Фортель души моей

      Вы когда-нибудь совершали ошибки?Уверена, что да, просто не все готовы сознаться в этом. Или излишне нарциссичны, чтобы принять свою неправоту.        Это плохо, когда мы бесконечно слепы и уверены в своей безграничности. «Все дураки, а я умный»… Ты не умный, тебе просто везет. Везет не встретить кого-то хитрее, влиятельнее. Кого-то менее терпеливого, чем все те, кого тебе удалось обвести вокруг пальца.       Я тоже считала себя гением обмана. Только вот, как выяснилось, не всех в этом мире можно одурачить.       За ошибки принято платить. Плата эта часто слишком высока, не то что для кармана, скорее уж для твоей жизни в целом.

***

      Чувство юмора у Аида скверное. Серьезно, когда он это сказал, у меня чуть сердце не остановилось! Сидит весь такой важный, бумажки пальцами считает, невозмутим, как мраморная статуя: «Будешь у меня работать».       Работать в Подземном мире, вы его слышали? Мне! Смертной, у которой за плечами четверть века, пахать на благо мертвых. Потрясающая дилемма. — Простите? Это же шутка, да?       Судя по недовольному блеску алых глаз — не шутка. Вот же влипла. А я надеялась на тихий и мирный срок в тюремной камере. Я, крысы (если они тут водятся) и плохо пахнущая простынь с кусочками плесени в уголках ткани. Романтика ведь. Написала бы шансонную песню, или две, стала бы местной звездой, вышла бы досрочно под эгидой Аполлона (он, вроде как, здесь за искусство отвечает). И упархала к себе домой. Туда, на поверхность, где воздух чище, трава зеленее, арбузы слаще.       Воздух здесь, к слову, затхлый, тяжелый. Дышать мне невыносимо — это я поняла, пока взбиралась с фасовочной телегой на второй этаж, потому что лифт (тут есть лифт, представляете?) закрылся прямо перед моим носом, а ждать следующий, судя по песочным часам выданным Аидом, у меня не было времени.       Легкие сдавливало, тянуло вниз, как если бы на вас положили мешок с песком, наказав двигаться строго вверх по крутому склону. Хриплый вдох вылетает из горла как раз на последней ступеньке, когда я пнула телегу в попытке выместить негодование хоть на кого-то. Мир мертвых — не место для живых, это стало ясно с первой моей секунды нахождения здесь: холодно, влажно, и дышится, словно на нос надели сухую тряпку, запрещая снять. — Я тут сдохну раньше, чем выплачу долг. — А долг мне выписали кругленький. С пятью нулями.       Впрочем, давайте-ка начнем с начала:

---

      Самодовольная рожа Аида блеснула ленивой улыбкой, которая и не улыбка вовсе, а скорее ухмылка. Наглая, лисья, и сразу ясно — играется, как кот с мышью. Видно, у него не часто гости заходят, такие, чтобы поиздеваться, поерничать, вот и развлекается надо мной, как над подопытной крысой, катая на эмоциональных качелях. — В каком смысле «работать»? — Неприятный какой-то сюрприз всплывает. Надеюсь, он не отправит меня в какую-нибудь выгребную яму копаться в останках мертвых душ.       Ради Христа, прекрати улыбаться, у меня мурашки по коже от этого выражения твоей морды. Хотя, судя по всему, раз греческий пантеон оказался истиной «той стороны» жизни, то Христа не было. Или был, но в действительности как обычный человек, которому просто не повезло.       Прямо как мне сейчас. Может, я тоже своеобразная миссия? — В буквальном. — Это был смешок снисхождения или мне показалось? — Ты никогда не работала? Мне стоит объяснить тебе, что это такое?       Очень смешно, Ваше Величество. Я умираю от смеха, прямо чувствую, как в моей голове что-то отслоилось, сдохло и завоняло. Хотя, возможно, это один из моих тараканов пал смертью храбрых, не выдержав давления со стороны. — Я не думаю, что работа в кофейне похожа на работу в Загробном мире. — А ты думаешь, я позволю тебе заниматься чем-то важным? Мне не нужен здесь хаос, у меня все структурировано.       Вы посмотрите на него. Мистер «я тут каждую пылинку знаю». Интересно, если я переставлю ему папки местами, у него случится сердечный приступ? У богов же есть сердце… Наверное.       Хотя этот скорее из тех, кто заметит перемены, промолчит, но через час заставит выдраить до блеска не только свой кабинет, но и парочку общественных туалетов. Так, ради профилактики бунтарства, чтоб не расслаблялась. — И кем тогда вы меня поставите?       Ой, как же он мне не нравится этим фатовством. Я уже поняла, что ты 10 из 10 по меркам Олимпа, можно как-то проще быть?       С таким-то лицом проще быть не положено, это даже я понимаю.       Интересно, если уж он такой симпатичный, то насколько красива Афродита? Или, например, его жена. В мифах у Аида точно была женщина… как же ее звали? Персефона. Только вот не вижу я на столе ни счастливого семейного фото, ни резинки для волос, ничего, что может выдавать женское присутствие, а его, уж поверьте, видно всегда, даже когда пытаются скрыть. Особенно тогда… Мой бывший так на измене и попался. Но не будем о грустном.       Аид достает из ящика какие-то бумаги, тратя несколько минут, чтобы заполнить там видимые пропуски, очевидно вписывая необходимые данные, а после, закончив, кладет на стол лицевой стороной ко мне, пододвигая двумя пальцами ближе. Очень пафосно.       Буквы плывут изогнутыми змеями, подобясь уроборосу , глотая друг друга за хвосты, я не знаю этих символов, но понимаю их. Ощущение, словно мне почесали мозг.       Бог, очевидно заметив мое колебание, нехотя поясняет, с таким видом, словно ему в тягость даже смотреть в мою сторону, не то что разговаривать. Я его присутствию, если что, рада не больше. — Особенность Подземного мира. Здесь все равны, будь ты англичанин или грек, язык должен понимать каждый, от этого многое зависит. Кроме, разве что, ссыльных в Тартар. У тех нет права на выбор и честное загробное существование.       Повезло, что я не в Тартаре.       На бланке было пара печатей: одна округлая с двузубцем в центре, вторая похожая на месяц с весами в центре. Видимо, какая-то местная символика. Думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы углубиться в местную геральдику.       Текст до сухости простой, и мне показалось, что от этого даже во рту пересохло:

      «Контракт между Аидом, далее А, и наемным рабочим Эрра, далее Б.

Уважаемый(ая) Б обязуется выйти на работу в центр связи Подземного мира, добросовестно исполняя обязанности на перечисленных ниже условиях до полного погашения долга в размере 100000 драхм.

      В обязанности Б входит мелкая канцелярская работа внутри офиса: проверка картриджей в принтерах, настройка кристаллов связи, проверка всех необходимых письменных и чертежных принадлежностей на столах работающих сотрудников учреждения.

      Уважаемому(мой) Б запрещается вести подработки вне корпорации, а также заниматься нелегальной добычей прибыли внутри стен офиса.

      Оклад Б составит 500 драхм в неделю.

      Выплата для погашения долга в месяц Б для А составляет 20% от общей стоимости с вычетом уплаты налогов.»

      Читать я закончила с абсолютно бледным лицом. Я, конечно, не сильна в математике, но если 500 драхм в неделю — это 2000 в месяц, 20% — 400 драхм. Это сколько… 20 лет выплат! Да я ж помру тут с голода на 1600 копеек, дремля на лавочке под вопли местных неупокоенных. Он издевается?       Он издевается. Я видела это по его самодовольной роже, когда ставила подпись на договоре. Ощущение, что я продала душу дьяволу. А Аид из мифов казался мне душечкой-пумпушечкой. На деле — мразота редкостная.

---

      Впрочем, как показал опыт скитания по здешним коридорам, тут в целом мало кто дружелюбен. Перед моим носом хлопали дверьми, хмурились, принюхивались, словно я воняла жизнью. Коллективчик из минотавров и гарпий явно не сулил мне ничего хорошего, но были и плюсы: этот особняк представлял из себя ветвистый офис, уходящий глубоко под землю. Верхние этажи занимались бухгалтерией, подсчетом душ, каким-то местными судами; именно там определяли, достойна ли душа пройти по полям Элизиума или вечно останется скитаться по просторам остального царства.       В подвальных комнатах, расползающихся, как паутина, стояли архивы, местная комната отдыха, выход к реке Стикс и второй выход к реке без таблички. Столовая с бесплатными обедами для офисных служащих (это меня спасло от голодного обморока вчера), хотя еда здесь своеобразная, не имеющая привычного для меня вкуса. Не плохая, совсем нет, просто… Это если бы вы замариновали утку в вине, а на выходе оказалось, что вина нужно было добавить пару рюмок, а не гухнуть целую бутылку. Но я съела все до крошки, и на миг дышать стало легче, а потом снова картриджи, ручки, бумага, лестница, и я задыхаюсь, как после марафона.       Туалеты здесь цивильные, хотя дизайн напоминает туристические средневековые замки — кладка толстого плохо отшлифованного камня со вставками мрамора и фресок. Странное место хоть и ухоженное, но здешней водой я пользоваться не рискнула. Я видела две реки, одна из которых наполнена лавой, так что не уверена, что именно польется из крана, если я выкручу полный напор. Так что приходилось использовать влажные салфетки, украденные из все той же столовой. Салфетки стояли 0.5 драхмы, но и этого у меня не было, а вытирать руки и задницу чем-то нужно. Я хоть и в Подземном мире, но вот только мои земные потребности остались в силе — волосы жирнятся, желудок урчит, ноги болят, я потею, даже если здесь холодно. В общем, полный комплект из наборчика «неудачник».       За окнами, широкими и вытянутыми, с ажурными рамками, темнел город. Я видела его лишь мельком, пока шла по тропе от пирса к главному зданию, но запомнила хорошо: невысокий ряд зданий, вдали виднелись склоны, вершины гор, со стекающими вниз реками, словно вода шла прямо с небес. Возможно, если прищуриться, разглядывались силуэты более крупных особняков, но сложно сказать. Из здания, за эти два дня работы, я еще не выходила. Было как-то страшно…       Не то чтобы я боялась самого этого места, но вот тех, кто тут обитает — да. Даже здесь, в безопасных (мне так казалось) стенах офиса, я чувствовала напряжение, словно за мной неизменно следили, цеплялись взглядом, останавливались на миг и двигались дальше, но даже этого мгновения хватало, чтобы вызвать у меня мурашки.       Дерьмовое место. Такое же, как и сама ситуация.       Закончив с очередным обходом кабинетов, с проверкой всех функционирующих гаджетов, я упала на диван в пустующей комнате отдыха. Обед у них только закончился, значит, на ближайший час здесь будет тихо. По крайней мере, так было вчера, а тут, как я заметила, присутствует некая устоявшаяся рутина.       И все же загадочное место: современность граничит с древностью, как пара сварливых соседей, но все работает по часовому механизму — один болтик придерживает второй, одно колесико задевает другое. Так и крутится. Хотя я плохо понимаю — все здесь работает на магии или это наше земное электричество? Кристаллы связи блестят, электризуются, как неисправная разетка. Я их не трогала, опасаясь получить разряд, но рано или поздно, в рамках работы, придется научиться с ними взаимодействовать.       Так много вопросов, а из собеседников только расписной звездами потолок.       Сложно поверить, что продержусь здесь 20 лет, а Аид, судя по всему, не планирует сотрудничать. Но я могу его понять: приперлась какая-то смертная, откуда не звали, навела суету в доме брата, а теперь еще и на голову в собственное царство свалилась. Хотя тут уж не ясно, на кого он злится сильнее — на меня или на своего младшенького. Всё-таки Зевс мог не полениться и самолично со мной разобраться, но, кажется, в той голове куда больше странностей, чем могло показаться на первый взгляд. — Рефлексируешь?       Ёбушки-воробушки! Кто же так пугает?!       Дыхание в очередной раз предательски сбилось, и я хрипло выдыхаю, от дрожи свалившись с дивана, не сразу сумев поднять себя с четверенек. Опираясь на спинку мебели, выдыхая все еще рвано, но более глубоко. — Ого… Брат не соврал, ты действительно нервная.       Передо мной стоял парень. Не то чтобы высокий, но и не низкий вовсе. Как и все здесь, его кожа казалась чуть сероватой, но даже так сохраняла вполне здоровый вид. Возможно, все дело в рыжих волосах? Вероятно, хотя я не сильна в динамике цветотипов.       Что-то он мне не нравится. До этой встречи все, у кого из местных были крылья, смотрели на меня как на кусочек сочного бифштекса, а этот нет, щурится, рассматривает. И оскал этот чертовски знакомый, словно под копирку снятый с лица Аида. — Ты еще кто? — Признаю, я бы могла вести себя повежливее, но знаете, мозги как-то отключаются, когда тебя пугают во время глубокой рефлексии о низменности бытия.       Ой, как мне не нравится блеск в его желтых глазенках. Такой весь лукавый, и шрам на щеке натягивается, скрываясь за скулами от улыбки. — Танатос, для смертных, Люк для друзей. Но мы с тобой не друзья. — Когда он подходит, я отступаю. Похоже на игру в медленные догонялки. — Я почуял тебя еще давно, но сама понимаешь: работа, работа, работа. Не было времени поздороваться. — На диван плюхнулся с таким вздохом, словно уронил с плеч валун.       «Почуял»? Цербера заменяет и вынюхивает посторонних? Своеобразное у них тут распределение постов. "Танатос" звучит очень знакомо, но я определенно не могу вспомнить, кто это, исходя из мифов. Крылья, темная одежда (как и у всех тут), очевидно, что работник, но что за должность — как-то не ясно.       А оно мне надо?       Надо… С местными дружить стоит, пригодится. В одиночку на чужой земле не воюют, а у меня тут действительно война не на смерть, а на жизнь. Мою. — Прекрати к ней приставать. — Спину обдает прохладным воздухом, и я, дрогнув, отшатнулась, хватаясь за затылок. — …Без меня.       Как он здесь оказался? Он же секунду назад сидел на диване, я… Стоп. Нет, все еще сидит. А второй стоит.       Боже мой, близнецы! Никогда не видела близнецов вживую. Они одинаковые. Абсолютно одинаковые, как две капли воды. Разве что шрамы зеркалят друг друга, но в остальном — не отличить. — Я же говорю, нервная. — Эй, я вообще-то еще тут. И на этом диване сидела тоже я. Заняли, как парочка наглых котов, и ухом не ведут.       Ладно, облюбую кресло напротив окна — живописно, туманно. Можно закрыть глаза и представить, что я в дарк-романе. Могла бы, но в их присутствии прикрывать глаза я не стану, мало ли, что у этих богов в голове. — Да, как ты и сказал. — Я для них белый шум на фоне, или что? — В каком смысле «сказал»? Я никого из вас еще не встречала.       Опять улыбаются. У них скулы от вечных ухмылок не сводит? Я просто наблюдаю, а щеки уже болят до возмущения. Переглядываются заговорщики. Похожи на опоссумов из «Ледникового периода», такие же дурацкие. — Я Гипнос. Видел, как ты спала прошлую ночь в нашей подсобке рядом с архивами. — Перекатывая между пальцев золотую монетку, он щурится, глядя так, словно действительно способен залезть мне в голову. — За приятные сны можешь не благодарить. Позже сочтемся.       Благодарить я не собиралась, а вот то, что пара странных братьев знают, где я вынуждена ночевать, мне не нравится. — И что, сдадите меня Аиду?       А лица-то какие удивленно-невинные сделали! У меня аж живот скрутило. На пару мокрых зверят похожи. — Мы что, изверги по-твоему?! — Никто тебя сдавать не собирается.       Перебивают друг друга, как стая голодных птенцов, спорящих, кому достанется самый жирный червячок. Что-то мне подсказывает, что червячок этот — я. — Наоборот. — Ой, какая пауза драматичная. Не к добру. — Поможем.       Приплыли. Прошлая божественная помощь мне пошла боком. Сижу вот, в Подземном мире, меняю картриджи. Потому что дура. Согласилась на протянутую с неба руку.       Эти две руки шли из-под земли. А это, признаться, еще хуже.