Seven

Вызов был брошен, и пути назад не было. Чонгук принял его мгновенно. Та искра упрямства, которая секунду назад горела в его глазах, превратилась в чистое, концентрированное пламя. Чонгук резко дёрнул рукой, сдёргивая с Юнги тяжёлое одеяло и отбрасывая его куда-то на пол. Юнги остался лежать в одной просторной домашней футболке, внезапно оказавшись абсолютно беззащитным перед этим напором. Младший не стал терять ни секунды — он перекинул ногу через бёдра Юнги, полностью седлая его и лишая любой возможности сбежать. Хотя Юнги, честно говоря, бежать уже и не собирался. — Сил не хватит? — переспросил Чонгук, и его голос упал до опасного, вибрирующего баса. — Хён, ты меня плохо знаешь. Я могу заниматься этим днями напролёт. Он наклонился и резко, без предупреждения, впился в губы Юнги жёстким, собственническим поцелуем. Никакой прелюдии, никакого нежного прощупывания почвы — Чонгук сразу распахнул чужой рот своим языком, сминая, пробуя на вкус, забирая весь воздух до единой капли. Юнги судорожно выдохнул прямо ему в губы, его пальцы намертво вцепились в плечи Чонгука, комкая плотную ткань толстовки. Этот поцелуй кружил голову. От Чонгука пахло терпким парфюмом, утренним кофе и тем самым безумным, горячим азартом. Он целовал Юнги так, будто доказывал право собственности, крепко удерживая его за челюсть свободной рукой, не позволяя отвернуться ни на миллиметр. Когда Чонгук наконец отстранился, чтобы сделать вдох, между их губами протянулась тонкая серебряная ниточка слюны. Юнги тяжело дышал, его бледные щеки окрасились ярким румянцем, а глаза потемнели от подступающего возбуждения. — Чонгук… — хрипло выдохнул Юнги, но договорить ему не дали. Младший потянул за край собственной толстовки и одним резким движением скинул её через голову, оставаясь полностью обнажённым по пояс. В полумраке спальни его рельефные плечи, покрытая замысловатыми татуировками правая рука и кубики пресса выглядели пугающе идеально. Юнги невольно сглотнул, скользнув взглядом по этой подтянутой фигуре. Чонгук перехватил обе руки Юнги, завёл их ему за голову и прижал к матрасу одной своей ладонью, намертво фиксируя. — Смотри на меня, хён, — приказал он, и в его круглых глазах сейчас не было и следа от привычного «милого макнэ». Это был взрослый, уверенный в себе мужчина, который точно знал, чего хочет. — Ты сам спросил про явную версию. Ты её получишь. Прямо сейчас. Свободной рукой Чонгук скользнул под футболку Юнги, обжигая горячей ладонью его чувствительный бок. Юнги вздрогнул, когда татуированные пальцы поднялись выше, оглаживая рёбра, а затем спустились к резинке домашних шорт. Одним плавным, но уверенным движением Чонгук избавил старшего от лишней одежды, оставляя его полностью обнажённым под своим тяжёлым, горячим телом. Юнги выгнулся навстречу, когда Чонгук прижался к нему пахом к паху. Даже через ткань чонгуковских брюк Юнги ощутил, насколько младший уже твёрдый и огромный. Это заставило Юнги издать тихий, сорванный стон. — Понедельник, хён, — прошептал Чонгук, спускаясь поцелуями к его уху, прикусывая чувствительную мочку и заставляя Юнги крупно дрожать. — Час за часом. Каждую секунду. Я заставлю тебя кричать моё имя так громко, чтобы ты забыл, как дышать. Чонгук отпустил его руки и потянулся к тумбочке, где, как он точно знал, Юнги хранил всё необходимое. Щелчок крышки тюбика с лубрикантом прозвучал в тишине спальни как стартовый выстрел. Юнги прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё плавится от предвкушения. Эта неделя действительно собиралась перевернуть его жизнь с ног на голову. Прохладный гель на пальцах Чонгука заставил Юнги резко вздрогнуть и распахнуть глаза. Но это ощущение тут же сменилось волной густого, обжигающего жара, когда младший аккуратно, но настойчиво подтянул колени Юнги к его груди, полностью раскрывая его для себя. — Расслабься, хён... Пожалуйста, — выдохнул Чонгук. Его голос мгновенно растерял всю прежнюю дерзость, став невероятно мягким и бережным. Каким бы собственником он ни притворялся, комфорт Юнги всегда оставался для него на первом месте. Чонгук наклонился, снова накрывая губы Юнги поцелуем — на этот раз тягучим, глубоким и успокаивающим, отвлекая от первого, самого непривычного ощущения. Его пальцы внутри Юнги начали медленно, плавно двигаться, растягивая податливые мышцы и заставляя старшего судорожно цепляться пальцами за сильные плечи макнэ. Юнги выгибался, ловя губами чужое дыхание, пока Чонгук методично прощупывал почву. Когда татуированный палец задел нужную точку глубоко внутри, Юнги сорвался на хриплый, громкий стон прямо в поцелуй. Чонгук довольно зарычал, чувствуя, как Юнги вокруг его пальцев сладко сжался. — Чонгук... Хватит, — прерывисто задышал Юнги, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. — Я готов. Давай... пожалуйста. Младшему не нужно было повторять дважды. Избавившись от собственных брюк и белья за считанные секунды, Чонгук снова навис над ним. Его возбуждение было массивным, горячим и до предела требовательным. Он упёрся тяжёлым затылком Юнги в подушку, фиксируя его бёдра своими ладонями так крепко, что наверняка останутся синяки. — Смотри на меня, Юнги, — прошептал Чонгук, переходя на сухой, властный тон. Юнги с трудом сфокусировал затуманенный взгляд на лице младшего. И в ту же секунду Чонгук подался вперёд, одним плавным, мощным толчком входя в него на всю длину. — А-ах!.. — Юнги запрокинул голову, из его глаз брызнули невольные слёзы, а пальцы до белизны суставов впились в матрас. Внутри разорвалась настоящая бомба. Было слишком горячо, слишком глубоко, Чонгук заполнял его до самого края, не оставляя места для мыслей. Младший замер на пару секунд, давая Юнги привыкнуть к этому объёму, тяжело и шумно дыша ему в шею, а затем начал двигаться. Сначала медленно, вытягивая из Юнги протяжные, болезненно-сладкие стоны, но с каждым разом Чонгук ускорял темп, ловя ритм той самой «горячей» версии своей песни. Каждую ночь. Семь дней в неделю. Каждое движение Чонгука было наполнено сумасшедшей, первобытной силой. Он вбивался в Юнги хлёстко, глубоко, раз за разом точно попадая по чувствительной точке. Спальня наполнилась звуками тяжелого дыхания, шлепками сталкивающихся тел и откровенными, громкими стонами Юнги, который больше не пытался сдерживаться. Он полностью растворился в этой стихии по имени Чон Чонгук. Старший закидывал ноги Чонгуку на пояс, умоляя двигаться ещё быстрее, ещё жёстче, теряя связь с реальностью. — Да, хён... вот так, — хрипел Чонгук, нажимая сильнее, чувствуя, как Юнги внутри него буквально плавится и сжимает его в конвульсивных спазмах подступающего оргазма. — Ты мой. Весь... до конца недели. И всю жизнь. Чонгук перехватил Юнги под бёдра, приподнимая и делая последние, самые глубокие и сокрушительные толчки. Юнги закричал, когда волна разрядки накрыла его, пачкая их животы горячим глянцем, а через пару секунд Чонгук с глухим, хриплым рыком излился глубоко внутрь него, содрогаясь всем телом от мощнейшего финала. Они тяжело дышали, уткнувшись друг в друга, пока пульс медленно приходил в норму. Чонгук аккуратно вышел, поцеловал Юнги в мокрый от пота лоб и прижал его к своей груди, укрывая их остатками простыни.