Колыбельная на двоих.

Помни сидела в домике Джекса — том самом, который пустовал, когда он был рассеян, — укрывшись его старым пледом, и держала в руках планшет. Экран мерцал, выводя списки переписок, имена, даты. Шляпник, Рина, Джонни. Прошлое, которое никак не хотело отпускать. Она почти не замечала, что Джекс в последнее время стал часто появляться рядом: то на складе молча перебирал коробки, то пододвигал стакан с водой в баре, то просто сидел рядом, листая свой планшет. В этот раз Джекс снова исчез. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они столкнулись с коробками. Они с Рогатой отправились на поиски приключений, и Помни никак не могла понять — были ли они командой? Или партнёрами? Или никем? Она не ревновала. Но внутри что-то ныло — глупое, неуместное чувство, будто её оставили одну. Она услышала, как он забирается в домик. Шорох пледа, тихий шаг — и вот его руки уже лежат на её плечах, пальцы чуть сжимаются. — Пожалуйста, сейчас не до тебя, — сказала Помни, не оборачиваясь. Он не убрал руки. Придвинулся ближе, и она почувствовала его дыхание у виска. Помни отложила планшет, повернулась и не успела ничего сказать — он уже поцеловал её. Резко, напористо, никакой нежности. Его губы были твёрдыми, почти грубыми, но она не оттолкнула. Он повалил её на подушки и начал целовать шею — быстро, жадно, не останавливаясь. Помни выдохнула, пытаясь собрать мысли. — Стоп, — сказала она, положив ладонь ему на грудь. — А как же Рагатой? Джекс замер. Поднял голову, посмотрел ей в глаза. Уши чуть опустились, взгляд стал серьёзным, без привычной усмешки. — А что Рагата? — спросил он тихо. — Вы же… эти дни были вместе. В приключениях. Я думала… — Что мы трахались? — закончил он за неё. — Нет. Всё было странно. Она шарахалась от меня после того раза. Я вообще не знал, что делать. Мы просто бегали от монстров. И всё. Он помолчал, потом коснулся её щеки — грубовато, небрежно. — Я устал от этого дерьма. И хочу не её. Хочу тебя. Сейчас. Здесь. — Почему? — спросила Помни шёпотом. — Потому что ты знаешь всё моё дерьмо и не отвернулась. А я… — он усмехнулся криво, — я хочу тебя. Физически. Как разрядку. Причина не подходит? Она смотрела на него, чувствуя, как его ладонь спускается по плечу. — Ты уверен? — спросила она. — Ни в чём, — признал он. — Но если я сейчас не попробую, буду жалеть. А я не люблю жалеть. Если ты тоже — давай. Нет — я свалю. Помни молчала несколько секунд. Потом сама потянулась к нему и поцеловала — коротко, решительно. — Ладно. Но если ты завтра скажешь, что это была ошибка, я вырву тебе уши. Кроличьи. — Договорились, — усмехнулся он, и в глазах мелькнуло что-то тёплое — и сразу пропало. Он снова поцеловал её — глубже, требовательнее, и Помни ответила, запуская пальцы в его уши. Они дёрнулись, и он тихо зарычал. — Ты… это… приятно, — выдавил он ей в губы. — Теперь знаю. Он стащил с неё плед и начал расстёгивать пуговицы рубашки. Помни помогла ему, стягивая ткань с плеч. Осталась в тонкой майке. Джекс провёл ладонями по её животу, выше, к груди, и она выгнулась, чувствуя, как соски твердеют от прикосновения. — Снимай, — бросил он, касаясь края майки. Она стянула майку через голову. Он на секунду замер, рассматривая — без романтики, скорее с любопытством. — Выглядишь нормально, — сказал он. — Когда не в своём дурацком колпаке. — Заткнись, — прошептала Помни. Он ухмыльнулся и припал губами к её ключице, спускаясь ниже, к груди. Его язык коснулся соска — резко, без нежности, — и Помни вцепилась в его плечи, не в силах сдержать стон. Джекс раздевал её быстро, без смакования. Стянул брюки, потом бельё. Она помогла ему избавиться от куртки и футболки. Он оказался подтянутым, бледным, с узкими бёдрами и твёрдым членом, который уже пульсировал. Помни отвела взгляд, смущаясь, но он взял её за подбородок и повернул к себе. — Не отворачивайся. Я хочу, чтобы ты видела, кто это делает. Она кивнула и провела рукой по его животу, ниже, обхватывая пальцами его плоть. Он вздрогнул и закусил губу. — Осторожнее, — прошипел он. — Чувствительно. Она сжала чуть сильнее, двигая рукой. Он застонал, уткнувшись лицом в её плечо, потом убрал её руку. — Хватит. А то я кончу раньше, чем войду. Он развёл её ноги, устраиваясь между ними. Помни чувствовала, как головка касается влажных складок, и вся сжалась. — Расслабься, — сказал он. — Или будет больно. Он вошёл — медленно, но не нежно. Помни ощутила, как он заполняет её, растягивает. Было тесно, немного больно, но терпимо. — Ты как? — спросил он, замирая. Голос сел. — Нормально, — выдохнула она. — Делай уже. Он начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее, сбивчиво. Они не шептали имён. Он только тяжело дышал, она царапала его спину. В какой-то момент Помни перестала думать — только чувствовала жар внизу живота, напряжение, пульсацию. — Джекс… — выдохнула она. — Знаю, — ответил он хрипло. — Иди. Она кончила первой — волна накрыла её, заставив выгнуться и вскрикнуть. Пульсирующие спазмы сжали его внутри, и он, не выдержав, кончил следом, замирая и падая на неё всем телом. Они лежали, мокрые, спутанные, тяжело дыша. Плед свалился на пол. Джекс первым отодвинулся, лёг на спину, уставился в потолок. — Ну, — сказал он, — это было… не так, как я думал. — Лучше или хуже? — спросила Помни, поворачиваясь на бок. — Лучше, чем с Рагатой, — усмехнулся он. — Но не привыкай. Она фыркнула, придвинулась ближе. Он не обнял, но и не отодвинулся. Просто накрыл её сбившимся пледом. — Спи, — буркнул он. — И не вздумай завтра об этом говорить. Или я всё отрекусь. — Конечно, — тихо сказала Помни. — Как скажешь. Он не ответил. Через минуту его дыхание выровнялось — заснул. Помни закрыла глаза. В домике пахло потом и чем-то новым. Она не знала, что теперь будет. Но сейчас — молчала и слушала его сердце.