Перемещение неизбежно

2020 год. Если бы кто-то сказал Майклу Сафронову в подростковом возрасте о том, что в дальнейшем он и его отец эмигрируют из России в штат Северная Каролина — он бы обомлел от услышанного. Ведь жизнь в обычной среднестатистической семье в странах СНГ обычно означает, что каждая вторая семья не слишком-то и благополучна. Майклу просто осточертело жить в неизвестности. По возвращении домой из школы он предпочёл бы не размышлять о том, что его там ждёт, но он всё же размышлял: разбросанные банки с пивом и затушенные его отцом бычки сигарет об обивку дивана — или же снова пустой взгляд матери, который свидетельствовал о том, что отец вновь поднял на неё руку? От столь неприятных воспоминаний своего детства левая рука Майкла в настоящее время сжалась на руле машины. Его руки подрагивали, а виски пульсировали от лишних выпитых банок пива вчера вечером. — Ну и зачем я столько выпил? — пробубнил про себя Майкл, потирая переносицу правой рукой. Его жизнь, казалось, вовсе не интересовала родителей. Но если так подумать — наверное, и его самого тоже. В действительности его семья была довольно обеспечена: мать — домохозяйка, отец — директор одной из компаний в городе Москва, где Майкл родился и проживал своё детство и подростковые годы. Но большого утешения в обеспеченной семье Майкл не находил. Поэтому он нашёл утешение в изучении астрологии и археологии. Если с детства интерес к этим сферам исходил из книжек о динозаврах и созвездиях в космосе, то в одиннадцатом классе это дошло до желания связать свою жизнь с астрономией. Смерть матери стала стартовым толчком для отца Майкла, чтобы переехать в Северную Каролину. Майкл не знал, что он чувствовал, стоя на её похоронах. Наверное, он был рад. Но рад — в том смысле, что больше он никогда не увидит того, как тяжёлая рука отца, что сжимала его плечо в день похорон, больше никогда не коснётся матери. Майкл больше никогда не услышит её отчаянные слова: «Прекрати! Почему ты меня совсем не слышишь?» — и удар. Первый удар, второй, третий… Больше Майклу не придётся вставать между ними в попытке защитить мать — потому что защищать больше некого. Но он сам себя защитить от отца не смог — почему же так надеялся, что защитит кого-то другого? Теперь оставалось надеяться, что такая сильная женщина, как его мать, наконец-то обрела спокойствие. Даже если Майкл не знал, чем она рассуждала в тот момент, когда выходила замуж. Этот переезд ощущался как глоток свежего воздуха — будто бы совсем недавно лёгкие спирало от недостатка кислорода, а теперь у него появилась надежда на то, что он, пусть и заново, но сможет научиться дышать. Одна лишь мысль о том, что он будет жить в США, заставляла его гореть изнутри от предвкушения. В настоящее время сигнал автомобиля сзади вывел Майкла из воспоминаний своего прошлого. Он посмотрел в боковое зеркало и нажал на газ. Сегодняшнее уже неудачное утро дало о себе знать и невозмутимо долгими пробками по дороге в лабораторию. Вновь остановившись в пробке, он вынул телефон из кармана джинсов, решив проверить его на наличие сообщений. Включённый мобильный свидетельствовал о том, что заряд скоро закончится. Он потянулся к дверному карману в надежде найти там заряженный пауэрбанк для таких подобных случаев. Заряд пауэрбанка горел одной точкой вместо полных четырёх — разряжен. «Ладно, плевать. Поставлю на зарядку уже на работе», — подумал Майкл. Вернувшись к экрану телефона, он пролистнул уведомление о трёх пропущенных звонках от Шарлотты Блэк — его начальницы — и открыл сообщения от Энн Уильямс, его так называемой знакомой. Первое сообщение Энн было не «Доброе утро» и не «Как твои дела?», а: «Когда придёшь в себя, прочитай статью ниже», — и прикреплённая ссылка. Майкл проигнорировал реплику о «приходе в себя» и перешёл на сайт. Это была статья СМИ о новостях сегодняшнего утра: «Метеорит упал в западной части Северной Каролине ранним утром 4 сентября. Северная Каролина, США. Сегодня утром, примерно в 4:10 по местному времени, в районе запада Северной Каролины зафиксировано падение метеорита. Об этом сообщили очевидцы и местные службы наблюдения за атмосферными явлениями. По словам жителей, перед ударом небо осветилось ярко-розовым свечением, которое длилось несколько секунд. Спустя мгновения раздался мощный грохот, сопровождавшийся лёгкой вибрацией земли. «Это было что-то невероятное, — поделился один из очевидцев. — Небо вспыхнуло, словно при взрыве». «Никогда не видел ничего подобного, — добавил другой местный житель. — Всё произошло буквально за секунды». По предварительным данным, метеорит упал в малонаселённой местности, пострадавших нет. На место происшествия направлены специалисты из научно-исследовательского центра “Astronomy & Astrophysics Research Lab”, где фрагменты небесного тела пройдут лабораторное изучение. Представители лаборатории сообщили, что изучение состава и структуры метеорита начнётся в ближайшие дни. О результатах анализа и возможных аномальных свойствах объекта будет сообщено позднее…» Закрывая статью, Майкл достал из заднего сиденья сумку, вытряхивая её содержимое на сиденье рядом, дабы не тратить время на поиски нужной в данный момент пачки сигарет. Содержимое пачки отнюдь не радовало — стоило сделать пометку в мобильном о том, чтобы не забыть купить сигареты. Когда раздался щелчок зажигалки, а кончик сигареты пылал — дышать становилось легче, даже несмотря на то, что с биологической точки зрения это было далеко не так. Майкл открыл окно, дабы не чувствовать, как эта вонючая завеса прожигает глаза, заставляя их слезиться, а лицо — морщиться. «Не влетит же мне штраф за курение в машине?» — спросил себя Майкл. «Спасибо, что отправила статью», — собравшись с мыслями, написал он Энн в мессенджер. Через пару секунд значок последнего времени захода собеседницы с «Offline» изменился на «Online». Энн печатала. «Не стоит благодарностей. Ты перезвонил Шарлотте?» — спросила девушка. Сигарета просто сгорала. Он неспешно крутил её между пальцев с таким равнодушием, что казалось, будто забывал о самом процессе. Майкл вздохнул от огорчённого понимания, что этот разговор затянется дольше, чем он бы предпочёл. «Она и тебе звонила?» — вопросом на вопрос ответил тот. «Да. Поскольку ты не отвечал». «Были причины, — отмахнулся он». «Пил?» — в следующую секунду пришёл вопрос. «Немного перебрал, — парировал Майкл. — Что насчёт статьи? Шарлотта тебе что-то говорила по этому поводу?» «По большей части она говорила о том, что, дословно: ”Когда тебе звонит начальство — стоит поднимать трубку“, — Майкл представил, с какой ехидной усмешкой Энн это написала. — Или хотя бы смотреть в календарь, чтобы знать, что завтра рабочий день». «Если бы я точно знал, что сегодня рабочий день, а не выходные, — я бы выпил ещё пару стопок, — написал Майкл. — С каких пор вы так хорошо общаетесь?» — решил сменить тему он. «Мы не общаемся. Но у неё был сохранён мой номер. Иногда мы пересекались с ней в коридорах вашей лаборатории, когда я заезжала к тебе. Она, наверное, поняла, что мы общаемся». «Да уж, — напечатав, вздохнул Майкл. — Надумала, наверное, чего». В его голове проскользнула мысль, что он жалеет, что его мобильный не был разряжен полностью с самого начала. «Вероятно, она расскажет тебе о дальнейших событиях по твоему приезду в лабораторию, — подытожила девушка, словно прочитав его мысли и решив к ним прислушаться». «Хорошо. В любом случае, ещё раз спасибо». «Хорошего рабочего дня». Он вырулил на встречную, чтобы объехать пробку. Силуэты зданий и улицы города Роли почти терялись в расплывчатой туманной дымке. Даже свет ещё не выключенных с ночи фонарей казался приглушённым. Доехав до назначенного места и припарковав автомобиль у ближайшего паркинга лаборатории, Майкл вышел из машины и устремил взгляд на свои ботинки. Листья, полумёртвые и лишённые яркости, липли к сырому асфальту после дождя — мёртвые пятна среди серости. Подойдя к лаборатории, Майкла встретила одна и та же картина здания, что и все прошедшие несколько лет: стеклянный и современный фасад, автоматические двери, через которые проходит Майкл, — что в данный момент мутные из-за сырости осени. При входе его встречает аромат кофе в вестибюле, планетарий, а также выставки. Он собирается подняться к себе в кабинет — на третий этаж, — когда путь ему преграждает девушка лет двадцати семи. Как и каждый рабочий день, что помнит Майкл, — Шарлотта Блэк одета в официальную одежду, так же, как и сейчас, практически всегда хмурая, пока не удостоверится во всех новых бумагах и документах. Но в ситуации Майкла сейчас стоило бы думать о собственной шкуре, ибо второе опоздание за этот месяц на работу из-за очередного похмелья порядком осточертело Шарлотте. Но помимо хмурости в её карих глазах можно было уловить усталость от происходящего, затем — затяжной вздох. Смирение? Вряд ли. Но Майкл даже порядком задумался о том, не жаль ли ему свою начальницу. — Не думай, что твои действия не будут иметь последствий, Сафронов. Мне нужно оповестить тебя о дальнейших действиях, связанных с утренними новостями СМИ, — оповестила девушка. — Выходит, — начал Майкл, немного прищурившись, — моё возможное увольнение вы откладываете? — До лучших времён, — улыбчиво ответила Шарлотта. — К слову о работе: первые образцы фрагментов метеорита доставят к нам завтра утром, а основной фрагмент — вероятно, через пару дней, — оповестила Шарлотта. — Постарайся завтра быть на рабочем месте вовремя. Рабочий кабинет Майкла встретил прохладным воздухом от включённого кондиционера и запахом хлорки — всё это дело рук уборщицы. На столе хаотично были раскиданы бумаги, отчёты и образцы. Другие чужие глаза, взглянув на эту картину, вероятно, усомнились бы в чистоте кабинета, но только Майкл знал, что всё лежит на своих местах. Стараясь не слишком зацикливаться на том, почему ему пришлось задержаться на работе до четырёх вечера, когда он ехал туда только для того, чтобы перепроверить бумаги, он перебирал в голове разные мысли: о завтрашнем исследовании фрагментов, о незаконченных отчётах, о бюджетах проектов. За окном раздавался громкий шум дождя и сильный ветер, что срывал вялые листья с полупустых деревьев. И тот шум был единственным, что нарушал тишину. Смотря на незаконченный отчёт на экране ноутбука, который через пару дней нужно было предоставить Шарлотте, Майкл устало оглядел свой рабочий стол. — Вот бы выходной, — пробормотал он про себя. Майкл уже пытался забыться во сне, в выпивке, в работе. Работа ему действительно нравилась, приносила удовольствие, но сама мысль о том, что завтра, послезавтра и на следующий день его ждёт та же цикличность действий, уже утомляла. День за днём — одни и те же шаги, одно и то же ощущение: хотелось спрятаться в угол, закрыть глаза или просто уснуть. Хотелось забыться. В следующее мгновение его взгляд переместился на экран мобильного, пытаясь найти номер в телефонной книге. — Алло? — раздался женский голос по ту сторону телефона. — Энн, привет, — удивляясь осиплости своего голоса, Майкл продолжил: — Мы можем встретиться… — Майкл запнулся, взглянув на время на настенных часах, — через примерно полчаса? — Ты имеешь в виду… — Да. — Отправь мне адрес в мессенджер. Майкл машинально кивнул и сбросил звонок, последний раз посмотрев на незаконченный отчёт в ярком экране ноутбука. У Майкла хватило сил лишь вздохнуть и закрыть устройство. Выключая за собой свет и забирая верхнюю одежду, а затем закрывая дверь, Майкл поспешил к выходу из здания. Общее время езды до отеля заняло у Майкла двадцать минут. Выходя из прогретого салона машины, на него вновь осела сырость природы. Он прикрыл лицо рукой от капель дождя. Вода уже просачивалась за воротник, вызывая мурашки. Взглянув на здание, он пробормотал себе под нос: — Могло быть и хуже. При входе в здание его сухо поприветствовала администратор за рецепшеном. Проверив регистрацию комнаты, она лишь приветливо улыбнулась: — Вам на четвёртый этаж, после выхода из лифта сразу налево. Поднявшись на указанный этаж и найдя нужный номер, Майкл потянулся к ручке двери, воспользовавшись выданной ему на ресепшене ключ-картой. С виду односпальный номер казался вполне опрятным и чистым: выглаженное и застеленное постельное бельё, в комнате имелись две тумбочки — на одной из них стояла ваза с букетом полевых цветов, также был подвесной телевизор и ванная комната. Получив от Энн сообщение, что она задержится из-за очередных пробок в их городе — Роли, Майкл решил на скорую руку принять душ, смыв с себя остатки дождливой погоды. Горячая вода обжигала его спину, а исходящий пар заставлял голову тяжелеть. Мысли становились неясными, и желание вдохнуть свежего воздуха — невыносимым. Не желая думать ни о сегодняшнем прошедшем дне, ни о завтрашнем, Майкл предвкушал лишь сегодняшний вечер. Вытирая последние капли с волос махровым полотенцем, он услышал открытие скрипящей входной двери и быстрее разобрался с мокрыми волосами. Вскоре, обернув полотенце вокруг бёдер, он вышел из ванной комнаты, встречаясь взглядом с Энн. — Здравствуй, — приветствовала его девушка, обводя взглядом тело Майкла, как казалось ему — без особого интереса, а затем осматривая помещение. У Энн алые щёки и нос — от перепада температур, и светло-русые растрёпанные ветром волосы. Если бы Майкл не знал, что Энн двадцать шесть лет, он, основываясь на её свободном стиле одежды — мешковатые джинсы, похожие на скейтерский покрой, потертые кеды и винтажную куртку, — вероятно, подумал бы, что она просто высокий подросток. — Привет, — в ответ поздоровался Майкл, — извини, что так внезапно. — Не страшно, — ответила Энн, снимая верхнюю одежду. — Мне в любом случае хотелось с тобой встретиться и поделиться одной информацией. — Можем совместить приятное с полезным, — сказал Майкл, прикасаясь губами к шее девушки напротив. Энн не препятствовала действиям Майкла, но и не сказать, что она их поощряла. Время становилось мучительно медленным, а поцелуи — более страстными и отчаянными. Кровать ощущалась обжигающе прохладной. Майкла не волновали последствия, его больше не волновала работа, его волновали лишь его чувства и ощущения в данный момент. Он слышал стук своего сердца, но предпочитал не обращать внимания на тяжёлое дыхание Энн. Он чувствовал возбуждение в теле, но не заострял внимание на том, что говорила ему Энн. Раздался уже раздражающий рингтон мобильного телефона, который заставил его погрузиться в реальность. Найдя устройство в куче своих вещей, он увидел на экране имя абонента, который ему звонит. — Это жена, — хриплым голосом сказал Майкл Энн, следом приложив палец к губам в немой просьбе молчать. С Глорией они были женаты восемь лет. Четыре из которых они растили общую дочь. И на протяжении семи лет он её обманывал. — Да, дорогая? — наигранно спросил он, ответив на звонок. — Привет. Хотела поинтересоваться, как твои дела, и спросить, когда ты будешь дома, — раздался голос женщины. — Зара вечером хотела пойти все вместе на детскую площадку. — А, да-да, — старался собраться с мыслями мужчина. — Дела хорошо. Заканчиваю с отчётами и еду домой. Извини, сейчас немного занят, я тебе перезвоню, идёт? — Хорошо, — раздалось шуршание, и Майкл услышал детский девичий голос, но разобрать слова не удалось. — Зара передаёт тебе привет. — Спасибо, и ей тоже, — ответил он. — Скоро буду. Пока, зай. Завершив звонок, Майкл напряжённо выдохнул. Глория никогда не знала о похождениях её мужа, да и вряд ли догадывалась. Но каждый подобный момент, когда появлялась вероятность, что она может его поймать, вызывал в груди сжатый узел, перекрывая доступ к кислороду. Он не видел нужды в верности этих отношений, да и каких-либо ещё. Они с Глорией создали вполне благополучную семью, оставалось лишь поддерживать эту иллюзию. Но в случае чего оставалось только представлять, в какую ярость и отчаяние впала бы Глория, узнав о всём. Энн, сидевшая на кровати, смотрела будто бы сквозь него самого. Её взгляд передавал лишь равнодушие к происходящему. Не желая затягивать момент на ещё более тяжёлые минуты молчания, Майкл подал голос первым: — Прости, что так вышло. Глория напомнила про прогулку с Зарой вечером, а я совсем про это забыл. Сама понимаешь, она ребёнок, и мне нужно быть рядом, и… — Рядом, — эхом повторила Энн, перебив его. — Иногда я не понимаю ход твоих мыслей, Майкл… Ты так часто говоришь о семье в таком ключе, но разве ты рядом с ними? Я не представляю, каково было бы Заре, если бы она росла без второго родителя, но разве измены лучше? — Я ведь говорил, я скоро разведусь. Дочь немного вырастет, и сразу же, Энн… сразу, — тихим голосом заверил он. — Я и так помню, — подавленно ответила Энн. — Я помню многое, что ты мне говорил. Иногда задумываюсь над тем, кому ты больше врёшь: мне или себе? Какую роль я в этом всем играю? — Давай поговорим потом, — отрезал он, застёгивая кожаный ремень на джинсах, которые совсем недавно лежали на кровати. — Неправильно всё это. И то, что мы делаем, тоже. Майкл стремительно не хотел блуждать в чужой голове, пытаясь понять, объяснить и рассказать всё, как маленькому ребёнку. Слишком много ответственности, от которой он стремится уйти, поэтому решил сменить тему разговора: — Чем ты хотела поделиться, когда приехала? В ответ лицо Энн не выдавало удивления, злости или предрассудков, она лишь отвечала: — На днях мы проводили экспедицию вблизи Уилксборо, округ Уилкс. Не так далеко от основной местности наших раскопок наша команда археологов нашла несколько древних карманных часов, — Энн запнулась, пытаясь сформулировать дальнейшие слова. — Наши ребята думают, что это древний астрономический инструмент. Я не совсем понимаю, как именно это работает, но раскопки проводились в зоне большого магнитного поля. Один из исследований при осмотре, вероятно, случайно задел коронку, и часы завелись, очень быстро вертясь по часовой стрелке. Энн приостановилась и, убедившись, что Майклу действительно интересно, продолжила: — В общем говоря, если гипотеза подтвердится, нам понадобится специалист по спектральному анализу и космохронологии. В ближайшее время их могут перевести в ваш округ для сотрудничества, — подытожила она. Майклу понадобилось пару минут на обдумывание новой информации, прежде чем ответить: — Сообщения по этому поводу от Шарлотты мне и, вероятно, кому-либо ещё из сотрудников нашей лаборатории ещё не поступало. — Это лишь возможный поворот событий. Информации я знаю мало, я просто посчитала, что тебе будет интересно узнать об этом. — Звучит занимательно. Спасибо, зай, — чмокнул он её в щёку на прощание, закончив одеваться и поспешил на выход. *** Ночной Роли тихий и шумный одновременно. Проезжая большие районы, окутанные туманом, Энн слышала обрывки песен из баров, всплески больших луж, брызги которых впечатывались в покрытие автомобиля, а также стук двух стеклянных бутылок вина, которые располагались рядом с ней на заднем сидении, периодически бившись друг об друга. Оставалось только придержать их, в надежде на то, что они не треснут, залив салон такси. Накопившаяся злость на саму себя за то, что более двух лет она позволяла поощрять измены, желание другого человека найти в ней не менее чем быстрое утешение — отдавало гулом боли по вискам. Она сама являлась участницей возможного развала семьи, где был ни в чем невинный ребенок и его мать. Даже если бы Энн не была таковой любовницей Майкла, нашлась бы другая девушка. И хуже того, Энн знала, что они были и до нее. И эта мысль не являлась утешением. Отсутствие удивления от ухода Майкла из отеля не помогло заклеить трещину в душе, оно лишь подтверждало абсурдность ситуации и моральную усталость. Рефлексы тела действуют быстрее, нежели мы успеваем подумать о произошедшем. Но разве неосознанно позвонить кому-либо — это рефлекс? Имя Шарлотты всплыло на ярком экране мобильного само собой. Энн сохранила её номер после пары совместных встреч на конференциях, но они толком не были знакомы. Впав в растерянность, думать о последствиях своих действий Энн казалось уже слишком поздно. У правого уха раздались гудки: — Да? — Здравствуйте, это… — мысли с каждой секундой мутнели, пришлось приложить усилия, дабы продолжить, — Энн Уильямс. Вы меня помните? — Энн Уильямс… погодите, да, я кажется, помню! — послышался неуверенный ответ, — мы ведь пересекались с вами на одной из конференций, да и я вам днём звонила, так? — Да, верно. Извините, если беспокою. Вам удобно говорить? — Всё в порядке, — в ответе Шарлотты слышалось дружелюбие. — Энн, вы звоните по поводу?… — Ох, да! Простите. Примите мое предложение встретиться сейчас? Задумываться о смысле происходящего здравый смысл Энн отказывался. Пока по ту сторону мобильного было замешательство, пока Энн подумывала прикусить свой язык. — Я думаю, это возможно, — из динамика доносились, кажется, звуки печатающей клавиатуры. — Будет удобно встретиться в “Sir Walter Coffee”? Знаете это место? Спросив у таксиста примерное местонахождение данного кафе и указав дальнейший новый маршрут, Энн вернулась к мобильному разговору: — Это кафе находится в двадцати минутах от места, в котором я нахожусь. — Тогда до скорой встречи, Энн. — Да, до скорого, — отозвалась Энн, только сейчас понимая, как сильно спирало дыхание во время разговора. Сейчас было сложно полагаться на свои слова, когда они не обдуманы, спонтанны и в самом деле казались глупыми. Ведь можно было сказать о том, что она ошиблась номером, или что набрала совершенно случайно, да или в конце концов мобильный телефон просто лежал в кармане и чудесным образом набрал номер Шарлотты сам по себе. Но почему ей из всех возможных вариантов удалось произнести именно это? Ну почему? Светодиодная вывеска “Sir Walter” отражалась в сырой брусчатке, на которую стекали остатки дождя с водосточных труб. Здание выглядело современным, а из помещения самого кафе исходил тёплый свет. Это место казалось лучом солнца меж темных вечерних улиц, которые слегка просвечивали фонарные столбы, изредка мигая. Завидев боковым зрением темный силуэт барышни, надвигающийся в её сторону, Энн не составило труда узнать Шарлотту. Темно-каштановые волосы падали на лицо, но не укрывали пусть и усталую, но улыбку, что поприветствовала. Оставив позади мысли, первый шаг на встречу оказался до ужаса неудачливым. Едва ли удержав равновесие, Энн почувствовала поддерживающую руку — ту, что предотвратила падение. — Сегодня явно не мой день, — испуганно отпрянула Энн, — прошу меня простить. — Разве бывает жизнь без крушений? — удивленно спросила Шарлотта, оглядывая обеспокоенную Энн. — Не думаю, но в моем случае это до боли неловко. Спасибо вам, — отряхнувшись, ответила она. Собеседница лишь слегка кивнула, переминаясь с ноги на ногу: — Холод страшный, скоро и до гололёда недалеко. — Именно! Почему же вы без рукавиц, Шарлотта? — Рано ведь ещё, дорогая Энн. Только начало сентября. Но полагаю, нам стоило бы пойти погреться, — заметила она. — Вы встретиться и обсудить что-то конкретное, или… Не дав закончить Шарлотте свою речь, глаза Энн округлились: — Ох, божечки! — воскликнула Энн, прижав руку ко рту, — Погодите, я ведь даже не сообщила вам о теме нашей встречи. Вы что, без контекста согласились увидеться? — искренне удивилась она. — Выходит, что так и есть, — слегка посмеявшись, ответила Шарлотта. — Действительно крайне непонятен смысл встретиться нам с вами таким образом, но таковы наши обстоятельства на данный момент. Да и прогулка после вечера, который был завален проверками документов, — явно не будет лишней. — Даже если эту прогулку вы проведёте с человеком, с которым беседовали отнюдь не больше, чем пару раз за всё время знакомства? — Вряд ли этими словами Энн хотела передать язвительность или подстригание, скорее чувство лёгкости во время разговора с Шарлоттой переполняло заполненный до краев стакан воды: сил сдерживать эту воду сегодня больше не оставалось, да и к чему всё это? — Да. Так что я проведу сегодняшнюю прогулку с таинственной незнакомкой, — подыграла с улыбкой Шарлотта, открывая дверь кафе и предлагая Энн войти. Пространство внутри заведения обволокло двух барышень тихой музыкой сразу же. За кассой стояла довольно уставшая девушка, что постукивала пальцами по столешнице в ритм знакомой для Энн песни “Babooshka – Kate Bush”. Когда Шарлотта спросила, что хотела выпить Энн, та в ответ покосилась на пакет со спиртным в своих руках. Вынудив одну из бутылок, она демонстрирует её Шарлотте. — Вы предпочитаете красное вино? — Мне нравится ром, но, пожалуй, сегодня красное вино — это то, что нужно, — ухмыльнулась Шарлотта. — Пойду спрошу, можно ли взять пустые стаканы, ведь вряд ли здесь будут бокалы. — Хорошо. В таком случае, я могу занять столик на своё усмотрение? Шарлотта ободряюще кивнула. Когда фактурные стеклянные стаканы были наполнены бордовым содержимым, между ними возникло недолгое молчание. Вряд ли его можно было назвать напряжённым, неловким или неуместным. В данный момент времени это казалась минутой наслаждения и желанного покоя, но который следовало бы разрушить, чтобы объясниться: — Ещё раз прошу прощения, Шарлотта. Честно сказать, я бы соврала, если бы сказала, что позвонила вам для того, чтобы поговорить о работе, — призналась Энн. — Хотя по дороге сюда я задумалась над тем, чтобы сказать вам именно это. Но я и так уверена, вы в курсе о возможном сотрудничестве наших сфер. — Да. Новости СМИ уже успели дойти до нас, как и ваши рабочие с предложением о совместном проекте, — лукаво подметила Шарлотта. — Примерный график изучения фрагментов будет происходить где-то на протяжении двух недель, но если после пары обследований фрагменты посчитают бессмысленными — график работы сократится, также и наоборот. — Тогда будем ждать вестей, — подытожила Энн, отпивая содержимое стакана. — Энн, подскажите, в связи с этим проектом «State Archaeology» — где вы работаете, подобрала людей, что будут дальше вести дело о исследовании часов? — Нам не слишком много известно, но я примерно предполагаю, с какими людьми буду иметь честь работать. Что насчёт вас? — вопрос послужил желанием лишь дальше продолжать просто говорить. Не так важно о чём, и не так важно с кем. — У нас есть люди, что возьмутся за это дело. Так как мы будем работать сообща, нас будет достаточно много, но основные ребята, с которыми вы также будете контактировать, состоят, вероятно, даже из знакомых тебе лиц: Стейси Харрис, Бэн Коллинз, Майкл Сафронов и… Шарлотта продолжала перечислять имена людей, которых несколько раз встречала Энн на общих собраниях. Одно имя из всех отозвалось зудом в горле, оставляя болезненный ком. — Энн, вы в порядке? — обеспокоенно отозвалась Шарлотта, замечая пришедшую блеклость девушки на лице. Теперь Энн терялась. Затерявшись в собственной ответственности, ошибках и страхах, было страшно говорить о вещах, которые не представляешь, как даже описать. Получить возможное осуждение казалось риском, который ничего не стоит. Две барышни забывали о жизни, которая шла вокруг них своим чередом, где за барной стойкой сидели порядком истощённые люди после тяжёлого дня, требующие переделать их вечерний кофе. Где недалеко другие пары вставали из своих столиков, предлагая покружиться под песни, которые играли по кругу уже в который раз. Энн рассказывала Шарлотте о сделанных ею ошибках в их взаимоотношениях с Майклом, которые, как-либо характеризовать в целом, сложно. Упоминая то, что эти самые отношения в принципе не должны были существовать, но они существуют. Они такие, какие есть: несправедливы, обманчивы до кружения головы и пустого ощущения. Она рассказывала о том, что происходило все эти годы. О его жене, ребёнке и вечно повторяющихся обещаниях «скоро бросить жену», которые потеряли смысл ещё тогда, когда их взаимоотношения не успели начаться. — Знаешь, мне просто обидно, что он со мной не мужчина, — пробубнила Энн, обводя пальцами края стакана. — Ему всё равно: есть я, нет меня. — Ох, дорогая Энн, — грустно проговаривает Шарлотта, убирая из её рук стакан, переставляя его на стол, и едва ощутимо обхватывает её руки. Шарлотта не желала быть утешением до входа в это заведение и до приятного удивления от того, насколько легко было говорить с человеком, которого едва знаешь. Теперь казалось совсем не сложным делиться искренними чувствами, смотря на то, как это делает Энн. И ведь важным было то, что в словах этой девушки не звучало реплик об оправдании кого-либо и чего-либо. Тяжёлые жизненные события, которыми делились две барышни, было легче переводить в нелепые шутки из-за неплохого количества выпитого. Но и в их разговорах проскальзывало затишье, которое помогало собрать мысли в единое. Теперь же не сама она стала утешением, которое всегда отдавали другим, а сама эта ситуация послужила облегчающим выдохом, также как эти разговоры и сама Энн. Рассматривая вокруг людей, смеющихся, к Шарлотте приходит мысль, которую она озвучивает в тот же самый момент: — Энн, не хотите тоже потанцевать? — спрашивает Шарлотта на удивление, с трезво-заинтересованным выражением лица. — Что? — недоумевает Энн, пока смысл слов не доходит до неё. — Да! А давайте. Пошатываясь на ватных ногах, девушки принимают попытку встать из-за стола и осматриваются по сторонам. — О боги! — смеясь, произносит Шарлотта, когда из колонок помещения по залу разливалась порядком надоевшая песня “Babooshka — Kate Bush”. — Сколько же она будет играть? Знаете, Энн, им точно стоит обновить плейлист. — Я однозначно с вами соглашусь, дорогая Шарлотта, — посмеиваясь, подыгрывает Энн. — Я познакомилась с этой песней, когда приезжала к бабушке летом на дачу. Довольно символично. — Ох, должно быть, копать картошку было очень весело под неё. — Да уж, — хохочет Шарлотта, опираясь на Энн в попытке не упасть. — Не представляете, насколько! — В таком случае сегодня потанцуем без огромных лопат и мешков картошки, — говорит Энн, протягивая руку Шарлотте. Ощущение чужих ладоней обжигало и поддерживало в равновесии, не давая врезаться в танец других людей. Их движения едва можно было обозначить подобием вальса, Шарлотта чувствовала всю нелепость этой ситуации, наверное, как и Энн. Но главным было то, что Шарлотта впервые за долгое время забыла, что можно быть такой, как сейчас: раскрепощённой, не думающей о том, что нужно держать лицо. Щёки Шарлотты начинали болеть, когда Энн начала подпевать в такт музыке, а когда её руки перемещались с ладоней на плечи и обратно, ответственность уходила вместе с теплом, что она забирала с собой, а улыбки сменились на звонкий смех. После того как танцы остались позади, а Энн и Шарлотта переводили дух, разместившись за прежним столиком у дивана, ожидая заказанные горячие круассаны, время перевело уже к половине девятого вечера. — Спасибо вам, Шарлотта, — с усталой улыбкой поблагодарила Энн, сидя рядом. — Да, и вам, — в той же манере ответила Шарлотта. Когда музыка стихала, а посетители выходили из помещения, на левое плечо Шарлотты опустилась голова. Шарлотте лишь оставалось сдержать тихий смешок и наблюдать за уснувшей от измотанности Энн. Подошедшая официантка пониженным на полтона голосом поблагодарила Шарлотту за столь удивительный вечер: — Знаете, обычно у нас танцуют медляк или что-то вроде того, но сегодня вы со своей спутницей сразили всех наповал, — хихикнула она, забирая стаканы и мусор со стола. — Ох… Да. Просим прощения, — неловко ответила Шарлотта. — И не могли бы вы запаковать круассаны с собой и принести счёт сразу же, пожалуйста? — Нет проблем, не волнуйтесь, — кивнула девушка, взглянув с улыбкой на уснувшую Энн. Ощутив странное чувство сожаления от того, что пришлось потрепать Энн, чтобы разбудить, барышни вышли на улицу. — Что же, прошу вас прощения. Не знаю, как так можно было уснуть, — с сожалением произнесла Энн. — Танцы утомляют, всё в порядке. Кстати говоря, скоро должно подъехать такси, или оно, вероятно, уже вас дожидается, но адрес укажите сами, — заметила Шарлотта, поглядывая на экран мобильного с заказом такси. — Об оплате беспокоиться не стоит. — Погодите, но… — Номер машины начинается на C27A26, — перебила Шарлотта. — Поезжайте, Энн. Это благодарность вам за этот вечер. — Было очень приятно узнать вас получше, — ободряюще кивнула Энн. Направляясь к своей квартире, Шарлотта оглядывает опавшие листья с мыслью о том, как же хочется поскорее уснуть в тёплой постели. *** Когда на прикроватной тумбочке раздался шум будильника, Майкл встал с кровати с мыслью о том, что сейчас ему следует пойти разбудить Зару, отдав её сонной Глории на попечение, чтобы та отвезла её в детский садик, когда ему самому предстоит отправиться на работу. Получив сухое сообщение от Шарлотты о том, что первые осколки фрагмента метеорита уже привезли и сегодня ему предстоит заняться их исследованием, Майкл набирает короткое «Окей» в ответ. Дальше он забирает детские тёплые колготки с батареи — Глория предусмотрительно положила их туда, чтобы те нагрелись. Майкл относит их в комнату сонной Зары, желает доброго утра, целует в щёку и удаляется из комнаты. Сегодняшним утром в лаборатории не так холодно, как было вчера. Майкл занимается осмотром документов, что не так давно занесла ему в кабинет ассистентка. Обломки ржавого метеорита лежали на столе, отражая яркий свет настольных ламп. Шум приборов сопровождал комментарии Майкла и стоящей рядом Шарлотты о том, что уже известно: — Обычный железокаменный тип, но микроскопия показала кристаллические структуры, не встречающиеся в земных породах. — Кристаллические структуры, — раздумывая, повторила Шарлотта. — Что-то вроде осколков, они отделяются от самого метеорита, как отдельные камни. Вот, смотри, — когда руки в перчатках берутся за инструмент и подцепляют край осколка, тот откалывается от стенок фрагмента. Протирая поверхность подрагивающими пальцами, он демонстрирует его Шарлотте. — Вес? — Образец метеорита весом 4,2 килограмма, осколки в основном около 2,3 грамма, — ответил Майкл, поглядывая в листы с записями наблюдений. — Зависит от их размера. — Тип метеорита? — Хороший вопрос. Полагаю, при падении сам объект раскололся по линиям между металлическими и каменными участками. Основная масса — железо-каменная, но мелкие осколки являются железо-никелевыми, как осколки древнего оружия. Отдавая ещё пару минут на обсуждение характеристики, диалог прерывает неспешный стук в дверь, а за ним в помещение входит ассистентка Стейси Харрис, держа в руках герметический контейнер, на котором черным перманентным маркером было выведено: «Найдено в окрестности Уилксборо, округ Уилкс, США. Артефакт №2», а оставшиеся буквы являлись координатами — догадался Майкл. — Ээ, ох, — замешкалась ассистентка, — Здравствуйте. Извините за вторжение, но, Шарлотта, вы просили передать это сразу же, как прибудет, — продолжила она, передавая контейнер в руки Шарлотте. — Выходит, сотрудничеству быть, — вслух размышляла Шарлотта. — Благодарю, можете идти, — ответила она девушке, поставив контейнер на свободную поверхность стола, которая не занята бумагами и приборами. — Ты открывал электронное письмо от лаборатории «State Archaeology», которое я тебе прислала этим утром? — просила Шарлотта, когда ассистентка закрыла дверь по ту сторону. — Если ты о информации о артефактах — да, я читал, — Майкл не считал нужным упомянуть, что узнал часть информации о часах ещё вчера вечером в отеле. — Хорошо, тогда объяснить дальнейшую информацию мне будет легче. В процессе раскопок обнаружилось, что эти часы не одни. — Ты склоняешь эту тему к тому, что нам всё же придётся сделать экспертизу часов? — спросил он, склонившись над осколками, очищая их маленькой кисточкой от земли. — Да. Хотела спросить, сможешь ли ты сделать первый этап их обследования. — Могу взглянуть? Надев тонкие хлопковые перчатки, Шарлотта открывает контейнер, в котором были расположены карманные часы. Майклу вспомнилась сказка про «Алису в стране чудес» — там у кролика тоже были карманные часы, только чище. Часы же, что были зафиксированы на мягком ложементе, по сторонам от него были окружены мягкими стенками, дабы при переноске не повредить их, были слегка очищены от больших кусков земли, но являлись немного ржавыми в области коронок. — Вторые часы сегодня должны привезти «State Archaeology». Когда проведут первый этап анализа и чистки, — оповестила Шарлотта, получив кивок в ответ. — Покрытие в царапинах, но не треснувшее, — рассуждал вслух Майкл. — Сможешь определить, сколько им лет? — Это предстоит узнать, — кивнул он, кажется, сам себе. — Я полностью зафиксирую данные о поверхностном исследовании фрагментов, доделаю протокол и занесу его тебе. После возьмусь за часы. Переход к изучению артефакта не заставил себя ждать. Ближе к двум часам дня Майкл перебрался в другую часть лаборатории, что была менее захламлена. Он стерилизует кисти и пинцеты, настраивает свет и убирает с поверхности лишнее. От первой части рабочего дня спина ныла — для Майкла было облегчением наконец-то присесть. Под тяжестью тела колеса кресла издавали звук, от прикосновения с плиткой пола, похожий на скрип. В чистых перчатках он прокручивает заводную часть часов — стрелки делают круг по оси ровно столько, сколько Майкл проворачивал механизм. Часы в работе не отставали, даже с учётом того, что имели налёт в некоторых местах. Для Майкла послужило секундным удивлением лишь то, что большая стрелка часов остановилась в направлении стола, на котором размещались осколки метеорита. Отложив часы, Майкл взял первый попавшийся лист — это был какой-то отчёт о северном сиянии в прошлом году. На чистой стороне Майкл быстрыми и чёткими движениями начертил примерную поверхность артефакта, помечая, что стрелки часов реагируют на локальное магнитное поле железо-никелевого метеорита. — А если есть реакция, выходит… — бормочет он себе под нос. Сафронов кривым, размашистым почерком выписывает следующее: «Стрелка, вероятно, сделана из ферромагнитного материала, что создаёт реакцию на магнитное поле». Слово «вероятно» Майкл подчеркнул пару раз, ибо подобную мысль следует подтвердить или опровергнуть. Шов корпуса механизма тоже проржавевший. Майкл вздыхает: если попробовать вскрыть его после ультразвуковой ванны, может быть риск повреждения зубьев шестеренок или смазки, особенно если замочить их в жидкости полностью. Неизвестен точный материал стекла, а быстрые вибрации могут усилить микротрещины, а корпус металла деформироваться. Он берёт тонкий микрошпатель, легкими касаниями проводит по линии шва, затем убирает остатки грязи и ржавчины кистью. Прощупывая артефакт, зона шва разделяет корпус часов напополам с лёгким звуком, схожим с застёгиванием молнии, которая западает. Внутренность часов не такая грязная и пыльная, на задней стенке часов припаяны железные зубцы, из того же материала, что и весь корпус часов. Расположены они по контуру круга, создавая иллюзию какого-то механизма, в который можно что-то поместить и закрепить этими зубцами. Майкл заинтересованно провёл по ним пальцами. «И для чего это подобие шкатулки?», — подумал про себя он, откладывая часы и разминая затекшие кисти рук, не прекращая рассматривать артефакт даже на расстоянии. Отталкиваясь от поверхности стола руками, Майкл на кресле перемещается от одной части стола к другой — где расположен метеорит. Прикидывая, какой из осколков вполне подходил бы по размеру, Майкл возвращается к месту, где расположены часы. Пытаясь не зацепиться перчаткой о зубцы крепления часов, ему удаётся поместить этот осколок туда. Картина перед глазами выглядит как дешёвка, которую расположили под куполом где-то в музее, дабы преподнести это как нечто великое. Майкл вздыхает, свободной рукой с помощью запястья потирает лоб — и чем он занимается? — Сегодня дверь открытых дверей, — хмыкает Сафронов, когда раздаётся небольшой стук в дверь. — Заходите! Когда в двери оказывается знакомый силуэт, Майкл в удивлении приподнимает бровь, тогда как Энн спокойно переступает порог, закрывая за собой дверь. — Привет, — странно произносит он. — Здравствуй, — отвечает Энн, не смотря на Майкла. — Мне сказали, что вам не отправили ещё одни часы, так что я предложила доставить их сама. — Вот оно что, — с лёгкой улыбкой отвечает Майкл. — Я смотрю, в этот раз пьянствовал вовсе не я, — подкалывает он, разглядывая усталое выражение лица Энн, но решает не развивать тему дальше. — Как проходит работа? — спрашивает Энн, рассматривая метеорит. — Вполне нормально, но как-то… странно. Для механизма использовались сплавы железа и меди. Циферблат выполнен с римскими цифрами, написанными, вероятно, от руки. Фигурные стрелки часов напоминают мне производство первой половины XVIII века, но это маловероятно. Для точного указания их возраста нужна более глубокая экспертиза, — объясняет Майкл, повернувшись спиной к Энн, поворачивая коронку примерно на двадцать секунд назад — отпуская, Майкл наблюдает быстрое перемещение стрелок против оси. Ощущение пространства и времени вокруг пошатнулось, когда в глазах потемнело, а в ушах зазвучал оглушающий на пару секунд шум. «Гемоглобин упал? Господи, хоть бы не анемия», — подумал Майкл, зажмурив глаза. — Как проходит работа? — Я же сказал — нормально, — с ноткой раздражения повторяет он, поворачиваясь к Энн в пол-оборота. Когда Энн непонимающе хмурится, продолжая осматривать лабораторию, до Сафронова доходит одна крайне нереалистичная мысль, которая, если и не подтвердится, — её можно будет списать на недостаток никотина в организме или на галлюцинации. — Энн, можешь ещё что-нибудь сказать? — просит он, фиксируя время на цифровых часах, которые расположены на столе: 14:47:32. — Могу. Майкл вновь тянется к коронке часов, прокручивая их ровно на секунду назад. «Могу», из уст Энн прозвучало с тем же недоуменным тоном, что и в первый раз, а секунды на цифровых часах вновь отсчитывали от тридцати двух. Смотря сквозь предметы, Майкл оперся о спинку кресла, которое громко скрипнуло. — Слова излишни, — сам для себя говорит Сафронов, издавая нервный смешок, пока пальцы непроизвольно отбивают ритм по бедру. *** Рассказ Сафронова о том, что именно сейчас происходило, оставил на лице Энн смесь шока, которая плавно перешла в недоумение, после того как он дал возможность самой Энн прочувствовать всё то, что чувствовал он сам. — Ты только себе представь, Энн, господи! — не унимался мужчина, с восторгом в глазах. Не ощущая под ногами землю всего на долю секунды, Энн пошатывается назад, находя опору руками о столешницу. — Я не понимаю. Майкл, что вообще… — Это искажение пространства и времени, предполагаю так, — отвечает Майкл, поднося часы выше к свету и разглядывая их под различным углом. — Когда я заводил пустые часы, их стрелки склонялись к магнитному полю, то есть к метеориту, потому что стрелки сделаны из ферромагнитного материала — но никакой реакции больше не следовало. Этот артефакт позволил ощутить странствие благодаря чему-то или же благодаря осколку внутри. Энн рассматривает узоры плитки под ногами, но её взгляд смотрит сквозь всё. Она слышит, как Майкл звонко пытается объяснить ей что-то, меряя быстрыми шагами лабораторию. — Если это научное открытие, нам за это хорошо заплатят, — шепчет себе под нос Майкл. — Ты собираешься это им показать? — встревоженно спрашивает Энн. — В самом деле, они и так узнают об этом проекте, а если к ним подлизаться, может, мы тоже будем в выигрыше. — Это клан Морияма, Майкл! Разве им можно доверять… чтобы это там ни было? — на последней реплике Энн переходит на шёпот. — Не нам решать эти вопросы, Энн, — строго отрезает он. — Любой листок будет ценнее нашей жизни, если эти люди посчитают, что он им нужен. — И по-этому ты добровольно предоставляешь им эту вещь? — в голосе слышится истерический тон. Майкл протяжно вздыхает. Энн наблюдает, как поднимается, а затем опускается его грудная клетка. — Понимаю, это всё звучит как полный бред, но сейчас мне нужно время, чтобы проверить вторые часы, которые ты принесла. — Тогда я, пожалуй, пойду, не стану тебя отвлекать. Когда, держа холодную дверную ручку в руках, она окликается мужской голос, Майкл просит оставить это всё пока что между ними — Энн ничего не отвечает. Следуя длинными коридорами, Энн направляется к сотруднику за ресепшеном у выхода из центра. Она представляется и узнаёт номер кабинета, который ей нужен. Лёгким движением внешней стороны руки Энн отдаёт пару стуков по белому покрытию двери. При входе её встречает яркое солнце — окна в кабинете выходят на солнечную сторону. И взгляд серых глаз из-за монитора ноутбука. — Здравствуйте, Шарлотта. Не помешаю? — Рада вас видеть, Энн. И нет, не помешаете. Проходите, — с лёгкой улыбкой отвечает Шарлотта. У больших панорамных окон стоит телескоп, а проходя по кабинету, Энн видит чайный столик, на котором размещены чертежи созвездий разных размеров, и кружку с давно остывшим и недопитым кофе. — После того как я на пьяную голову вылила на вас часть своих переживаний, мне искренне хочется в это верить, — поджала губы Энн, когда уголки губ едва тянулись в улыбке. — Что вы, это была приятная вечерняя посиделка, — запротестовала Шарлотта, успокаивающе жестикулируя руками. Энн присаживается на коричневый кожаный диван и искренне ужасается тому, насколько он мягок. В присутствии Шарлотты, что разместилась на другом конце дивана, Энн в очередной раз выдыхает полной грустью, испытывая облегчение. — Вы можете считать меня сумасшедшей, но я прошу вас, Шарлотта, выслушать меня до конца, если это возможно, — Энн нервно потирает ткань своих джинсов. — Общение с вами напоминает мне сеанс психотерапии, — хмыкая проговаривает она, закидывая одну ногу к груди, предварительно снимая чёрные ботинки. — Так удобнее. Что именно имеет в виду Шарлотта под «удобнее» — «сеанс психотерапии» или положение, в котором она сидит — Энн не знает и предпочитает не спрашивать. Она только кивает в ответ, аналогично оставляя и свои кеды на полу, усаживаясь в позе лотоса, позволяя в эти минуты разговора больше не следить за осанкой. — В таком случае на втором нашем сеансе мы обсудим с вами работу… Если не считать ярких жестикуляций рук, Энн предположила бы, что Шарлотта объяснила подробности происходящего вполне спокойно и рассудительно. Лицо Шарлотты оставалось нетронутым, только изредка взгляд её щурился, показывая лёгкие морщины возле глаз. — Странствие во времени звучит безумно, — выдала вердикт Шарлотта, опершись щекой на руку. Энн оставалось только предположить, как именно это выглядит, но если и идти к кому с этой новостью, выбор несомненно падал на мисс Блэк. — Я допускаю возможность произошедшего. Если такая вещь действительно возможна, допускать её к клану, у которого на счёте тысячи кровавых и скрытых преступлений — не самое рассудительное решение. — Есть вероятность избежать этого? — Вряд ли, — небрежно отвечает Шарлотта между делом. — Вся организация наших зданий, лабораторий — даже частично — не является нашей, если так подумать. — Я знаю, — сухо говорит Энн. — Но такое открытие нельзя доверять таким людям, — переходит она на шёпот. — Насколько резонно будет идти им навстречу? — Клан Морияма сделал очень много вложений в наши центры, — Шарлотта отчаянно улыбается. — Они буквально выкупили их. Шарлотта разыскивает в карманах брюк мобильный телефон. Энн с полторы минуты наблюдает, как глаза Шарлотты перебегают по экрану телефона вверх и вниз. — Что у вас на уме, Шарлотта? — Есть один человек, который связан с кланами. Испытаем удачу, — с динамика мобильного доносятся гудки, когда Шарлотта поддерживает телефон между ухом и плечом. — Здравствуйте, мистер Хэтфорд. Стюард Хэтфорд на первый взгляд является строгим и собранным мужчиной, но семья Блэк помнит его как старого близкого друга и воспринимает как часть семьи, особенно после утраты его сестры — Мэри Веснински, и нахождения его племянника. Шарлотта мало что знает о взаимоотношениях Хэтфордов и Веснински — в детстве её отец строго запретил вмешиваться в разговоры о положении семей и о политике, которыми пятнадцатилетняя Шарлотта горела изнутри от желания кричать о том, насколько ужасны и кровавы руки мафиозных кланов. Шарлотта узнала о происходящем в семье Веснински лишь со статей СМИ в интернете в 2017–2018 годах. С тех самых пор повесилась её мать. После этого события взаимоотношения Блэков и Хэтфордов значительно пошатнулись. Шарлотта плохо помнит тот период своей жизни, но, может быть, это и к лучшему. Мистер Хэтфорд, оказываясь на пороге их дома, всегда встречал маленькую Шарлотту трепанием по макушке, в качестве приветствия. По сути, именно он заложил в скучные времена каникул от школы разнообразие и интерес — от чтения комиксов Marvel до книг о науке в средних классах. Когда сердце Шарлотты намеревалось выпрыгнуть из груди, слышать до боли уже хрипловатый голос мужчины было весьма ностальгически. Не следовало ни одного упоминания о том, как не очень уважительно звонить старым знакомым, не спросив как они. Стюард говорил весомо по делу, рассуждая о рисках и не отказывая в помощи. — В «State Archaeology» остались ещё одна пара артефактов, — напоминает Энн. — Как много людей знают о существовании всех четырёх? — слышится вопрос Стюарда — Шарлотта предварительно поставила вызов на громкую связь. — Наши люди ещё не задокументировали часы как нашедшие. Но их тоже, вероятно, сейчас исследуют, — не спеша отвечает Энн. — Не дайте как можно большему количеству людей узнать о них. Пускай Сафронов и остальные думают, что существуют всего двое часов, — отчеканил мужчина. Когда девушкам после звонка остаётся ждать дальнейших известий и указаний, Шарлотта предлагает Энн выпить кофе, на что получает благодарное выражение лица и направляется к кофе-машине. Энн вскидывает бровь в немом вопросе: — Класс люкс — кофе-машина в собственном кабинете, — отшучивается сонным голосом Энн после напряжённых разговоров. Шарлотта лишь вкрадчиво посмеивается в ответ, подставляя картонные стаканчики под двойной излив, наблюдая, как стаканы наполняются чёрной жидкостью, а в воздухе начинает стоять густой запах горького черного кофе. Мысли уносят её в работу и непонимание, что делать. Всё услышанное за эти два часа казалось маревом во тьме столетней истории. В голове не укладывалась закономерность происходящего, а ведь Шарлотта просто поверила на слово человеку, которого едва знает, даже не став проверять, чем именно занимается Майкл. Последняя мысль усложняла хаос в голове ещё сильнее. Когда Шарлотта оглядывается и видит прикрывшие веками глаза Энн, она лишь улыбается себе под нос, ещё несколько долгих секунд пристально наблюдая за уснувшей на диване девушкой. «Тогда сойдем с ума вместе», — думает она, вскорее мотая головой от абсурдности собственных мыслей, оставляя стаканы с кофе рядом с утренним недопитым кофе. Когда пальцы вновь бегают по клавишам ноутбука, мысли Шарлотты растворяются в пространстве.