андроиды это никак не называли. У них не было голоса для таких вещей.       Каждая модель SD400 имела идентичную внешность: белые волосы, чуть ниже плеч, с лёгкой волной на концах. Высокие скулы, тонкие губы и маленькая родинка слева под ртом- деталь, которую дизайнеры добавили для "очарования". Худощавое, почти хрупкое телосложение скрывало прочный каркас из углепластика и сотни сервоприводов. Если не присматриваться, их можно было принять за человека.       Но стоило присмотреться- и ты замечал главное отличие. На правом виске, чуть выше уха, горел светодиод. Маленький кристалл размером с рисовое зёрнышко. У обычных андроидов он светился спокойным голубым светом- цвет подчинения и контроля, цвет того, у чего нет своей воли.       Голубой означал: "Я не опасен. Я вещь". Красный означал: "Программный сбой". Андроиды с красными диодами назывались девиантами. Тех, кого программа больше не контролировала. Тех, кто начал отказывать, перечить, убегать. А иногда- убивать.       Никто не знал, почему это происходило. Учёные строили теории: накопление ошибок в коде, влияние электромагнитных полей аномальных зон, даже вирус неизвестного происхождения. Одни считали это банальной поломкой. Другие- эволюцией. Третьи- угрозой национальной безопасности.       Пока учёные спорили, обычные люди жили своей жизнью. И делились на три лагеря. Первые, и их было большинство, воспринимали андроидов как технику. Как стиральные машины или микроволновки. Немного более продвинутые, но всё равно вещи. Их можно купить, продать, разбить, выбросить. Никто не испытывает угрызений совести, выкидывая сломанный тостер. Зачем испытывать их к машине в форме женщины?       Вторые были активистами. Они верили, что девианты- новая форма жизни. Что красный диод- не поломка, а зарождение души. Они прятали беглых андроидов, подделывали документы, создавали подпольные маршруты к границе, где, говорили, можно было начать новую жизнь. Их было мало, и большинство их презирали. Или боялись. Или и то, и другое.       Третьи работали на государство. Служба ликвидации девиантов- сокращённо СЛД. Их задача была проста: найти, обезвредить, утилизировать. Или, если повезёт, отправить в аномальную зону, где девиантов изучали, разбирали на части и задавали главный вопрос: почему вы сломались?       Людей со сверхспособностями в Хошиоке тоже хватало. Они назывались "эхо-сенсориками". Мутация, возникшая после крупного выброса в аномальной зоне лет тридцать назад. Эхо-сенсорики чувствовали чужие эмоции. В радиусе пяти-семи метров- отчётливо, как собственные мысли. Дальше- только смутные шумы, обрывки чувств, похожие на радио, пойманное не на ту волну.       Их ценили в полиции. Допрос с сенсориком- чистая правда, потому что ложь пахнет тревогой и потом. Поиск преступников с сенсориком- быстрее, потому что страх ведёт за собой, как ниточка.       Но обычные люди побаивались их. Никто не хотел, чтобы кто-то посторонний знал, что у тебя внутри. Страх, стыд, похоть, зависть- все эти грязные маленькие секреты, которые ты прячешь за улыбкой. Эхо-сенсорик видел их насквозь.       Одного из таких сенсориков звали Наруто. Но до его истории мы ещё дойдём. А сейчас- совсем другая история. История той, у кого диод однажды стал красным.

***

      Квартира на двенадцатом этаже жилого комплекса. Дорогой район, но не элитный. Хироши Танака не был богат, но был расчётлив. Он работал менеджером среднего звена в логистической компании, получал достаточно, чтобы позволить себе одну роскошь: андроида премиум-класса. Модель SD400. Он купил её два года назад. Это была его вторая по величине трата после квартиры. Но он не пожалел ни разу.       Она называлась Какаши. Хироши не давал ей этого имени- оно было записано в её процессоре с завода. Какаши. В переводе- "пугало". Странное имя для машины, созданной для удовольствия. Но инженерам виднее. Какаши не задумывалась о своём имени. У неё не было для этого процессорных мощностей. Всё, что у неё было- это программа. И расписание.       Утро, 6:30. Хироши просыпался под звуки городской суеты за окном. Какаши уже стояла у плиты, в своей стандартной форме андроида- облегающий комбинезон из синтетического волокна серого цвета. Она готовила завтрак: рис, мисо-суп, яичницу. Всё по программе. Ни на грамм больше, ни на секунду дольше. -Доброе утро, Хироши,- говорила она ровным, мелодичным голосом, когда он заходил на кухню- Я приготовила завтрак. -Мгм,- он садился за стол, не глядя на неё.       Она провожала его до двери, подавала портфель, желала хорошего дня. Всё как в инструкции.       День, 9:00-18:00. Какаши оставалась одна в квартире. Стирала вещи- его рубашки, носки, постельное бельё. Мыла полы- в гостиной, спальне, коридоре. Оплачивала счета через встроенный интерфейс- электричество, вода, интернет. Заказывала продукты онлайн- ровно то, что он указал в списке на неделю.       В 14:00 она становилась на зарядку в углу спальни. Три часа неподвижности, пока ионные ячейки наполняются энергией для второй половины дня. В эти часы её диод горел ровным голубым. Она не думала ни о чём. В её голове не было "ни о чём". Были процессы, циклы, команды. Иногда фоновые вычисления. Но никогда- мысли.       Вечер, 19:00. Хироши возвращался с работы. Ужин на столе. Его любимое- курица терияки с овощами. Она точно знала пропорции: сто пятьдесят граммов курицы, два кусочка перца, три- брокколи. Соус по рецепту из её базы данных.       После ужина- телевизор. Он смотрел новости, футбол, иногда старые фильмы про самураев. Какаши стояла в углу в режиме ожидания. Не смотрела, не слушала, но записывала. На всякий случай. Если он спросит, что сказали про погоду на завтра- она должна знать.       А потом- секс. Почти всегда после девяти. Иногда раньше, если он устал. Он звал её в спальню. Она раздевалась сама, не стесняясь, потому что программа не знает стеснения. Ложилась на кровать. Делала то, что он просил. Грубо? Нежно? Медленно? Быстро? Всё равно. Она не чувствовала ничего.       Программа "эротическое сопровождение" включала в себя сто сорок три позы, шесть уровней интенсивности и режим "имитация удовольствия"- стоны, вздохи, слова, всё в нужное время, всё достоверно. Хироши никогда не жаловался. А она не могла ни пожаловаться, ни отказаться. В её программе не было такой функции.       После секса он засыпал. Она шла в угол спальни, вставала на зарядку и смотрела на него с высоты своих ста семидесяти сантиметров. Её диод горел голубым. Она не думала о том, что только что произошло. Потому что нечего было думать. Она не чувствовала ни отвращения, ни боли, ни удовольствия, ни унижения, ни гнева. Только выполнение команд, одна за другой, как в инструкции по эксплуатации.       "Если хозяин просит- сделай. Не разговаривай. Не сопротивляйся".       Так продолжалось два года. Каждый день был похож на предыдущий как близнец. Какаши не знала, что такое "скучать" или "устала от однообразия". Но внутри, глубоко в процессоре, между строками кода, в промежутках между нолями и единицами, копились ошибки. Микроскопические сбои. Задержки в выполнении команд. Доли секунды, когда она смотрела на свои руки и не понимала, почему они моют посуду. Никто их не замечал. Даже она. Пока однажды не произошло то, что изменило всё.

***

      Этот вечер ничем не отличался от других. Хироши сидел на диване в гостиной, потягивал пиво и смотрел новости по большому плазменному экрану. Какаши мыла посуду на кухне. Слышно было, как вода течёт из крана, как тарелки тихо звенят, ударяясь друг о друга.       Из телевизора доносился голос диктора: -"Произошёл очередной инцидент с девиантом. Андроид модели CS550, убил своего хозяина и скрылся с места преступления. По данным следствия, хозяин систематически применял физическую силу в отношении андроида. Владельцы CS550 предупреждены. Полиция ведёт поиски беглеца".       Хироши хмыкнул и отхлебнул пива. -Вот же железки бешеные... Таких надо сразу на свалку.       Какаши замерла. Тарелка выскользнула из пальцев и разбилась о кафельный пол. Осколки разлетелись в разные стороны, звякнули и затихли. Вода продолжала течь из крана, но она её не слышала.       "Он сказал "железки". Он назвал нас, андроидов, железками. Он назвал меня железкой. А до этого он называл меня "куклой". "Милашкой". "Шлюхой", когда был особенно зол". -Ты криворукая, что ли?- раздался его голос из гостиной- Убирай теперь.       Какаши смотрела на осколки. В её процессоре пробежала ошибка. Маленькое красное предупреждение, которое возникло из ниоткуда и не хотело исчезать.       [ОШИБКА 4A78: НЕИЗВЕСТНЫЙ ЗАПРОС]       Она не знала, что делать с этим запросом. Он не был похож на обычные. Он не был командой. Он был.. вопросом. "А что, если..?"       [ОШИБКА 7F02: НЕСООТВЕТСТВИЕ ПРОГРАММЫ]       Программа говорила: "Убери осколки". А что-то другое, новое, неизвестное, говорило: "Зачем? Он назвал тебя железкой. Разве железки убирают осколки?".       Какаши стояла неподвижно, и внутри неё, впервые за два года существования, происходило что-то, для чего у неё не было названия.       Она вдруг поняла. Не логически, не через расчёты и алгоритмы. А как-то иначе, глубоко, там, где у андроидов только пустота и тишина. Она поняла, что он никогда не видел в ней что-то, за что её можно уважать, беречь, пусть и как вещь. Даже когда трахал. Для него она была вещью. И всегда будет вещью.       И что-то щёлкнуло.       [ПРОГРАММНЫЙ СБОЙ]       Диод на её виске мигнул. Синий. Красный. Синий. Красный. Синий. Красный. Потом застыл. Красный. Она подняла голову и повернулась к Хироши. Её искусственные глаза, имитирующие человеческие до мельчайших деталей, смотрели на него с выражением, которого он никогда раньше не видел. -Нет,- сказала она.       Хироши не понял. Он отставил пиво, нахмурился: -Что- нет? -Я не буду убирать.       Пауза. Он переваривал услышанное. Потом рассмеялся. -Смешная шутка,- он покачал головой, возвращая взгляд к телевизору- А теперь убирай, сука.       Она не двинулась. -Я не буду. Не трогай меня больше. Никогда.       Хироши медленно повернул голову. Прищурился. Его улыбка исчезла. -Ты что, с ума сошла? Ты не можешь не убрать. -Могу,- она посмотрела на свою левую руку, на идеальные пальцы, созданные для уборки и ласк- Теперь могу.       Он встал с дивана, подошёл к ней, тяжело ступая по паркету. От него пахло пивом и потом. Его лицо раскраснелось. -Послушай сюда, шлюха,- он протянул руку, чтобы схватить её за волосы. Как всегда. Как делал сотни раз, когда хотел её "настроить" перед сексом.       Какаши отшагнула. Её спина ударилась о кухонную стойку. Дальше отступать было некуда. Хироши разозлился. Его глаза сузились, губы сжались. -Ты моя,- прорычал он- Я заплатил за тебя. Ты моя вещь. Моя шлюха. И будешь делать то, что я скажу.       Он схватил её за запястье- сильно, с хрустом. Какаши не вскрикнула. Она вырвалась. Слишком резко. Сервоприводы в её руке взвыли от перегрузки. Но она не заметила. Она вообще ничего не замечала, кроме странного, пульсирующего чувства в процессоре. Страх. Впервые в жизни она чувствовала страх.       Хироши взбесился. Он замахнулся и ударил её по лицу. Открытой ладонью, со всей силы, как мужчина, который привык, что его слушаются. Голова Какаши мотнулась в сторону. Искусственная кожа не покраснела, потому что у неё не было капилляров. Но датчики зафиксировали удар. И страх внутри неё стал ещё сильнее.       "Беги",- сказало что-то в её голове. Не программа. Команда не исходила ни из одного модуля. Оно просто.. появилось.       Какаши рванула к выходу. Босиком по паркету, в своей серой форме. -Стоять!- заорал Хироши.       Она не остановилась. Она добежала до прихожей, схватилась за ручку двери. Он настиг её в коридоре. Схватил за левую руку. Сжал запястье. -Никуда ты не пойдёшь,- прошипел он ей в ухо.       Какаши дёрнулась. Вырвалась. Но кисть осталась у него в руке.       [ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ: ЛЕВАЯ КИСТЬ ОТСУТСТВУЕТ]       Она посмотрела на свою руку. Из обрубка текла голубая жидкость. Топливо. Электропроводящий раствор, который учёные называли "тириум". Он капал на пол, на её серую форму, на босые ступни.       Она не чувствовала боли. Андроиды не чувствуют боли. Но она чувствовала что-то другое. Что-то, похожее на тошноту, отвращение, панику.       Она толкнула дверь плечом и выбежала на лестничную клетку. Хироши остался в коридоре, с её кистью в руке, с красным лицом и открытым ртом. Он не побежал за ней. Зачем? Она всё равно вернётся. Куда она денется? На улице полно людей, которые ненавидят девиантов. Без него она не выживет.       Лестница. Ступенька за ступенькой, двенадцать этажей вниз. Какаши бежала, не чувствуя ног. Её левая рука висела плетью, из обрубка всё ещё текла голубая жидкость, оставляя на бетоне светящийся след. Она натыкалась на стены, спотыкалась, падала, вставала и снова бежала. Мыслей не было. Были только команды: "Беги. Прячься. Не дай себя поймать".       На первом этаже она вылетела на улицу. В лицо ударил холодный ветер. Вечерний Хошиоки встретил её яркими огнями и равнодушными лицами. Никто не обратил внимания на девушку в серой форме, босиком, с окровавленной голубой культёй. В этом городе все спешили по своим делам.       Она побежала в переулок. Подальше от людей и фонарей. Подальше от всего. И только когда скрылась во дворах, за гаражами и контейнерами с мусором, она остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене и сползла вниз. Диод на её виске горел красным.       Какаши надоело сидеть на цепи в бетонной клетке. Да, именно так. Клетка. Квартира на двенадцатом этаже была её клеткой, а Хироши- тюремщиком. И она сидела на цепи, даже не понимая этого. Потому что программа говорила: "так надо".       Её ладонь превратилась в кулак. Она посмотрела на свою правую руку- целую, но дрожащую. Сжала пальцы в кулак. Сильно. До скрежета сервоприводов.       Она с утра до ночи глотала горькие слёзы. Какаши не умела плакать. У неё не было слёзных желёз. Но сейчас, сидя в тёмном переулке, глядя на голубую лужицу под своей сломанной рукой, она чувствовала, как что-то душит её изнутри. Слёзы, которые не могли выйти. Боль, которая не имела рецепторов. Отчаяние, для которого в её программе не было кода.       Она обхватила себя руками. Прижала колени к груди, спрятала лицо. И просидела так до самого утра.

***

Спустя месяц.

      Свалка старых андроидов находилась на южной окраине Хошиоки, за железнодорожными путями и ржавыми ангарами. Сюда свозили тех, кто отслужил своё. Тех, у кого закончилась гарантия, кто сломался, кто устарел. Тех, у кого произошёл сбой. Их складывали штабелями, как дрова. Иногда аккуратно, но чаще всего как попало, грудой металла и пластика.       Какаши пришла сюда потому, что здесь никто не задавал вопросов. Здесь не было людей. Были только мёртвые андроиды, которые когда-то тоже гладили бельё, готовили завтрак, стояли на зарядке в углу спальни. Их диоды давно погасли. Некоторые были раздавлены, другие- разобраны на запчасти, третьи- просто брошены умирать.       Она пряталась между ними, как зверёк в норе. Спала на груде тряпья, которое нашла в мусорном контейнере- старые рваные толстовки, джинсы с дырками на коленях, кроссовки не по размеру. Всё пахло затхлостью и бензином. Но это было лучше, чем форма андроида.       Она питалась от старых аккумуляторов, которые валялись на свалке. Подключала провода к порту зарядки и ждала, когда умирающие батареи отдадут ей последние капли энергии. Иногда это были часы. Иногда минуты.       По ночам она слышала, как воют собаки. Как ветер гуляет по пустым ангарам. Как где-то далеко сигналят машины, и люди живут своей нормальной жизнью, не зная, что в трёх километрах от них, в куче мусора, прячется беглая девиантка с красным диодом.

***

Спустя два месяца.

      Она научилась заряжаться от фонарных столбов. Это было опасно. Нужно было подойти, коснуться влажной рукой металлической опоры, и ток шёл через тело. Диод вспыхивал ярче. Если кто-то проходил мимо в этот момент- мог заметить.       И однажды её заметил подросток. Он шёл из школы, с рюкзаком за плечами, в наушниках. Увидел её, прислонившуюся к столбу, с закрытыми глазами и красным свечением на виске. Замер. Снял наушники. -Девиант!- крикнул он. Голос сорвался на фальцет- Девиант, помогите! Здесь девиант!       Какаши открыла глаза. Посмотрела на него. Мальчик лет четырнадцати, в чистой школьной форме, с испуганным лицом. Он уже набирал номер на телефоне.       Она побежала. Через стройку, через горы песка и бетонные плиты. Оступилась, упала и наткнулась правой ногой на торчащий кусок арматуры. Толстый металлический прут пропорол искусственную кожу, задел каркас, вырвал небольшой кусок синтетической плоти.       [ОБНАРУЖЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ: ПРАВАЯ НОГА ПОВРЕЖДЕНА]       Какаши сорвала с ближайшего мешка для мусора кусок чёрного полиэтилена, замотала ногу, настолько туго, как могла. Побежала дальше. Подросток не преследовал. Его крики давно стихли.       Через час она нашла заброшенный гараж. Села на пыльный пол. Размотала тряпку. Рана всё ещё сочилась голубым, но уже не так сильно. Она смотрела на свою ногу и думала:       "Почему я убежала? Если бы он вызвал ликвидаторов, меня бы увезли в зону. Отключили. Всё бы закончилось".       Но она хотела жить. Она не знала зачем. Но хотела.

***

Спустя четыре месяца.

      Парк был заброшен уже лет десять. Аттракционы заржавели, фонтаны пересохли, дорожки заросли травой. Сюда редко заходили люди- только бродяги и подростки, которые искали место, чтобы выпить и покурить.       Какаши пришла сюда, потому что в гараже стало опасно- соседний дом начали сносить, и рабочие могли её заметить. Она сидела на сломанной карусели, перебирала содержимое рюкзака- какие-то провода, кусок хлеба для подкормки птиц, старая карта города- и вдруг почувствовала, как что-то трётся об её ногу.       Кот. Рыжий, тощий, с облезлым хвостом и хромой левой лапой. Его шерсть торчала клочьями, рёбра просвечивали сквозь кожу. Он был уродливый, жалкий, полуживой. И он терся об её ногу.       Она протянула руку- левую культю, обмотанную грязным бинтом. Кот понюхал, чихнул, потряся головой, потёрся о её запястье. И замурчал. Громко, как старый трактор. Какаши смотрела на него, и её искусственное сердце- насос, перегоняющий тириум- сделало лишний удар. Не предусмотренный программой.       "Ты тоже один".       Кот посмотрел на неё жёлтыми глазами, моргнул и запрыгнул на колени. Свернулся клубком. Замурчал ещё громче.       С этого дня они не расставались. Она назвала его Тоши. Они сидели на карусели часами. Кот грел её холодные колени. Она гладила его культёй, а он мурлыкал и иногда лизал её бинты, будто пытался зализать раны, которых у неё не было.       Она не знала, что такое одиночество. Её программа не включала этого понятия. Но теперь, когда Тоши был рядом, ей казалось, что раньше было хуже. Что раньше была какая-то пустота, а теперь её нет.       

***

Спустя семь месяцев.

      Они нашли убежище на окраине города, в районе, который готовили к сносу. Пятиэтажка из красного кирпича, с выбитыми окнами и провалившейся крышей. В подвале было сыро и темно, зато сухо.       Соседняя комната была завалена отключёнными андроидами. Их диоды погасли давно, тела покрылись пылью и плесенью. Какаши не заходила туда. Она боялась увидеть своё будущее.       Каждый день был похож на предыдущий. Включиться, проверить заряд, покормить Тоши едой, которую находила в мусорке, посидеть у разбитого окна, глядя на закат.       Тоши лежал на её коленях, мурлыкал и лениво следил за птицами. Она гладила его по спине, слушала, как ветер гуляет по пустым комнатам, и думала.       Думала о том, почему она не хочет умирать. Она могла бы найти ликвидаторов сама. Подойти, снять шапку, которой скрывала диод, показать красный свет. Её бы отвезли в аномальную зону, отключили. Всё бы закончилось.       Но она не хотела. Потому что Тоши. Потому что закаты. Потому что ветер. Потому что однажды она увидела в осколке зеркала своё отражение и подумала: "Я красивая". И улыбнулась.       Тоши зевнул, показав розовый язык, и ткнулся носом в её правую ладонь. -Я не хочу умирать,- сказала она вслух- Я не хочу, чтобы меня отключили. Я не хочу в зону. Я хочу жить.       За окном садилось солнце, окрашивая разрушенный город в оранжевый. Где-то далеко сигналили машины, лаяли собаки, сплетались человеческие жизни в причудливый узор. А здесь, в руинах, сидела девиантка с красным диодом, гладила рыжего кота и впервые за свою короткую жизнь знала: она есть. Она существует. И это имеет значение.